Случай

       В Антона полетела очередная тарелка. Парень еле успел отскочить, прежде чем белый фарфор разлетелся на мелкие осколки, брызнувшие во все стороны после соприкосновения предмета со стеной. Он не понимал причины ее гнева. Ведь это именно он должен был злиться на неё: кричать и топать ногами, уничтожая мамин сервис и любую другую дорогую сердцу вещь, которая попадётся под руку. Ведь это именно она ему изменила. Так почему предателем себя чувствует Антон?        «У тебя самые обычные глаза,» – фыркнула Ира в ответ на его радостный рассказ о том, как на очередной тренировке Арс слагал стихи о его «изумрудно зелёных, словно летний луг, бесконечно веселых, как и сам его друг» глазах. «Изумрудные, ты представляешь!»-восхищался тогда Антон. Раньше он, признаться честно, не особо задумывался о цвете своих глаз. Они казались ему в лучшем случае болотными. И уж тем более ему не пришло бы в голову сравнивать их с летним лугом. Антон правда не думал, что его глаза чем-то выходят за рамки «обычных». Ира так не думала тоже.        «Твой ебучий красный шарф меня только душит!»-неожиданно зло крикнула она, когда он пытался её укутать потеплее. На улице правда было холодно, дул жутко неприятный промозглый ветер и снег валил так, будто ледниковый период решил заглянуть на часок-другой. Ира же шла в коротенькой курточке почти на распашку, при этом периодически ноя Антону о том, как ей неприятно морозно. Вот он и хотел помочь. А в итоге чуть по лицу не получил. Виноват в этом был, конечно, ебучий красный шарф, который совершенно не подходил к образу Иры.        Он пытался убеждать себя в том, что это мелочи, пройдёт. Но таких мелочей было множество. Сначала Шастун не обращал на них внимания. Старался не обращать. Но с каждым днём это становилось все сложнее и сложнее. То кружка не та, то фотография друзей ее не устроила, то колец слишком много, интонация не та… Антон не понимал, осталось ли в нем хоть что-нибудь «то».        «Твоя очень глубокая душа оказалась не глубже лужи, «-подумалось за очередной сигаретой. Сотой наверное с того вечера, как он застал её с другим. В своей же гримерке.        Ира пришла к нему тогда, дуя губы на то, что он уделяет ей слишком мало внимания из-за работы, и в итоге осталась ждать его до конца съёмок после его клятвенного обещания поехать домой сразу после. Тогда она даже улыбнулась и чмокнула его в губы.        А потом чуть не потрахалась с каким-то ноунеймом на том самом диване, где они обнимались в перерыве между моторами.        Антон не помнил, как уходил, не помнил, что сказал коллегам. Он пришёл в себя уже дома, когда взгляд привычно зацепился за их совместную фотографию на тумбочке. От счастливых лиц потянуло блевать. Он не понимал. Ничего не понимал. Почему? За что? Как давно?..        Потом он долго думал о том, что больше не сможет видеть ее лицо, но красивые черты его все ещё девушки вновь и вновь возвращались в голову, заставляя болезненный комок внутри разрываться на части.        Хотелось выть и лезть на стенку от несправедливости.        Когда в ход пошла уже третья бутылка коньяка, телефон неожиданно завибрировал, уведомляя о новом сообщении. «У тебя самые красивые глаза,» — гласило оно. Имя абонента Антон не мог рассмотреть как ни пытался — глаза застилала странная пелена.        «И твой ебучий красный шарф совсем не ебучий, » — гласило второе сообщение. «Ты его забыл, кстати,» — третье. И тут Шастун обратил внимание на то, что до этих трёх, откровенно странных, были и другие.        Друзья спрашивали где он и что с ним, несколько раз названивали. Причём не только коллеги по шоу, но и люди, с которыми, как Антон думал, он потерял всякий контакт. В груди вновь защемило, а в горле встал ком от осознания, что он кому-то нужен, что о нем беспокоятся…        Очередную партию слез в концерте жалости к себе прервала трель звонка. Кто-то очень настойчиво хотел попасть к Антону домой и продолжал попытки достучаться до хозяина квартиры даже спустя десять минут игнорирования. Шастуну не оставалось ничего другого, как открыть.        За дверью его ждал очередной сюрприз. Арсений Попов собственной персоной. С ебучим красным шарфом в руке.