Ты греешь лучше шота виски?

Вечер того же дня. Воскресный вечер, который уже не радует. Завтра начинается рабочая неделя, будни. Вову это не волнует. А Макс опять переживает. Семенюк скуривает уже две сигареты за последние пять? Нет, три минуты. Ему просто хочется. Нужно почувствовать это недолгое расслабление от затяжек. Рядом на тумбе стоит пустая литрушка и бутылка нового виски. Пустая литрушка - уже закончившееся пиво, которое на себя одного распределил Владимир. Он на небольшой промежуток времени стал веселым. Но пиво - не крепкий алкоголь, поэтому отпускает быстро. И веселье тоже пропадает быстро. За ним опять какая-то щемящая тоска. Именно поэтому студент, не обращая внимания на недовольство друга, наливает себе в рюмку виски. Запасной вариант. Раз. Два. Три... Шесть. И восемь. Девять. И даже десять. Вову ведет в сторону. Он выходит на балкон, скуривает две сигареты и возвращается обратно, не потому что замерзает, а потому что Макс забирает за собой. Он утягивает Семенюка в кровать, а сам ложится на свою - соседнюю. Вова отворачивается к стене и, подбирая руками ноги, сворачивается калачиком. Слышен тихий всхлип, за ним шмыганье носом. Тишина в комнате только угнетает. Студент сжимает ноги в руках до боли, потому следующий звук, который он издает - шипение. Шабанов беспокоится, так что подходит к другу и садится рядом, видя покрасневшие глаза и влажную поблескивающую дорожку на щеке Вовы, оставленную слезой. Максим гладит Семенюка по спине, чувствуя, как тело под ладонью дрожит. Тот снова всхлипывает, утыкаясь лицом в подушку. Оба парня молчат, не решаясь пробить эту давящую тишину. А что сказать? Вова будет молчать, как истукан, хотя Шабанову очень даже ясно, почему он рыдает. Семенюк редко плачет. Это случается, в основном, из-за переизбытка эмоций, чувств. В частности, тоски, как сегодня, или душевной тяжести, как в других былых случаях. Молчание бьет под дых, но ведь лучше него нет ничего. Или есть? Есть. Шот виски. Всего один, теплый и приятно разливающийся по горлу. Еще не до потери сознания пьянящий, но такой расслабляющий. Вова влил в себя таких десять, от чего в пьяном состоянии не может контролировать себя и подсознание. Оно выдает картинки из прошлого. Теплые до боли и покалывания в груди. Семенюк хочет разорвать себя на куски, впиться ногтями в кожу и рвануть в сторону. Чтобы полосами красными взялось. Чтобы заныло и перекрыло ту тяжесть на душе, что копится последние два года. Да чтобы наконец утихло, забылось то, что должно было забыться еще год назад. То, что с каждым новым днем продолжает таиться внутри подростка, заставляя сжиматься изнутри от картинок в голове. То, что постоянно тянет вниз, в пучину воспоминаний вперемешку с ужасными мыслями. Все это путается, тянет туда - на самое дно - камнем, кучей, нет, грудой камней. Когда-нибудь Вова коснется дна, он знает это. Начнет задыхаться. Те самые душевные камни придавят, выбивая воздух из легких. Тогда и только тогда Семенюк начнет просить помощи. А будет уже поздно. - Вов... - не выдерживает Максим и начинает было говорить. - Ты снова зациклился на всем этом? Молчание в ответ - Володь, не страдай ты так, пожалуйста. Хочешь, можем завтра учебу прогулять? Сходим, в парке посидим, м? Снова тишина. - Ты же знаешь, что нельзя было иначе. Саня не мог сам решать... - Макс замолкает, не решаясь говорить дальше. Он знает, что один из них все же имел выбор. - А этот? Он мог решать... - отрывает от подушки лицо Вова, поднимая покрасневшие от слез глаза. Парень говорит тихо, словно сорвал голос, но с глубокой обидой и недовольством. Шабанову кажется, что он даже злится. - Сам мог решать, куда поступить. Мы говорили ему, просили, намекали. Что только не делали... А в ответ? Я получил по щам и в итоге остался один, пока не пришел ты. Дурак тоже, мог же в универ поступить, че приперся? - Да я как увидел тебя, то понял, что один ты помрешь. - усмехается Макс - От голода и тоски. Больно смотреть на тебя было... - заканчивает уже более виноватым голосом. Но в этом нет ничьей вины. - Ты преувеличиваешь. Я думаю, что в этом году все было бы заебись и я оправился бы. Мальчика когда ломают, он же потом стервой становится, как сука. Вот и я бы стал. - предполагает с грустной хмельной улыбкой Семенюк. - Ты не стал бы стервой. И сукой тоже. Ты бы просто был сломлен... Уж прости за правду. - скомкано просит Шабанов. На что Вова ему коротко отвечает: - На правду не