Его Лисёнок

*BTS FMV — «Love is gone» Nanz Kim **Friends — Chase Atlantic

      *Первое, что девушка почувствовала — это невероятная слабость. Будто из нее выкачали все ее силы до последней капли, оставляя ни с чем.       Девушка едва ли глаза смогла распахнуть и сразу же зажмурилась, когда свет слишком резко ударил по ним. И девушка от неприятных ощущений поморщилась. Попытавшись рукой прикрыть лицо, она поняла, что даже не может поднять ее. Истощение, кажется, сильно сказалось на ней.       Мелисса медленно начала поднимать веки, давая время глазам, чтобы привыкнуть к свету. Понадобилось, наверное, с несколько минут. После чего девушка стала оглядываться, чтобы понять где она и что случилось. В памяти будто черная дыра была. Нужно будет время, чтобы она вспомнила, что вообще произошло. Но одно она поняла точно: она, судя по всему, в больнице. Об этом говорили белые стены, запах всяких медикаментов и ее одежда: больничная рубашка и белые короткие носки.       Ещё ее интересовало, сколько она уже здесь лежит. Да и было кучу вопросов сверху. Например, кто ее принес, что с ней произошло и какая именно это больница? Может, магловская какая-то местная? И тогда ее, скорее всего, доставили сюда родители. Но от этого все равно не становится лучше, ведь девушка по-прежнему не знала, что с ней случилось.       Мелисса попыталась подняться, что не увенчалось успехом уже с первых секунд.       Девушка почувствовала невероятную ломку в теле, будто ей переломали все кости разом, а потом сразу же залечили Костеростом. И не давая ей возможности восстановиться как следует — сразу же отправили на пробежку. Примерно такие ощущения и ассоциации были у девушки. Мелисса все это время пробовала подняться и принять хотя бы сидячее положение, что у нее получилось с попытки двадцатой, наверное. И то, только после нескольких падений обратно на подушки.       Девушка была упертой, поэтому все равно пробовала, превозмогая неприятные ощущения в теле. И мысленно она порадовалась за свой маленький успех, когда все же смогла сесть.       Мелисса хотела облегчённо выдохнуть, но вместо этого вышел лишь хриплый стон. Девушка сморщилась от лёгкой саднящей боли в горле из-за сухости.       Голова ее стала вертеться осторожно по сторонам в надежде найти воду. К ее счастью, стакан стоял прямо на тумбе. Однако к несчастью — до него надо было дотянуться и постараться не уронить, когда она возьмёт его.       Да уж, испытание, что надо.       Мелисса стала осторожно и очень медленно поворачиваться, спуская ноги с постели. А уже после смогла кое-как рукой дотянуться до заветного стакана. Девушка видела, как ее рука подрагивает, но все равно смогла сделать пару глотков спасительной жидкости.       Девушка поставила стакан обратно как раз в тот момент, когда дверь в ее палату распахнулась. И внутрь зашла женщина лет тридцати в больничной одежде. В одной руке она держала какие-то лекарства, а второй закрывала за собой дверь. Женщина повернулась, но тут же замерла, встретившись взглядами с Мелиссой. Девушка рассматривала целительницу, ничего не говоря. — Мисс Эванс, вы очнулись, — с каким-то облегченным вздохом проговорила она, быстрым шагом подходя к девушке. — Как себя чувствуете? — ставя лекарства на тумбу, спросила вежливо женщина. — Ужасно, — сипло ответила Лисса. — Как давно я здесь, и что случилось?       Женщина повернулась к девушке, несколько секунд глядя на нее. А после слегка улыбнулась. — Все потом, сейчас вам надо набираться сил и приходить в себя. — Как долго я здесь уже лежу? — надеясь получить хотя бы на этот вопрос ответ, спросила девушка. — Ровно пять дней. Вы были сильно истощены после случившегося. Организм не выдержал.       