Ангел с маской на лице

      Как и ожидал от себя Шастун, первым делом после возвращения с прогулки он рухнул на кровать, словно подкошенный. Тяжесть недельного стресса, та самая, что оседает свинцовой пылью на плечах и впивается в виски, медленно отступала, уступая место благословенной, зыбкой пустоте усталости. Плед, накинутый наспех, окутывал его невесомым теплом, но был бессилен против карусели мыслей, кружившейся в голове с навязчивым, монотонным гулом, точь-в-точь как заевшая виниловая пластинка, раз за разом проигрывающая одну и ту же тревожную ноту. Он лежал, уставившись в потолок, где когда-то светились наклейки звёзды, а сейчас сияли лишь бледные, призрачные следы от них — выцветшие созвездия безвозвратно покинутого детства. Усталость, копившаяся все это время, тяжёлым покрывалом накрыла его, и веки налились свинцом, медленно погружая подростка в объятия долгожданного сна. Но едва сознание начало уплывать, в его подсознании, словно из густого тумана, проступил незнакомый мужской силуэт. Рассмотреть черты было невозможно, лишь размытый тёмный контур, очерченный призрачным свечением. Однако от видения исходила такая знакомая, щемящая тоска, что Антон непроизвольно прижал ладонь к груди, пытаясь унять внезапную боль. Ледяная дрожь, словно прикосновение призрака, пробежала по его спине. Он не просто видел этого незнакомца, он чувствовал его, ощущал исходящую от него пустоту, зеркально отражающую ту, что он носил в себе все эти годы, она была такой же глубокой, такой же одинокой. Пальцы сами, помимо его воли, потянулись вперёд, в пустоту темноты, будто пытаясь коснуться призрака, ощутить текстуру этого видения. Разум ещё не успел осознать последствий, но всё его существо неудержимо влекло к этому силуэту, манило смутным обещанием ответов, которые он так долго искал. Шаг за шагом, которые давались парню с большим трудом, он передвигал конечностями, приближаясь к незнакомцу. Каждое движение было тяжким, будто он шёл по густому, вязкому меду, а воздух вокруг сгустился до плотности воды. Антон дышал прерывисто, сердце колотилось где-то в горле, пульсируя в висках огненным ритмом. Глубокой, запрятанной часть сознания он отчётливо осознавал, что всё происходящее просто сон, но от этого осознания не становилось легче. Расстояние между ними таяло мучительно медленно. Чёрный силуэт становился чуть чётче, обретая смутные, но узнаваемые очертания — высокий рост, широкие плечи. И с каждым шагом та щемящая, знакомая тоска нарастала, превращаясь в почти физическое давление, сжимавшее грудь. Ещё шаг, и ещё. Теперь он был так близко, что мог протянуть руку и коснуться. И в этот миг фигура слегка повернула голову и растворилась, словно дым, оставляя на полу лишь тонкую, мерцающую дорожку из белых, светящихся пылинок, напоминающих звёздную пыль или пыльцу неведомого цветка.       Решив попытать удачу, парень пошёл по этому таинственному следу вглубь своего сознания. Неожиданно тёмная комната начала медленно преображаться: пол стал мягкой травой, стены растаяли, превратившись в низкое, тяжёлое небо, затянутое серными, угрожающими тучами, из которых словно вот-вот хлынет ливень. А из глубины этого нового пейзажа доносился и заставлял сжиматься сердце тихий, но отчётливый детский плач. Антон шёл на звук, но с каждым шагом тучи над головой сгущались, делая небо гнетуще тёмным, почти чёрным. И вот, перед ним вновь появился светящийся силуэт, но на этот раз он был