Мне бы дышать

      Касуми перевязывала лапку малышу-тануки, когда дверь храма открылась. Тануки вздрогнул, и баночка с мазью упала на пол, покатившись к ногам Томы, разбрызгивая сильно пахнущую субстанцию по полу. Касуми неодобрительно глянула на смущенно улыбающегося гостя —Тома сразу же принялся вытирать мазь с пола тряпкой, которую выудил из недр своей сумки.       — Архонты, тебя стучать учили? — Касуми почесывала за ушком испугавшегося тануки, успокаивая малыша.       — Извини, — Тома пригладил волосы на затылке. — Я так обрадовался внезапному выходному, что забыл обо всем.       Касуми нахмурилась: сейчас действительно был полдень, и она не ждала Тому так рано. Ждала? Касуми покраснела и отвернулась, стараясь сконцентрироваться на перевязке. Нужно перевести дух. Она все еще не могла признаться себе, что ждет встреч с Томой. С нетерпением. С жаждой. И очень расстраивалась, если он не приходил или задерживался хоть ненадолго.       А сегодня он пришел днем. И к его внезапному выходному явно приложил руку Аято. Хоть Касуми и не питала к нему теплых чувств, но Камисато явно заботился о Томе. И о наличии у того личной жизни.       — Беги, малыш, — Касуми опустила тануки с колен и направила его к двери. — Будь внимательней в следующий раз.       Тануки кивнул и скрылся за дверьми, задорно хохоча и звеня колокольчиком. Внимательней он точно не будет. Маленький-маленький негодник. Но в этом было его очарование.       — Чай? — Касуми еще пару минут молча смотрела на дверь, за которой скрылся ёкай, а потом все же нашла в себе силы повернуться к Томе. Щеки тут же обдало жаром от пристального, изучающего взгляда. На лице у Томы застыла добрая, теплая улыбка.       — Нет, — он помотал головой. Его глаза хитро сверкнули. — Сегодня чай заваривать будешь не ты. Пойдем с тобой в город?       — В смысле? — от удивления и так большие оленьи глаза стали размером с блюдца.       — Хочу пригласить тебя на свидание, — улыбка Томы стала шире.       — В смысле?       — Пойдем, — он аккуратно взял Касуми за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. — Развеешься. А то сидишь здесь одна целыми днями.       — Но если кому-то понадобится помощь?       — Днем-то? Как часто ёкаи к тебе приходят до заката? Этот малыш был редким исключением, не правда ли?       Касуми насупилась: Тома неплохо ее изучил и знал, на что давить. Но он был прав — ёкаи вели активную жизнь чаще с наступлением сумерек и днем ее редко тревожили, позволяя заниматься своими делами.       Но идти на свидание? Вот так? Сейчас? Без подготовки, без предупреждения? В город?!       Касуми попыталась освободить руку из крепкой хватки пальцев Томы, но он был непреклонен. Другая его рука легла на ее талию, еще больше сокращая расстояние между ними. Она чувствовала его горячее дыхание на своих волосах и не могла пошевелиться. Или не хотела.       — Или начну приставать прямо здесь, — прошептал Тома на ухо, а Касуми почувствовала, как все тело покрывают мурашки. Ей бы хотелось, чтобы он не врал. Чтобы приставал. Но они оба были слишком правильными для этого.       — Не будешь, — тихо прошептала Касуми, обхватывая шею Томы руками. — Не сможешь.       — Правда? — горячее дыхание обдало жаром щеку и коснулось уголка губ. Сердце Касуми отбивало бешеный ритм, а вдох застрял где-то в легких. Ну же, не сдерживайся. Но Тома отстранился и хитро улыбнулся, отпуская Касуми из объятий. Та невольно разочарованно вздохнула.       — Я поняла, поняла, — усмехнулась она, стараясь успокоить дыхание и сердцебиение, выдающие ее желание с потрохами. — Все самое сладкое на десерт.       — Ты считаешь меня сладким?       Касуми потупила взор, понимая, что сболтнула лишнего. Обратного пути уже не было. И не будет. Она доверилась человеку. Настоящему, живому человеку. И впервые за долгие годы была счастлива. Стоило бы уже себе это признать. Касуми сама притянула к себе Тому и легонько коснулась губами его щеки, чувствуя его тепло. Как же ей хотелось, чтобы этот миг не кончался. Дыхание Томы участилось, а его рука вновь легла на ее талию.       — Н-нет, — очень тихо, несмело прошептал он. — Так мы точно никуда не уйдем. А я забронировал нам комнату в чайном доме.       — Ладно. Дай мне минуту.       Касуми скрылась в другой комнатушке, оставляя Тому наедине со своими мыслями. И желанием. Как же он ее желал. Здесь. Сейчас. Всю без остатка. Но его щека все еще пылала от прикосновения теплых губ, и это было самой ценной наградой за его терпение. За то, что доверял ей. За то, что не торопил ее открыться. И он был счастлив. О Архонты, как же он был счастлив.       