Мелисса на каждое слово лекарши хмурилась все больше и больше, теперь ещё сильнее задумываясь над тем, что произошло. — Можете хотя бы ответить, по какой причине я не помню последних событий? — спросила она с некой надеждой. — Позже, сейчас вам лучше прилечь обратно, — женщина помогла девушке улечься на подушки, разворачивая ее ноги и укладывая на постель, — и выпить это лекарство, — протягивая ей какую-то микстуру, сказала она. — Это снимет боль на какое-то время. Но полностью она пройдет сама, — сказала она как-то сожалеюще.       Мелисса выпила всё до последней капли, неприятно поморщившись и подавив в себе тошноту. — Вы пока что первая, кто пришли в себя из всех присутствующих здесь, — произнесла женщина, стоя передом к тумбе и что-то делая. А Мелисса после ее слов только сейчас заметила, что в палате-то она была не одна. Здесь было порядком десяти коек примерно. И каждая была занята людьми.       Её знакомыми.       Девушка нахмурилась в озадаченности, теперь совсем не понимая, что же произошло. Ведь, судя по всему, пострадала не она одна. Кто-то спал, кто-то и вовсе был без сознания уже, получается, пятый день? Как она, ведь событие произошло с ними, видимо, одно и то же.       Мелисса попыталась самостоятельно вспомнить, что же произошло, но тщетно. Однако девушка поняла одно: это не какая-то магловская больница. Судя по тому, что здесь лежали пострадавшие волшебники — это Мунго.       Здесь Мелисса была впервые. Да и не особо как-то она радовалась такому исходу и своему визиту сюда. — Вам стоило бы поспать, чтобы вы быстрее восстановились, — посоветовала ласково женщина, повернувшись к девушке. — Я, кажется, поспала уже на месяц вперёд, — ответила Мелисса с нервным смешком. Но ту же зашлась в хриплом кашле. — Чёрт, — поморщилась она. — Поберегите силы и просто тогда полежите, — сказала женщина. — Я зайду позже и принесу ещё лекарства. Если что вас будут периодически проверять другие работники персонала. Можешь смело обращаться к ним, если что-то понадобится.       Мелисса слабо кивнула, провожая лекаршу взглядом до тех пор, пока дверь палаты не закрылась. И ее снова окутала тишина, которая уже стала напрягать.       Мелисса начала обводить глазами каждого, кто находился с ней в одной палате. Лица и впрямь были знакомы, ведь она с ними со всеми училась на одном факультете. Кто-то был ее однокурсником, кто-то был старше на год. Но, тем не менее, она их знала в лицо всех.       Например, Коди Уолш. Славный паренёк, ее однокурсник и просто невероятно добрый человек. Сейчас он лежал с закрытыми глазами и мертвенно бледной кожей. Лишь по его вздымающейся груди можно было понять, что парень вообще дышит.       Рядом с ним лежал его лучший друг — Альберт Да́рвин. Немного тихий, не такой заводной, но они оба прекрасно дополняли друг друга. И его состояние было не лучше с виду. Единственное, разве что, отличие между ними был бинт, который повязали по кругу головы Альберта. Местами он уже пропитался кровью. От этой картины сердце сжималось из-за переполняемого сочувствия.       И таких людей была целая палата. Включая ее саму. А за пределами, в других палатах, возможно, ещё больше. Она точно не знала; не могла сказать из-за своего положения.       Мелисса прикрыла глаза, испуская тяжёлый вздох. Девушка все же решила послушаться ту женщину и попытаться уснуть. Силы ей и правда были нужны, ведь сейчас она была как вялый овощ, неспособный ни на что. И ей это совсем не нравилось.       Не нравилось это чувство бессилия, слабости. Она просто осознавала, что без чьей-нибудь помощь даже на ноги встать не сможет. Да что там на ноги, она даже подняться не может, чтобы просто сесть. И эта беспомощность была отвратительна. Она не привыкла быть в таком состоянии. Пусть помогать таким, как она, задача здешних работников, но ее это не утешало нисколько.       Девушка поудобнее устроилась, мысленно считая от одного, пока не начала погружаться в сон.