меньше, ростом примерно с десятилетнего ребенка. Мальчик шёл неспеша, вытирая кулачками слёзы, которые Шастун хоть и не видел, но ясно слышал в тишине, те самые тихие, разрывающие душу всхлипы. Ступая за силуэтом по пятам, Антон оказался в совершенно незнакомом ему месте. Вокруг, будто тени, стояли десятки других чёрных, безликих силуэтов, но ни от одного из них не исходила та пронзительная, одинокая аура, что исходила от мальчика. Вновь потеряв его из виду, школьник начал беспомощно кружиться на месте, в панической попытке найти своего нового, безмолвного знакомого. Оглядевшись, он снова заметил на траве блестящий, мерцающий след и, покорный внутреннему импульсу, отправился по нему. Пройдя около сотни метров, Антон застыл в леденящем изумлении и шоке. Перед ним, на коленях, сидел тот самый маленький силуэт, но сидел он не просто на траве, а перед гробом — чёрным, лакированным, с искусными золотыми узорами. Маленький мальчик плакал навзрыд, так громко и безутешно, что сердце у Антона готово было разорваться на тысячу мелких осколков. Присев рядом с ним, парень, движимый внезапным порывом, положил свою руку на его плечо. И тут же на него поднялись два огромных, ярко-голубых, затопленных слезами глаза, на щеках остались блестящие подтёки слёз, но больше кроме как в глаза парень смотреть никуда не мог, они были полны такой бездонной боли и такого одиночества, что захватывало дух, но едва маленький мальчик хотел было заговорить как откуда не возьмись заиграла до боли знакомая песня. «Полные той же боли и одиночества. По щекам пробегают будто ручейки Капельки дождя и падают на рученьки Маленького мальчика, тот робко мне Задаёт вопрос: почему кладут его маму в коробку деревянную? Не знаю я, но я пытаюсь объяснить ему Ну, понимаешь, это как обратный аист Или как в капусте потеряться, таки вот Знаешь, это как родиться, только всё наоборот Люди несут тебе цветы — ты в коробочке нарядной, как подарок (Упс) Водочка по пластиковым тарам, корочка хлеба, гитара И сам чёрт не разберёт: Выглядит как день рождения, только задом наперёд.» Голова предательски загудела, мир поплыл, и уже через секунду Антона грубо вырвало из царства Морфея. Он лежал, глядя в потолок, еле-еле разлепляя веки, тяжёлые, как будто их присыпали песком. В ушах назойливо игра музыка. Звон в мозгу медленно рассеялся, превратившись в оглушительную вибрацию где-то рядом. Шастун с трудом оторвал голову от подушки и нащупал на тумбочке вздрагивающий телефон. — Алё, Тох, ты чё спишь там? — послышался в трубке оживлённый голос Чернявского. — Угу, — с трудом выдавил из себя Шастун. — Шаст, ты же обещал на стрим приехать! — Да приеду я завтра на твой стрим, Жек, я же обещал, — пробормотал он, всё ещё находясь наполовину в том мире. — Какой завтра, стрим сегодня! — почти взвизгнул Женя. — В смысле? — В коромысле, блять, ты чё со вчерашнего дня там спишь? — Видимо… — Антон медленно сел на кровати, проводя рукой по лицу, голова была тяжёлой и ватной, все-таки 16 часов сна дают о себе знать. — Ладно, чтобы через час был у меня, иначе я выложу в свой тгк все твои провокационные фотки, — на этих словах вызов завершился. Антон опустил телефон на колени и снова уставился в стену, пытаясь собрать воедино обрывки сна, которые уже таяли, как тот самый светящийся след. Ярче всего вспоминались глаза, детские, голубые, полные немого вопроса. — Нужно менять этот чёртов рингтон, — лишь подумал Антон, отбрасывая телефон.

