Ледовое Шапито

Звонок телефона, сопровождающийся характерной вибрацией, заставил Трусову кое-как открыть глаза и посмотреть, кто же посмел разбудить её в такую рань. — Бля-я-ять, — протянула девушка и, закатив глаза, взяла трубку. — Доброе утро, Александра, — строгий голос женщины, который теперь будет сниться ей в кошмарах. Трусова хмыкнула. — Утро добрым не бывает - банка… — Итак, — перебила женщина, кашлянув. — Вы же не забыли, что у вас остались некие задолженности, крайний срок сдачи которых сегодня в десять часов утра? Молчание. Девушка ещё не до конца проснулась и поэтому пыталась переваривать услышанное. — Если вы не хотите быть отчисленными, то должны прийти сегодня же, — продолжила та. — Это - не школа, здесь тянуть вас никто не собирается. Саша раздраженно выдохнула и уткнулась лицом в подушку. — Александра, вы меня услышали? — Услышала, спасибо, до свидания, — не дождавшись ответа, девушка сбросила звонок. — Конченная маразматичка, — произнесла Саша и кое-как встала с кровати, начиная собираться.

***

Подойдя к воротам учебного заведения, девушка увидела своих однокурсников, удивившись, что смогла запомнить хоть кого-то, ведь она не частый гость здесь. — Ты тоже сегодня сдаёшь долги? — спросила Саша у светловолосой девушки, что стояла у входа в универ. — И тебе здравствуй. Да, сдаю, — поправив оправу очков, ответила та. — Ты же, вроде как, отличница, но сейчас вместе со мной идешь сдавать долги, — усмехнулась Трусова. — К твоему сведению, я не прогуливала, — возмущённо начала девушка, — а уезжала на несколько дней в другой город для того, чтобы подать документы в ещё один университет, ведь родители говорят, что второе высшее образование - путь к успеху. — А онлайн подать никак? — подняв бровь, спросила Саша. — Мой папа не доверяет интернету. Считает, что там одни мошенники. Трусова поджала губы. — Я-я-ясно, — протянула Саша, косо смотря. — Ну… я, наверное, пойду, — и быстро скрылась за дверьми заведения. «Пиздец» подумала девушка и, поздоровавшись с охранником, начала подниматься на третий этаж. Поднимаясь, она встретила довольно много таких же, как и она, задолжников, которые сдают всё в последнюю минуту. Уже на нужном этаже, повернув голову, Саша увидела знакомые каштановые волосы и лёгкую походку. Да. Это она. Студентка хмыкнула и пошла в сторону кабинета. Какого было её удивление, когда Щербакова, словно кошка, пошла за ней. «Значит у неё тоже долги по матеше. Интересно» отметила про себя Саша и продолжила идти, как можно непринуждённее, делая вид, что и не заметила позади себя девушку, с которой ещё пару дней назад бухая в стельку целовалась, забыв обо всём. Зайдя в класс, Саша села за последнюю парту и, в ожидании, устремила свой взгляд на дверной проём. Но Аня, по приходе, лишь быстро подняла взгляд на неё и с точно такой же скоростью опустила его. Поздоровавшись с преподавателем, Щербакова села как можно дальше от своей «знакомой». Трусова хмыкнула. «Будет весело» подумала она и принялась слушать преподавателя, который, в свою очередь, не забыл отметить, что все присутствующие здесь - хуи на блюде, потому что не сдают и копят долги, за невыполнение которых «Вас не допустят к сессии и вы вылетите отсюда раньше, чем успеете моргнуть» . . . И Саша оказалась права. Было действительно весело, ведь все эти полтора часа, что они пробыли в универе, Аня строила из себя последнюю стерву и пыталась не смотреть на рыжеволосую. Пыталась. Но не совсем получилось. Два раза. Ровно столько раз Аня взглянула на Сашу за эти несчастные полтора часа, которые для второй казались вечностью. Первый - когда она пришла, второй - пока отчитывали Трусову за прогулы и неявки в университет. И ведь никого не волнует, что у неё тренировки и соревнования. Ничего нового она сегодня не узнала, но факт остаётся фактом - долги сданы и теперь она допущена к зачётной неделе, после которой будет сессия и потом уже долгожданный отдых. Закидывая ручку в рюкзак, Трусова взглянула на Аню, которая о чём-то разговаривала с преподавателем. Прислушаться о чём именно не удалось, потому что в следующее мгновение Аня, улыбнувшись мразотному преподу, развернулась и скрылась за дверьми кабинета, даже не взглянув на Сашу. «Лимит переглядок на сегодня исчерпан, да, Щербакова?» А Саша, в свою очередь, встала с места и направилась в сторону выхода, но была окликнута. — Трусова, задержись на пару слов, — сказал тот самый мразотный препод, которому давно пора на пенсию. «Сука» произнесла Саша лишь одними губами и, развернувшись, подошла к учительскому столу. — Ты же понимаешь, если и дальше это будет так продолжаться, то тебя просто отчислят? — устало смотря на студентку, произнес он. — Я могу легко это устроить, — его губы растянулись в отвратительной улыбке. — Анатол…— Саша на мгновение запнулась, но тут же поправила свою речь. — Алексей Иванович, не льстите себе, думая, что ваши слова окажут влияние на меня. Да, я делаю всё в последний момент. Но делаю же, правда? — Если ты хочешь получить хорошую оценку по моему предмету - ты обязана ходить чаще. — Всем давно известно каким образом у вас получают пятёрки, и я не понимаю почему вы всё ещё сидите здесь, а не за решеткой, — усмехнулась Саша. Улыбка с лица старика медленно пропала. — Если это всё, что вы хотели сказать, то я, пожалуй, пойду, — продолжила она и, убедившись, что тот молчит, вышла из кабинета.

