A Twisted game/ Запутанная игра

Предупреждения: Грубый фингеринг, мастурбация в роли эмоционального костыля. (Примечание: в 1995 году 1 сентября выпало на пятницу. Я предпочитаю полагать, что в этот день состоялся Приветственный пир, а занятия не начинались до понедельника, 4-го.) Краткое содержание главы внизу страницы. _________ Северус подавил желание стиснуть зубы. Приветственный пир был таким же утомительным, как и всегда, год за годом. Приподнятое настроение толпы детей, находящееся перед ним, разделяли многие его коллеги, которые по каким-то необъяснимым причинам чувствовали потребность поделиться своей доброжелательностью с теми, кто находился в их непосредственной близости. Северусу не повезло сидеть между Филиусом Флитвиком, у которого, по крайней мере, хватило здравого смысла понять намек после того, как Северус в третий раз прямо отверг его попытки завязать оживленную беседу, и Роландой Хуч, которая, к сожалению, уже была настолько пьяна, что ледяные взгляды Снейпа просто отскакивали. Она даже имела наглость особенно громко думать о недавнем сексуальном контакте. Северус мельком увидел отель в Португалии и любовницу, которая явно не соответствовала элементарным стандартам гигиены. За этой мыслью быстро последовало впечатление о самом Снейпе. Волшебник не мог понять, ассоциировала ли она его с сексом, плохой гигиеной или с тем и другим одновременно, но в любом случае он был оскорблен. Мужчина удвоил свои усилия, чтобы блокировать мысли Роланды, когда последние несколько отставших старшекурсников вошли в зал. И, конечно же, Поттер, хвастающийся, в сопровождении Уизли и Грейнджер, как обычно, чуть не опоздал. Какой абсолютный шок. Северус отвёл свой взгляд прежде, чем его аппетит мог быть полностью испорчен. Мальчик-Который-Выжил вполне может быть предметом восхищения и его Лорда, и старика, который заправлял этой школой, но, по мнению Северуса, парень был просто еще одним бездумным мальчишкой, которого нужно было приструнить… Осторожнее, напомнил он себе. Вряд ли сейчас время или место для такого рода размышлений. Мысли Северуса обратились к его собственной роли в планах Темного Лорда, как раз тогда, когда в Большой Зал хлынул рой крошечных первокурсников, а Сортировочная Шляпа начала петь. Его обязанности перед Повелителем в течении лета по большей части ограничивались улучшением физического состояния Темного Лорда. Небрежность Хвоста при приготовлении зелья для воскрешения их Господина ясно говорила о принуждении, под которым он ухаживал за Темным Лордом в течение последнего года, хотя Северус никогда не высказал бы это самому Лорду в таких выражениях. В настоящее время зельевар был примерно на полпути к восстановлению хронологии событий с помощью воспоминаний Петтигрю, извлеченных агрессивной легилименцией. Осторожность при разработке и приготовлении этого зелья была крайне важна, так как одно неверное движение могло спровоцировать изумительную реакцию при воздействии ритуальной магии. Северусу пришло в голову, что у него есть простой способ саботировать возвращение Темного Лорда к власти. Конечно, этот факт быстро дошел и до Лорда. К счастью для Северуса, в настоящее время у него не было никакого намерения давать что-либо, кроме точного зелья, которое потребовал Темный Лорд, и он не мог придумать, почему это могло бы измениться в ближайшем будущем. К счастью, однозначное намерение Северуса лечить ясно отражалось в его разуме всякий раз, когда Темный Лорд чувствовал необходимость просмотреть его мысли. Снейп прекрасно знал, что здравомыслящий, функционирующий Повелитель гораздо предпочтительнее той жуткой мерзости, которая может появиться в результате неправильной модификации ритуала, основанного на Зельях. Наконец перед ними появилась еда. Северус ковырялся в тарелке, отметив шесть новых молодых лиц за слизеринским столом. Малфой, Паркинсон и новые старосты тонко оценивали первокурсников. Северус знал, что это был плохой год для выборов префектов – ни Паркинсон, ни Малфой не были способны управляться с должностью таким образом, чтобы уменьшить собственные обязанности Снейпа по отношению к ученикам. (Обычно это был единственный критерий, по которому декан отбирал студентов, назначенных старостами.) В этом конкретном году его решение было вызвано политическими соображениями. Без сомнения, у этих двоих будут личные конфликты, которые потребуют участия Северуса. Какая пустая трата времени каждого. Взгляд зельевара вернулся к столу Гриффиндора. Он ничуть не больше одобрял выбор Минервы на пост префекта, чем свой собственный — Рональд Уизли, из всех людей, о чем она думала, — но, с другой стороны, Дамблдор всегда имел решающий голос в управлении гриффиндорским факультетом, так