***

      Тело всё ещё было тяжёлым, будто налитым свинцом, а в ушах стоял призрачный шёпот, отголосок того самого детского плача. Антон с силой провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна, и поднялся с кровати. Движения были медленными, автоматическими. Как оказалось вчера он заснул в уличной одежде, поэтому переодеваться не стал, просто нацепил маски, те же, в которых был вчера, взял рюкзак с телефоном и отправился на хату к Чернявскому, где его напоют и накормят.       Уличный воздух был холодным и резким, он обжигал лёгкие, возвращая к реальности. Улицы почти опустели, лишь изредка проносились такси, оставляя за собой красные следы стоп-сигналов. Антон шёл, не замечая пути, его пальцы нервно теребили электронку, лежавшую в кармане, а образ мальчика у гроба стоял перед глазами, неотступный и яркий. Квартира Жени встретила его гулом мощного системного блока и запахом пиццы, дверь была приоткрыта, видимо, его ждали. — Наконец-то! — Женя, уже сидя перед монитором в геймерском кресле, обернулся. Его взгляд скользнул по лицу Антона, и шутливое выражение сменилось на мгновение настороженным. — Ты в порядке? Выглядишь, будто увидел призрака. — Не выспался, — буркнул Антон, скидывая рюкзак в угол, он прошёл в комнату, привычно заняв своё место на втором стуле перед камерой. — Ха-ха-ха, Тох, ты когда-нибудь вообще выспишься? — Жека рассмеялся, смотря на друга, который уставился в одну точку. — На том свете, но это не точно, — съязвил Шастун, медленно придвигая банку энергетика, стоящую рядом, к себе поближе.       Комната Жени была его личным царством: гирлянды, постеры с играми, полки, ломящиеся от коллекционных фигурок. На столе, рядом с профессиональным микрофоном, стояла уже открытая банка его любимого энергетика, которую Чернявский приготовил специально для него, знал, что без дозы кофеина нормально функционировать он не сможет. — Шаст, блять, прекращай со своими этими шуточками, — Женя откашлялся, возвращаясь к своему привычному тону. — Готов к выходу в эфир, Hasnuts? Народ уже сходит с ума в ожидании, — Антон кивнул, отпивая из банки, холодная сладкая жидкость немного прочистила сознание. Он поправил маски, проверяя, сидят ли они достаточно плотно, этот жест стал ритуалом, щитом между ним и миром. Женя щёлкнул несколькими переключателями. Загорелась кольцевая лампа, залив их лица ровным белым светом. Он сделал глубокий вдох, и его выражение лица мгновенно преобразилось, теперь это стал энергичным, улыбчивым стримером ShadowPriestok. — Всем привет, ребзи! — он помахал рукой в камеру. — Как вы, наверное, заметили по моим сторис, сегодня у нас в гостях тот самый, неповторимый, загадочный, фундук! Приветствуйте — Hasnuts! Антон кивнул камере, его единственный видимый глаз прищурен. В чате тут же начался взрыв эмодзи и восторженных сообщений. — Ну что, народ, — продолжал Женя, потирая руки, — готовьте свои донаты и вопросы в чат! Сегодня ночь будет долгой, весёлой и полной сюрпризов! Погнали! — он запустил громкую музыку, и комната наполнилась ритмом. Антон откинулся на спинку стула, глядя на бегущие строки чата. Реальность постепенно вытесняла остатки тревожного сна, заменяя его знакомой атмосферой стрима — шумной, яркой и беззаботной. По крайней мере, внешне.

***

      Дверь отворилась с характерным скрипом. Квартира встретила Арсения волной уютного тепла и густым ароматным коктейлем, где доминировали нотки запечённой курицы с травами, терпкого красного вина и сладковатый шлейф свежей выпечки с корицей, Паша с Лясей явно не ограничились покупкой торта в магазине. — Какие люди к нам пожаловали, — раздался из глубины коридора голос Добровольского. — Так ещё и без свиты, охраны и пресс-секретаря. — Павел, я бы попросил, — Арсений закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули. Добровольского он любил не только за его ум, но и за шутки и подколы, без