***

Внезапному появлению Алёны в своем доме Саша абсолютно не удивилась. Этот гномыч буквально поселился здесь после первой милости хозяйки квартиры, а именно - приют на ночь для пьяницы, по которой этот самый гномыч тут и остался. Ну, поселился, конечно, приукрашено, но согласитесь, что вам было бы неприятно, если человек приходил бы к вам домой, как к себе. Вот и сейчас, Алёна, совершенно не стесняясь уже разъярённой Саши, прошмыгнула вглубь студии и плеснула себе в кружку воды из-под крана. — У меня кулер есть, дура. — А, ой, точно. Теперь же Алёна подошла к этому самому кулеру, и там налила себе ещё полстакана, жадно осушая его до дна. Саша все это время сидела в своем телефоне, не отрываясь на то, чтобы глянуть на подругу дней своих суровых даже одним глазком. — Не хочешь нам телевизор купить, Саш? А то как-то у тебя тут скучновато, слушай. — Что тебе ещё блять купить, Косторная? Дайсон? Шторку в душ? Зубную щётку? Или давай лучше ты мне сюрпризом чайник на день рождения. Можешь сразу как на следующий, авансом. Чайника ведь у меня нет, да, — Саша злобно глянула в противоположную сторону, а затем встала, пошатываясь от долгого горизонтального положения туловища. — Ты за хлебом? Саша прыснула от смеха, нервно шевеля уголками губ. Почему именно сегодня на её тяжелую долю выпало столько испытаний судьбы. Это некая проверка на прочность? Саша всегда была, есть и будет вспыльчивым человеком. И особо близкие ей люди знали о такой особенности характера девушки, поэтому старались не донимать её тупыми вопросами или говорить что-либо вообще до тех пор, пока она не успокоится. Саша запуталась. В себе. В Ане. А еще более смущало то, что мысли о прежде верной и единственной, и как думала Саша, вечной её любви - Елизавете, не посещали разум девушки вообще за прошедшую неделю. Все мысли об Ане. А правильно ли она поступила тогда? Правильно ли поступает сейчас? Что Саша чувствует по отношению к ней? Это съедало её полностью, червь сомнений и тревоги закрался где-то глубоко внутри и не давал никакого покоя. Внешне холодная, грубая, вечно недовольная Саша шла вразрез с той девочкой, которая измывалась где-то там над самой собой каждый гребаный день. И эти навязчивые мысли усиливались с каждым таким днём, особенно после того, как им довелось встретиться волей случая в университете. Саша уже триста раз успела укорить себя за выбор столь тесного и ненавистного отныне учебного заведения, придумала миллион сценариев в своей никчемной, на её взгляд, голове о том, как можно было обыграть ту самую сцену вместе с Аней. Сначала ей хотелось убрать из своей сочинённой пьесы Аню вовсе. Оттолкнуть её там, рассказать о своей несчастной любви и сбежавшей невесте, чтобы еще больше отвадить девушку от себя, заговорить совершенно неожиданно о коликах у младенцев, чтоб та вовсе подумала об её сумасшествие и сдвинутости на какой-то ненужной дряни, и снова отпрянула сама. Но спустя долгие мучительные часы и размышления, проведённые в них, Саша поняла - убрать не получится. Только с ней. Только вместе. Этот эпизод, и фантомные ощущения чужих губ, рук, вкуса и запаха отдавались в ней каждый раз, стоило лишь только подумать о той ночи. Каждый раз, как только Саша закрывала глаза, перед ней всплывал тот образ в темной завесе, который тянулся к ней, желая оказаться ближе и ближе, и ближе… Но стоило открыть глаза, как всё меркло. И меркло так быстро, словно огонек зажженной спички, буквально за три секунды, оставляя за собой только пустоту и блеклость Сашиной квартиры. — Ты чего застыла? Сашу ударило словно обухом по голове от резкого голоса Алёны, прервавшего её думы. Пришлось развернуться. — Я такая дура… — после этих слов, нижняя губа девушки начала конвульсивно подёргиваться, будто подыгрывая её бешено стучащему сердцу, а в глазах застыли слезинки и немая фраза «я нуждаюсь в твоей поддержке». — Эй, ты чего, солнце? Это я знала и так. К счастью, на такие случаи у меня всегда с собой есть одно очень действенное лекарство! — Алёна достала из своего ранее принесённого рюкзака бутылку водки, на что Саша только усмехнулась и покачала головой, быстро смахивая оброненную капельку с щеки. — Запивать нечем. — Зато закусывать есть чем, — ехидно улыбнувшись, Алёна стала доставать продукты из холодильника.

. . .