***

      **Пробуждение было не из лёгких, но Мелисса, во всяком случае, будто уже чувствовала, как потихоньку к ней возвращаются ее силы. Совсем понемногу, но, тем не менее, это хоть что-то.       Мелисса уже подумывала о том, чтобы отсчитывать часы, проведенные в этой палате с момента ее пробуждения. Девушка на следующее утро только поняла, что совсем позабыла о главных для неё людях. Например, о Лили. Мелисса ведь понятия не имела, где она и что с ней. Поэтому первым ее вопросом у целительницы было: «Где моя сестра?».       Женщина улыбнулась. — Лили Эванс была относительно в порядке, когда пришла к нам в первый день. Переутомление, но не более. Однако девушка напрочь отказывалась уезжать домой, ссылаясь на то, что не покинет больницу, пока не увидит вас. Таких было немало, поэтому им выделили отдельную палату. — И… сколько же там людей? — Пятеро точно ради вас, ваших подруг и друга. — Каких именно подруг и друга? — спросила она поспешно. — Мисс МакКиннон и мисс МакДональд, разумеется. А также мистер Петтигрю. Все они прибыли с очень серьезными травмами. Никто из них ещё не очнулся, — сожалеюще сказала женщина, и Мелисса почувствовала, как сердце упало куда-то в пятки. — Они… — девушка сглотнула, — с ними все в порядке? Помимо того, что они без сознания, они в порядке? Придут в себя? Их состояние улучшится? — начала она закидывать женщину вопросами, понимая, что голос начинает дрожать из-за беспокойства. — Мистер Петтигрю и мисс МакДональд, вероятно, да. Но вот мисс МакКиннон… — Что с Марлин? — резко спросила Мелисса, даже немного напугав женщину. — Извините, — чуть неловко произнесла она. — Девушка не приходит в себя и не восстанавливается. Помимо телесных травм она получила какое-то серьезное заклинание, судя по всему. Оно-то и мешает ее исцелению. — Но вы же можете узнать, что с ней? — Мы делаем все, что в наших силах, но… — Тогда дайте я помогу ей! — решительно сказала Мелисса, спуская ноги с постели. Девушке было плевать, что в ней самой сил не было почти никаких. Её подруге было хуже. Намного хуже. И она не собиралась просто так это оставлять. — Мисс Эванс, — возмутилась женщина, не давая девушке встать. — Я все понимаю, она ваша подруга, но вы ей ничем не сможете помочь, как бы сильно не хотели.       Мелисса после сказанных слов в недоумении посмотрела той в глаза. — Что значит «ничем не смогу помочь»?       Женщина замерла, поняв, что ей не стоило сейчас всего этого говорить. Она определенно ляпнула лишнее, ведь сейчас не то время и не тот момент, чтобы раскрывать пациентке все карты случившегося. — Что со мной не так помимо истощения? — спросила с нажимом девушка, почти что требуя ответ на свой вопрос.       Лекарша отвела взгляд в сторону. — Мне известно о вашей способности лечить какие-то травмы. И также мне рассказали, что вы пытались вылечить сразу двоих людей после сильной нагрузки и усталости. Ещё и на фоне того, что вы использовали немало своей магии, — было видно, как женщина говорила это с большим трудом. А Мелисса все больше хмурилась. — Вы потратили не только всю свою силу из-за способности, но и собственную магию, буквально отдавая ее вашим друзьям. По этой же причине у вас и провалы в памяти. Из-за отсутствия магии ваш баланс нарушился, и неизвестно, как скоро вы восстановитесь до конца, — со вздохом закончила женщина, прикрывая устало глаза. Но больше она это сделала по той причине, что не могла смотреть на потухший взгляд девушки, где читалась какая-то обречённость после сказанного. Словно Мелисса в этот момент потеряла всё.       Девушка, всё это время держащаяся за плечи женщины, опустила руки, отводя взгляд в стену. Она отказывалась верить в услышанное; отказывалась думать… что она лишилась магии и непонятно, сможет ли вообще вернуть ее.       Но все сходилось…       Девушка чувствовала, как ее оставшаяся магия течёт по венам, плавно перетекая в тела её подруги и парня.       