обижаются. Вот и поговорили. Дальше снова молчат. Макс только продолжает ободряюще поглаживать друга по спине. Вова не против. Но он расклеивается. Пропускает одну слезу, вторую, третью... И вот он уже утыкается в плечо Максима лицом, только и успевая выдавать всхлипы. - Он такой урод! Такой урод... - на выдохе произносит Вова, переходя со вскрика на низкий, почти шепчущий тон. Максим молчит. Сложно понять, что он чувствует. Видно только то, что он переживает и сочувствует другу. Такого давно не было. - Макс, я ненавижу его! Я так его ненавижу, боже... Он отвратительный!.. - все не унимается Владимир. - Он, он.. Он... Всхлип. - Так бросить нас, когда мы были!.. Неделимы все были! Самые лучшие друзья... - Семенюк утихает, сжимая в руках футболку Максима. Шабанов уже перестал гладить студента по спине. Он лишь приобнял его, томно дыша и выслушивая все, впитывая как губка. Вова думает, что Леша сволочь. А еще думает, что он сам сволочь. Вылил на бедного друга весь поток мыслей нужных и ненужных. Стыдно. Он обязательно извинится, но это будет уже завтра. На трезвую голову. Утром. Или днем, ведь идти на учебу - в планы не входит. *flashback n3* Девятый класс, только середина учебного года. Все парни собрались вместе, готовы идти на какую-то тусовку. Кто-то там в школе устраивает мини-вечеринку на дому, с музыкой, едой и выпивкой. Проще говоря - очередная вписка. Пьют все. Семенюк не успевает с друзьями зайти в эту душную квартиру, как ему всучают в руку пластиковый стаканчик с чем-то цветным. То ли вино, то ли коньяк дешевый смешали с каким-нибудь напитком вроде колы. Какая-то хрень, от которой, впрочем, Вова не отказывается. Почему бы и нет? Они сюда и пришли, чтобы напиться. Втроем. Губанов, как обычно, просто за компанию ходит, пьет меньше всех, сидит по углам где-то. Владимир думает о том, что пора это менять. После двух выпитых стаканчиков горячительного любая идея кажется классной. Саня и Макс уже с кем-то забились и играют в карты или на деньги или на желание. Семенюк тактично отказался, мол "я дурак что ли? бабки проигрывать не собираюсь." Поэтому он сейчас стоит на балконе, рядом полный стаканчик алкоголя, а в руке только начавшая тлеть сигарета. Третий этаж, видами особо не полюбуешься. На тротуар поглядеть можно, а если вернуть взгляд и посмотреть рядом с собой, то на Губанова. Что? На лице Семенюка немой вопрос, на который следует встречный, но уже озвученный. - Чего уставился? Я просто подышать вышел, - констатирует факт Леша, неуверенно ставя локти на ограждение балкона. - неужели все настолько серьезно? Я про недовольство ко мне. Так и вижу, как ты - пьяная голова - сверлишь мое трезвое лицо своим взглядом. - Ты вышел покурить? - недоуменно спрашивает Вова, пропуская вопрос и затягиваясь сигаретой. - Да если бы и вышел, что с того? Ты слышишь меня вообще? Дальше дряни своей этой не видишь ничего! - говорит с недовольством Губанов, забирает сигарету у друга и затягивается, подавляя рвущийся кашель. Он, лишь скривившись, выпускает сигаретный дым в сторону. Все происходит, словно так и должно быть. Но так не должно быть. Вова уверен. Он удивленно перенимает сигарету обратно из рук Леши и, потупив взгляд, просто держит ее меж пальцев, не решаясь дальше курить. - Ну и че ты замер? Я и курить умею и пить, если что. В этом нет ничего такого, если ты не в курсе! - возмущается Алексей. - Почему ты не пьешь и не куришь с нами, раз ты не такой уж и противник, каким кажешься?.. - Вова все еще удивлен. Шаблон треснул по швам. - Да потому что... Я боюсь. Точнее мне нельзя. Короче... Я не могу пить с вами. - неуверенно заканчивает Алексей. - Почему? - только и спрашивает Семенюк. - Потому что... Нельзя терять рассудок. Я могу вести себя неправильно. Вам не понравится. Тебе не понравится... - шумно выдохнув, укладывает голову на ладони Губанов, не смотря в лицо другу. - Ты на приколе? Мы все когда-то перепиваем, и в этом нет ничего такого! Блять, да если бы я знал - споил бы тебя уже. Мы сейчас же идем напиваться, ясно? - ставит перед фактом Алексея Вова. - Нет. Я не хочу снова становиться не тем.. Не тем, кем нужен вам. - грустно отнекивается в ответ Леша. - Слышь, старый, брось это нахуй. Ты нам нужен таким, какой ты есть, понял ты или нет? - Вова выкидывает дотлевшую, но недокуренную сигарету с балкона. - И то, что ты разок напьешься при нас - только укрепит нашу дружбу! Как ты еще не понял? - Все равно я не хочу быть не таким.