— Что тревожит душеньку твою грешную? — Алена облокотилась о барную стойку, глядя в глаза собеседницы. — Я бы тебе сказала что-то неприятное, но мне настолько плохо, что просто не могу это сделать. И да, после всей херни, которую я натворила, душенька моя грешная. — И что же ты натворила такого? Тоже в обезьянник попала и я об этом даже не знаю?! — Лучше бы в обезьянник, Алён, лучше бы туда… — на этих словах Саша залпом выпила содержимое рюмки, морщась от горького вкуса, и тут же проглотила корнишон. — Помнишь ту девочку, Аню? На которую я свалилась в игре с «Время первых». — Мы же бухали вместе на даче у Медки, алло. У меня еще не настолько крыша поехала. — Ну у нас типо мутки, понимаешь? А я как дура её оттолкнула. Господи. Как тяжело. Алена тут же выпрямилась и уставилась на гостеприимную особу. Сказать, что она пребывала в шоке - ничего не сказать. Нет, конечно, Алёна догадывалась, что с Сашей происходит что-то интересное. В последнее время та слишком хмурая и ведет себя странно, на тренировках чаще срывается и уходит с них вовсе, но девушка все списывала на болезненное расставание с Лизой и проблемы с учебой. Зная Сашу со школьных времен, наблюдая и общаясь с ней на протяжении долгого времени, Алёна также с уверенностью могла сказать - происходящее абсурд. Тихая, скромная, аккуратная с виду Аня никак не вписывалась в представлении Алёны об идеальной девушки для Саши. Ей всегда нравились эффектные, супер красивые, ухоженные дамы, с яркой внешностью и выразительной фигурой. Причем одна краше другой. А тут Аня. Совсем не вписывается в понимание девушки об идеале Александры. Умница, гордость родителей, с натуральным цветом волос, так еще и здоровых! Что немаловажно и означало не травмированную психику, по её мнению. Алёна ничего не понимающе махнула головой, отгоняя своих дурацкие мысли. — Мы с ней поцеловались там, на даче. А я, как самая конченная мразь, испугалась того, что произошло, и просто сбежала. Сбежала, Алёна, — Саша хлопнула себя по лбу. — Ане, естественно, это не понравилось, она стала думать, наверное, что с ней что-то не так, обиделась, в общем. А сегодня вообще, помимо всего прочего, она меня проигнорировала в универе. Круто, да? Алёна промолчала. Просто налила себе и ей еще водки в рюмки, намекая на то, что следует сделать небольшой перерыв от такой сложной истории. Саша моментально подхватила предмет и вылила в себя спиртной напиток. Алёна не торопилась пить, внимательно рассматривая свои ногти. Девушка думала. В таком затруднительном положении она и сама оказывалась очень редко. Обычно к ней всегда обращались за советом и помощью, отнюдь не медицинской, несмотря на все её грешки и страсть к вредностям разного характера. Громко выдохнув и, наконец, уничтожив свою стопку, Алена заговорила. — Саш, я хоть и знакома с тобой с юности, знаю многие твои загоны и прочую поебень, честно скажу - с таким я сталкиваюсь впервые. Тут ты реально накосячила. Но и Аня тоже. Вы обе хороши. И даже не пытайся это отрицать, — Алена жестом заставила её умолкнуть, продолжая свой монолог. — Я могу понять и её, и тебя. Но понять то, что происходит между вами - не могу. Поговорите, пожалуйста, добейся простого разговора с ней. Я считаю вот это действительно необходимым, вместо самокопания и сваливания ответственности на другую. Я думаю, что Аня хорошая и достаточно умная девушка, которая не станет давить на твои слабые места и нести всякий бред. Она тебя поймёт. Обязательно. Алёна, устав от такой продуманной и серьезной речи, решила выпить еще одну стопку и прилечь на диван. От такого мозгового штурма у неё появилась головная боль, и казалось, даже звон в ушах. Саша, мягко говоря, опешила от такого откровенного и развёрнутого разбора от медика, что пришла в себя только когда услышала пружину собственного дивана, прогнувшегося под весом тела. — Я в шоке с тебя, — отстранённо промолвила Саша, рассматривая этикетку банки от огурцов. — Чего это вдруг? Я что, такой ужасный советчик? — Нет, ты прекрасный советчик. Просто я уже и забыла о такой твоей стороне. Думала, что с тобой можно только пить и смеяться, а не плакать. Ты бы знала как я тебя обожаю. — А ты меня бесишь. Особенно сейчас. Хочется просто взять и долбануть твою башку о стену, чтобы вставить мозги на место. Сашка, ты порой такую херню творишь, что я сомневаюсь в их наличии вообще. — Кто бы говорил. — Бе-бе-бе. И наконец, с разных уголков квартиры послышались легкие веселые звуки. А через несколько секунд помещение заполнилось неистовым смехом, и не от гениальных шуток, анекдотов, а просто от того, что девушки поймали одну волну позитива Алёны, и её же безбашенность покорила подругу, терзаемую муками совести. В Москве уже стемнело. И медленно зажигались огни в окнах, уставших после рабочего дня, людей. А также фонари возле данного многоквартирного дома, освещающие детскую площадку и деревья, прямо возле окон Сашиной студии. Всё пестрило искусственным светом на фоне тёмного неба, придавая этим моментам большую значимость, будто на следующее утро обстановка станет обязательно лучше. А пока лишь только ночная атмосфера успокаивала раздражённые умы, заставляя забыть о сегодняшних невзгодах и со спокойной душой лечь спать. Саше определенно стало чуточку легче, даже не от шикарных советов Алёны, а от того, что она спустя долгое время смогла выговориться и свалить весь давящий груз взаимоотношений с Аней. Делиться чем-либо с близкими очень важно, особенно когда в жизни происходит какая-то неразбериха. Человеку просто необходима поддержка от другого человека. — Прекращала бы ты пить. Алёна усмехнулась, поворачиваясь набок. — Твоего совета я не просила. — Это не совет, ты так реально скоро сопьёшься. Я ведь тоже переживаю за тебя. — Я подумаю над этим. — Спасибо. Саша подвинула девушку и легла рядом. Сон долго не шел ни к ней, ни к её гостье. Потому что за этот вечер было сказано слишком мало слов с большим значением, над которыми теперь обе ломали голову.

***

Просыпаться в домике своей мечты под пение прекрасных птичек за окном, конечно, приятно, но в объятиях любимой девушки в разы прекраснее. Аккуратно повернувшись к Алине, так, чтобы её не разбудить, Женя провела тыльной стороной ладони по щеке своей возлюбленной. Была бы её воля, она бы так часами лежала и разглядывала идеальные черты лица девушки, однако будильник распорядился иначе. Осторожно, одной рукой Жене удаётся дотянуться до звенящего телефона и отключить противный звук. На часах было семь утра. Вставать совершенно не хотелось, тем более, что погода за окном совсем не радовала. Противный ветер не собирался успокаиваться, да так, что казалось сейчас под его напором вылетят стёкла. Недолго думая, Женя взяла телефон и разослала команде сообщения о том, что тренировок сегодня не будет. Ей-то вылезать из теплой постели не хотелось, что уж говорить о работе. Тем более, почему бы не дать девушкам отдохнуть, хочется, конечно, сказать, что от прошедшего турнира, однако скорее от недавней тусовки. И всё же, решение побыть дома в такую неспокойную погоду остаётся неизменным. Женя решила вернуться в исходное положение и немного продлить свой сон, тем более, что Алина всё также сладко спала. — Чёрт! — выругалась девушка, вскакивая с постели. — Женя, мы проспали! — Тише, не кричи, — от таких резких телодвижений своей девушки, Женя не могла не проснуться. — Не проспали, успокойся, я отменила тренировку. — пробубнела девушка куда-то в подушку, руками пытаясь притянуть Алину к себе. — С чего такая щедрость? — Алина всё-таки оказывается в объятиях таких родных рук. Вместо ответа Женя прильнула к губам любимой. Одной рукой нежно дотрагивается до шеи, переходя на голову, аккуратно перебирая волосы и сильнее затягивая ту в поцелуй. Руки Алины начинают вырисовывать непонятные узоры на спине у девушки, постепенно спускаясь ниже, однако та прерывает поцелуй, который за это время стал намного горячее, нежели был. — Пойдем завтракать, — прямо в немного припухшие губы проговорила Евгения, улыбаясь. — Возбудим, но не дадим? — с ухмылкой сказала Алина, толкая девушку в бок. Женя, лишь быстро вскочив с кровати, убежала на кухню. То же самое сделала и Алина, немного поругавшись про себя. — Ты что хочешь? Чай или кофе? — Женя открыла дверцу шкафа, дабы найти хоть что-то, что можно заварить кипятком. Однако, через секунду почувствовала руки на своей талии. — Тебя... — горячее дыхание на шее моментально вызвало мурашки на теле Евгении. Алина тут же разворачивает девушку к себе, накрывая её губы своими, запуская руки в волосы любимой. — Ты хочешь сделать это прямо здесь? В ответ младшая лишь сильнее притягивает девушку к себе, углубляя поцелуй. Женя быстро меняет их местами, усаживая Алину на столешницу, раздвигая её ноги и прижимаясь вплотную к возлюбленной. Футболка Алины летит куда-то в сторону, после чего руки Жени начинают блуждать по телу девушки. Из уст хоккеистки вырывается далеко не тихий стон, когда Женя спускается поцелуями на шею, оставляя на ней багровые следы, проводя дорожку из мокрых поцелуев до ключиц, параллельно с этим сжимая грудь девушки. Возвращаясь к таким желанным губам, Евгения начинает сминать бёдра Алины, то приближаясь, то отдаляясь от заветного места. Девушка замечает, как та изгибается всем телом, прося о большем, однако не спешит, растягивая удовольствие. В это время уже Алина оставляет горячие поцелуи на шее любимой, заставляя ту в очередной раз покрыться мурашками и издать первый стон. Алина поднимает голову, заглядывая прямо в очи девушке, когда Женя оставляет её вовсе без одежды, не прерывая зрительного контакта. У обеих в глазах горит страсть. Обе до безумия хотят одного, и Женя наконец награждает свою возлюбленную тем, чего младшая добивается с самого утра, вводя сперва один палец. Алина начинает подаваться вперёд, дабы увеличить контакт, однако её девушка сильнее прижимает ту к столешнице за талию, одновременно с этим слегка прикусывая её нижнюю губу, буквально говоря, что это она сейчас руководит процессом. После чего грубо целует и добавляет второй палец, ускоряя темп. Стоны на кухне становятся громче, а температура, кажется, уже достигла сорока градусов. И даже тот самый безжалостный ветер за окном, который так и не прекращался с самого утра, не способен заглушить то, что сейчас происходит внутри дома. Алина впивается ногтями в плечи девушки, доходя до пика, после чего Женя накрывает её губы своими, чувствуя сквозь поцелуй довольную улыбку. Отрываясь от Алины, старшая обнимает девушку, нежно поглаживая её по спине и целуя плечо, затем зарывается куда-то в шею и вдыхает любимый аромат. Хоккеистка прижимается сильнее к Евгении, обвив её шею руками и запустив одну руку в волосы. — Так чай или кофе? — резко отстраняется Женя, от чего Алина чуть вздрагивает. — Знаешь, я бы хотела добавки, — с улыбкой говорит девушка, вновь приближаясь к губам возлюбленной. — Какая ты ненасытная, — всё, что успевает сказать Евгения, перед тем как её затягивают в поцелуй. — Давай, ставь чайник, — оторвавшись через пару секунд, Женя чмокает ту в носик и убегает в ванную комнату, смеясь.

