Byzantium

      Гарри медленно просыпалась. Она была в темной комнате, в углу которой приглушенно потрескивал камин. Она подняла голову, чтобы оглядеться, тусклый свет камина отбрасывал вокруг нее длинные тени. Это был старый охотничий домик с деревянными и каменными стенами, грубыми половицами, покрытыми большим потертым ковром. Через широкий дверной проем она могла видеть кухню и дверь, ведущую, как она могла только предположить, на улицу. Стены украшали рога оленя и охотничьи принадлежности. С одной стороны комнаты в большом окне виднелась темная ночь с лениво падающими пушистыми снежинки.       Необъяснимым образом, несмотря на то, что Гарри проснулась в незнакомом месте после самой страшной ночи в её жизни, она совсем не чувствовала страха. Девушка лежала в тёплой постели, на чистых простынях в пышных мехах, прижимающихся к коже. Меха были сложены в кучу, и она утонула в них, опустив голову и неторопливо потягиваясь. Ее стон удовольствия перешел в мурлыканье, пальцы погрузились в пуховые подушки у изголовья кровати.       Через край кровати Гарри могла видеть головной убор из рогов, подаренный ей нимфами: он оторвался в какой-то момент во сне и невинно лежал на земле, как будто не он давал ей силу во время ритуала.       Гарри резко вдохнула, садясь. Эта тварь, этот ужасный монстр, преследовавший её, пытался поглотить душу…       Покраснев, Гарри поняла, что она была полностью обнажена, и натянула один из мехов, чтобы он держался на её теле. Это был высококачественный мех, такой же, как тот, с которым она спала каждую ночь, подарок от Рыцаря.       Вспомнив своего спасителя, Гарри вытянула шею, чтобы заглянуть за край кровати и посмотреть на кухню. Комната была совершенно пуста, ни души в поле зрения. Но на деревянной плите стоял котелок с горячей водой, пара перчаток была оставлена ​​у двери на снегу. Кто бы ни спас ее, он скоро вернется, хотя бы для того, чтобы забрать свои перчатки.       Гарри осторожно поднялась на ноги и покачнулась: движение затратило слишком много сил. Она обнаружила, что ее ритуальное платье висит на спинке кожаного кресла: оно было выстирано и высушено, но порвано и испачкано, его уже не спасти. Гарри поняла, что она тоже чистая, её кожа была покрыта только легкими пятнами от бега по лесу, а волосы почти полностью высохли. Рука Гарри взлетела ко лбу: тот, кто купал ее, должно быть, видел шрам, и это было еще более ужасным осознанием, чем мысль о том, что ее раздели, вымыли и голой уложили в чужую постель. Но она не чувствовала, что ее коснулись или причинили боль, для нее не было неожиданной болезненности (кроме остаточного ожога на бедрах от бега по лесу), и казалось, что спаситель сделал все, что было в его силах, чтобы защитить девушку до сих пор.       Но Гарри была в окружении достаточного количества людей, чтобы знать: чем длиннее нить, которую дают, тем больше они берут взамен. Едва ли она собиралась оставаться здесь, ожидая, пока вернется неизвестный.       Гарри открыла маленькую дверцу шкафа и вздохнула с облегчением, увидев мужские рубашки, несколько ботинок, пару нижнего белья и несколько брюк. Все они были черными, и Гарри терла мягкую ткань между пальцами: рубашки и брюки хорошего качества, зарубежные. Нижнее белье и носки тоже были сделаны из более толстого, но дышащего материала. Гарри быстро натянула одежду самого маленького размера, заправив большую рубашку в штаны. Вытащив ремень из маленького шкафа, Гарри осторожно протянула его через штаны, чтобы они не спадали. Единственной доступной верхней одеждой были мужской вязаный джемпер и толстый шерстяной плащ с большим капюшоном. Выбрав плащ, чтобы защититься от несезонной снежной бури, Гарри накинула его на плечи. Гарри задалась вопросом, похожа ли она на дементора, окутанного тьмой.       Гарри натянула сапоги и, немного подумав, вытащила из камина маленький охотничий нож. Она сомневалась, что мужчина покинул пристанище без своего основного оружия — она не оставит его беззащитным. Она сунула кинжал в кожаную сумку, поморщившись от огромного количества вещей, которые она забрала у того, кто мог быть лишь отшельником, или охотником, или каким-нибудь дровосеком.       Было ужасно грубо (и потенциально сглазить себя за кражу у своего спасителя) брать так много вещей и бежать, но Гарри не могла задерживаться. Она не была уверена, что тот запланировал, но то, что он оставил ее совершенно голой на своей кровати, не может быть хорошим знаком. Шли минуты, и мысль о том, чтобы остаться наедине в этой комнате с неизвестным мужчиной, становилась всё более и более страшной для Гарри.       Девушка налила себе стакан охлажденной воды и сделала большой глоток. За раз она осилила едва ли не всю буханку хлеба (на мгновенье остановившись при виде сохраняющих рун, вырезанных в корзине — это был не простой человек, так как позволить себе такую ​​роскошь мог далеко не каждый), после чего вышла через заднюю дверь в морозную ночь, скрываемая всё более нарастающим ветром.       Гарри была в пути уже три дня. Она не осмеливалась даже зажечь костер, чтобы не привлечь внимание окружающих или, не дай бог, охотника, которого она опасалась. Девушка была удивлена, обнаружив, что оказалась посреди леса, так как он совсем не похож на Лес Нимф рядом с поместьем её семьи. Лес нимфы был густым, полным жизни, погребенным под многолетним подлеском, плющом и пышными широколиственными ветвями. Тропики, как называли его заезжие солдаты, пока засуха не высосала всю влагу из земли.       В лесу Гарри оказалась в затруднительном положении: деревья были высокими и старыми, разбросанными друг от друга. Они выглядели как секвойи, из которых она вырезала мебель в те редкие времена, когда посещала столярную лавку в городе. В заснеженном лесу было очень тихо, ни птиц, ни насекомых, ни маленьких снующих животных, которые могли бы издавать хоть какой-то шум. Время от времени Гарри проходила мимо множества отпечатков больших лап, похожих на следы огромной собаки, и быстро уходила оттуда. Несмотря на то, что идти по густому снегу было трудно, тем не менее, он её скрывал.       Несмотря на странное окружение, Гарри чувствовала, что она… в безопасности. От холода щеки покраснели, а от белизны снега защипало глаза, и она увидела, как на ресницах начинает появляться иней. Но Гарри не чувствовала голода, усталости или жажды. Она шла день и ночь без остановки и ни разу не остановилась, будто бы странный волшебный лес подбадривал ее.       К вечеру третьего дня Гарри начала прилично уставать. Она не хотела разбивать лагерь без укрытия (надвигающиеся серые тучи казались большими от сильной метели), поэтому она пошла дальше. К своему удивлению, незадолго до того, как стемнело, она почувствовала запах дыма от горящего вдалеке костра. Ускорив темп, Гарри почти разбежалась, пока не смогла разглядеть вдалеке свет фонаря. Она обогнула ворота забора и проскользнула внутрь, осторожно приближаясь к домику.       Это было милое, на первый взгляд, место. Непонятным образом метрах в двух от дома казалось, что зима закончилась и наступило лето. Цветущий плющ вился по стенам дома, а пышные весенние цветы цвели в кашпо на подоконниках. Золотой свет лился из окон, заливая лес уютным теплом. Из каменной трубы с пыхтением вырывались струйки серого дыма, пахнущего кедровым деревом и свежим хлебом.       Гарри подошла ближе, очарованная. Вполне возможно, что это был самый красивый домик, который она когда-либо видела.       Дверь со скрипом открылась, и Гарри подпрыгнула, ища, где бы спрятаться.       — Не стесняйся, голубушка, — прохрипела старушка голосом грубым от старости, но теплым и приветливым, как у бабушки. — Проходи, проходи. Я приготовила рагу на обед.       Гарри моргнула, увидев силуэт женщины в дверях: она была крошечной, сгорбленной старушкой. Как здесь выживает маленькая женщина? Гарри сильно удивилась про себя. Но она так устала, а дом разливался теплом, и Гарри вдруг стало так холодно. Девушка позволила затащить себя в маленький волшебный летний домик, спрятавшийся в сердце зимней бури.       Старуха была очень мила и добра: она осторожно сняла с плеч Гарри большой плащ и быстро повела ее в заранее приготовленную горячую ванну. Гарри наслаждалась ванной, напряжение покидало её плечи. Ванна была такой теплой, обволакивающей. Она была наполнена ароматами жасмина, оттенком чего-то пряного, смутно знакомого, и запахом поношенной кожи. Поверхность воды была переливчатой, как жемчуг, и пар закручивался причудливыми спиралевидными завитками от постоянно меняющейся поверхности воды: Гарри решила, что это, должно быть, соли, которые пожилая женщина положила в ванну, и больше не думала об этом.       В конце концов старушка вернулась, когда Гарри уютно дремала в тёплой ванне. Она вымыла волосы Гарри в молочной воде и вывела девушку из ванны, вытерла и согрела ее большим пушистым полотенцем.       — Вы были так добры ко мне, — сонно сказала Гарри, как только она села перед большим обеденным столом с бульонами, идеально пропеченной ветчиной, свежим хлебом и сладким кусочком торта перед ней. Она была плотно закутана в тонкую, уютную белую ночную рубашку с туго плетенным кружевом.       — Конечно, моя милая, — сказала старушка, пододвигая тарелки поближе. — Ешь, дорогая, пока не остыло.       Гарри снисходительно улыбнулась и потянулась к тарелке. Она нарезала ветчину, как масло, после чего наколола его на вилку, поднеся к губам. Как только Гарри собралась откусить, она посмотрела на старуху и в шоке выронила вилку. Металл громко звякнул о тарелку.       