Мне бы дышать

      Тома не помнил, как добрался до поместья Камисато. Он помнил только удивлённый взгляд стражи, стоящей на дежурстве, когда он входил в ворота, держась за ноющий бок. Тома не помнил, как перевязывал себе раны после сражения с кайраги. Он даже не помнил, когда положил с собой бинты. А главное зачем. А страннее всего была маленькая баночка с резко пахнущей мазью и записка, привязанная к ней.       «Мазать два раза в день на поврежденную поверхность кожи. Не забывай», - было написано на маленькой бумажке размашистым почерком, словно писавший куда-то очень сильно торопился.       В голове Томы появлялись расплывчатые обрывки воспоминаний, которые он принимал за сон, но он четко помнил лишь одно: светящиеся глаза множества маленьких каменных кицунэ. Вот только где он их видел? Во сне? Или то была реальность, о которой он позабыл? А еще воспоминания щекотал образ женщины в красно-белом кимоно жриц храма Наруками, но Тома точно понимал, что ее он никогда не встречал на горе Ёго.       Самым верным решением было лечь спать. С утра голова очистится и все эти образы либо перестанут его мучить, либо станут отчетливыми. Тома верил в это. Очень на это надеялся.       Подул легкий ветерок, и Тома ощутил кожей прохладу. Мягкую прохладу. И очередной образ зачесал сознание где-то глубоко внутри. Бирюзовый камень, отражающий лучи заката. Что это? Что же этот малыш тануки натворил с ним.       Кисибоси. Тануки звали Кисибоси. Это Тома четко помнил, только совершенно не понимал, откуда он это знал. Енот не говорил с ним. Была лишь фиалковая дыня да луковица.       Быстрее в дом, в кровать. И только стоило Томе коснуться головой подушки, как он провалился в глубокий сон без сновидений.       Утром на Тому навалилась куча работы: сколько бы в поместье Камисато не было прислуги, они не справлялись без руководства. С Томой дела по дому делались быстрее и веселее, да и управляющий успевал сделать гораздо больше дел, благодаря чему у прислуги было свободное время на отдых. Иногда чересчур много времени на отдых. Но сегодня Тома был не в себе: все валилось из рук, уборка шла медленно и вяло, а мыслями он был где-то не здесь. Где-то там среди множества горящих лисьих глаз.             Наваждение не исчезло с утра. Но и не стало отчетливее. Оно оставалось размытым пятном на границе сознания. И это раздражало, путало, не давало сосредоточиться. Единственное, что радовало, мазь, оставленная незнакомцем, помогала, и раны уже почти не беспокоили его.       — Кажется, одного выходного тебе было мало, - из мыслей Тому вывел властный, но мягкий голос Аято Камисато.       — Нет, вполне достаточно, господин, - Тома не сразу повернул голову на голос.       — Да брось, Тома, - Аято усмехнулся, - я уже пять минут наблюдаю, как ты пялишься в одну точку на стене. Давай-ка ты кинешь свою уборку, у меня есть другое поручение. Может, хоть развеешься. Да и я не хочу видеть Мико.       — Госпожу Гудзи? – Тома вопросительно посмотрел на Аято. Ну конечно! Яэ Мико. Кто еще мог бы помочь ему с его горящими огнями глаз кицунэ, как не Гудзи храма Наруками. Тома понимал, что это могло стоить ему очень дорого, да и кицунэ вообще могла отказаться ему помогать, но это был лучший вариант, чем мучиться в догадках о том, что вообще с ним происходит. – Да, конечно. Что мне нужно сделать?       — У меня в кабинете лежат документы по поводу организации праздника Иродори. Пускай Мико с ними ознакомится.