***

Тем временем, в квартире Саши давным давно стало светло, и даже скажем большее - время близилось к теплому майскому закату. Две девушки, конечно, уже проснулись, но не до конца, как бы описали это состояние они сами. Алёна, по всей видимости уходить вовсе не собиралась и готовила «завтрак». Снова блюдо из яиц. Которое для Саши стало триггером после того утра на даче у Медведевой. Но сказать что-либо Саша не решилась, поэтому когда Алёна ей предложила порцию своего творения, тактично отказалась. А еще, Саша вовремя вспомнила о домашнем задании с университета. Зачем оно вообще нужно? И пока Саша открыла книгу, вникая в вопросы, Алёна успела поесть и собраться, а затем незаметно скрылась в коридоре. — Пока, Саш! Саша удивилась столь скорой разлуке со своей постоянной наглой соседкой, да так, что даже попрощаться с ней не успела. Вернее, Алёна уже не услышала её «пока». Какие дела у той появились на ночь глядя, так и останется загадкой. «Что в вашем понимании является любовью?» - гласил учебник по философии. И если остальные вопросы казались еще более-менее нормальными, даже скучноватыми, то этот поверг в шок. Ладно еще ерунда про природу человека, но это… А что тут, собственно, написать? Саша теперь всерьёз задумалась. А что такое любовь? А была ли она вообще в её жизни? — Лю-бо-вь, — Саша перевернулась на спину, пробуя на вкус это странное, по-новому заигравшее ранее приятное слово. И честно, после ухода Лизы, ей не хотелось более чувствовать что-то похожее, ну или хотя бы напоминающее это. «Любовь - это страдание..» — начала писать Саша, но тут же зачеркнула. Да разве она страдала? А вспоминать свою первую любовь - это вообще смешно для неё, и никак не горестно. Те школьные беззаботные дни, когда ты можешь просто жить и наслаждаться, тайно влюбляться и плакать, а потом радостно улыбаться, стоило ей только написать или оказать знак внимания, безусловно, остались в памяти теплым воспоминанием. И никак не страданием! «Любовь - это сдвиг по фазе, от которого хочется жить и летать, и улыбаться, и творить». И от такой формулировки Саша рассмеялась. Уж точно подумают, что она глупая и отчислят, наконец, с этого чёртового университета. И хоть в глубине души ей этого хотелось, ведь так можно больше посвятить времени любимому хоккею и поиску себя, но «хоть какая-то корочка», как всегда говорила Сашина мама, всё же пригодится. «Любовь – это возможность открыть себя и свои чувства другому человеку настолько, чтобы, боясь при этом боли, которая может последовать за этим, пойти в это. Любовь – это готовность видеть в другом человеке его чувства. И в тот момент, когда захочется сделать больно, может быть в ответ, а может быть просто в моменте, и даже если придётся это сделать, иметь возможность извиниться и принять чувства другого человека. Любовь – это близость такого уровня, в котором теряются границы желаний своих и другого человека, и создаётся некоторый симбиоз МЫ. И тогда из этого МЫ идут желания одного и другого». — Фух, господи, как рука-то болит, — прохрипела Саша, встряхивая её туда-сюда. И тут Саша поняла, что этого самого симбиоза МЫ никогда с Лизой не было. Где-то она думала только о себе. Где-то наоборот. Но достичь единства в любом случае им так и не удалось и все пережитые переживания сейчас казались сущим пустяком, ведь ничего описанного ею в последнем вопросе не было. При этом, девушка с благодарностью вспоминает эти отношения. Многому она научилась у Лизы, как и та от неё. Все самые жуткие ссоры с родителями происходили когда Лиза была рядом и именно она поддерживала её в тот момент. С Лизой случился первый переезд с родного дома, долгожданная свобода. Первые ранние восходы солнца весной и тусклые зимние вечера, когда обеим хотелось только закутаться в плед с чашкой горячего чая и уснуть так до смены времени года. Как бы то ни было, Саша действительно благодарна Лизе за этот опыт. И хоть, правда, данная формулировка слова «любовь» была ей не совсем близка, но для преподавателя этого предмета - просто прелесть. За такую работу ей обязаны поставить «пять». И желательно с плюсом. И именно в момент, когда тетрадь благополучно была отброшена в сторону вместе с ручкой и учебником, на телефон пришло новое уведомление. Аня 20:34 «Привет, не занята завтра? Надо поговорить.» От такого Саша резко подорвалась и схватилась за голову. Да, разговор неизбежен, и она прекрасно это понимает. Особенно после своего поведения в университете. А что завтра надеть? Может волосы покрасить? А краски дома нет, и Саша прекрасно об этом знает, но почему-то этот дурацкий вопрос галопом проскочил вместе с остальными подобными ему. И если перед первым приходом к Ане девушка волновалась сильно, то уровень беспокойства сейчас можно сравнить только с ураганом относительно лёгкого бриза. — Господи, я такая дура! Еще и сама с собой разговариваю, ага, да. Единственное, что сделала Саша из всего своего списка важных дел для встречи с ней - протёрла кроссовки. И то, казалось, что этим уже не поможет ничего.

