Увидимся в галерее

Петербург за мгновение скрыл в своих переулках Арсения, оставив Антона стоять под горящими окнами галереи. Холодное рукопожатие отпечаталось на повисшей руке Шаста, обратив на себя все внимание, не давая заметить, что в другой своей руке было что-то сжато. Очнувшись наконец от мыслей, Антон перевёл взгляд вниз, влево и увидел в своих ладонях тонкий корешок книги: М. А. Булгаков «Морфий». — Черт..— тихо выругался Антон, разглядывая обложку. Синее, тощее тело, написанное бледной пастелью, корчилось на иллюстрации. От одного взгляда на него хотелось окинуть эту книгу, как будто зависимость морфием передавалось контактным путём. — И как он только такое читает..— Антон судорожно попытался найти очертания Арсения среди стен домов, но все попытки были тщетны. Голубоглазый брюнет быстро убежал от Шаста, не оставив ни номера, ни инсты. Антон не имел понятия сколько ему лет, где он живет, а следовательно, зачем ему беспокоится о ком- то, чью фамилию он даже не знает. Оставил и оставил, зачем париться. Единственное что точно знал Шаст- так это где найти Арсения.

***

Утром Петербург уже не казался таким мрачным. Солнечные лучи свободно гуляли по тонким улицам, а прохожие обходили их по тротуарам. Еще заранее Антон решил, что пара по всеми забытому предмету успеет подождать, и, подхватив с собой чужую книжку, не стесняясь, свалил. Сегодня он решил прогуляться до галереи. В наушниках играл Стрыкало, полюбившийся еще со школьной скамьи, а Шаст тихо подпевал. Мы познакомились с тобой на дискотеке, вроде Я приобнял тебя рукой и ты была не против Я пригласил тебя к себе, совсем тебя не зная И мы поехали ко мне на скоростном трамвае Ты не такая, ты не такая как все… Мысли улетели куда-то вместе с музыкой, дав себе полную свободу. В такие моменты всегда рассуждаешь на самые искренние темы. Жалко, что никто не слышит гениальных монологов Шаста, из них бы мог выйти ахуенный подкаст или стендап, учитывая что начинает он свои рассуждения текстами песен, а заканчивает обсуждением вопроса как люди придумали макароны. — Действительно, Арс был не такой как все— эта мысль неожиданно ударила в голову парню… Но хотя что тут скрывать, Антон весь вечер думал о встрече с Арсением: о картинах, книжке, подожженной сигарете. Шаст даже не вспомнил, что вчера ходил в клуб, что бросил там своих друзей. Все равно Серёжа и Дима сейчас отлеживаются с похмельем и вряд ли вообще помнят, что брали с собой в клуб Тошу. Арсений. Вот кто был главным героем его вечера. Всю ночь Шаст не выпускал из рук «Морфий», и даже обошёлся без ручек в точках. Он лишь пролистал пару страниц и наткнулся на заметки Арса. Почерк был почти идеальный, можно сказать, художественный. Прописанные аккуратно буквы иногда поясняли подчёркнутый текст, а иногда просто отпечатывали мысли Арса Вспомнив про то, что в его рюкзаке хранится утерянная книжка Арсения, Антон решил достать ее и в последний раз пролистать перед тем как отдаст обратно в руки. Шастуну вдруг резко захотелось посмотреть чем же закончится произведение. Побыстрее пропустив все ненужные страницы, он наткнулся на последнее предложение. Не дочитав до конца, взгляд Антона перескочил на карандашную пометку слева: на почти голой странице красовался номер телефона. — Вот гандон. А раньше блять нельзя было туда посмотреть? Кто вообще блять оставляет свой номер в книжке? — Шаст злился, он мог бы сэкономить столько времени и сил, если бы только увидел телефон Арса чуточку пораньше. Рассуждения Антона прервала вставшая перед носом знакомая деревянная дверь. Проходя в парадную Шаста зацепила мысль: почему Арс всё-таки оставил свой номер телефона. Ведь правда, его пишут на визитках, салфетках, но не на страницах книг. Только если Арсений не хотел связаться с Антоном, но это бред какой-то. Галерея уже не была пуста. Кое-где ходили скучающие пожилые люди, нарушая тишину своими шагами, а в конце был слышен знакомый приятный голос. Шаст направился к нему. По привычке Антон аккуратно прокрался через дверной проём, так чтобы его не заметили, но в этом не было необходимости. Все внимание было направленно на голубоглазого брюнета в середине комнаты. В зале не было места Афродите. Ее красота бы только портила идеальную гармонию галереи, где Арсений был главным экспонатом. Антон был уверен, что все люди здесь покупают билеты просто чтобы услышать бархатистый голос Попова. было видно как он расплавлял каждого, кто не успевал закрыть уши вовремя. И только у Антона был антидот к этому наркотику, который действовал не всегда, конечно, без осечки. Внезапно, Взгляд Арсения устремился прямо на нагло смотрящего юношу. Словно окурок по запястью, Он прожег в Антоне дырку, и ему вдруг стало страшно. Он окаменел, Арсений уже переплюнул не только Афродиту, но и Горгону. Но не захотев томить мальчишку пристальным взглядом, Арс лишь отвернулся и продолжил вести экскурсию, давая Антону возможность отдышаться. Наконец через пару минут Арс освободился и первым делом подошёл к Антону. —Давно тут сидишь?— Арс выглядел еще энергичнее чем вчера. — Ты книжку забыл — Шаст перевёл тему и стал вынимать из рюкзака тонкий переплёт «Морфия». — А, прости — Арс взял Булгакова в руки и пролистал. — У меня сегодня была обширная экскурсия, жаль ты ее не видел. — Я не силён в искусстве. — Шаст улыбнулся и отвернул голову. — Даже книжки не читаю. — Ты не прочитал «Морфий»? — эти слова как будто бы задели парня— Это моя любимая книга..— пару секунд Арс вглядывался в мелькавшие страницы, но, долистав до последней, остановился. —Ладно, прости что достаю своими увлечениями, ты хоть о себе расскажи. — Ты совсем не надоедаешь— Антон сам не понял почему вдруг заговорил так приторно… — Нет, серьезно, хватит. — неловко улыбнувшись, Арс подсел рядом. — Ну… хочешь тогда послушаем музыку.. мою?— Почему блять этот брюнет снова так искренен? Антону не давало покоя такое навязчивое желание Арсения сразу же открыть ему свою душу. Шаст не привык к такому общению. Переехал в Питер он из Воронежа, где курить дети начинали в четвёртом классе , а за каждый проеб или намек ты получал кулаком в морду. И даже спустя два года жизни в «культурной столице» его не покинул старый паттерн общения. Лишь Валентин Стрыкало был его секретом, только подумайте что могло случиться с обычным воронежским пацаном, если бы «забивные» узнали что он слушает «Все решено». Через минуту распутывания наушников парни уже слушали нервы и порнофильмы, но Шаст совсем не любил эти песни, он боялся показать Арсу весь свой плейлист, слишком много сопелей там было: автостопом по фазе сна, ssshhhiiittt, tom odel и земфира. Только они понимали Антона, он тоже думал, что не доживет до 20. * Доиграла очередная песня градусов. Антон погрузился в свои мысли и слишком поздно заметил, что забыл переключить трек. Внезапно заиграла «love will tear us apart». —Блять блять блять это же совсем странная дедовская песня —Шаст схватил телефон и попытался уже вырубить трек, как его нервные пальцы остановила рука Арса. — Не смей переключать joy division! — Брюнет тихо засмеялся и привстал, потянув за собой Антона. Они оказались посередине небольшого зала картинной галереи, кое-где не спеша шагали люди, но Арса это не смущало, он не стеснялся танцевать и немного подпевать своим низким бархатным голосом. Резким движением Арсений случайно выдернул второй наушник из уха Антона. На пару секунд в пустом зале разносилось эхо голоса Попова. Оказывается он умел не только говорить красиво, но и петь. Все картины, статуи, бюсты прислушались к Арсению, казалось, будто весь мир лишился каких-либо звуков. Антон был готов заменить всю свою медиатеку только его пением. И слушать на повторе…