Резка вспышка и это воспоминание, кажется, буквально врезались в ее память. И девушка зажмурилась, издав тихое мычание от неприятных ощущений. Рука легла на голову, которая начала побаливать от неприятных ощущений. — Мисс Эванс? — обеспокоенно позвала ее женщина, но никакой реакции. Девушка просто молча пялилась в стену, понимая, что случилось, видимо, что-то очень серьезно, раз она пошла на такие меры. Слишком крайние и опасные, прежде всего, для неё самой.       Сама женщина тоже, кажется, поняла в чем дело. Поэтому, вздохнув, сказала девушке что-то и направилась к выходу. Честно, Мелисса даже не услышала ее последних слов, адресованных ей. Да и не это ее сейчас волновало. Не это было главным.       Девушка будто погрузилась в пустоту, где был лишь один голос, который нашептывал ей одну и ту же фразу:       Лишена магии.       Мелисса была опустошена во всех возможных смыслах, которые только существуют. Как магически, так и эмоционально. Что-то будто надломилось в ней после слов целительницы. С громким и болезненным треском. Будто специально делая ещё больнее морально, добивая ее до конца. Она будто почувствовала, как кусок чего-то важного вырвали из нее с этими словами. И оставили ее ни с чем. Хотя это произошло куда раньше, но лишь после этого тяжёлого признания она сполна ощутила всё.       Мелисса в каком-то трансе прилегла обратно на постель, отворачиваясь спиной к двери выхода. И поджала ноги к груди, устремив глаза куда-то вперёд, хотя будто глядела в никуда.       Девушка впервые была рада тому, что осталась в тишине. Ей сейчас нужно было обдумать всё и просто принять тот факт, что она действительно пожертвовала собственной магией.       Была ли она расстроена?       Да.       Жалела ли о том, что сделала?       Нет.       Мелисса не жалела о содеянном, ведь это были ее близкие люди. Те, ради кого она готова пойти на жертву. Пусть и на такую большую, как магия.       И если бы у нее была возможность вернуться в прошлое и исправить всё — она бы не стала. Ведь она знала, что хотя бы тот же Джеймс был в порядке. Не сказать того же о Марлин, но, тем не менее, Мелисса верила, что хоть как-то смогла помочь ей.       Девушку отвлёк какой-то шум за дверью, который становится всё громче и громче. И Мелисса, приподнявшись, повернула голову к двери, глядя на неё недоуменно.       Чьи-то крики смешались воедино. И, судя по всему, там вёлся активный спор. Непонятно, правда, на какую тему и что произошло, а главное, кто кричал, но девушка лишь пожелала, чтобы это прекратилось. Сейчас она была бы рада той тишине, которая покинула ее, и которую она не так давно проклинала.       Мелисса услышала женский знакомый голос, который заставил ее нахмуриться. — Лили? — у самой себя спросила она, приподнимаясь и снова принимая сидячее положение.       Девушка вздрогнула, когда дверь слишком резко распахнулась, ударяясь об стену. А на пороге стояла как раз таки та самая пятерка, о которой ей сказала целительница. Сама женщина стояла за всеми ними, ругаясь, мол, больным нужен покой и ещё не время для посещений. — Молодые люди, вы ведёте себя невежливо по отношению к больным! — возмущалась за ними женщина. — Она моя сестра и я хочу убедиться, что с ней всё в порядке! — так же повысила голос Лили, которая за последние дни стала слишком нервной. Да и как не быть такой на фоне всего случившегося? — И моя девушка! — добавил Поттер. — И наша подруга! — произнесли остальные парни.       А Мелисса так и застыла с удивлённо распахнутыми глазами после слов Поттера.       