***

Сказать, что на сегодняшней тренировки не получалось целое ничего - это промолчать. В мыслях Саши плотно засело последнее сообщение от Ани, и думать о чём-то другом ну совершенно не получалось. И только шайба, прилетевшая прямо в голову, смогла вывести хоккеистку из своих раздумий. — Блять, — практически упав, Саша хватается за бортик, другой рукой поправляя шлем. Звучит свисток, тем самым прерывая упражнение. Медведева подъехала к спортсменке. — Трусова, ты чего в облаках летаешь? У нас тренировка вообще-то. Ало-о, я с кем разговариваю? — Медведева защёлкала пальцами перед лицом хоккеистки. — А? Да тут я, тут, — Саша уже хотела отъехать к остальным спортсменкам, как тут её схватила рука тренера. — Саш, всё нормально? Ты всю тренировку потерянная какая-то, — Женя обеспокоенно посмотрела на подопечную. — Да-да, всё хорошо. — Сань, сорян, не хотела, — Алина обращается к подъезжающей Саше, легонько ударяя ту в плечо. В ответ, Трусова лишь кивает, и хоккеистки продолжают тренировку. — Так, теперь отрабатываем ведение, поехали, змейка, — тренер расставила конусы на небольшом расстоянии друг от друга, давая новые указания. Стоит ли говорить, что у Саши снова мало что получалось? Шайба совершенно не хотела её слушаться. Такое случалось чересчур редко, когда у девушки не складывалась тренировка. Последний раз такое было перед экзаменами ещё в школе, когда та сильно волновалась. После этого не было ни одной тренировки, когда бы девушку не похвалила тренер, однако сегодня этого делать было попросту не за что. — Саш, ну что за дела? — Медведева кричала практически через всю площадку. Трусова же просто промолчала, начав делать то же упражнение, хотя очередь была уже не её. Тут уже дело принципа: будет делать, пока не получится. Увы, и вновь шайба живёт своей жизнью. Саша с психу бьёт клюшкой об лёд, да с такой сил, что та ломается. — Сюда иди, — голос тренера стал заметно грубее, у неё уже не осталось сил смотреть на этот цирк. — Сань, может тебе валерьяночки дать? А? Тебя какая муха укусила? Что происходит? — Ничего, блять, не происходит, — не успев подъехать к тренеру, хоккеистка уже разворачивается, дабы избежать разговора. Сделать у неё это не получается. — Стой. В таком состоянии я тебе не дам тренироваться, поубиваешь ещё всех. Посиди, отдохни, — Медведева тянет её на себя, указывая на скамейку. — Ахуеть, может мне вообще уйти?! — получилось громче, чем планировала Саша, так, что все девушки тут же обернулись в их сторону. — Да, пожалуйста, — Женя не собиралась с ней спорить, она прекрасно знает Трусову. — Что встала? Иди, если хочешь. А вы чего встали? Тоже хотите уйти? — Медведева обернулась на остальных хоккеисток, когда Саша уже вышла со льда. Тренер убрала поломанную клюшку за борт, давая свисток о продолжении тренировки. — Супер, блять, просто ахуенно позанималась, — ругалась Саша, скидывая с себя краги, а следом и шлем, швыряя их куда-то в сторону. Однако звук чего-то железного заставил девушку обернуться. — Блять, — шлем попал точно в ведро с водой, кое принадлежало уборщику. Вся вода моментально оказалась на полу. — Саш, ты чего? Что случилось? — Даниил осторожно взглянул на девушку, подбирая с пола её амуницию и передавая прямо в руки. — Держи. — Дантес, вот, ради бога, отстань от меня сейчас, я в очень плохом настроении, — хоккеистка грозно на него посмотрела, отчего мужчина отступил назад. — Да я и не приставал вроде... — промямлил Даниил, отводя глаза. — Что?! — Трусова была в ярости. — Ничего ничего, я молчал, вот, на, — Даниил расплылся в улыбке, всё также пихая амуницию в руки девушке — Да отвали ты от меня с ней, хоть выкинь, мне насрать, — последнее, что сказала Саша, всё в той же, грубой форме. Уборщик лишь тяжело вздохнул, направляясь в туалет, дабы заново наполнить ведро водой. Сильно хлопнув дверью, Трусова садится на скамейку в раздевалке, закрывая лицо руками. Чего она боялась? Аню? Разговора с ней? Она не знает. Однако сердце девушки почему-то начинало биться в разы чаще только при одной мысли об этом разговоре. И всё же, сделав глубокий вдох и выдох, Саша решила умыться, дабы окончательно успокоиться. После чего вышла из раздевалки, взяв запасную клюшку и направляясь к Дантесу, в надежде, что он всё-таки не послушался хоккеистку и не выбросил её амуницию. Было бы неплохо закончить тренировку в полном обмундировании, оставшаяся часть которой, к слову, прошла успешно.