Лицо женщины исказилось, она прищурила глаза. Змеиные. Лицо стало каким-то угловатым, неестественным. Сама она странно изогнулась, будто бы скрутился позвоночник. Выражение лица существа было ненасытно-голодным.       «Она похожа на змею», — заторможено подумала Гарри.       Внезапно, в мгновение ока, старушка стала выглядеть точно так же, как и минуту назад — слегка уставшей милой женщиной       — Что такое, моя дорогая? Ты бы предпочла начать с бульона? — спросила старушка снисходительно, совершенно не угрожающим тоном и манерой. Она не сдвинулась со своего места напротив очень маленького стола.       Гарри уставилась на женщину широко раскрытыми глазами. Сердце громко стучало в ушах. Уют, затуманивший рассудок Гарри, удобство, которое раньше казалось таким гостеприимным, теперь невыносимо давили на нее. Это было похоже на тяжелый груз на плечах, только говорящий: — Расслабься, моя дорогая, поешь, расслабься, а потом спи.       Не мысли Гарри побуждали ее чувствовать себя в тепле, безопасности и комфорте — старушка каким-то образом делала это, старалась произвести только хорошее впечатление на Гарри.       Гарри поерзала на стуле, и старуха дернулась слишком быстро, чтобы это можно было заметить, но девушка уловила его. Старушка вновь выглядела угловатой, как раньше, но без змеиного лика.       — Ну-ну, — процедила старуха, — Поешь, а потом иди спать. У тебя был очень длинный день. Ты, должно быть, очень устала.       Гарри попыталась освободиться от уютной дымки, которая угрожала взять верх, теперь еще более удушающей, чем прежде.       — Что вы такое? — спросила Гарри напряженным голосом. Она хотела найти выход или придумать план побега, но не могла оторвать взгляда от глаз женщины, которые медленно переливались каре-золотым.       — Разве ты не видишь, кто я? — Старушка смотрела на неё, её голос отдавался странным эхом.       — Кто вы такая?, — твердо повторила Гарри, схватившись за край стола. С досадой подумав про себя: —К черту всё это. — И девушка твердо поднялась на ноги.       Гнетущее заклятие внезапно рассеялось, и старушка с яростным ударом гадюки перепрыгнула через стол. Гарри схватила шею женщины, когда она невероятно удлинилась, дернула её в сторону и отбросила змею в сторону кухни. Старуха спотыкалась и скользила, корчась, ударившись о горячую решетку камина, и громко зашипела.       Гарри почти не обращала внимания на монстра, выбегая в ближайшую комнату в поисках выхода из дома. Каким-то образом она не видела ни одной двери. Девушка стояла в закрытой комнате, окруженная тёмной мебелью, потрескивающим огнем в безвыходном положении.       — Ты глупый, глупый ребенок, — сказала женщина-змея, посмеиваясь.       Гарри чувствует, как волосы на её шее и руках мгновенно встают дыбом, а кожа покрывается мурашками. Она медленно повернулась лицом к монстру.       Женщина-змея была больше змеей, чем женщиной. Она была жуткой смесью животного, её прищуренные желтоватые глаза светились, как расплавленная золотая руда в свете костра. Ее морщинистая кожа теперь покрылась чешуей и стала серой, а тело исказилось до неузнаваемости, как будто его запихнули в человеческий костюм.       — Ты могла бы умереть счастливо, тепло и уютно в своем неведении, — продолжила женщина-змея. — Но нет, ты должна была дать отпор. Это то, что ты всегда делаешь, не так ли, глупая маленькая дурёха? Бой, бой, бой. Теперь ты умрешь, но перед этим я причиню тебе сильную боль.       — Ты ужасна, — огрызнулась Гарри, гнев вспыхнул внезапно, а плен сделал её разъяренной. — Если ты подойдешь ближе, я отрежу тебе гребаную голову.       Женщина-змея издала удивленный шипящий смешок. — Чем, подушкой? — саркастически спросила она, указывая на ближайший диван.       Гарри бросилась к украденной кожаной сумке, покатившись, когда женщина-змея издала нечеловеческий крик и прыгнула на девушку. Гарри схватила сумку и прислонилась к стене, пиная женщину-змею в лицо.       Когда женщина-змея схватила себя за нос, вытаращив от удивления глаза рептилии, Гарри выдернула из сумки маленький кинжал охотника и вскочила на ноги.       — С этим, сука, — тихо прорычала Гарри, пригнувшись, готовая атаковать.       Глаза женщины-змеи сузились, и два человека бросились друг на друга. Гарри боролась со змеей, когда женщина зашипела. — Где, черт возьми, ты раздобыла проклятый кинжал? — Едва вздохнув, женщина-змея рухнула, и тонкая оболочка человеческого тела, удерживающая её, распалась, а змея внутри выплеснулась в виде кучи месива.       Гарри удивленно моргнула, глядя в пол, потрясенная и смутно встревоженная женщиной-змеей. Она ожидала… нечто иное. Она ждала, что ей придется сражаться всю ночь напролет. Но, глядя на змеиное тело на земле, было ясно, что рептилия мертва. Или, возможно, она была просто сильно ранена и потенциально либо восстановится, либо скоро проснется — и Гарри не хотела задерживаться до этого момента.       Схватив кочергу, Гарри осторожно пошевелила спутанные кольца тела змеи, вздрагивая каждый раз, когда ей казалось, что она видит, как та движется сама по себе. Но змея выглядела мертвой, и Гарри выдернула проклятый кинжал откуда-то из живота твари. Как только кинжал высвободился, змея издала жалобный стон и слабо моргнула, глядя на нее снизу. Гарри быстро притянула кинжал к себе, вытерев темную кровь об одежду.       — Ты все испортила, — сказала змея (уже не женщина).       — Наверное, мне жаль, что я испортила твое тело. Но я не сожалею о том, что напала на тебя. Ты пыталась убить меня первой, — твердо сказала Гарри. Ей было немного не по себе сейчас, когда она смотрела на побежденное существо, но в основном она чувствовала себя отомщенной за то, что это существо не причинит никому вреда в ближайшее время.       Глаза змеи слегка расширились. — Ты говоришь на моем языке, — сказала она, сбитая с толку настолько, насколько могла змея.       — Конечно, — сказала Гарри, сдвинув брови. — Всегда умела говорить. Разве не помнишь?       Змея сузила глаза, глядя на Гарри, и у нее появилось ощущение, будто её сильно осуждают.       — Ты змееуст, идиотка, — сказала змея слишком грубо, по мнению Гарри.       — Хорошо, — нетерпеливо ответила Гарри. — Я не знаю и не волнуюсь, что это значит. Где выход?       — Ты не говоришь по-английски, идиотка, — снова рявкнула змея, как будто Гарри действительно была самым недалеким человеком.       — Ты говоришь чепуху, — вздохнула Гарри, с сожалением глядя на явно взбесившееся существо. Дома у них не было змей, да и Гарри никогда не встречала ни одной: ходили слухи, что король мог говорить со змеями на тайном древнем языке и пригласил их жить во внутреннее царство. Гарри уже видела их раньше на королевских знаменах и слышала о них в рассказах, но никогда не встречалась с ними. До сих пор она думала, что им нельзя доверять. Конечно, любимым животным короля была бы змея.       — Я не хочу драться с тем, кто, как я думала, станет моим обедом, — отрезала змея, как будто она чувствовала, что борьба не стоила даже её времени. — Уходи из дома или оставь меня в покое, мне всё равно.       — Тебе станет лучше? — спросила Гарри, переминаясь с ноги на ногу. Змея действительно выглядела ужасно жалкой, лежа на полу, как рыба на суше.       — Я не знаю. Стало бы лучше, имей я еду. Может, подойдёшь поближе? — с надеждой спросила змея.       — Очень плохая идея, ведьма, — просто ответила Гарри, возможно, слишком бодро, если судить по гримасе рептилии. — Но я могла бы принести тебе какого-нибудь кролика.       — В этих лесах нет живых существ, — отрезала змея. — Ты думаешь, почему я унижаюсь до того, что ем отвратительных людей?       Гарри удивленно моргнула, глядя на змею. — Разве ты не живешь здесь по собственному выбору? — медленно спросила она.       — Как ты думаешь, я бы жила посреди заснеженного леса без еды, кроме случайной потерянной идиотки, если бы меня не заставили? — вновь зашипела змея.       Гарри снова вздохнула, устало потерев переносицу. — Я заключу с тобой сделку, — сказала девушка, чувствуя, что ее по-царски укусят только за то, что она подумала об этом. — Я помогу тебе выбраться отсюда, а ты перестанешь есть людей в своем жутком человеческом теле — вообще, вообще. Больше никого не есть.       Змея подозрительно посмотрела на Гарри, как будто именно девушка пыталась её съесть. — Зачем тебе это? — спросила змея.       — Ты уже сказала, что я — идиотка, — ответила Гарри, насмешливо улыбаясь змее.       Змея выглядела удовлетворенной ответом Гарри. — Я Нагини, — сказала змея — Нагини.       — Гарри, — ответила девушка, обдумывая имя змеи. Это звучало ужасно знакомо, но она не могла вспомнить его. — Давай посмотрим, как выбраться отсюда? — спросила Гарри, чувствуя, что ей давно пора понять, что, черт возьми, происходит и как вернуться обратно домой.       В конце концов, Гарри обнаружила, что её одежда сожжена в камине, и действия Нагини вновь заставили девушку разозлиться.       — Нужную одежду ты найдешь в шкафу наверху, — фыркнула Нагини, сидя на полу у камина. — Я не ношу мусор. Гарри последовала словам змеи и, к её удивлению, действительно обнаружила красивую спальню со шкафом, полным добротной женской одежды. Там были платья, брюки, нижнее белье, обувь и всевозможные другие аксессуары, все в разных стилях и размерах. Гарри в изумлении провела пальцами по мягкой ткани. В итоге она выбрала практичную пару брюк, кофточку и кашемировый свитер, тяжелый зимний плащ и пару кожаных туфель, которые выглядели достаточно крепкими для зимней прогулки.       — Где, черт возьми, ты взяла все эти вещи? — спросила она Нагини, когда снова спустилась на первый этаж.       — Моя еда приносит мне всё необходимое, — ответила Нагини из гостиной.       Гарри побледнела, глядя на свою одежду. Она принадлежала мертвецам.       «Фу», — сказала себе Гарри, чувствуя тошноту.       — Не будь такой неженкой, — крикнула Нагини. — А теперь иди ко мне и позволь нам выбраться отсюда. Я застряла здесь как минимум на два десятилетия и готова уйти хоть сейчас.       Гарри осторожно приблизилась к змее. Казалось, что она готова уйти, устало лежа на земле, пока рана на её боку медленно восстанавливалась.       — Если ты меня укусишь, то застрянешь здесь навсегда, — предупредила Гарри, когда она приблизилась к ней.       — Если я укушу тебя, мне больше не придется слушать твой раздражающий голос, — возразила Нагини, бросив на Гарри вызывающий взгляд.       Гарри фыркнула, когда осторожно положила пальцы на змею. Едкий юмор змеи был бы на самом деле забавным, если бы Гарри случайно забыла, что змея превращалась в женщину, которая могла говорить. Гарри осторожно подняла змею, меняя позу, когда та зашипела от боли, по итогу, обернув длинное тело вокруг своих плеч.       — Ты тяжелая, — сказала Гарри змее.       — Надень пальто, мне холодно, — скомандовала Нагини, показывая хвостом на вешалку. Гарри последовала к ней и с удивлением увидела, что от гостиной идёт вестибюль, дверной проем, которого не было за мгновение до того, как змея показала в этом направлении. На крючке висело несколько больших верхних одеяний, и Гарри с облегчением подошла к ним.       Как только Гарри нашла большую шубу, достаточную, чтобы вместить крупного мужчину, и как раз подходящего размера, чтобы закрыть Нагини на ее плечах, Гарри собрала кожаный рюкзак и оделась. Когда смотрела на входную дверь дома, то её сердце бешено колотилось.       Каким-то образом Гарри не спала несколько дней, а не ела и того дольше. Но девушка была всего лишь чуточку уставшей и голодной. Это был странный, чуждый мир, в котором она оказалась. Гарри опасалась возвращаться в него. Какая-то часть неё хотела остаться в доме, в волшебном месте с нескончаемой едой, перламутровыми водами, которые никогда не остывают, с потрескивающим огнем, которому не нужно топливо.       — Я чувствую, как учащается твое сердцебиение, малышка, — сказала тогда Нагини. Для такой едкой змеи её тон был на удивление успокаивающим. — Расслабься. Я буду вести нас.       — Почему ты никогда не уходила? — спросила Гарри, когда голова змеи выскользнула из пальто и выгнулась, чтобы посмотреть на нее.       — Мое тело привязано к этому дому. Только тот, кто поместил меня сюда, может забрать обратно. Но есть ощущение, что ты способна вытащить меня отсюда. В конце концов, ты создана для него, — загадочно ответила Нагини, прежде чем нырнуть обратно под воротник шубы Гарри и положить голову её на шею.       Это вовсе не жутко и не бесполезно, подумала про себя Гарри. Вместо того, чтобы попросить змею уточнить свои слова, Гарри решила продолжить начатое.       Выйдя из дома, Гарри подошла к границе, где заканчивался летний пузырь, защищающий дом, и начинался толстый слой снега сразу за четко определенной невидимой границей.       — Иди, — подбодрила Нагини, возбужденно извиваясь.       Гарри глубоко вдохнула и шагнула через границу.       И Гарри, и Нагини вздрогнули, когда дом позади них издал ужасный скрип. Повернувшись, Гарри увидела, как волшебный домик начал медленно разрушаться сам по себе. Летнее очарование, постоянно удерживающее его в другом времени года, лопнуло, свернувшись в клубок, когда дом рухнул и превратился в пыль. Гарри смотрела с удивлением, когда чудесный, волшебный домик упал на землю и превратился в груду пепла.       — Ты… была якорем для дома? — спросила Гарри у змеи, не уверенная, что она использует правильное слово. Нагини вылезла из шубы, чтобы посмотреть на разрушение, и повернулась к Гарри, чтобы бросить на нее мрачный взгляд.       — Думаю, да, — равнодушно ответила Нагини. Она ударила Гарри по лицу, заставив девочку вскрикнуть, когда массивная голова змеи столкнулась с её щекой. — Двигайся, девчонка. Идти долго, а я уже проголодалась.       Ворча, Гарри повернулась и позволила змее вывести её из заколдованного леса.       Гарри шла два дня без передышки, а её единственной компанией была грубая массивная змея, обвившая шею. Нагини была не так уж плоха, но она всё же категорически отказывалась отвечать на вопросы Гарри прямо.       — Итак, кто закрыл тебя в доме? — спросила Гарри в начале первого дня.       — Тот, кто посадил тебя в охотничью ночлежку. Заткнись и продолжай идти, — ответила Нагини.       — Сколько лет ты здесь? — продолжила Гарри после недолгой передышки.       — В этом измерении время работает по-другому, — ответила Нагини.       — Что такое измерение? — с любопытством спросила Гарри.       — Конечно, моя спасительница оказалась недалекой дурой, — проворчала тогда Нагини, как будто разговаривая сама с собой.       Гарри была так оскорблена совершенно бесполезной змеей, что отказывалась с ней разговаривать в течение трех часов.       На второй день, после короткого сна, Гарри почувствовала себя достаточно настырной, чтобы продолжить расспросы.       — Сколько тебе лет? — спросила Гарри у змеи, прежде чем быстро добавить: — И никаких пустых разговоров об этом измерении.       Нагини, к счастью, стала меньше раздражаться, когда её рана полностью затянулась, а тело согрелось под шубой. — Полагаю, мне не менее ста человеческих лет, — задумчиво протянула Нагини.       — Сто? — вскрикнула Гарри, чуть не споткнувшись о заснеженное бревно.       Нагини протянула хвост и хлопнула Гарри по голове.       — Если ты меня уронишь, я тебя укушу, — угрожающе предупредила Нагини. — И нет лекарства от моего яда.       — Что ты имела в виду, говоря, что я создана для того, кто оставил тебя в доме? — быстрой спросила Гарри, надеясь увести разговор от змеи, которая находилась слишком близко к шее.       Тогда Нагини напряглась. Её хвост обвился вокруг талии Гарри, и она выбралась из шубы, глядя её в лицо, словно готовая нанести удар. Вот только Нагини не угрожала ей — она просто смотрела на Гарри, прищурившись. Девушка остановилась, с удивлением глядя на недовольную змею.       — Ты, конечно, знаешь, кем являешься? — спросила Нагини, как обычно, раздражающе загадочно.       — Конечно, знаю, — ответила Гарри, пожимая плечами и слегка толкая Нагини. — Я крестьянка из старого Королевства Поттеров, теперь являющегося частью Королевства Риддлов. Мне девятнадцать лет. Я принесла себя в жертву богам в рамках Самайна и оказалась в этой зимней стране чудес с грубой говорящей змеей, которая, похоже, не способна ответить на вопрос, — резко ответила Гарри, многозначительно приподняв бровь.       Тогда Нагини начала смеяться, странный шипящий звук сотряс змеиное тело. — Ты действительно понятия не имеешь, — фыркнула Нагайна сквозь змеиное шипение. — Хорошо, я вижу, что у моего хозяина появилась работа.       — Я не понимаю, что всё это значит, — раздраженно ответила Гарри, потянувшись, чтобы затолкнуть змею обратно под меховой воротник и продолжить идти по густому снегу. Будь проклята змея и ее глупые загадки.       Гарри достигла опушки леса, посредством хвоста Нагини, который указывал ей путь. Гарри почувствовала странную потребность уйти от границы, желая идти в любом направлении, кроме прямого. Нагини сказала ей не обращать на это внимания (— Ты проигнорировала мои собственные чары, когда я пыталась тебя съесть, это должно быть кусок пирога, — фыркнула Нагини), и, хотя было трудно, они всё же добрались до опушки леса.       Гарри оказалась посреди поля. На снеге лежала странная ткань. Она была похожа на вуаль нимфы, тонкую ткань, похожую на паутину, которая тянулась по всей длине поля и поднималась куда-то высоко. Это была стена, сделанная из магии. Она загудела, когда Гарри приблизилась, стена задрожала.       — Обереги, — прокомментировала Нагини, как будто это что-то значило для Гарри.       — Как мне пройти? — спросила Гарри, вглядываясь в волшебную «защиту». На другой стороне поля всё выглядело точно так же, как и на её стороне: снежно, пасмурно, тоскливо. Насколько было видно, поле продолжалось: пустое, белое, безмолвное.       — Перешагнув, — раздраженно ответила Нагини.       — Перешагнуть? Это не навредит нам, не так ли? — спросила Гарри, глядя на плечо, где Нагини положила голову.       — Не знаю, — ответила Нагини. — Но это лучше, чем жить в волшебном кругу до конца наших проклятых жизней.       Гарри вздрогнула от неожиданности. — Круг фей? — выдохнула она. — Мы застряли в гребаном… подождите минутку, это то, что ты имела в виду под измерением?       — Конечно, — ответила Нагини, глядя на Гарри так, словно она была такой же идиоткой, как и подозревалось изначально. — Вот куда Он кладет свои вещи, чтобы они хранились очень долго и не старели. Это место, куда Он кладет свои драгоценные вещи. Во внешнем мире проходит много времени, но здесь это не заметно. Я не думала, что Он вообразил, будто у тебя хватит упорства, чтобы покинуть ночлежку, в которой ты проснулась, найти меня, а затем победить в бою. Я думаю, что если бы съела тебя, то ты бы очнулась вновь в том домике.       