Нет, она удивилась не тому, что он сказал, а тому, при ком он это сказал. Однако она не увидела на лицах остальных и тени изумления. Те как-то вообще не обратили внимания на сказанное, и это навеивало на Эванс мысли, что она явно много чего пропустила во время своей отключки. — Ничего не хочу слышать! — все так же кричала женщина, и Мелисса чуть скривилась. Звуки, исходящие от них, не то, что ей не по душе приходятся, а запросто могут остальных всех в сознание привести. — Больным нужен покой и отдых! — Ну зачем же так кричать-то? — поморщилась от их громких голосов Мелисса, тем самым, наконец, обратив на себя внимание всех пришедших.       Долгожданная тишина возникла сразу после ее слов. Будто ее свыше услышали и исполнили просьбу, сжалившись над ней. Хотя девушка определенно чувствовала себя несколько неуютно под всеми этими взглядами.       К счастью, Лили неосознанно разрушила эту неловкую тишину: — Мелисса, — едва ли не шепотом произнесла она имя сестры. Девушка сорвалась с места, подбегая к той и заключая в объятия. Слишком крепкие и неприятные из-за боли в теле Лиссы. — Лили, — снова скривилась она в лице, и та ослабила хватку. — Я тоже рада тебя видеть, но пока давай повременим с крепкими сестринскими объятиями. Иначе велика вероятность, что ты меня переломаешь. — Ты как себя чувствуешь? — взволнованно спросила она. — Посмотри на меня внимательно и скажи сама, — со смешком ответила Лисса. — Мне с постели вставать запрещают, — переведя взгляд на женщину, сказала девушка. — Потому что вы ещё не восстановились и вам противопоказаны пока какие-то нагрузки, — хмуро ответила женщина, словно одно и то же повторяла маленькому ребенку.       Мелисса махнула рукой, мол, сами всё услышали.       Услышать-то услышали, да вот только каждый из них по-своему принял для себя эти слова. Хуже всех, наверное, Джеймс. Он стоял позади друзей, но прекрасно видел девушку и то, как она выглядела. Один лишь ее вид заставлял его сердце сжиматься. А ее состояние только губило его изнутри. — Судя по всему выгнать я вас не могу, поэтому даю вам десять минут. Ни минутой больше. Иначе позову охрану, — произнесла лекарша строго.       Лили кивнула женщина благодарно и снова обратила внимание на сестру. — Какие-то вы чересчур все бодрые в отличие от меня, — подметила девушка хмуро, даже немного позавидовав им в этом плане. — Это не мы провалялись без сознания пять дней, — произнес Мейз, обращая взор Мелиссы на себя. — Ты хоть понимаешь, как напугала меня тогда? — не выдержал он, заключая ее в объятия. Но Мелисса совсем не поняла, что он имел в виду.       Что она натворить успела? — Не совсем понимаю о чем ты, — промямлила девушка, и Мейз отстранился от нее. — Издеваешься? — фыркнул он, будто девушка и впрямь сейчас просто шутила над ним после всего случившегося. Неудачный момент, говоря кратко. — Вообще-то, нет, — мотнула она отрицательно головой.       Мейз посмотрел ей в глаза, ища хоть намек на то, что она и правда шутит. Но увидел лишь искреннее недоумение.       Никто ничего не понимал, глядя на обескураженную и, походу, действительно ничего не понимающую девушку. — Это шутка какая-то? — насторожился МакКей. — Я задам вопрос, — проговорил Сириус, теперь нахмуренно смотря на девушку. И Мелисса посмотрела на него. — Ты себя плохо чувствуешь только в плане состояния? Или есть ещё что-то?       Теперь на нее смотрело пять пар глаз. — Я не помню, что произошло, — призналась девушка, смотря на каждого по очереди.       Снова последовала давящая тишина, которую Мелисса всё-таки мысленно начала проклинать. А по ошарашенным взглядам она поняла, что забыла явно что-то стоящее. — Мне сказали это из-за того, что я лишилась своей оставшейся магии и… — Погоди, что значит лишилась магии? — встрял в разговор Джеймс, обращая ее внимание на себя. И девушка поняла, что им об этом ничего неизвестно.       Она даже немного растерялась. — Вам разве не рассказывали? — спросила она, переводя на каждого поочерёдно вопросительный взгляд. — Нам ничего не сказали о твоём состоянии, — произнёс Ремус, — и не предупредили даже, насколько всё серьезно.       