Когда Касуми вышла, Тома не смог сдержать восторженного вздоха. Она сменила привычное кимоно жрицы на легкую изумрудного цвета юкату, а волосы собрала в высокую прическу. Но от рожек и оленьих ушек не осталась и следа. Тома нахмурился.       — А где?       — Немного магии ёкаев, — Касуми небрежно повела плечами и смущенно отвела взгляд. — Я нормально выгляжу?       — Д-да, — казалось, Тома растерял все свое красноречие и не находил слов, чтобы описать свое восхищение.       Он быстро взял себя в руки, глубоко вдохнул и протянул Касуми ладонь. Та аккуратно, несмело вложила в нее руку, наслаждаясь его теплом. Она странно себя чувствовала: рядом с Томой она ощущала себя просто девчонкой. Маленькой, несмелой девочкой-подростком. И это было так на нее непохоже: всю свою жизнь (хоть и недолгую для ёкая) она привыкла решать все сама, а теперь ей хотелось лишь полностью положиться на Тому. Вручить ему ответственность за свою жизнь и забыть обо всем на свете, кроме ощущения легкости рядом с ним.       Тома вел Касуми в Инадзуму, крепко держа ее за руку. Ему казалось, что вот-вот она выдернет ладонь и сбежит. Или что того хуже, все окажется лишь сном, лишь его наваждением. И поэтому ему хотелось сжимать руку Касуми, чувствовать ее тепло и то, как ее пальцы переплетаются с его. Он мимолетно смотрел на то, как она улыбается лишь уголками губ, а ее глаза щурятся от яркого солнца.       — А может, ну ее, эту Инадзуму? — Касуми резко остановилась, когда они прошли пригород и приблизились к толстенной, могучей сакуре у лестницы в город. Испуганный и ошарашенный вид Касуми вызвал у Томы еще большее желание заботиться о ней.       — Ты не была раньше в городе? —он притянул ее поближе к себе, приобнимая за талию.       — Была, — она вздохнула, —по поручениям Мико. Но здесь всегда так много людей. Я стараюсь приходить либо рано с утра, либо поздно вечером, когда большинство лавок уже закрылись, а люди расходятся по домам.       — Ты боишься? — Тома спросил очень тихо, втайне надеясь, что Касуми не услышит этот вопрос.       — Нет. Скорее мне неудобно. Мне очень хочется избавиться от этого чувства и освободиться от предрассудков в отношении людей. Если честно, хочу показать ёкаям, что мы можем сосуществовать бок о бок. Наверное, — она сделала небольшую паузу и взглянула на Тому, — это ты так плохо на меня влияешь.       — Разве плохо? — он хмыкнул. — Ты даже не заметила, как мы оказались на твоей ненавистной улице.       — В смысле? — Касуми удивленно вздохнула, оглядываясь по сторонам. Вокруг нее туда-сюда сновали люди, совершенно не обращая на нее никакого внимания. Она сильнее сжала руку Томы.       — Вот так вот, — он пожала плечами, а потом потянул ее к открытому кафе. — Госпожа Киминами, будьте добры две порции трехцветных данго.       Девушка кивнула Томе и принялась делать заказ и поглядывала во время работы на Касуми, совершенно не скрывая своего интереса. Касуми поежилась и отвернулась, стараясь не сталкиваться с ней взглядом.       — Трехцветные данго для Томы и его очаровательной подруги, — промурлыкала девушка, все еще с хитрой улыбкой поглядывая то на Тому, то на Касуми. — Не думала, что доживу до момента, когда Тома будет прогуливаться вот так не только по работе.       — А откуда ты знаешь, что я не работаю сейчас, Анна? — улыбка Томы была еще хитрее, но госпожа Киминами кивнула ему на то, как Касуми сжимала его пальцы в своей руке и старалась делать вид, что ее и вовсе не существует. Тома признал свое поражение и к сумме, что выложил на стол за данго, докинул еще неплохие чаевые.       — Всегда приятно иметь с тобой дело.       — И тебе спасибо за вкусную еду.       Тома протянул Касуми данго, и та несмело их приняла. Не потому что ей было в новинку блюдо. Нет. Данго она ела и готовила, но еще ни разу ей никто ничего не покупал. Казалось бы, это был всего лишь жест вежливости, но по груди Касуми опять начало разливаться приятное тепло.       Тома вел их по центральной улице Инадзумы, что-то увлеченно рассказывая. Касуми внимательно его слушала и наблюдала за тем, как он активно и эмоционально жестикулировал, и все еще пыталась понять, почему он. Но ответ приходил в голову только один: потому что. Касуми не могла вычленить что-то одно: ни внешность, ни черту характера — ее привлекал весь Тома целиком, со всеми его плюсами и минусами.       — Ты не против, если я сошью тебе рабочее кимоно? — внезапно спросил Тома, останавливаясь у лавки с тканями.       — А? — кажется, в этот день Касуми уже устала удивляться.       — Костюм жрицы тебе, конечно, к лицу, но мне хотелось бы собственноручно дополнить твой гардероб. Хотя о чем это я, — Тома обворожительно улыбнулся и коснулся ладонью щеки Касуми, — отказ не принимается. Когда вернемся домой, я сам сниму мерки.       — Да ну тебя, — она обиженно надула щеки и скрестила руки на груди. — Я уж думала ты исключительно с альтруистичными намерениями.       — Это, между прочим, твои мысли, — Тома засмеялся и, не сдержавшись, чмокнул Касуми в макушку. Прямо посреди улицы. Прямо у сотни людей на глазах. Но Касуми лишь уткнулась носом в его шею и крепко обняла. Ей было так спокойно и хорошо, и наконец ей было плевать, что вот она ёкай, а вокруг люди, что полны предрассудков.       Еще несколько часов Тома с Касуми бродили по Инадзуме, общаясь обо всем и ни о чем одновременно. Касуми с интересом разглядывала лавки и товары в них, примеряла на себя наряды и даже попробовала молоко данго, от которого еще несколько минут чихала. А потом они наконец добрались до чайного дома Коморэ.       Тома открыл дверь и пропустил Касуми вперёд в полумрак здания. Их встретил радостный лай — Касуми испуганно дернулась и отступила назад, но Тома успел обхватить её руками за талию.       — Всё в порядке, это Торомару. Хозяин чайного дома, — тихим, успокаивающим голосом сказал Тома и за руку повёл Касуми по коридорам мимо шиба-ину, стоящим за прилавком и с интересом провожающим их взглядом до дверей в зал.       За дверьми-седзи была небольшая полупустая комната с низким столиком и подушками вокруг него. Но несмотря на скудность обстановки, Касуми это место показалось уютным. То ли из-за отсутствия здесь людей, то ли от наличия рядом Томы. Касуми тряхнула головой, вновь отгоняя от себя неприличные мысли. Тома лишь улыбнулся, словно читал её мысли.       Они устроились на подушках у окна. Слишком рядом, думалось Касуми, но она не предпринимала попыток отодвинуть я. Да и не хотела. Этот день выдался для неё слишком сумбурным, тяжелым, полным новых впечатлений, и этот негодник Тома, не сводящий с неё взгляда, был главным хаосом в её жизни. Касуми на секунду прикрыла глаза и придвинулась ещё ближе, почти касаясь его коленей своими, но в этот момент седзи распахнулась и им принесли чай. Касуми тут же отодвинулась обратно, чувствуя, как её щеки начали пылать. Тома в голос рассмеялся. А разносчица постаралась убежать как можно быстрее, даже не разлив чай по пиалам, лишь бы не нарушать покой клиентов.       — Можешь возвращаться, — Тома несмело положил руку на колено Касуми и посмотрел в её глаза.       — Теперь не хочу, — она насупилась и отвела взгляд.       — Правда?       Тома не стал уговаривать её, а лёгким движением подхватил Касуми и усадил на колени лицом к себе. Его руки легли на её талию, удерживая её от побега. Касуми покраснела и старалась не смотреть Томе в глаза, но она чувствовала, как её сердце принялось отбивать бешеный ритм, а дыхание углубилось.       — Неужели тебе не понравилась сегодняшняя прогулка? — голос Томы был тихим, и его шепот обжигал ее щеку.       — Люди мне все еще не нравятся, — несмотря на свое невыгодное положение, Касуми продолжала недовольно бурчать.       — И даже я тебе не нравлюсь? — обжигающий шепот переместился в уголок губ, и Касуми невольно приоткрыла рот, пытаясь споймать его дыхание.       — Я… — она запнулась и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Нрав… ммфх…       В этот раз терпение Томы лопнуло. Слишком долго он этого ждал. Слишком долго он об этом думал. Слишком долго он держал себя в руках. И сейчас он впился поцелуем в приоткрытые губы Касуми, не чувствуя никакого сопротивления. Она лишь пару мгновений не отвечала, но потом прижалась к нему всем телом, сразу же углубляя поцелуй. Пожалуй, не один Тома так этого желал. Касуми обняла его за шею, а руки Томы блуждали по ее спине и пояснице, пытаясь скользнуть под юкату. Касуми на секунду оторвалась от его губ, тяжело дыша и посмотрела в его глаза затуманенным взглядом.       — Не стоит, — тихо сказала она. Эти слова дались ей с трудом. — Не здесь.       Тома сразу же убрал руки с ее поясницы, но возобновил поцелуй, положив ладонь на ее затылок и вновь прижимая Касуми к себе. Со всей нежностью и страстью, что сейчас пылали в его груди. Что сейчас пылали в ее груди.       Кажется, они целовались так, пока не остыл их чай. Пока опухшие губы не стали саднить от поцелуев и покусываний. Пока совсем стало не хватать воздуха. А потом они еще долго молча смотрели друг другу в глаза, понимая все без слов.