Гарри почувствовала, как в горле пересохло после её слов. Было что-то восхитительно теплое и приятное в охотничьей хижине, стремительный гул, от которого ей хотелось снова прижаться к простыням и заснуть навсегда. Возможно, человек, поместивший её туда, думал, что чары, которые он, несомненно, вложил в хижину, такие же, как и в доме Нагини, достаточно сильны, чтобы удерживать девушку в ловушке.       Это была пугающая мысль.       — Конечно, он не понимал, что ты такая же могущественная, как и он, только твоя магия дикая, — задумчиво добавила Нагини.       — У меня нет магии, — ответила Гарри, пораженная словами Нагини.       — Конечно, у тебя есть магия, — раздраженно парировала Нагайна. — Как еще нормальный человек смог бы добраться до краев круга нимф? Сделай мне одолжение и пошевели извилинами: я уверена, что магия подчинится твоей команде, если ты просто прикажешь ей. А теперь посмотрим, достаточно ли ты сильна, чтобы пройти через барьер, или нас вернут в ночлежку. А может просто убьют.       Гарри застонала от слов Нагини. Несмотря на предостережение в голосе, Нагини звучала довольно взволнованно. Змея явно находилась в кругу нимфы так долго, что любая попытка, даже если она потенциально фатальна, была лучше, чем провести еще минуту в зимнем лесу.       — Ладно, идём, — сказала Гарри, стиснув зубы и уверенно шагнув вперед.       Гарри врезалась в завесу, как будто это была физическая стена, и все же она давила, давила и давила. Нагини издавала странный шипящий звук из-под шубы, но Гарри проигнорировала его, протянув руку и толкнув темноту изо всех сил. Как только Гарри подумала, что она не выживет (я так устала, внезапно подумала она), девушка провалилась через стену, резко приземлившись на колени.       Гарри взвизгнула, когда упала посреди поля битвы, где шло кровавое сражение между людьми в черных доспехах и крестьянами, выкрикивающими что-то, когда бросались на солдат, с жестокой рубивших их на своем пути.       Гарри повернула голову, держась поближе к земле, когда оглянулась и не увидела ничего, кроме поля битвы. Это было то же самое поле, где она была несколько мгновений назад. Но оно будто бы застыло во времени, когда было пустым. Теперь, в реальном времени, она случайно оказалась в эпицентре бойни.       — Как ты… — застонал голос, и Гарри поползла на коленях, пока не оказалась лицом к лицу со стариком, лежащим на спине. Из большой раны струилась кровь, глубоко в животе застряло копье. Его голова была повернута в сторону, и он смотрел на Гарри затуманенными глазами, на расстоянии вытянутой руки от девушки. — Откуда ты взялась, девочка? — спросил мужчина.       — Это очень длинная история, — быстро ответила Гарри, прижавшись к земле, когда мимо пронесся рыцарь в черной броне на боевом коне, и спряталась за холодным мертвым телом крестьянина с другой стороны. — Какой это день? Что, черт возьми, происходит?       — Мама говорила, что здесь поле нимф, — ответил мужчина, и его глаза потускнели. Он тихо рассмеялся, прежде чем поперхнуться, кровь брызнула с его губ. — Никогда бы не думал, что увижу настоящую нимфу перед смертью.       — Я не нимфа, — прошипела Гарри мужчине, отодвигаясь так, чтобы она могла осмотреть рану на его животе. Вытащив копье, она, конечно, убьёт его сразу, но если оно останется — ну, у человека останется немного времени.       — Конечно, ты нимфа, малышка, — вздохнул старик, — это знак Старейшины. — Он медленно протянул окровавленные руки ко лбу Гарри и приложил большой палец к шраму молнии.       Гарри ахнула, когда Нагини выскочила из-под шубы, сердито зашипев и обнажив массивные клыки, и мужчина отдернул руку.       — Держись подальше! — закричала Нагини, свернувшись клубочком, готовясь укусить мужчину.       — Нагини, пожалуйста! Он умирает! — ответила Гарри, обхватив рукой шею змеи и пытаясь потянуть её назад.       — Парселтанг, — выдавил мужчина, широко раскрыв глаза, после чего его рука безжизненно упала. Его затуманенные глаза стали пустыми, тело обмякло.       — Парселтанг? — глухо повторила Гарри, с изумлением глядя на уже мертвого человека.       — Я же говорила тебе, — самодовольно сказала Нагини Гарри.       — Возможно, нам следует приберечь момент «я же говорила» для того времени, когда мы не будем посреди кровавого месива, — ответила Гарри отстраненно, её разум внезапно осознал шум битвы вокруг. Были крики, стоны, мужчины, кричащие, когда они нападали друг на друга. Лязгнул металл, звук свистящих стрел расколол небо. Другой человек рухнул рядом с Гарри, стрела глубоко вонзилась ему в лоб, и девушка отшатнулась.       Она была на окраине поля боя, до основных боевых действий было почти пятьсот метров. Молодая девушка, бегущая по полю боя в шубе, безусловно, привлечет внимание, а последнее, что нужно Гарри, — это внимание с обеих сторон. Но она ни за что не останется здесь, не посреди битвы рыцарей Волдеморта и, кажется, людьми внешнего царства.       — Нам нужно добраться до опушки леса, — сказала Нагини, указывая хвостом на линию деревьев почти в километре от нее.       — Ну, ничего, — сказала Гарри, медленно вставая на ноги, пока Нагини крепко обвивала её плечи.       Гарри побежала по полю боя, уворачиваясь от стонущих крестьян, умирающих на холодном, слякотном грязном поле. Недавно выпал снег, но он не был таким густым и хрустящим, как в круге нимф. Земля была залита кровью, маленький клочок поля, на котором находилась Гарри, явно находился точно в центре битвы.       Гарри стиснула зубы, когда пробежала мимо своих соотечественников, чувствуя себя ужасно из-за того, что не остановилась, но зная, что нет времени никого спасать, пока битва не закончится и обе стороны не смогут собрать раненных и трупов. На одного Пожирателя Смерти приходилось двадцать мертвых крестьян, тела были разбросаны после ужасных последствий кровавого штурма.       Кричащий голос привлек внимание Гарри, и она в ужасе оглянулась. Пожиратель Смерти, один из личных рыцарей короля, восседал на большом боевом коне и направил в её сторону массивный меч. Он был дальше от Гарри, чем линия деревьев, но тот также сидел верхом на коне. Пожиратель Смерти дернул поводья своего коня и направил его галопом в сторону Гарри.       — Они заметили тебя, — настойчиво прошипела Нагини. — Не пытайся пригибаться! Просто беги, Гарри!       Гарри повиновалась и рванула к линии деревьев, почти летя по окровавленному, ледяному полю, в то время как ужас буквально наполнял её. Гарри слышала галоп лошади позади нее, громоподобный рев массивных копыт, сотрясающих землю. Девушка прорвалась через линию деревьев и продолжила бежать, лавируя между густыми зарослями леса и игнорируя раздраженное шипение Нагини.       Меч просвистел у головы Гарри как раз в тот момент, когда она пригнулась, чтобы избежать упавшего дерева на своем пути, и девушка взвизгнула, когда лезвие вонзилось в ствол соседнего дерева.       — Черт! — завопила Гарри. — Это было близко!       Нагини, которой явно надоело быть неудобным гостем на плечах Гарри, выскочила из шубы Гарри и угрожающе зашипела своими ужасающими клыками приближающемуся к ним рыцарю.       — Нагини! — вскрикнула Гарри, когда она потеряла равновесие и скатилась по небольшому оврагу в узкий замерзающий ручей. Она перевернулась, и Нагайна прижалась к телу Гарри, защищая девушку от ранений о зазубренные камни в ручье.       — Стой! — Рыцарь закричал, остановившись, когда Гарри выпрямилась в русле ручья. Девушка уставилась на рыцаря, стоявшего на ушибленных руках и коленях, в то время как Нагини продолжала угрожающе шипеть.       — Что ты делаешь с королевской змеей? — спросил рыцарь, пересаживаясь на своего коня и глядя в овраг ручья. Светлые волосы выбились из-под его черного шлема с шипами и упали на плечи водопадом платинового блонда. Концы его длинных локонов были окрашены в красный цвет от брызг крови.       — Королевская змея? — в ужасе повторила Гарри. — О какой королевской змее ты говоришь?       — Я могла забыть тебе сказать кое-что, — сказала Нагини несколько извиняющимся тоном, поворачиваясь к Гарри.       — О боги, — тихо сказала Гарри Нагини, внезапно почувствовав себя онемевшей. Дрожь начала охватывать измученное тело Гарри, сотрясая каждый её дюйм. Несмотря на то, что Гарри оказалась в кругу нимф, она уже больше недели ходила без еды, отдыха и воды. Волшебные чары и адреналин последних двух недель быстро угасали, и человеческое истощение начало настигать её, холодная вода ручья отрезвляла, когда разум Гарри начал отключаться.       — Нет, Гарри, — настойчиво сказала Нагини, — ты не можешь отключиться. Он просто вернет нас туда, откуда мы начали! Мы должны продолжать бежать!       Гарри поскользнулась и упала вперёд в воду, её тело сдалось, когда темнота бросилась навстречу.       Гарри очнулась в подземелье. Она вздрогнула и начала дрожать, быстро села и обхватила себя голыми руками. Пар вырывался из её рта, когда она дышала, подземелье было темным и холодным, освещенным только свечой в конце длинного коридора.       Гарри нащупала Нагини и ахнула, когда она поняла, что змеи здесь нет. Так же как и шубы, ботинок Гарри и другой её одежды. На ней была только длинная тонкая серая ночная рубашка, вся в прорехах и пятнах.       Униформа заключенного подумала Гарри, дрожа, когда свернулась калачиком на соломенной подстилке. Было очень холодно, её конечности покалывали, а губы онемели. Рюкзак и Нагини давно исчезли, и в камере не было никаких признаков их присутствия. Гарри подползла к железным кованым прутья вдоль стены клетки. Через коридор от камеры девушки была еще одна такая же. Она пустовала, но стены и пол были забрызганы свежей кровью. Гарри почувствовала, как у нее свело живот, когда она отвернулась от этого зрелища.       