которых уже не представлял своей жизни. — Сенька, ну не дуйся ты, — Павел распахнул объятия, но вместо них, их руки сплелись в замысловатом рукопожатии, настоящем ритуальном танце, отточенном за годы дружбы. Это было нечто среднее между масонским жестом и приветствием двух диджеев на рейве. — Ты единственный человек, который меня так like a bastard называет, — Арсений, наконец освободившись от слоя верхней одежды, с наслаждением прошёл в гостиную, где Павел уже восседал на диване с бокалом вина в руке. — Правильно, что маты заменяешь, — одобрительно кивнул Павел, делая глоток вина. — Роберт уже дома, осваивает стратегию выживания в четвёртом классе. — Ого, неужто я наконец увижу своего крестника, — Арсений с лёгким стоном опустился на диван, взял предложенный бокал и откинулся на спинку, прикрыв глаза. Московские пробки сегодня были особенно изобретательны в пытках, кажется, мужчина простоял в одной точке около часа. — Роберт, иди сюда! — крикнул Паша, повернув голову вправо, и по его лицу расплылась отцовская улыбка. За стеной послышался топот детских ножек, а через секунду на пороге появился и маленький мальчик лет 10. Голубоглазый, русоволосый — Роберт, которого Арс не видел лет 5 точно. — Покажи дяде Арсению, как ты вырос! Мальчик с любопытством разглядывал гостя, не решаясь войти. Попов приподнялся, делая удивлённое лицо: — Не может быть! Это тот самый Роберт, который в прошлый раз помещался у меня на руках, — он смерил мальчика преувеличенно-изучающим взглядом. — Паша, ты уверен, что не подменил ребёнка на баскетболиста? Роберт смущённо улыбнулся, пряча руки за спину. Павел с гордостью наблюдал за сценой: — Говорил же, растёт как на дрожжах, скоро и меня перерастёт, — Паша засмеялся. — Роберт, это же дядя Арсений, — мягко сказал Добровольский, подзывая мальчика жестом. — Тот самый, который привозил тебе того огромного плюшевого медведя из Лондона, помнишь? Мальчик сделал робкий шаг вперёд, его глаза заинтересованно блеснули. Арсений улыбнулся, опускаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком. — Тот медведь, кажется, был почти с тебя ростом, — он притворно-серьёзно посмотрел на мальчика. — Надеюсь, он не захватил твою комнату и не установил там своё медвежье правление? — Роберт покачал головой, на его губах дрогнула застенчивая улыбка. — Он сидит на кровати. Я с ним иногда разговариваю, — тихо признался мальчик. — Отличный выбор собеседника! — одобрительно сказал Арсений. — Медведи — прекрасные слушатели, гораздо лучше, чем некоторые взрослые, — мальчик сделал ещё шаг и нерешительно спросил: — А вы правда жили в Англии? — Правда, — кивнул Попов. — Но сейчас я работаю здесь, в Москве, учу таких же ребят, как ты, только постарше, английскому языку. — О… — Роберт задумался. — А они хорошие? Арсений встретился взглядом с Павлом, и в его глазах мелькнула забавная искорка. — Некоторые просто замечательные, а некоторые… Ну, не очень хорошие. — О, я думаю, ты сейчас о кое-ком конкретном! — рассмеявшись подметил Паша. Роберт, наконец полностью раскусивший, что дядя Арсений не кусается, подошёл ближе и доверительно прошептал: — А папа говорит, вы самый умный человек, которого он знает, — брюнет поднял бровь, бросая другу насмешливый взгляд. — Ну, насчёт этого твой папа, возможно, немного преувеличивает, — в этот момент с кухни донёсся голос Ляси, прервавший речь Арсения. — Мужчины! Идите помогать накрывать на стол! А то останетесь без десерта! — Ну что, профессор, покажешь мастер-класс по правильному обращению с тарелками? — подмигнув другу спросил Добровольский. — Конечно, — Попов встал, а затем с преувеличенно галантным жестом протянул руку Роберту. — Месье, разрешите пригласить вас в наше кулинарное путешествие? — мальчик с радостью вложил свою ладонь в его руку, и все трое направились на кухню, где их уже ждал ужин и продолжение тёплого вечера в кругу семьи.

