Нормми

Объятия. То, чего Лоуренсу не хватало этим вечером. Самые простые, крепкие объятия. Уже поздно. Сэмми лежит на диване и старается уснуть, отгоняя подобные мысли. Жмурится, крутится, но никак не выходит. Он слишком напряжён и расстроен таким резким окончанием вечера. Ему казалось, что день рождения Нормана они будут праздновать дольше, и совсем не хотел спать. В конце концов он не выдерживает, встаёт, направляется на кухню. Бьётся обо что-то в темноте. Да, это не его кухня, где он знает каждый угол наизусть. Композитор включает свет и наливает себе воды. Он бы с удовольствием выпил молока, желательно теплого, но все же было бы очень невежливо брать чужие продукты без спроса. Сидя за столом и думая обо всем подряд, он не замечает, как к нему подошёл Полк. — Чего не спим? Сэмми резко оборачивается, хмурится. Эта его привычка когда-нибудь доведет кого-то до инфаркта. — Не спится. — коротко и ясно отвечает Лоуренс, в ответ на что, Норман садится рядом. — Значит посидим вдвоем. А завтра проспим и Дрю всыпет нам по первое число и снова урежет зарплату, да? Реакцией на такой комментарий послужила улыбка и кивок. — А ещё начнет шарманку про то, что мы бездари, что скоро дедлайн и мы ни на что не способны. Оба смеются, достаточно лёгкие очки музыканта немного падают на бок, он неловко поправляет их, выдыхает и смотрит на собеседника. Тот улыбается ему в ответ. Ладно, это лучше, чем день рождения. Взгляд парня невольно падает на холодильник. Замечая это, Норман глядит туда же и потом переводит взгляд на Лоуренса. — Голодный? — Нет, вовсе нет... Просто, думал, что молоко помогло бы заснуть, ну, знаешь, оно расслабляет. А ещё я забыл сигареты дома и это немного.. — музыкант прикрывает глаза и стучит по стакану. — Нервирует. Хмыкая, Полк открывает холодильник и достает то самое, заветное молоко. Без лишних вопросов, он наливает его в турку и ставит на плиту, зажигая газ. — Спасибо. — задумчивый Сэмми многозначительно кивает самому себе. — Никаких проблем. — улыбается киномеханик и через пару минут ставит перед собеседником кружку теплого молока. С пенкой, как он и любит. В благодарность он может лицезреть мягкую и такую красивую улыбку. Через некоторое время не таких уж и длинных разговоров, молоко было допито, глаза композитора слипались, а сам он уже начинал клевать носом. — Давай уже ложится. — сказал почти полностью бодрый Норман и под тихое согласие они оба поднялись. За все это время они так и не включили свет, так что ему пришлось помочь Лоуренсу пройти все без происшествий. Парень валится на диван, укутывается в одеяло и не успевает даже услышать как ему желают спокойной ночи, как засыпает. Норман аккуратно гладит его по растрепавшимся кудрям и, улыбаясь, довольный собой, возвращается в кровать.