Гарри быстро попятилась, когда раздался громкий лязг, и неизвестный мужчина появился в коридоре, попадая в поле зрения Гарри. Она отступила вглубь камеры, спрятавшись в самый темный угол, и поджала колени к груди. Она смотрела темными, настороженными глазами, как мужчина остановился перед её камерой. На лице у него была остроконечная кожаная маска, козырек которой находился в футе от головы, а на толстом животе звенела связка отмычек. В руке у него был металлический поднос. Охранник тюрьмы.       Он фыркнул Гарри, словно подзывая её, как кошку.       Гарри не смела пошевелиться, впиваясь ногтями в ладони, и смотрела на него снизу вверх, прижав подбородок к груди и глядя сквозь ресницы.       — Бедняжка, — посмеиваясь, сказал охранник. — Ты выглядишь очень голодной, котёнок. Подойди сюда и поцелуй, хорошо? Тогда котенок может получить немного молочка.       Гарри с отвращением усмехнулась. Он явно недалёк, но в нем была очевидная жестокость, на которую Гарри не хотела давить.       — Ой, может быть, котенку после теплого обеда станет лучше, — усмехнулся охранник, пригнувшись и запихнув поднос в двухдюймовую щель внизу кованой решетки. Он толкнул его вперед, еда с шумом заскользила по каменным плитам, и Гарри жадно уставилась на нее. Боги, это выглядело хорошо.       — Начинай, — проворковал охранник, постукивая пальцами по металлическим прутьям. — Или я его уберу.       Гарри переместилась, медленно двигаясь, пока не смогла дотянуться кончиками пальцев до металлического подноса, а затем схватила его, прижимаясь к своему углу.       — Хорошая кошечка, — засмеялся охранник. — Я вернусь за пустым подносом. Если устроишь беспорядок, другого не получишь.       Гарри проигнорировала мужчину, вместо этого вдохнув над черствой булочкой, ломтиком кислого сыра и несколькими полосками вяленого мяса. Желудок Гарри сердито заурчал, желая еще еды, но девушка просто осторожно поставила поднос на солому рядом с ней, когда закончила, ожидая охранника.       — Котёнок был очень голоден, — жадно сказал мужчина, держась за прутья клетки и заглядывая внутрь. — Котенок хочет ещё?       Гарри смотрела на него настороженно, её желудок все ещё урчал от голода, но она не решалась ответить.       — Всё, что нужно котёнку, это встать на свои хорошенькие колени и подарить мне долгий влажный поцелуй, — продолжил мужчина, расстегивая брюки.       Гарри зарычала и ловкими пальцами подняла поднос, вскочила на ноги и изо всех сил швырнула его в него. Металлический поднос пролетел по воздуху, едва не задев стальные прутья, и попал охраннику прямо между глаз.       — Блядь! — Мужчина взвыл, схватившись за ушибленный лоб руками. Зазубренный край металлического подноса впился в кожу, толстая ткань маски защищала его череп от ранения, но край подноса врезался прямо плоть.       Гарри задрожала от гнева, когда встала на ноги, так разозлившись на этого отвратительного, ужасного человека, его слова повторялись в её голове снова и снова.       Да как он посмел?!       — Крэбб, что происходит? — Послышался голос из коридора. Маленькие глазки-бусинки Крэбба смотрели сквозь прорези маски на Гарри, сузившись от злобного ликования, и он ответил:       — Заключенный номер четыре напал на меня.       — О боги, — раздраженно ответил голос, и шаги эхом разнеслись по коридору.       Гарри тяжело опустилась в угол её камеры, натягивая солому вокруг себя, чтобы защитить замерзшие, онемевшие пальцы ног, пока она ждала, какое наказание эти уроды могут устроить.       Перед камерой Гарри появился Пожиратель Смерти. Она быстро опустила глаза и повернулась к одной из стен подземелья, чтобы прислониться лбом к холодным камням, и покачала головой так, что её челка закрыла лоб и лицо. В тот краткий миг, когда она увидела мужчину, то узнала рыцаря, который схватил её в лесу. Длинные светлые волосы рассыпались по его плечам, теперь вымытые от крови. Его жуткий шлем был снят, обнажая молодое аристократическое лицо. Он был молод, возможно, её возраста, и ошеломляюще красив. Его черная броня всё ещё была на нём, но её очистили от грязи и крови.       "Все ли Пожиратели Смерти прекрасны?" — Гарри ядовито подумал про себя. Если так, то это, безусловно, привело к мысли, что они продали души демонам в обмен на желания своего сердца.       — Я вижу, она напала на тебя, — весело протянул Пожиратель Смерти, и Гарри краем глаза заметила, как он поворачивается к Крэббу. — Нахожу великолепным трепыхание маленького воробья в клетке. Я также вижу, что твои штаны расстегнуты, мой друг. Скажи мне, это тоже она сделала?       Крэбб хмыкнул, быстро застегивая брюки. — Должно быть, забыл привести их в порядок после туалета, — мрачно ответил он.       — Конечно, — снисходительно ответил Пожиратель Смерти.       Гарри ни на секунду не купилась на этот тон. Она слышала, что рыцари известны своим психологическим давлением, притворяясь, что спасают пленников от подлых охранников, чтобы завоевать их доверие. Гарри не уверена, происходит ли это сейчас, но она не может отвергнуть идею без доказательств.       — Крэбб, сделай одолжение и иди приберись, — мягко продолжил Пожиратель Смерти. — Я разберусь с заключенной.       Крэбб проворчал что-то и помчался обратно по коридору, собирая упавший поднос на выходе и бросая на Гарри грязный взгляд.       — Я извиняюсь за него, это было неуместно, — сказал Пожиратель Смерти с низким аристократическим акцентом, когда повернулся к Гарри.       Девушка проигнорировала его, закрыв глаза и замедлив дыхание, чтобы очистить разум. Она неподвижно замерла в углу. Несмотря на то, что подземелье было холодным, её лоб горел, а стена успокаивала.       — Посмотри на меня, — внезапно сказал мужчина, и в его голосе прозвучала нотка опасности.       Гарри улыбнулась, поняв. Всё, что понадобилось мужчине, чтобы стать неприятным, это минутное игнорирование. Гарри начала понимать, что Пожиратели Смерти действительно не могут притворяться милыми дольше пяти минут.       — Да, спасибо, что похитил меня, а потом спас от твоей лишенной секса стражи, о милостивый черный рыцарь, — саркастически ответила Гарри, бросив в его сторону мрачный взгляд. — Хотя я не знала, что ваша традиция целовать спасенных девиц, попавших в беду, включает в себя ожидание, что они также сделают фелляцию вашим охранникам.       Блондин уставился на Гарри, его лицо неожиданно побледнело. Он наклонил голову, увидев её, спрятавшуюся в темном углу, и небрежно прислонился к стене клетки.       — Ты довольно болтлива для того, кого судят за измену. Как говорится, не думаешь ли ты, что медом больше мух соберешь, чем уксусом? — Рыцарь ответил резко, его улыбка была слишком едкой, чтобы считаться искренней.       — Пожалуйста, ничто не спасет меня от обезглавливания за измену, даже любезность с придурком в черном, — усмехнулась Гарри, претенциозно фыркнув. — С тем же успехом можно было бы сдаться в бою.       Выражение лица светловолосого рыцаря стало мрачно довольным, а его ухмылка превратилась во что-то злобное.       — Крэбб был прав — у котенка острые коготки, — лукаво ответил он, серые глаза блестели в тусклом свете свечи. — Скажи мне, что ты делала посреди поля битвы, одетая как королевская особа, тащив на себе королевскую змею?       — Я приберегу интереснейшую историю для суда, — резко ответила Гарри, скрестив руки. — А теперь оставь меня в покое, я устала.       С губ рыцаря сорвался мрачный смешок, мужчина еще сильнее прислонился к камере, заглядывая внутрь.       — Иди сюда, — скомандовал рыцарь, согнув палец.       — Нет, спасибо, — чопорно ответила Гарри. — Я уже была на расстоянии вытянутой руки от Пожирателя Смерти больше раз, чем мне хочется припомнить. Ты вряд ли будешь нежным.       От ее слов мужчина оживился. — Ты встречалась с другими? Скажи мне, кто это был?       — Почему тебе не всё-равно? — подозрительно спросила Гарри.       — Чтобы я мог вызвать его сюда, конечно, — рассмеялся мужчина.       Гарри побледнела при мысли о том Черном Рыцаре, которого она встретила много лет назад. Чтобы он пришёл сюда. Что-то кольнуло внутри нее при этой мысли, унижение, проникшее глубоко в грудь. Гарри, к своему смущению, годами мечтала об этом рыцаре, притворяясь про себя, что он столь же мил, сколь язвителен, столь же обаятелен, сколь и груб. Она создала вокруг него фантазию, думая, что больше никогда его не увидит. Но чтобы он спустился сюда – увидеть её грязной и прячущейся в углу камеры, как крыса. Нет, просто нет.       Белокурый рыцарь, казалось, принял её бледность за что-то другое, его глаза сузились, и он смотрел её с ног до головы. — Он причинил тебе боль? — спросил мужчина, скривив рот в злобе.       Гарри издала безрадостный смешок. — Вы истребляли моих людей в деревнях, на улицах и в сражении. Какое, блядь, имеет значение, если один из твоих «друзей» причинил мне боль? — Она сердито сплюнула. Черный Рыцарь не причинил ей вреда, на самом деле, но как эта белокурая задница посмела притворяться каким-то белым рыцарем в сияющих доспехах после бойни, которую она только что видела.       — Скажем так, у нас есть четкие инструкции, чтобы убедиться, что ты не пострадала, — ответил мужчина, отстраняясь от решетки камеры и пожимая плечами.       — От кого? — Гарри подозрительно обернулась.       — От Короля, конечно, — ответил блондин, мрачно ухмыляясь.       Гарри почувствовала, как её сердце остановилось в груди на мгновение, прежде чем снова забиться с удвоенной силой.       — Король? — в ужасе спросила Гарри. — Что, черт возьми, Король хочет со мной сделать?       — Ну, ему очень любопытно, как тебе удалось найти его питомца, — ответил мужчина, наклонив голову, изучая её. — И еще больше его интересует этот шрам.       Гарри отшатнулась назад, когда он указал на её лоб, инстинктивно пригладив волосы. — У меня нет шрама, — резко ответила Гарри.       Рыцарь ухмыльнулся, и на его лице застыло это выражение. — Конечно, конечно, — ответил он, соглашаясь с саркастической забавой. — Теперь отойди, я открою эту камеру, и мы отвезем тебя наверх.       — Нет, я никуда не пойду, — отрезала Гарри. — Ни с тобой, ни с кем. Я, черт возьми, останусь здесь, большое спасибо.       Рыцарь бросил на нее раздраженный взгляд, закатил глаза, потянув тонкую цепочку на шее и вытащил ожерелье из-под доспехов. На конце ожерелья был ключ от камер, и он, сняв его, вставил в стальной замок двери.       — Я сказала «нет», — резко прошипела Гарри, напряжение в воздухе стало на секунду почти материальным.       Рыцарь на мгновение замер, его серые глаза метнулись вверх. Они на мгновение остекленели, глядя на неё в полном замешательстве. Его черная броня, изначально казавшаяся гладкой металлической без опознавательных знаков, внезапно вспыхнула красными рунами, покрывающими его тело.       Рыцарь резко вздохнул, когда его глаза сфокусировались, красные руны на доспехах исчезли так же быстро, как и появились.       — Принуждение, — прошипел мужчина, оскалив зубы. — Ты маленькая ведьма, не так ли?       Гарри изумленно уставилась на мужчину, шокировано обдумывая то, что только что произошло.       — Это… Такого со мной никогда раньше не случалось, — ошеломленно сказала Гарри. Это было не совсем так — иногда девушка просила вещи в поместье сделать что-нибудь для нее, например, сказать окнам стать чистыми, очаг — тёплым. Всегда срабатывало, но это было скорее хобби, чем наложение заклинаний.       — Я… Я сожалею, — пробормотала Гарри, когда рыцарь начал отпирать дверь с грубым раздражением, еще сильнее прячась в угол комнаты.       — Иди сюда, — прорычал он, пробираясь в камеру и приближаясь к Гарри.       Девушка затаилась в темноте, когда рыцарь подошёл и протянул руку. Она рванулась к открытой двери, пытаясь увернуться от него, и вскрикнула, когда холодные кольчужные руки обвились вокруг её талии.       — Отпусти меня! — крикнула Гарри, извиваясь, пока её тащили через двери камеры.       — Перестань ерзать! — Мужчина хмыкнул ей на ухо, оторвал от земли и перекинул через плечо. Гарри захрипела, но продолжила бить по броне сзади.       — Чертов идиот! Отпусти меня, прямо сейчас! — Гарри взвизгнула, внезапно задохнувшись, когда рука рыцаря в перчатке схватила её бедро. — Какого хрена — эй! Руки прочь от меня, немедленно!       Броня мужчины снова засветилась, сбрасывая невольно произнесенное заклинание принуждения, и мужчина фыркнул. — Никогда раньше с тобой не случалось, моя дорогая, — прокомментировал он, не обращая внимания на то, как Гарри вырывается, перекинутая через его плечо. — Моя броня отражает только те заклинания, которые достаточно сильны, чтобы пройти мою подготовку.       Гарри заскулила, обмякнув на мужчине, когда его металлическая броня впилась ей в ребра.       — У вас, Пожирателей смерти, нет манер, — выругалась Гарри, потянувшись и дергая за прядь платиновых светлых волос. Она вскрикнула, когда он в ответ шлепнул ее по ноге.       — У меня прекрасные манеры, спасибо, — усмехнулся мужчина. — Но мне вряд ли нужно использовать их, когда имеешь дело с такой бродяжкой, как ты, не так ли?       Гарри раздраженно поморщилась. — Это не повод терять манеры. Отличительной чертой правильно воспитанного мужчины является его способность оставаться джентльменом даже в самых трудных ситуациях, — возразила Гарри. Она слышала, как Дамблдор сказал что-то подобное давным-давно, и это запомнилось ей.       Гарри пискнула, когда её дёрнули, и рыцарь поставил девушку на ноги перед собой, глядя сверху вниз, приподняв бровь.       — Моя гувернантка говорила то же самое, — сказал он. Гарри не осознавала, насколько он высок по сравнению с ней, пока не оказалась прямо перед ним. — Я постараюсь быть джентльменом, если ты попробуешь на две секунды побыть леди.       "Удачи с этим", — ядовито подумала про себя Гарри, но вместо этого кивнула.       — Драко Малфой, — сказал рыцарь, протягивая руку. — Рыцарь королевской гвардии.       Гарри посмотрела на протянутую ладонь, задаваясь вопросом, во что он играл.       — Гарри, — ответила девушку, вложив ладонь в руку мужчины вместо того, чтобы оттолкнуть её, как она хотела. Он медленно пожал ей руку, сузив глаза, рассматривая её.       — Просто Гарри? — спросил Драко.       — Ага, у меня нет фамилии, — ответила Гарри, пожав плечами, когда их рукопожатие закончилось, и она убрала руку. — Крестьянка с юга, к вашим услугам.       Лицо Драко скривилось в отвращении, как будто он не мог поверить, что пожал руку крестьянке.       — Да, держи при себе эти осуждающие выражения, мистер Джентльмен, — ответила Гарри с невысказанным отвращением, уперев руки в бедра, пока смотрела на него снизу вверх.       Драко усмехнулся, прикрывая глаза и толкая её по коридору. — Держи темп, я должен отвести тебя слугам — э-э, я имею в виду персоналу, чтобы они привели тебя в порядок, — сказал Драко, неловко спотыкаясь в словах, глядя на нее сверху вниз.       Гарри нахмурилась, задаваясь вопросом, что он имел в виду под порядком. Однако у нее едва было время подумать об этом, поскольку Драко толкал её вверх по четырем лестничным пролетам, ведущим из подземелья на прекрасную площадку в два этажа над землей.       Гарри удивленно моргнула, когда они свернули на лестнице и зашли в длинный, хорошо освещенный коридор, залитый светом окон с одной стороны, а с другой покрытый великолепными картинами. В коридоре было три двери, все закрытые.       — Иди дальше, — призвал Драко, указывая на дверь в конце коридора. — Они будут ждать тебя.       Гарри повернулась, глядя на высокого блондина. — Ну, я бы сказала, что было приятно познакомиться, но тогда бы солгала. Так что, думаю, удачи в будущем, — сказала она ему, пожимая плечами.       Глаз Драко дернулся, но в остальном он оставался спокойным. — То же самое я мог бы сказать и о тебе. Теперь иди.       Гарри закатила глаза и пошла вперёд, осознавая, что он наблюдает за ней, поэтому, когда она дошла до двери и открыла её, даже не оглянулась.       Гарри вошла в огромную спальню, и её сразу окружили три служанки, что-то взвизгивая, когда они потащили девушку в широкую ванную комнату (она была больше, чем источники для купания в лесу), раздели с профессиональной скоростью и толкнули в воду. Гарри случайно проглотила немного ароматизированной воды, когда её с головы до ног вытирали странной, похожей на губку, штукой.       После того, как с Гарри вычистили всю живность (что было очень унизительно для девушки), её вытащили из ванны и направили к дивану в спальне. В ужасе прижавшись к нему спиной, Гарри позволила себе вопрос.       — Что… Что это? — спросила Гарри, глядя на маленькое металлическое приспособление, держащее кувшин с густой жидкостью над маленькой свечкой. Они использовали маленькую лопатку, чтобы распределить содержимое горшка, теплую липкую жидкость, на её ноги.       — Боюсь, будет больно, — сказала одна из горничных, разглаживая полоску мягкой ткани по теплой жидкости, которую она вылила на ногу Гарри.       — Больно? Что ты — о блять! — Гарри вскрикнула, когда женщина дернула полоску, а вместе с ней и волосы с её ноги. — Ты собираешься продолжать это делать? — Гарри задыхалась, глядя на невозмутимую служанку широко раскрытыми глазами.       — Мы собираемся сделать это везде ниже шеи, — ответила первая служанка.       Гарри в ужасе уставилась на деловитую служанку. — Ты не имеешь в виду же ниже шеи, ну — ты знаешь, — пробормотала Гарри, сжимая колени вместе.       — Да, — подтвердила горничная. — А теперь ложись.       Гарри съежилась, поняв, что она в серьезной беде.       После того, как первая служанка в очередной раз вычистила Гарри дочиста после «восковой эпиляции», вторая служанка атаковала её брови и остриженные волосы, а третья сделала ногти на пальцах ног и руках, Гарри почувствовала, будто её пустили через мясорубку и выплюнули обратно.       Конечно, Гарри пробовала принуждать горничных так же, как она почти завладела Драко, но они отмахивались от её попыток, после чего первая горничная (очевидно, единственная болтливая) огрызнулась: — Мы наполовину нимфы, это не сработает на нас. А теперь перестань дёргаться.       Ей дали пятиминутную передышку, чтобы лосьоны, вылитые на кожу, могли впитаться, а затем они вернулись, втаскивая её в невероятно узкое платье и затягивая корсет. Её удерживали, пока первая служанка делала макияж, и почти плакала, когда вторая служанка заплетала её недавно уложенные волосы. Третья служанка заставила Гарри надеть туфли на каблуках, почувствовав себя олененком, который впервые учится ходить. Её ноги подкашивались, не привыкнув находиться в трех дюймах от пола.       — Ладно, я сдаюсь! — наконец закричала Гарри, пока горничные делали последние штрихи. — Не знаю, что за больной ублюдок придумал эту технику пыток, но она сработала! Пожалуйста, помилуйте! Я всё расскажу!       