***

Нога дергается, хаотично отбивая некий ритм, хоккеистка нервно закусывает и так искусанные в кровь губы, параллельно стуча поломанными ногтями по экрану смартфона. Взгляд направлен вдаль, окно в машине открыто, ведь Саше непривычно душно. Во всем виновато чувство тревоги, захватившее девушку в свои тонкие руки и пытающееся задушить её в собственных мыслях. В голове полнейший беспорядок, мысли путаются, постоянно перескакивают с темы на тему. Хочется хвататься за все подряд, лишь бы отвлечься, но все пути ведут к одному исходу, загоняя в беспокойство всё глубже. Пейзаж за окном автомобиля смазанный, невозможно за что-то зацепиться, всё плывёт. Зеленый уставший взгляд опускается на телефон. Разблокировав его, она на автомате заходит в переписку с одним человеком. Аня 20:34 «Привет, не занята завтра? Надо поговорить.» Дыхание перехватывает от последней строчки. Непонятно с какой интонацией оно писалось, от этого еще больше в дрожь бросает. С каждой секундой тёмно-серые тучи все больше накрывают и без того серый город. Пасмурную погоду Саша не любила, слишком уж она вгоняла в тоску девушку. А сегодня и без того тоскливое настроение Саши становилось ещё хуже, хотя казалось бы, куда ещё хуже? Автомобиль останавливается у одного из подъездов жилого дома. — Приехали, девушка, — низким басом произносит мужчина, выводя Сашу из потока собственных мыслей. — Спасибо, до свидания, — передаёт деньги за поездку и вылазит из машины девушка. Такси отъезжает и Саша остается одна. Неуверенными шагами она подходит к подъезду, останавливается, боясь нажимать на кнопки на панели. Вновь открывая диалог с Аней, она набирает код. Хоть Саша уже и была у неё, но всё же решается перепроверить прежде, чем набирать номер квартиры. Аня 19:34 «2 подъезд, квартира 28В, 7 этаж.» Звонок в домофон и его сразу же поднимают. Не спрашивая ничего, дверь открывается с характерным музыкальным сопровождением. Заходя внутрь, где ощутимо теплее, Саша ярко почувствовала как по телу проходятся мурашки. Она и не заметила как успела замёрзнуть, стоя каких-то пять минут у подъезда. Консьерж задумчивым взглядом осмотрел рыжеволосую девушку, а затем продолжил смотреть фильм у себя на компьютере. Саша отмечает для себя, что подъезд чистый и опрятный, а сам дом новый и, наверное, квартиры в нём не дешевые, хотя почему-то в первый раз не заметила этого. Вызывая лифт, девушка надеется, что он будет ехать как можно дольше, чтобы хоккеистка успела обдумать всевозможные исходы предстоящего разговора. Но с разочарованием выдыхает она, как только двери лифта открываются буквально через минуту. Саша заходит внутрь и видит перед собой зеркало: огненные пряди волос лежат как попало, а некоторые локоны кудрявились из-за сильной влажности на улице; под глазами тёмные мешки, в последние дни ей все никак не удавалось нормально поспать; зрачки расширены, будто Саша была сейчас под чем-то; алые губы в болячках, всё-таки не стоило их кусать. В общем и целом - видок не из лучших. Лифт останавливается и двери раскрываются. Медленно шагая на ватных ногах, время вокруг неё как будто замедляется. Почему Саша так волнуется? Ну, что ж, она и сама не знает. Успокаивая себя тем, что это простой разговор и ничего страшного не должно случиться, девушка всё ближе подходит к заветной двери. Двадцать пятая, двадцать шестая, двадцать седьмая… Двадцать восьмая квартира в самом конце коридора. Вот она и дошла. Мысленно проклиная себя за то, что согласилась на этот разговор, она тянется к звонку. Руки дрожат, а самой Саше хочется убежать из этого места как можно дальше. Звонок. Минута. Замок проворачивают три раза и дверь распахивается. — Привет, Саш, проходи, — встречает её Аня, а сама уходит внутрь квартиры. Александра снимает свои белые (уже почти что серые) конверсы и проходит дальше. — У тебя родители дома? — переспрашивает девушка, не замечая у двери пар обуви. — Нет, уехали на дачу, — кричит Аня с кухни. — Понятно, — сухо произносит Саша. Ей неуютно стоять в этой отбеленной до ужаса квартире. Девушка снова чувствует себя не в своей тарелке: черные рваные джинсы, обычная темно-синяя толстовка. Смотрясь в зеркало, она ощущает себя каким-то барабашкой, попавшим не в ту квартиру. — Извини, я посуду мыла. Идём? Или тебе нравится так на месте стоять как истукан, — посмеивается Аня, направляясь в свою комнату. Она смеётся. Так, ладно. Теперь Саше стало ещё страшнее от разговора. Еле передвигая ногами, она идёт следом за Аней. Просторная комната, открытое окно, из-за чего в помещении было свежо и даже прохладно. Кровать заправлена идеально, даже слишком, сама Саша ненавидела заправлять постель и часто после пробуждения оставляла всё как есть. Стеллаж полностью забитый книгами, да, Аня определенно обожает читать. Причём разную литературу. Саша подметила, что книги, начиная русской классикой, заканчивая разными энциклопедиями, стояли настолько ровно, так, будто их приклеили, хотя на деле кое-кто просто слишком любит порядок. Белый стол на котором лежат учебники. Наверное незадолго до прихода гостьи Аня занималась. Чего, кстати, Саша тоже не любила. Учёба слишком нудная для неё, да и с концентрацией у девушки были явные проблемы. Сверху ещё одна полка: свечки, благовония, фотографии и милые мишки, сидящие на самом краю. Это улыбнуло Сашу. Кстати о фотографиях, у Ани по-видимому есть сёстры, младшая и старшая. Глава семейства выглядел серьезным, единственный, кто не улыбался на фотографии, мать обнимает дочерей, лучезарно улыбаясь. Даже немного завидно, ведь у Саши с родителями отношения никакие. В последние месяцы они даже не созваниваются. Аня присела на край кровати, молча ожидая, когда Трусова успеет все разглядеть. — Извини, я что-то… Засмотрелась. Милые мишки, кстати, — Саша также присела на кровать. — Спасибо, родители дарили. Повисло молчание. Саша отчего-то боялась смотреть в Анину сторону, но краем глаза всё же поглядывала. Аня выглядела так, будто собиралась с мыслями и думала, как правильно все изъяснить. Саша не торопила девушку, хотя от волнения нога вновь начала ритмично двигаться. — Кхм-кхм, — прокашлялась Аня, наконец подняв свой взгляд на рыжеволосую. — Итак… Я хотела… Поговорить с тобой. — Хорошо, я тебя слушаю, — Саша развернулась к ней лицом. Её глаза забегали по лицу Ани, а сама она нервно сглотнула. — В последние дни, как ты, наверное, успела заметить, мы стали чаще игнорировать друг друга, что вот уж совсем мне не нравится. — Да уж, заметила, — усмехнулась Саша. — Не перебивай, пожалуйста, — серьезным тоном произнесла Аня, отчего Саша поёжилась. — Я продолжу. Мне легче игнорировать то, с чем я не могу справиться, потому что обычно таким образом оно уходит. Но тебя игнорировать не получается. И меня это чертовски… Раздражает, — нервно выдохнула Аня и напрягла желваки на скулах. У Саши во рту пересохло, а сердце забилось в ускоренном темпе. Мозг лихорадочно пытается понять к чему девушка ведёт. — Скажу прямо - мне не нравится то, куда зашли наши взаимоотношения. И я хотела бы всё это прекратить. Саша ждала, что хотя бы сейчас лицо Ани изменится, но оно по-прежнему не выражало никаких эмоций. Произнеся последнее предложение она даже бровью не повела, в отличие от Саши, которая заморгала, пытаясь принять, что все происходящее - реально. Голос у девушки ровный, неожиданно спокойный. Больным уколом отозвались эти слова у Саши в груди. Она замерла, понятия не имея, что отвечать на такое, но Аня продолжила: — Просто… Это всё неправильно, понимаешь? — Почему? — с трудом проглотив комок в горле, еле вымолвила Саша. — Потому, Саша. У нас, как минимум, нет ничего общего, а как максимум… Мы обе девушки. — Я думала для тебя это не проблема, — Саша горько усмехнулась, закатив глаза. — Не самое время язвить, Трусова. — Я не язвлю, просто странно слышать от тебя такое. — Почему странно? — напряглась Аня. — Сначала ты флиртуешь со мной и целуешься, а потом говоришь, что это неправильно. Не находишь странным? — Я… Я не знаю, что со мной происходило в те моменты, но сейчас я понимаю, что это неправильно. Нам надо остановиться. Еще один неприятный укол. В сердце Саши будто вонзают стеклянные осколки и кажется, будто вот-вот и сердце разлетится на тысячи мелких кусочков. — Может просто будем общаться? — В смысле? — В прямом. Просто друзья, ничего более. Обещаю, — посмотрела она в глаза. В эти медовые глаза, что так красиво блестят под светом. Резкий порыв ветра заставил дверь с грохотом захлопнуться, из-за чего обе девушки вздрогнули. Аня встала, дабы, наконец, прикрыть окно. Саша выжидающе смотрела на неё, разглядывала эту тонкую фигуру и аккуратный профиль лица. — Я не против, — спустя минуту развернулась Аня. — Всё-таки с тобой порой бывает интересно. Если бы Саша могла, то запрыгала бы сейчас от счастья и кинулась в объятья Щербаковой, но посчитала, что это слишком, поэтому она лишь встала и протянула руку. — Друзья? — щенячьим взглядом посмотрела Саша. — Друзья, — тепло улыбнулась Аня, отчего у другой девушки внутри все перевернулось. — Я уже пойду, наверное. — Не останешься на чай? — усмехнулась Аня. — Ну уж нет, прошлого раза мне хватило, — улыбнулась Саша, надевая свои конверсы. — Я пошла! — Пока, Трусова, — закрывая дверь, проговорила Аня. Фух. Ей определенно нужно время, чтобы все это переварить.