***

      Ужин подошёл к концу, оставив после себя приятное ощущение сытости и душевного тепла. На столе красовались пустые тарелки — немые свидетельства кулинарного успеха Ляси. Роберт, сладко позёвывая, поплёлся в свою комнату, чтобы посмотреть на ночь ютюб. Ляся, собрав последние чашки, на прощание бросила: « — Паш, только долго не сидите», — но по доброй улыбке было ясно: сегодня их ждёт помилование. В гостиной воцарилась умиротворяющая тишина. Арсений и Павел удобно расположились на диване, наслаждаясь изысканным послевкусием выдержанного вина и приятной усталостью после сытной трапезы. Воздух был наполнен лёгким ароматом кофе и тёплой атмосферой дружеской близости. Именно в этот момент блаженной расслабленности, когда мысли плавно текли и время словно замедлило свой бег, Павел обернулся к Арсению с характерной хитрой ухмылкой, от которой у того сразу пробежали мурашки по коже. В глазах Добровольского загорелся тот самый огонёк, который обычно предвещал нечто между гениальной идеей и полным безумием. — Слушай, Арсюх, а хочешь поржать? — директор хищно улыбнулся, явно что-то придумав. А что Арсений? Он, конечно, согласился, поняв, что его ждёт что-то по истине интересное. — Роберт, а принеси-ка сюда свой планшет, — за хитрой улыбкой Добровольского, вновь последовал топот детских ножек и уже спустя мгновение в руках отца появился планшет, из которого исходил до боли знакомый голос. Попов сразу же заинтересовался и подсел ближе, направляя взгляд в гаджет, и вот, он смотрит на своего ученика и его лучшего друга. — Well, for fuck's sake, — выдохнул Арсений, не в силах скрыть ни удивления, ни странного, щекочущего нервы интереса. Он наблюдал, за энергичным Женей, который отплясывал на своём геймерском кресле под какую-то безумную мелодию, и его полной противоположностью — Шастуном. Антон сидел, ссутулившись, в своём чёрном худи, изредка бросая равнодушный взгляд на бегущие строки чата. — Короче, ребятки, Юли сегодня на стриме у нас не будет, она готовится к экзаменам и читает какую-то книжку, которую мы купили на днях, — мысленно Арсений усмехнулся, вспоминая, как именно он помог девушке с выбором, и подумал, что в этой компашке неформалов есть хоть один адекватный человек. — И вообще, вы радоваться должны, по многочисленным запросам я затащил эту красноволосую задницу на стрим, — чат сразу же оживился и через каждое слово начало появляться некое «Hasnuts». — Фундук, — тихо подметил Арсений, пытаясь в голове сопоставить, как это вообще относится к этому красноволосому чудику. Глаза брюнета начали бегать по экрану изучая всё, что там находится. Стрим назывался «ИГРАЕМ В МАЙНКРАФТ В 3 ЧАСА НОЧИ! — СТРИМ ЖЕКИ И HASNUTS», а канал «ShadowPriestok — Евгений Чернявский», что в принципе было логичным, но вот, что удивило Попова, так это количество подписчиков, целых 450 тысяч человек. — Арсюх, может напишем что-то? — предложил Павел, и по его слегка заплетающемуся языку было ясно, что вино сделало своё дело. — Прям вот в их чатик, ну, для установления межпоколенческого контакта. Арсений скептически приподнял бровь, но любопытство перевесило: — Ну, можно, только что именно? Надо же как-то вписаться в их разговор, — два взрослых мужчины, один — директор школы, другой — преподаватель с безупречной репутацией, на мгновение задумались, ощущая всю абсурдность ситуации. Они пытались придумать, что написать подросткам, которые в три часа ночи играли в Майнкрафт, это занятие, столь же бессмысленное, как и их собственное нынешнее времяпрепровождение. — О, я придумал! — внезапно оживился Попов и буквально выхватил планшет из рук Паши. Его пальцы, побежали по экрану. Robert228supercat: Антон, за сколько снимешь маски? На стриме произошла моментальная реакция. Шастун, до этого полудремавший в кресле, резко выпрямился, увидев сообщение. Он толкнул Женю локтем в бок, наклонился и что-то быстро прошептал ему на ухо. Лицо Чернявского расплылось в широкой ухмылке. Спустя пару секунд Арсений попытался ответить на очередной