Болтливая служанка посмотрела на Гарри с весельем, первой эмоцией, которую Гарри увидела у любой из трёх женщин за все время, кроме раздражения. — Женщины во внутреннем царстве раз в месяц делают восковую эпиляцию, а макияж и сборы в одежде — каждый день, — прокомментировала она, скрестив руки.       — Боже милостивый, женщины во внутреннем королевстве крепче, чем королевская гвардия, — пробормотала себе под нос Гарри, потрясенная тем, что кто-то добровольно подвергает себя этому снова и снова.       — Мы знаем, — возразила вторая служанка, удивив Гарри своими словами.       "Ах, она говорит!" — подумала Гарри и повернулась к третьей служанке. — Есть что добавить?       Пожилая женщина строго посмотрела на Гарри, взяла её руку в свою и постучала по костяшкам пальцев.       — Ой, я думаю, нет, — сказала Гарри, отдергивая руку и потирая обожженные костяшки.       Наконец Гарри оказалась перед зеркалом, и она замерла.       Гарри всегда был тем, кого Лаванда называет приторно-сладким тоном «мальчиком-мальчиком». Гарри позволяли подстригать волосы чуть ниже ушей с тех пор, как тетя Петуния остригла их коротко, а на следующее утро они вновь отросли. Гарри принимала ванну только два раза в неделю, а вся её одежда была грубой и поношенной из коллекции выброшенной одежды Дадли. Гарри никогда не выщипывала брови, не укладывала волосы и не носила настоящего платья, кроме ритуального, подаренного ей Дамблдором.       Но теперь, стоя прямо перед зеркалом, она не узнала себя. Её короткие волосы каким-то волшебным образом были расчесаны и стали достаточно длинными, чтобы доходить до талии, связанные в пучке с небрежными двумя свободными прядями по бокам от лица. Серебряная лента, инкрустированная драгоценными жемчужинами, покоилась на её голове, а на ключицах красовалось тонкое ожерелье, на в середине которого была стилизованная Чёрная метка — символ Волдеморта. Её веснушки и несовершенства были тщательно скрыты косметикой, тонкая полоска теней и длинные ресницы выделяли волшебным образом глаза девушки. На её губах был лишь легкий розовый оттенок, достаточный, чтобы они выглядели полными. Шрам на лбу Гарри не был прикрыт, а скорее подчеркнут: на шраме есть очень тонкая, почти незаметная линия белых чернил, как вспышка молнии, которая была скорее модным решением, чем буквальным ранением.       И платье, в которое она была втиснута. Гарри позволяет её изумленному взгляду опуститься на смехотворно дорогой материал. Гарри всегда была тощей, плохо питалась и долгие часы работала в поместье. Она и не подозревала, что у нее даже фигура есть. Платье было украшено декоративными тонкими кружевными бретельками, изгибающимися по плечам, белая тонкая ткань платья глубоко прогибалась, а корсет сильно утягивал талию. Корсет платья заканчивается чуть на талии, перетекая в струящуюся мягкую белую ткань у её ног. Каблуки делают её на добрых три дюйма выше, чем обычно.       Гарри ошеломлена, осознав, что она похожа на принцессу.       Девушка с широко раскрытыми глазами поворачивается к восхищенным служанкам. — Кто вы?       — О, Гарри, — хихикает первая служанка, отчего брови Гарри взлетают вверх. Она не говорила горничным свое имя. — Видишь ли, мы просто немного помогаем судьбе.       — Что вы имеете в виду? — спросила Гарри, нахмурив брови.       Третья служанка начала тихонько смеяться, когда первая служанка и вторая обменялись таинственными взглядами.       — Скажем так, настоящие горничные скоро проснутся, — ответила первая, подмигивая Гарри. — И что, в отличие от женщин в этом королевстве, вам не нужно будет наносить макияж каждый день или воск ежемесячно. Удачи, дорогая.       При этом все три женщины буквально исчезли.       Гарри уставилась на то место, где только что стояли женщины. Кто они, черт возьми, такие? Гарри задохнулась от догадки. Три женщины, говорящие о судьбе. Первая болтливая, вторая тихая, третья приглушенная.       "Нет", — подумала Гарри про себя, отбрасывая эту мысль. Три старушки судьбы не преобразили бы меня волшебным образом. Это было бы нелепо.       Однако, когда она оборачивается, чтобы посмотреть на себя в зеркало, то задается вопросом, могла ли трансформация быть возможной без капельки магии и прикосновения судьбы.       Как и предупреждали, настоящие служанки проснулись через пять минут после того, как три женщины исчезли, и, спотыкаясь, вошли в огромную комнату, когда Гарри сидела на мягкой кровати, ошеломленная событиями часа.       Горничные, понимая, что они могут либо сделать вид, как будто ничего не произошло, либо быть наказанными за то, что проспали на работе, решили пойти по первому пути и выпроводили Гарри из комнаты. Они были нетерпеливыми, когда Гарри спотыкалась на каблуках, порхая вокруг неё, пока толкали вниз по лестнице, через площадку к большим дверям.       — Он будет ждать тебя там, — сказала одна из служанок. Гарри едва осознала их слова, вместо этого чувствуя себя подавленной и сбитой с толку. Двое слуг, стоявших по обеим сторонам от входа, распахнули большие двери, и Гарри бесцеремонно втолкнули в комнату.       Гарри споткнулась в туфлях, к счастью удержавшись на ногах, и замерла, когда весь все Пожиратели в зале повернулись, чтобы посмотреть на нее. Их было минимум пятьдесят, рыцари, все в черных доспехах и разных шлемах, значительно различающихся по дизайну, но все придерживающиеся жуткого дизайна.       Гарри чувствовала себя очень похожей на мышь в змеином логове.       Решив, что если она будет вести себя как добыча, то к ней и будут относиться только так, Гарри подумала про себя: "Просто представь, что ты чертова королева воинов и здесь, чтобы всем надрать задницу. Может, это и змеиное логово, но я чертова львица". Внутренняя воодушевляющая речь сработала, и Гарри расправила плечи, подняла голову и скользнула через бальный зал к помосту в передней части зала так быстро, как только могла на каблуках.       Мужчина лениво восседал на массивном золотом троне в передней части зала, на добрый метр выше остального зала, и с хищным скучающим выражением лица наблюдал, как она приближается.       Гарри остановилась в нескольких метрах от возвышения, массивное витражное окно, встроенное в стену за троном, отбрасывало жуткие разноцветные тени.       Мужчина перед ней был убийственно красив. Он был явно высоким, несмотря на то, что сидел, растянувшись на своем золотом троне, а его высокие скулы и острые черты лица говорили о многолетнем аристократическом воспитании. Тёмные черные волосы были несколько небрежно уложены, а красные глаза смотрели на нее со скучающим отрешением.       Она не могла сказать его возраста, так как он выглядел вне времени военачальником, восседающий на троне посреди королевства и наблюдающим за Гарри чужим, нечеловеческим взглядом.       — Ты звал меня? — нетерпеливо спросила Гарри, когда тяжелый взгляд Волдеморта скользнул по ней. Её пальцы дернулись к бокам, когда она властно подняла бровь, глядя на лорда Волдеморта.       Слева от Гарри послышался недовольный стон, и боковым зрением она заметила светлые волосы. Ей пришлось подавить инстинкт бросить Драко ухмылку. Гарри также пришлось подавить инстинкт дернуться от тревожного осознания того, что её Пожиратель Смерти (ну, не её, а тот, который принял Гарри за нимфу и поцеловал много лет назад) наверняка тоже был в этой комнате. Но Гарри немного полегчало при мысли, что он не узнает её, поскольку теперь она была почти на пять лет старше, чем когда они впервые встретились, да и только что пережила преображение.       Гарри властно вздернула подбородок и уставилась на Волдеморта с таким суровым выражением, на которое только была способна. Это образ, который она совершенствовала с течением времени, используя его для успешной торговли на деревенских рынках с тех пор, как ей исполнилось десять.       Волдеморт молчал. Он поднял руку, положив локоть на один из подлокотников своего массивного трона, и посмотрел на нее с неописуемым выражением, наклонив голову и упершись виском в пальцы. Во всяком случае, раздраженно подумала про себя Гарри, он выглядел удивленным.       В этот момент большая змея обвилась вокруг края трона и зашипела на девушку, высунув длинный язык.       — Нагини! — вздрогнула Гарри, когда она посмотрела на змею. Девушка почувствовала странное облегчение, что со змеей всё в порядке.       После этих словах Волдеморт посмотрел на Гарри так, словно она была самым интересным существом, которое он когда-либо видел.       — Откуда ты знаешь имя моей змеи? — Волдеморт практически процедил, в голосе проявились опасные нотки.       Гарри покраснела, чувствуя себя ошеломленной. "Королева воинов", — подумала она про себя, выпрямляясь.       — Мне сказала Нагини, — просто ответила Гарри.       — Нагини… Сказала Нагини, — повторил Волдеморт, скептически приподняв бровь, и окинул её тяжелым взглядом с головы до ног.       — Да, Нагини сказала мне, — повторила Гарри Волдеморту уже более раздраженно. Какой смысл звать ее, если он даже не собирался задавать ей вопросы, а если и спрашивал, то просто повторял ответы эхом?       — Ты сказала ей свое имя, дорогая? — спросил Волдеморт, и Гарри подавила вздох. Она понимала слова, но они были свистящими и шипящими, со странным акцентом.       — Конечно, она же тебе только что сказала, — надменно ответила Нагини.       Гарри смотрела на этих двоих, на ошеломленного Волдеморта и его домашнюю змею, которая подобралась к трону.       Это было странно — слова, когда они исходили от Нагини, звучали как английские. Это было так плавно, естественно, что Гарри даже не заметила, что она говорит на другом языке. Но… из уст Волдеморта язык приобрел совершенно иной тон.       