***

Снова подоженная сигарета, снова горящие огни галереи. Антон не заметил как снова провел весь свой день с Арсением. Часы рядом с ним куда-то бежали, словно электромагнитные волны отодвигали стрелки циферблата все быстрее и быстрее. Антону не хотелось прощаться. — Неужели эта тот самый пов из тик тока, где главный герой находит своего плутонического соулмейта в картинной галерее и проводит с ним всю оставшуюся жизнь? О чем я блять только думаю. — Антон смеялся над своими мыслями. Повов не существует в реальности, а Арсений просто его друг, который спасает его от серой рутины СПБГУ и плохих друзей. — Какая же это хуйня полная — Антон потушил сигарету. — Что прости? — Блять я что сказал это вслух? Арсений докуривал сигарету и тоже собирался потушить. — Я тебе за такие слова зубы повыбиваю — отшутившись, Арсений докурил и потушил. — Но это потом, а сейчас мне пора домой.— Арсений развернулся и направился снова в сторону метро. Но на последок оглянувшись проговорил — Увидимся в галерее! Антону не понравилось, что он расчувствовался и попытаться построить из себя суку. — С чего ты взял что я приду? — Да по тебе же видно, что придешь. — Арсений ухмыльнулся и снова скрылся из виду. Фонари еще недолго выдавали его тень, но вскоре от него остался только шум воронов. Голый переулок держал на себе лишь Шастуна, застывшего в изумлении. Что-то в поведении Попова не было похожим на всех остальных. На тех парней, которые смеялись над «девчачьими» песнями, звали в бары и клубы, не любили своих девушек, потому что те копали им мозги. Арсений был другой, и разговаривал иначе, именно это больше всего смущало Антона, заставляло его обсуждать с самим собой свои догадки, и раз за разом после этого вечера повторять один вопрос. Он что блять только что флиртовал со мной?