***

      Касуми сидела на ступеньках у Священной сакуры, наблюдая за жрицами храма. Все суетились вокруг, общались с немногочисленными посетителями, подметали, гадали по палочкам — занимались повседневными хлопотами. Касуми же ждала Мико, которая должна была вернуться с минуты на минуту, но уже опаздывала на добрых полчаса. На саму Касуми внимания никто не обращал, принимая ее за обычную жрицу, присевшую отдохнуть.       Касуми было не до помощи: все ее мысли были заняты человеком. Человеком! Чтобы она, всячески избегающая контакта с людьми не по делу, помогла человеку. И этот человек еще и стал ей интересен. Тома казался ей необычным и милым, до чертиков дружелюбным, таким, какими люди быть не должны. Особенно по отношению к ёкаям. Монстрам. Чудовищам. Он должен был испугаться ее, всячески избегать с ней контакта несмотря на ее помощь. А он... Он улыбался ей. Вел с ней непринужденную беседу. Это было так неправильно. Так выбивало ее из колеи.       И еще Касуми чувствовала вину перед Томой. Она не должна была заставлять его забыть обо всем, что с ним произошло. Он же не сделал ей ничего плохого. Он был к ней добр. А что сделала Касуми? Задурила ему мозги. Как какой-нибудь злодей.       — Ты чего это здесь прохлаждаешься? – сладкий голос Яэ Мико заставил Касуми вздрогнуть.       — Кто бы говорил, - фыркнула она в ответ.       — Наш олененок научился огрызаться, - Мико лишь усмехнулась. – На тебе лица нет. Думаю, просить рукопись сейчас не имеет смысла, да?       — Я в замешательстве, - Касуми прикрыла лицо руками. Она почувствовала, как Мико опустилась рядом с ней на ступеньки. – Дедушка всегда предупреждал меня не общаться с людьми, чтобы не было, ну ты знаешь…       — Как с твоей мамой?       Касуми кивнула.       — Старик всегда был излишне строг к людям, Касуми. И излишне заботился о тебе. Я бы вот не стала.       — Ты и не заботилась, - Касуми взглянула на Мико исподлобья. – Когда он приводил меня к тебе в храм, ты просто оставляла меня на какую-нибудь из жриц, а сама занималась своими делами.       — А могла скинуть с горы.       — А могла скинуть с горы, - кивнула Касуми. – Ладно, это не важно. Я принесла тебе рукопись, можешь не волноваться.       — Вот и славненько, - Мико поднялась и протянула руку Касуми. Та покопалась в маленькой кожаной сумочке и достала оттуда стопку листов. Яэ быстро просмотрела страницы и довольно кивнула. – Тебе бы еще над почерком поработать.       — А тебе перестать докапываться до мелочей.       Мико ничего не ответила. Она передала листы подбежавшей к ней жрице и перестала обращать внимание на гостью. Касуми к этому привыкла. Мико никогда не была приветливой старшей подругой: с детства Гудзи хватало на пять минут игр с олененком, а потом она спихивала заботу о ребенке жрицам. Те не задавали вопросов о том, почему вообще Мико нужно сидеть с ребенком, хоть удивленных взглядов Касуми получала тысячи.       Когда мать Касуми погибла от рук кайраги, дедушка, или старик, как его всегда звала Мико, взял на себя заботу о маленьком ёкае, хотя мог оставить ее одну. Возможно, она бы погибла. Ёкаи не часто проявляют заботу друг о друге. И Касуми к этому привыкла. Именно поэтому всячески пыталась это изменить, организовав для них маленькую лечебницу в старом храме кицунэ Сайгу. Не без помощи Мико, конечно. Только из щедрости Яэ разрешила Касуми там жить, хотя хотелось надеяться, что она хотя бы так заботилась о маленькой подруге.       Касуми собиралась уже возвращаться домой, как заметила мелькающий у входа в храм знакомый силуэт. Тот, что она надеялась больше никогда не увидеть. И единственное, что она придумала — это спрятаться за спину Мико. Хотя бы там она ощущала себя немного защищенной.       — Что ты делаешь? – удивилась Мико. А потом заметила, куда смотрит Касуми. — Ах вот оно что. Если ты сейчас же не отпустишь мое кимоно, я всем расскажу, что у тебя есть маленький олений хвостик.       — Мико!       Но бежать уже было поздно. Касуми пыталась сделаться максимально незаметной, но все, на что ее хватило, это отбежать к Священной сакуре и отвернуться.       — Госпожа Гудзи, добрый день, - услышала Касуми голос Томы. Дальше слов она не разбирала: весь разговор заглушал бешеный стук ее сердца. Если Тома ее увидит, то вспомнит. Вспомнит все. И будет зол за ее обман.       — Хорошо, Тома, - голос Мико был сладким и тягучим, как патока. Это не предвещало ничего хорошего. – Я ознакомлюсь с документами. А пока с тобой хотят поговорить.       Кажется, Касуми побежала прочь, но была поймана злой страшной кицунэ за край кимоно. Споткнулась и приземлилась на колени. Услышала мягкий смех Мико. А потом голос Томы. Тот, от которого хотелось сбежать подальше.       — Вам помочь? – Тома с осуждением посмотрел на Мико, а потом подал руку Касуми.       И так и замер, когда она посмотрела в его глаза. Он не мог пошевелиться, а Касуми так и сидела на земле, не имея возможности отвести взгляда от этих зеленых глаз. Она тряхнула головой и резко поднялась.       — Простите, мне нужно идти.       Тома поймал ее за руку, когда Касуми снова пыталась сбежать, и притянул к себе. Он крепко, но мягко сжал ее ладонь, лишая возможности уйти. А ей больше и не хотелось. Тома был так близко: Касуми неотрывно смотрела на его мягкие черты лица, на теплую улыбку и добрые, такие зеленые глаза.       — Давайте вот без этого в моем храме, - из оцепенения их вывел голос Мико.       Пальцы Томы разжались, его лицо залилось краской. А Касуми думала лишь о том, что не хотела бы, чтобы он ее отпускал. Она хотела, чтобы они стояли так всю оставшуюся ей вечность. Но легкий холодок на запястье, там где были его пальцы, напомнил ей о том, что этого мгновенья уже не будет. Никогда.       — Зачем? – лишь спросил Тома, не отводя взгляда от лица Касуми.       — Потому что люди придурки.       — Я могу доказать тебе обратное, - усмехнулся он, а Касуми поняла, что совершенно не против его доказательств.