II
7 июня 2022 г., 20:34
Девушка устало улыбнулась, а ее небольшие оленьи ушки, которые Тома сразу не заметил, прижались к голове. Она завела выбившуюся прядь волос за ухо и тихо спросила:
— Господин?
— А? – Тома тряхнул головой, пытаясь прийти в чувства. — Раны немного саднят, но уже лучше. Мне вас благодарить?
— Лучше скажите спасибо Иорою, что направил Кисибоси ко мне, когда узнал, что вам плохо. Малыш был так испуган вашим самочувствием, ведь хотел поиграть с вами еще.
Девушка медленно подошла к алтарю, открыла маленькую дверцу и достала оттуда склянку. Открыла ее, понюхала и, почти как олененок, поморщила нос от неприятного, как казалось Томе, запаха.
— Да, это оно, - девушка присела рядом с Томой на колени и потянулась к бинтам. – Ужас, они уже все пропитались. И вы говорите, что все в порядке?
В голосе Тома услышал укор, но сам он пожал плечами.
— Все нормально, правда, госпожа…
— Касуми, - коротко ответила та. – А теперь потерпите. Сейчас может быть неприятно.
Касуми одним движением сорвала бинты, и там где они успели прилипнуть к коже, начало саднить. Но Касуми почти невесомо коснулась пальцами тех мест, и кожу обдал легкий ветерок, приносящий прохладу и успокоение. Тома нахмурился, пытаясь осознать эти ощущения. Неужели у него мурашки лишь от ее прикосновений? А потом он увидел на ее шее Анемо глаз Бога, переливающийся под лучами закатного солнца, что пробивались сквозь щели в стене.
Касуми зачерпнула тонкими длинными пальцами мазь из склянки и нанесла ее на рану. Томе в нос ударил резкий терпкий запах травы наку, мяты и, кажется, лилии калла. Да, это точно была лилия. Сразу вспомнился Спрингвейл с его приветливыми жителями и прохлада Сидрового озера. Тома прикрыл глаза, окунаясь в то чувство свободы.
— Я закончила с обработкой, - когда Тома посмотрел на Касуми, она мягко улыбалась. – Но если вы будете так спать сейчас, бинтовать я вас буду о-о-очень долго.
— Меня зовут Тома, - слова вышли излишне тихими.
— Кто ж этого не знает? - улыбка Касуми стала шире, а Тома удивленно приподнял брови. – Я не в дремучем лесу живу. Об управляющем клана Камисато не знает, наверное, только глухой. Да и тот прочитал бы уже.
Тома поджал губы: слова Касуми звучали как издевка, но ее лицо было таким же доброжелательным, а руки все так же нежно касались его торса, заматывая тот бинтами. Тома не раз ловил себя на мысли, что ему нравятся прикосновения своей спасительницы и ему хотелось бы, чтобы она касалась его так при совершенно других обстоятельствах. Томе снова пришлось тряхнуть головой, отгоняя мысли, что сейчас были совершенно не к месту.
— Теперь все, - Касуми вздохнула и вытерла остатки мази о маленькое полотенце. – Лекарство я дам вам с собой, обрабатывать дважды в день. И в идеале, конечно, - она слегка покраснела. – Вам бы остаться на ночь здесь. Так я буду уверена, что рана вновь не откроется.
— Я не могу остаться, - Тома отвел глаза. – С утра много работы, а я и так слишком много отдыхал. Уже вечер.
— Да, я понимаю, - Касуми кивнула. – Но заставлю вас остаться на чай. Мне нужно заварить вам укрепляющий отвар, чтобы вы смогли добраться до поместья. Пусть здесь не так далеко, но все ваши силы ушли на восстановление организма.
— Не откажусь, госпожа Касуми.
Тома принял сидячее положение, а Касуми вышла из комнаты. Он слышал, как она гремела посудой, как скребла пестиком о ступку, видимо, размалывая травы, и как смешно чихала, когда ненароком вдыхала пыль. Тома улыбнулся: по груди разливалось странное приятное тепло. Это было непривычное чувство, что впервые за долгое время заботятся о нем, и он был за это благодарен. Пускай даже это был ёкай.
Через пятнадцать минут Касуми вернулась с подносом, на котором стояли две небольшие белые пиалы. В одной плескалась желтоватая жидкость – зеленый чай, отметил про себя Тома — а во второй явно было что-то ядовито-зеленое.
— Да-да, - Касуми словила взгляд Томы и закатила глаза. — На вкус так же отвратительно, как и на вид. Но поверьте…
— Поверь, - перебил ее Тома. — Можно на ты.