комментарий в чате, но обнаружил, что не может этого сделать. На экране высветилось холодное сообщение: «Вы заблокированы на 1 месяц за нарушение правил чата». И тут же по квартире разнёсся заливистый, совершенно детский смех Павла, который, кажется, уже предвкушал эту реакцию. — Ебать ты лох, конечно, — Добровольский, покатываясь со смеху, смотрел на экран планшета. В его глазах читалась смесь восторга и лёгкой паники при мысли, что теперь придётся как-то объяснять сыну, почему аккаунт «Robert228supercat» получил бан у одного из его любимых блогеров. — Представляю, что Роберт мне утром скажет: « — Пап, это ты написал про маски Hasnuts?» — Shut up, — Арсений сцепил зубы, но в уголках его губ дрожала предательская улыбка. Учительский радар фиксировал дичайшее нарушение субординации, но впервые за долгое время он чувствовал себя не Поповым — строгим преподавателем, а просто Арсением, попавшим в абсурдную ситуацию. — Надо было предвидеть, — пробормотал он, с интересом наблюдая, как на стриме разворачивается настоящий хаос. Женя, ухмыляясь во весь экран, уже комментировал происходящее: — Ну что, Роберт228суперкот, получил по заслугам! Наш Hasnuts, — парень принципиальный, не любит, когда лезут в его личное пространство. Антон в это время демонстративно поправлял маску, но по его сведённым бровям было видно, что вопрос всё же задел за живое. Чат бурлил: одни поддерживали «модераторское решение», другие требовали разблокировки «несчастного кота». Внезапно на экране появилось новое сообщение от другого пользователя: Юля_Волкова: А че вы к парню пристали? Может, у него акне и он не хочет показывать своё лицо, пока не вылечит его? Павел фыркнул: — О, а это та самая «адекватная» девочка с книжкой? Чую, тут целая драма разворачивается. Но Арсений уже не слушал. Он смотрел, как Антон, до этого молчавший, наклонился к микрофону. Поза парня изменилась, спина выпрямилась, плечи расправились. Даже через экран было видно напряжение в его пальцах, сжимавших край стола. — Маски ношу, потому что хочу, — его голос прозвучал тихо, но с такой стальной чёткостью, что даже Женя перестал жевать чипсы. — И никому ничего не должен объяснять. В этих словах не было привычной дерзости или показного равнодушия. Это было холодное, обдуманное заявление. Отчеканенная фраза повисла в воздухе, и на секунду в чате воцарилась тишина, будто зрители затаили дыхание. Арсений неосознанно провёл пальцем по своему лицу, по воображаемой линии, где обычно лежала маска Антона. Внезапно он с отчётливостью вспомнил свои школьные годы, тот же вызов в глазах, то же желание отгородиться от всего мира, спрятаться за невидимой стеной. " — Защищается», — пронеслось в его голове с внезапной ясностью. Женя попытался разрядить обстановку: — Ну, вы слышали, народ! Личное пространство — это святое! Кто ещё хочет получить бан, как наш друг Роберт228суперкот? Но чат уже взорвался. Среди стандартных «уважаю» и «так их» мелькали и другие комментарии: xX_ShadowFan_Xx: А может у него шрамы? Типа как у того героя из аниме? Юля_Волкова: Умница, туда их! book_lover42: Это цитата? Звучит как будто из какой-то книги. Арсений откинулся на спинку дивана, не замечая, как Паша, что-то говорит ему. Он смотрел на Антона, который снова отстранился от камеры, уйдя в себя, но на этот раз учитель видел не просто строптивого ученика, он видел отражение. Тот же защитный механизм, та же невидимая стена, которую он сам когда-то возводил вокруг себя. Только его собственной бронёй когда-то стали безупречные костюмы, бескомпромиссная строгость и дистанция, которую он держал со всеми. А у этого парня — чёрные маски и вызывающее поведение. Но суть, суть была одной и той же. Внезапно он почувствовал странное тепло в груди — не физическое, а скорее эмоциональное. Как будто кто-то провёл по струнам его души, долгое время пребывавшим в молчании. «Что же ты скрываешь за своими масками, Антон?» — подумал Арсений. И впервые за долгое время ему по-настоящему захотелось найти ответ на этот вопрос.