Мелисса поджала губы, услышав это.       Что ж, не она одна была в неведении. — Такое разве возможно? У тебя магия — это врождённая часть тебя, — произнес Джеймс негодуя. И Мелисса, посмотрев на него, в такие родные карие глаза, больше не увидела там прежней нежности. Она лишь смогла увидеть, как в его глазах отражались все существующие эмоции, но непонятно, что он чувствует по отношению к ней именно сейчас.       И это напугало ее. — Я отдала свою магию тебе с Марлин, когда пыталась помочь. Это я, к слову, отрывками вспомнила. Не помню, правда, почему вам вообще помощь понадобилась, но, видимо, случилось что-то серьезное, — договорив, она заметила, как поменялся взгляд Джеймса. Это заставило ее свести брови в замешательстве. Девушка теперь совсем не понимала, что он сейчас чувствует. И почему так проникновенно смотрит на нее.       Даже как-то… грустно?       И другие смотрели на нее так же. — Почему вы, чёрт возьми, смотрите на меня так, будто я собственную жизнь отдала за вас и сижу тут перед вам призраком? — не выдержала Мелисса этого давления. — Потому что так почти и есть, — мрачно ответил Джеймс, которого теперь съедало чувство вины.       Мелисса вопросительно нахмурилась. — Господа, ваше время истекло, — вернувшись, произнесла целительница. — На выход. — Погодите, пожалуйста, — произнесла Мелисса, а после снова посмотрела на Поттера, — договаривай, раз уж начал. — Никто ничего договаривать не будет, хватит перенапрягать девушку всеми этими разговорами, — сказала женщина, выводя за локти на выход парней — сначала Мейза, который лишь успел кинуть напоследок слова скорейшего выздоровления. Потом следом за ним самостоятельно вышел хмурый Ремус, раздумывающий над словами Эванс. И все же, несмотря на произошедшее, он искренне был рад тому, что она цела. Ну… относительно. — Потом расскажем, — произнес Сириус, обняв подругу напоследок. — И я обязательно после рассказа начну читать тебе морали за то, что даже с Ремусом попала в ту ситуацию, — заверил он ее, чем ещё больше ввел Мелиссу в замешательство.       Да что, чёрт возьми, произошло?! — Выздоравливай, — тихо произнесла Лили, оставляя поцелуй на ее лбу. И вышла следом за остальными.       Оставался лишь Джеймс, который все так же смотрел на девушку тяжёлым взглядом. И не понимала Эванс, насколько сейчас гадко он чувствовал себя, считая виноватым в случившемся с ней. — Что ты хотел сказать? — спросила снова Мелисса, внутри которой уже зарождалась паника. — Молодые люди… — Две минуты, пожалуйста, подождите, — попросила женщину Мелисса, обрывая ту.       Лекарша поджала губы, ничего не ответив. И всё-таки смиловалась над детьми, выходя из палаты, чтобы те поговорили без лишних ушей. — Ты бы сейчас не лежала здесь в таком состоянии, если б не тратила силы и на меня, — произнес он низким голосом, что сразу стало ясно, как он злится и винит себя. — Джеймс… — неверяще протянула она, поняв, что с ним происходит. — Возможно, не было бы таких последствий, помоги ты только Марлин, — продолжал он. — Джеймс, прекрати. Я более чем уверена, что это было мое осознанное решение — помочь вам обоим, — произнесла девушка, вообще не наблюдая его вины в том, что с ней произошло.       Это ведь и правда было ее решение. Осознанное, видимо. И он не мог винить себя в том, что она хотела помочь ему. — Мелисса, ты не помнишь, что случилось из-за этого! Ты потеряла магию! Как прикажешь мне себя чувствовать, когда я понимаю, что был причастен к случившемуся? Когда я понимаю, что буквально забрал у тебя часть твоей магии, оставляя ни с чем! — громко говорил он. — Давай тогда вспомним тот факт, раз уж на то пошло, что я добровольно сделала это! И я не спрашивала тогда у тебя разрешения, чтобы ты мог винить себя за это! — повысила так же на него голос девушка, пытаясь хоть как-то достучаться до его сознания через толстую броню.       