— Но поверь, - невозмутимо продолжила она. — Это лучшее тонизирующее, что я когда-либо варила. И самое крепкое. Зажми нос, когда будешь пить, и будет не так гадко.
Тома сглотнул: описание отвара явно не настраивало на то, чтобы его пили. Он медленно взял пиалу и поднес ее ко рту, ненароком вдыхая аромат. Касуми все это время неотрывно следила за каждым движением, а ее ушки подрагивали в странном предвкушении. Пах напиток на удивление неплохо: имбирем и жасмином.
— Была не была, - Тома зажал себе нос, и опрокинул отвар себе в рот, сразу же ожидая того, насколько гадким окажется вкус. Но вот глоток, второй, и ни горечи, ни кислоты не проявлялось. Лишь сладость и легкая острота имбиря. А потом Тома услышал, как Касуми тихонько рассмеялась.
— Видел бы ты свое лицо, - она закрыла рот руками, но продолжала хихикать. – Словно на смерть тебя отправляли. Это обычный зеленый чай с имбирем, женьшенем и жасмином.
— А цвет?
— Подумаешь, добавила пару соцветий светяшек для окрашивания. Но оно того стоило.
Тома внимательно посмотрел на Касуми, а потом рассмеялся в ответ. Это было похоже на шалость, схожую с шутками тануки, но ощущения были иными. Когда фиалковая дыня с утра превратилась в луковицу, Тома обрадовался озорству тануки, а сейчас кроме веселья он ощущал что-то совершенно другое. Словно нити зарождавшейся дружбы.
— Как я здесь очутился? – Тома наконец смог задать интересующий его вопрос.
— Я тебя принесла, - Касуми пожала плечами. – Да не смотри ты на меня так. Когда я перекидываюсь оленем, то таскать на спине вещи гораздо легче. Хорошо хоть Кисибоси был рядом и помог закинуть тебя на спину, а то самой было бы сложно.
Она поймала непонимающий взгляд Томы и начала теребить подол кимоно.
— Кисибоси – это тануки, с которым ты играл утром. Он принял облик Путешественника и помог примостить тебя на мою оленью спину.
— Ты знаешь Итэра? – Тома удивленно поднял брови.
— Видела мельком, когда он здесь в окрестностях призраков собирал. Кисибоси принял его облик, потому что как-то путешествовал с ним и очень подружился. Да и Иорой в восторге от Путешественника, - Касуми закатила глаза, продолжая разжевывать Томе то, что не должна была. Наверное. - Иорой – это то святилище в Тиндзю. Когда-то он был богом-тануки, но потом повздорил с Сайгу и та превратила его в камень. Никогда не думала, что буду объяснять такое человеку. Да я никогда не думала, что в моей лечебнице окажется человек!
Касуми резко вскочила и отряхнула кимоно. Потом принялась топтаться из угла в угол, нервно повторяя «у меня ж тут человек, дурья ты башка». Тома все это время неотрывно следил за тем, как дрожат ее ушки и как мило она в волнении морщит нос. Он невольно поймал себя на мысли, что наслаждается видом этого ёкая. Такого ожидать от себя он не мог. Та же Гудзи Яэ пугала его до чертиков. А Касуми действительно казалась безобидной и беззащитной.
— Все, тебе нужно идти. Хватит сидеть, - Касуми резко развернулась и потянула Тому за руки. Он не смог удержать равновесие и ткнулся своим носом в ее. Касуми была очень теплой. Даже горячей. Или это его самого бросило в пот? – Сейчас же!
Она впихнула в руки Томы его одежду, а сама закрыла лицо руками, пряча смущение. Да и сам Тома теперь боялся поднять на нее глаза: наверное, его лицо такое же пунцовое, как и ее. Он взял свои вещи, быстро надел их и отправился к выходу из дома. Касуми тихо следовала за ним.
На улице уже была ночь. Мрачная, липкая темнота окутала его, а светящиеся глаза маленьких каменных кицунэ смотрели на Тому с разных сторон. Он узнал, где находился: заброшенный храм кицунэ Сайгу. Ну а где еще могли поселиться ёкаи, как не в самом мистическом месте острова Наруками? Глупый, глупый Тома, как ты сразу об этом не догадался.
Касуми помахала ему рукой. Тома ответил ей тем же.
— Спасибо большое за помощь, - как-то слишком тихо сказал он.
— Постарайся забыть о том, что меня видел, - было ему ответом.
И только тогда Тома понял, что не все так просто с этим маленьким олененком. Стоило Томе переступить черту храма, как воспоминания о Касуми превратились в теплый, сладкий сон.