Гарри почувствовал, как по ее позвоночнику пробежала дрожь. Она не уверена, что это за чувство, но оно зажигает огонь в груди. Она замечает, что подсознательно наклоняется вперед, и поправляется, прежде чем Волдеморт успевает это заметить.       — Ты хочешь сказать, что эта растрепанная маленькая крестьянка передо мной может говорить на парселтанге? — прошипел Волдеморт змее, явно дразня её.       — Да, Том, — резко ответила Нагини. — На самом деле, даже немного лучше, чем ты.       Его глаза на секунду удивленно расширились, после чего взгляд метнулся к чрезвычайно раздраженному выражению лица Гарри (растрепанная маленькая крестьянка, Гарри кипятилась про себя), прежде чем каменная маска вернулась. Волдеморт поднялся со своего трона и рявкнул: «Убирайтесь!»       Гарри удивленно вздохнула от его холодного тона и повернулась, чтобы уйти.       — Не ты, — сказал Волдеморт, посмотрев на Гарри.       Гарри застыла на месте, когда рыцари Волдеморта начали покидать зал. Уходя, Драко не смотрел на Гарри, даже когда её глаза искали его, задаваясь вопросом, что теперь произойдет. В конце комнаты остались пять рыцарей в полном облачении, и Гарри с любопытством разглядывала их.       — Говори со мной, девчонка, докажи мне, что можешь говорить на моем языке, — прорычал Волдеморт на парселтанге.       Гарри пришлось на мгновение сосредоточиться на английском, прежде чем категорически ответить: — Нет.       Глаза Волдеморта вспыхнули цветом пылающего заката, резким оттенком его и без того устрашающих темно-бордовых глаз, и он спустился к ней.       — Итак, ты можешь говорить на парселтанге, — беззаботно прокомментировал Волдеморт, кружа вокруг Гарри, как будто она была очаровательной зверушкой. Даже на её высоких каблуках Волдеморт был выше на добрых шесть дюймов. — Очень интересно.       Гарри отказалась поворачиваться вместе с ним, вместо этого глядя прямо перед собой на Нагини, которая выглядела так, будто закатила бы глаза, если у нее была бы такая возможность. Каким-то образом пренебрежительное отношение Нагини к театральности Волдеморта заставило Гарри заземлиться, не позволяя себе увлечься страхом перед окружавшим ее военачальником.       — А я-то думала, что просто какая-то растрёпанная маленькая крестьянка, — отрезала Гарри, глядя на появившегося в поле зрения Волдеморта.       А затем тот внезапно оказался в пространстве Гарри, заставив её встревоженно сделать шаг назад. И все же она не смогла, потому что его руки крепко сжимали ее вокруг талии и удерживали на месте.       Гарри услышала лязг металла позади нее, как будто один из рыцарей двинулся.       Взгляд Волдеморта метнулся к задней части комнаты, и мрачная ухмылка скользнула по его лицу. — Я вижу, один из моих крестажей проникся к тебе симпатией.       Гарри нахмурилась при этом незнакомом слове. Крестраж. Гарри никогда раньше этого не слышала.       Волдеморт двинулся вперед. Гарри шокировано распахнула глаза, когда он наклонился ближе, и она снова отодвинулась в его объятиях. Сильные, большие руки вокруг талии были единственным, что удерживало ее от падения, когда она откинулась назад, широко распахнув глаза. Его глаза метнулись к белому шраму на лбу, зрачки расширились, когда он вновь обратился к её зеленым глазам.       — Теперь я вижу, — выдохнул Волдеморт. — Принцесса в тебе, мой Морозник, я тебя очень-очень давно ищу. Я просто не мог себе представить, что ты войдешь в мой собственный зал на блюдечке.       Гарри удивленно моргнула от слов Волдеморта, открыв рот в замешательстве.       — Меня зовут не Морозник, — с отвращением сказала Гарри, чувствуя, что прямо сейчас она должна протестовать против многих вещей, но по какой-то причине это было единственное, что сорвалось с её губ. — А зачем тебе меня искать?       Расплавленная лава глаз Волдеморта прожигала дыру в груди Гарри, когда она прерывисто дышала, пойманная хищным взглядом.       — О, милая, — прошептал Волдеморт, и мягкий смех сорвался с его губ, — ты понятия не имеешь, кто ты такая, не так ли?       — Я Гарри, — вздохнула девушка, раздраженная необходимостью говорить это людям. Она чувствует, что в последнее время многие сомневаются в её существовании, и это действительно действует ей на нервы. — Я крестьянка из южного королевства. Знаешь, того самого, который ты сравнял с землей пятнадцать лет назад.       Ухмылка Волдеморта стала мрачно веселой. — О, я прекрасно осведомлен о Королевстве Поттеров. Однако я удивлен, так как ты — Морозник Поттер.       Волдеморт наклонился к ней еще ближе, и Гарри тоже откинулась назад. При этом она потеряла равновесие, потому что забыла, что неуклюже стоит в туфлях на шпильках, и пискнула. Пальцы Гарри инстинктивно потянулись и погрузились в лацканы приталенного костюма Волдеморта, мягкая ткань смялась под её пальцами, когда она была практически согнута пополам, полностью удерживаемая сильными руками, которые обнимали ее за талию, прижимаясь к ней.       — Морозник Поттер — это миф, — затаив дыхание, ответила Гарри, глядя на Волдеморта, когда ее сердце сильнее забилось в груди.       — Морозник Поттер — это пророчество, — поправил Волдеморт, скользнув взглядом по её губам. — Крестьянка Гарри — это миф.       — Какого черта меня зовут Морозник? — спросила Гарри, чувствуя отстраненность и оцепенение, её лицо было всего в нескольких сантиметрах от губ Воледморта. Что-то внутри нее притягивало к нему ближе, заставляя чувствовать себя ошеломленной и очарованной.       — Это ядовитый, красивый, выносливый маленький цветок, совсем как её мать, — выдохнул Волдеморт, выглядя так же тронутым, как и Гарри, его лицо приблизилось к девушке, а напевающие слова касались губами рта девушки. — После падения Королевства Поттеров я сделал Чёрный Морозник своим национальным цветком.       Гарри больше не может этого терпеть. Она не уверена, что именно она не может вынести, но в её ушах нестерпимо пищит, а сердце не перестает колотиться. Эти губы на ее губах просто идеальны, поэтому она вновь наклоняется, а после ее целуют. Пальцы Гарри хватаются за эти черные локоны, когда она прижимается к груди Волдеморта, одна рука крепко обхватывает её талию, касаясь поясницы, а другая зарылась в длинные волосы на затылке.       Гарри издала неожиданный для себя стон, когда язык скользнул ей в рот и провел по нёбу, её глаза закрылись от удовольствия. Гарри проводит пальцами по волосам, которые она сжимает, осторожно дергая и наслаждаясь ответным рычанием.       Это не может длиться больше десяти секунд, но кажется, будто прошла целая жизнь. Гарри буквально согнута в Главном зале Замка Риддла, она стонет в рот лорда Волдеморта. Глаза Гарри распахиваются, она опускает руки, чтобы толкнуть его в грудь, после чего резко выкрикивает: — Стой!       Как и при раннем заклинании принуждения, Волдеморт застывает у её губ, а его глаза смотрят на нее сверху вниз, остекленевшие и тусклые. На этот раз Гарри действительно почувствовала это: магия подчинилась ей, отчаянное слово подчинило реальность её воле. Оно вырвалось из нее с большей силой, чем все, что Гарри когда-либо говорила, паника от ситуации нарастала, пока она просто не сломалась. Внезапно мир становится таким тихим, магия Гарри гудит на кончиках ее пальцев, сердцебиение замедляется, и дыхание успокаивается.       Гарри не понимает, что с ней происходит, почему она чувствует, что хочет просто исчезнуть в объятиях Волдеморта, почему она хочет, чтобы он поднял её и закрыл от всего мира. Она не понимает, почему он называет её Морозником Поттер, почему он говорит ей, что искал её. Почему она так себя чувствует, когда произносит это дурацкое имя. Он принял Гарри, маленькую крестьянку Гарри, за кого-то, кем она не является, и это заставляет её чувствовать, что сердце сжимается в груди.       Гарри еще раз шепчет «стоп», убеждаясь, что заклинание сработало, и она выпутывается из объятий застывшего Волдеморта. Мужчина не смотрит на нее, словно застыв во времени. Гарри поворачивается на каблуках, внезапно вспомнив, что они не одни, и краснеет при мысли о том, что их видят. Как и Волдеморт, они были заморожены и на время остановлены. Гарри медленно шагнула вперед, надеясь, что её движение не разрушит чары, и она облегченно вздохнула, поскольку этого не произошло.       Гарри прошла сквозь пылинки, застывшие в воздухе, пораженная, когда она прошла сквозь лучи света, просачивающиеся через массивные окна зала. Ей казалось, что она шла быстрее света, как будто могла видеть маленькие колеблющиеся частицы, проносящиеся по воздуху.       Гарри открыла дверь в бальный зал и ахнула при виде людей, застывших на месте. Она побрела по коридору, используя длинные окна коридоров, чтобы выйти из замка. Тишина поглотила ее, ошеломила.       Весь двор замка тоже был заморожен. Гарри почувствовала, как в груди нарастает паника. Что, если она создала еще один круг фей? Что, если произнесенные ею слова «стоп» превратили весь мир в волшебный круг, остановили жизнь до полной остановки, заставив её идти сквозь реальность, когда ничто вокруг нее не двигалось? Будет ли так навсегда?       Гарри почувствовала, как её охватывает непреодолимая паника, и она задрала юбку, сбросила каблуки и помчалась вниз по ступеням двора замка в раскинувшийся внизу город так быстро, как только могла. Гарри прошла по улицам, ни разу не остановившись, целый мир людей попал в ловушку её чар, слезы текли по лицу, когда она убегала от Волдеморта и его благоговейных слов, сказанных в адрес Морозник Поттер.