Но он ничего не ответил. Лишь отвернул голову, не в силах смотреть ей в глаза.       Он подвёл её, когда вообще решил что-то ляпнуть Пожирателям. И девушке пришлось приводить его в чувства из последних сил.       Она отдала ему частичку себя… — Джеймс, — мягко произнесла она, вставая с постели. Девушка изо всех сил старалась терпеть эти ужасные ощущения, чтобы парень этого не увидел и не стало ещё хуже. Но боль предательски исказила ее лицо, заставляя схватиться за деревянные высокие ножки обеими руками. С губ сорвался тихий стон, и девушка поняла, что все её старания насмарку.       Мелисса подняла голову, встречаясь с его внимательным взглядом. Лишь уничтожающая его вина и печаль, пока он смотрел на мучения девушки.       И он был даже не в силах сорваться к ней и помочь. Он будто предал ее и не имел права даже близко находиться, как бы сильно не боролся с желанием прижать ее к себе так крепко, как только сможет. И повторять, как сильно любит, несмотря на то, что неосознанно подводит.       Девушка подошла к нему на подкашивающихся ногах, взяв его лицо в свои ладони. На первый раз он вырвался нехотя, не желая прекращать её прикосновения, но Эванс повторила свои действия, заставляя его смотреть ей в глаза. — Пойми, я не считаю тебя виноватым. Это было мое осознанное действие. Я сделала это, потому что сама захотела. Если уж и винить кого-то, то тех, кто был замешан в том, что произошло, — произнесла она тихо, видя, как поток эмоций в его глазах меняется с невероятной скоростью. — Я подвёл тебя, лисёнок, — прошептал он дрогнувшим голосом, прикрывая глаза. И ее собственное сердце сжалось на его словах, не в силах слышать подобное от него. Для неё это был новый вид пыток. — Ты даже не помнишь, кто и что натворил тогда. И не помнишь, почему вообще сделала это, хотя не должна была. — Это не критично. Врачи говорят, что я, возможно, все вспомню позже, когда полностью приду в себя. — Когда, Мелисса? — снова сорвался он, всплескивая руками. — Они не дают никаких гарантий! А это их «возможно» — только пустой звук! Их слова не решат ничего! — Однако выбора у меня нет, — сказала она тихо, заставляя его замолчать. — И с этим нужно только смириться. — Я не смогу с этим смириться, — помотал он головой. — Мелисса, ты не должна была жертвовать собой, — выдохнул он почти неслышно. — Можно подумать, ты бы на моём месте так не поступил, — произнесла Лисса, и он снова посмотрел на нее, подняв веки. — Я хотела помочь, и я это сделала. — Но не ценой своей жизни! — сорвался он на отчаянный вскрик. — Я не могу… не хочу тебя терять, Мелисса… — почти неслышно прошептал снова он. И ладони девушки на его лице дрогнули после этих слов, соскальзывая ему на шею. — Когда ты упала без сознания мне на руки, я не мог избавиться тогда от мысли, что потеряю тебя. Я был близок к тому, чтобы действительно поверить в это. И сейчас я за это себя ненавижу, — он убрал ее руки с себя лёгким движением, делая полшага назад. — Ненавижу, что вообще допустил мысль, что ты покинешь меня. Ненавижу, что позволил тебе участвовать тогда во всём. Я каждый раз корю себя за то, что не наплевал на то, что ты мне сказала, и просто не увёл тебя куда-нибудь в безопасное место. Корю, что позволил тебе подвергать свою жизнь риску и смертельной опасности. И это меня убивает, — поломанным голосом говорил он, видя, как в ее голубых глазах что-то так же с треском ломается. — Джеймс, это называется «уважение чужого выбора», — тихо сказала она. — Ты мне доверился даже через силу, и я это ценю, правда. И ты не мог знать наверняка, что со мной будет. Жизнь всегда может быть рискованной. Но это же не значит, что нам нужно прятаться.       Но как бы Мелисса не старалась донести до него все эти слова и прекратить его душевные мучения — она не смогла.       Она прочла это на его лице, и в ее собственных глазах отразилась боль.       