***

— Боже, блять, неужели может быть настолько скучно? — спросила сама у себя Камила, втыкая в потолок от безделья. Девушка совсем не знала чем себя занять в этот день. Телефон надоел, а книги читать… да кто их вообще читает? По крайней мере, точно не Валиева. Максимум, что она может прочитать - фанфики с пейрингом «Евгения Медведева/ОЖП». Повернувшись к окну, в её голову пришла просто гениальная мысль. Она решила сходить навестить Щербакову. Без предупреждения. Быстро встав с кровати, темноволосая начала собираться, потому что на улице пасмурно и, вероятнее всего, скоро начнётся ливень, под который не хотелось, ой как не хотелось попасть.

***

Валиева направлялась в сторону дома подруги, идя через парк. Она поняла, что так и не расспросила Аню получше о её возможной возлюбленной, поэтому сейчас самое время для допроса. Ей надоело слушать бредни о том, что между этими двумя ничего нет, поцелуй был отстойный, и вообще «Трусова меня бесит». Хмыкнув, она повернула голову в сторону. Вот дама с собачкой направляется, по всей видимости, домой, а вот влюблённая парочка, идут не спеша, прогуливаясь по парку в этот пасмурный день. Видимо они совсем не боятся промокнуть, либо же наоборот хотят, держась за руки, бежать под дождем и смеяться на всю улицу, не обращая внимания на других, ведь это так… романтично? Понятие романтичности весьма обширно, но для Камилы оно ещё не совсем понятно и как-то не раскрыто. Ведь, кроме этой слепой и невзаимной влюбленности в Медведеву, у девушки не было ни отношений, ни свиданий, ни даже поцелуев. Поэтому она всегда с интересом наблюдала за парочками, которые, не стесняясь, выставляли все свои чувства напоказ. Да и вообще, влюблённость ли это? Скорее… желание любить просто так, чтобы почувствовать что-то новое и, надев розовые очки, наслаждаться и любоваться обьектом «воздыхания». А может это обычная привязанность, перешедшая в одержимость? Миллион предположений и каждая из них могла была быть обдумана, если бы не одно но - девушка уже подходила к дому подруги и… что? Это Саша? — Что за херня? — выругалась школьница, видя, как рыжеволосая буквально выбежала из подъезда Щербаковой и направилась в противоположную от него сторону, не обращая внимания на неё. Быстро забежав в подъезд и поднявшись на нужный этаж, Камила начала стучать в дверь. — Аня, открой, это я. Тишина. — Аня, блять, открой мне. Всё то же молчание. — Если ты сейчас же не откроешь эту чёртову дверь - я её выбью, — со злостью произнесла девочка. Щёлчок. Камила усмехнулась. — Ну, и что за херня? — с намёком на Трусову, спросила младшая, облокотившись на косяк только что открывшейся двери. Аня ничего не ответила, лишь жестом показывая пройти в квартиру. Девушка зашла, сняла верхнюю одежду и направилась в комнату к виновнице торжества, даже не дожидаясь ту. — Расскажешь что произошло? — присев на кровать Щербаковой, спросила Камила. — На самом деле, ничего такого, она просто проходила мимо и зашла спросить как у меня дела, — смотря в пол, ответила Аня. Валиева раздраженно вздохнула. Нет, это уже выходит за все рамки приличия. — Тебе не надоело врать мне? — В смысле? — с непониманием Аня уставилась на подругу. — Я видела, как она вылетела из твоего подъезда так, будто вы поебались пять минут назад и поняли, что это ошибка. — Закрой рот! Камила, просто закрой рот и перестань говорить этот бред! — зажмурилась. — Тогда ты скажи хоть что-нибудь! Скажи мне правду! Неужели это так сложно? — злилась Камила. — Я не вру, а лишь… — её перебили. — Врёшь. Даже сейчас ты продолжаешь врать. Молчание. — Аня, скажи мне как есть, пожалуйста, — сжалившись, просила подруга. Та лишь глубоко вздохнула. — Саша пришла, чтобы поговорить о том инциденте. — Поцелуе. Называй вещи своими именами. — О поцелуе, да. Пришла поговорить о поцелуе. — Поговорили? — Как видишь, — хмыкнула Аня. — Аня, — с укором произнесла Камила. — Да что? Мы поговорили и сошлись на том, что будем просто общаться, не вспоминая всё… это, — жестикулирует руками. Валиева хлопнула себя по лбу. Сверкнула молния и покрапал дождь, медленно переходящий в ливень. Очень даже иронично. — Ты сейчас серьёзно ? — Серьёзней некуда, — смотря на подругу, ответила девушка. — Ещё раз повторюсь - мы были в говно и не отдавали отчёт своим действиям, поэтому не вспоминать всё это - лучший вариант для нас. Да и вообще, как ты себе представляешь наши отношения? Я скорее поцелую Медведеву, чем её. — Не зарься на чужое, — усмехнулась Камила. Аня тихо посмеялась и посмотрела в окно, расслабившись. — Вы такие глупые. Что ты, что она - обе блять. Долго ещё бегать будете друг от друга? Расслабиться, всё-таки, не удалось. — Ты не представляешь как я устала от твоих допросов. Что непонятного в словах «между нами ничего нет»? — Хватит строить из себя сильную и независимую похуистку. Просто признай. Признай, наконец, что Трусова тебе интересна! Аня сжала кулаки, оставляя след от ногтей на ладонях. — Заткнись! Камила, просто, блять, заткнись, — девушка злилась. — Эти разговоры о Трусовой стоят у меня уже поперёк горла. Между нами ничего нет, не будет и быть не может. Всё. — Прекрасно. Камила саркастически хмыкнула и взяла телефон, начиная нервно что-то тыкать в нём. Вдруг Аня ласково положила свою руку поверх рук подруги. — Ками, успокойся, чего ты так нервничаешь? — Да вы просто обе мне надоели уже. Прекращайте друг от друга бегать, — проговорила та. — У меня никогда не было отношений и, смотря на вас и ваши проблемы, я автоматически… — Проецируешь их на себя, — договорила Аня, кивая. Камила вздохнула. — Да. На себя. Ведь ты моя близкая подруга. — Пойми… — начала Аня, — между нами сейчас действительно ничего нет, но я обещаю, что обязательно расскажу тебе всё, как только сама во всём разберусь, хорошо? Камила заметно расслабилась. — Если ты мне ещё хоть раз соврёшь - тресну и даже глазом не моргну. — Договорились. Валиева посмеялась. Аня натянула улыбку в ответ.