Увидя это, Джеймс, кажется, возненавидел себя ещё больше. Поэтому, зажмурившись, он отвернул лицо. И сделал ещё один шаг назад.       Он будто пытался сказать ей то, что она не желала слышать ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Джеймс, пожалуйста… — едва ли не с мольбой прошептала она. Но он только покачал головой. — Прости, я не могу… — прошептал он, даже не глядя ей в глаза.       И покинул палату под ее потухшим окончательно взглядом. Где не было больше ничего, кроме болезненной разочарованности из-за сложившейся только что ситуации.       Ей показалось, что он бросает всё, что между ними было. После всего того, через что они прошли вместе за столько-то лет…       Мелисса даже не поняла, как глаза наполнились слезами, пока одна из них не скатилась по ее щеке. И девушка поспешила ее стереть, проморгавшись, дабы не разреветься.       Слишком… больно. Слишком больно было это слышать и смотреть в уже такие полюбившиеся глаза, видя там лишь вдребезги разбитые чувства.       Девушка вздохнула, опуская веки и чувствуя, как дрожат ресницы. И в который раз она поняла, что он слишком упрямый, чтобы послушать другую точку зрения. Просто понять всё с её стороны. Услышать её мнение и доводы. Посмотреть на ситуацию её глазами. — Мисс Эванс, — позвала девушку женщина, которая зашла обратно в палату, только что видя, как парень, аналогично, покинул её. — Вам надо лекарства принять. — И успокоительное, если есть, дайте пожалуйста, — тихо проговорила она, снова ложась на бок на постель. И не замечая, как женщина одарила ее своим сочувствием.       Джеймс так и остановился за дверью, зажмуриваясь.       Остальные вернулись, видимо, обратно в палату, где они все ночевали всё это время. А он и сдвинуться не мог с места. Будто ноги приросли к полу, заставляя его стоять именно у двери той, которая пострадала вместе с другими его знакомыми. Пострадала частично из-за него.       Войти в палату для него было целым испытанием. А после того, что им рассказала Мелисса — он и вовсе едва ли мог смотреть на нее. Это была изощрённая пытка, смотреть на нее и понимать, что часть ее магии сейчас находится в нем. Он на ногах стоит только благодаря ней. А она едва ли двигается. И это было просто невыносимо осознавать.       Девушка буквально пожертвовала частью себя ради него и Марлин. Пусть вторая так и не пришла в себя, но врачи сказали, что ее помощь помогла девушке не умереть тогда, на их глазах.       Он действительно чувствовал себя виноватым перед ней. Настолько, что не знал, сможет ли вообще хоть раз ещё прийти к ней и просто посмотреть в глаза. Не то, чтобы ещё задаваться вопросом, смогут ли они быть вместе после всего этого.       Об этом для него теперь и речи не могло быть.       Ему было стыдно. Стыдно за случившееся и то, что он пообещал себе беречь ее, а по итогу…       Впервые, кажется, он вообще испытал это чувство. И это было отвратительно настолько, что тошнило. Тошнило от самого себя.       В голове его все ещё стоял её измученный вид, та ночь и сейчас, когда он ее спустя пять дней, наконец, увидел.       К собвенному отчаянию он лицезрел, как она пытается подойти к нему. Следил молча за каждым ее аккуратным движением. Видел, как ей было больно. И он знал, что ему стоило бы отвернуться, чтобы не мучать себя больше, чем было уже. Хотя внутри голос так и кричал ему в тот момент броситься к ней.       Но он не мог. Не в силах был преодолеть это чувство в груди, которое больно кололось. Когда он осознавал, что не может позволить себе быть рядом с ней.       Поэтому он специально заставлял себя только наблюдать. Это было для него наказанием, от которого он не отказывался, желая просто проучить себя таким образом.       А потом, последней картинкой в голове стало воспоминание того момента, когда девушка потеряла сознание, упав ему на руки…       И это стало последней каплей…