***

После прихода домой прошло невесть сколько часов. За окном вечер, лишь немногочисленные фонари освещают темные переулки улиц. Тусклая лампа горит в комнате у рыжеволосой девушки, теплый свет расплывается по её уставшему лицу, едва обдавая лучами света. Она, как могла, пыталась занять себя чем угодно, лишь бы не думать о сегодняшнем разговоре. Об Ане. Даже села за уроки, но вовремя поняв, что это всё те же нудные уроки, что и раньше, улеглась на кровать и зашла в тикток. Бездумное листание ленты было любимым занятием Саши, ведь это единственное, что помогало девушке отвлечься от дрянных мыслей. Но не сегодня. Сегодня в принципе не её день, всё против неё. Через полчаса тикток, как и всё остальное, также наскучил. Устроившись поудобнее на мягкой кровати, она уставилась в потолок. Аня. Только она и ничего более. Это все, о чем Саша может думать. Острые скулы, розоватые губы, бледная кожа. Её длинные каштановые пряди, вьющиеся на концах, что так приятно пахли и были мягки на ощупь, словно шёлк. Всегда тёплые и аккуратные руки, с длинными тонкими пальцами. Глаза, в которых, кажется, можно и вправду утонуть, с золотым отливом, что так красиво блестят под лучами солнца. Её теплая улыбка. Она так редко улыбается… Но каждый раз запоминается. Саша даже хотела сказать, что ей идет улыбка. Но что-то останавливало её каждый чертов раз. Что именно? Не было ясным даже для самой Саши. Она перевернулась набок и взгляд устремился в окно. Иронично, но на улице пошёл дождь. Погода как-никак лучше подходит под её унылое настроение. Аня. Умная и тактичная. Внимательная, осторожная, при этом рассудительная. Отличница, воспитанная, из хорошей семьи. Не девушка, а мечта, правда? Стоп... Девушка? — Девушка… — произнесла Саша, как бы пробуя это слово на вкус, невольно морщась. Все её немногочисленные романы кончались ничем. Она привыкла быть там, где только пустота. Она одна, всегда и везде. Внутренне так точно. Последние отношения, наверное, окончательно всё показали ей. Поломала обе руки, пытаясь спасти утопающую Нугуманову, которой уже ничего не поможет. Сожгла дотла свое сердце, обратила в пепел душу. Постоянная боль, ведущая в никуда, вот и идёт кругом голова. Но с приходом Щербаковой что-то изменилось. Неизменная маска бесконечной грубости и язвительности надломилась, оголяя добрую и по-детски невинную душу Трусовой. Глупая улыбка появлялась на её лице всякий раз, когда она видела Аню, когда была рядом, когда разговаривала с ней. Только от одной мысли, что Аня больше не будет такой, что-то больно сжалось в груди. Такой открытой, без стеснения рассматривающей атлетическое тело Саши, громко смеявшейся с каждой тупой шутки Трусовой, не будет так легко рассказывать о своих любимых книгах и краснеющей, когда Саша случайно касается её. Не будет, ничего не будет. Но почему Саша переживает? Конечно, может она все надумала. — Тебе плевать, а это больной мой мозг придумал… — вспомнила строчку девушка. Саша не такая, какой хотела казаться, лишь боится в этом признаться. Кому? Конечно же себе. Она очень долго строила свое одиночество, боится сломаться, когда оно закончится. Но ради Ани, наверное, готова. Готова сломаться и вновь собраться в лучшую версию себя. Ради своей Ани она готова даже с крыши прыгнуть, что уж там. — Своей? — Саша раскрыла глаза и присела на кровать. Да, конечно, хотелось бы, чтобы Аня была её и только её. О нет. — Трусова, ты полная дура, — стукнула себя по лбу девушка от осознания происходящего. — Влюбиться в натуралку… И-ди-от-ка, — по слогам произнесла Саша. Резким движением взяв с тумбы наушники и подключив их к телефону, она врубила свой любимый плейлист с песнями и улеглась обратно. Позволь любить себя допустим Любить меня в ответ не надо Ты можешь не любить совсем Позволь с тобой быть просто рядом