что старая кошка, вероятно, не многое могла возразить в этом году. Часть Северуса была удивлена, что Поттера не выбрали, но, конечно, цинично подумал маг, такая позиция сделала бы парня более независимым. С большой вероятностью его круг общения расширился бы за пределы Уизли и в других отношениях его было бы труднее контролировать. И это, конечно, было бы плохо для военных действий. Почувствовав внимание, мальчишка Поттер повернул голову и Северус не успел отвести взгляд. Черное встретилось с зеленым на кратчайшее мгновение, но одной секунды было достаточно. Северус немедленно погрузился в мысленный пейзаж, затуманенный густой, пьянящей похотью, которая прокатилась по его телу, как внезапный шторм. Под дымкой скрывались образы сексуального разврата, извращённые и совершенно неожиданные в сознании одного из его учеников во время школьного мероприятия. Северус уловил вспышку зеленых глаз в зеркале и красные губы, туго натянутые вокруг члена, ощущение пальцев в заднице и воспаленных коленях, стоящих на четвереньках на ковре, вкус спермы, слизываемой с грязных пальцев. Он уловил ощущение отчаяния, пьянящей жажды, унижения и стыда, и, к своему удивлению, запах-звук-образ самого себя. Член Северуса был на пути к тому, чтобы стать намного тверже, чем это было уместно за учительским столом во время Приветственного Пира. Он изо всех сил попытался осмыслить то, что только что увидел. Несмотря на силу непреодолимой похоти мальчика, зельевар яростно упаковал свою реакцию в маленькую коробку, чтобы исследовать ее позже той же ночью, но не раньше. Вместо этого Снейп использовал свои способности объективного наблюдения, когда Альбус начал свою речь. Теперь, когда Северус искал Это, мальчик Поттер уже не казался таким раздолбаем, как обычно. Он был покрасневшим и подавленным, почти не реагируя, даже когда Уизли прошептал ему на ухо комментарий, толкнув локтем. Глаза Поттера были прикованы к своей теперь уже пустой тарелке, и, пока Снейп наблюдал, он неловко поерзал, плотнее закутываясь в открытую мантию, несмотря на тепло Большого Зала. Губа Северуса искривилась, хотя он заставил себя не делать очевидных выводов, пока сам не доберется до безопасности собственных покоев. Женщина Амбридж утомительно бубнила, и Северус направил всю свою внезапную энергию на то, чтобы возненавидеть ее за это. Он очень осторожно не обращал внимания на свою эрекцию, которая ослабла не на столько, как он надеялся. Наконец, после мучительных десяти минут, преподаватели и студенты были распущены. Северус, не теряя времени, отбыл, уже размышляя про себя о последствиях увиденного. Мысли мальчика Поттера были зациклены на сексе, что раньше Северус видел нечасто. Конечно, большинство парней-подростков в той или иной степени были одержимы данной темой, но она даже не проникала в совершенно посторонние мысли, и уж тем более не на очень публичных мероприятиях. Сексуальная одержимость, казалось, поощрялась магическим образом, как это часто случалось на ранних стадиях воспитания питомцев Темного Лорда, и, как последний кусочек головоломки, все вставало на свои места. Дамблдор выразил Ордену беспокойство по поводу ментальной связи между Темным Лордом и мальчиком. Между тем, Темный Лорд открыто намекал на подрыв крупного актива на стороне Света, хотя и досадно умалчивал о деталях. Северусу захотелось рассмеяться. Это был мастерский ход и он только подтвердил веру зельевара в превосходство сил Темного Лорда. Если бы драгоценного Спасителя Света можно было низвести до статуса питомца, служащего Тьме по собственной воле, Мальчик-Который-Выжил перестал бы быть препятствием. При правильной игре падение Спасителя также станет огромным ударом по моральному духу Ордена. Действительно, тот, кто способен победить Темного Лорда. Конечно, если бы эта сила никогда не использовалась... если бы победитель пророчества не имел склонности к победе... И, конечно же, Темный Лорд, должно быть, выбрал Люциуса дрессировщиком мальчишки. Северус никогда так не обижался на своего товарища, Пожирателя Смерти. Каким уникальным удовольствием было бы подчинить сына старого врага Снейпа своей воле, заставить его ползать, умолять и унижаться за привилегию обслуживать член мужчины. Возбуждение зельевара вернулось в полную силу. Грубо распахнув двери своих покоев, он прошествовал в свою спальню, и образы, которые Поттер едва ли не навязал ему, снова встали перед глазами. Он грубо вытащил свой член из брюк и трусов, шипя от облегчения, когда его пенис высвободился, а за ним быстро последовали яйца. Пока удовольствие нарастало в основании позвоночника, Северус взял изображения мальчика Поттера с открытым ртом, широко распахнутыми зелеными глазами и соединил их со старыми воспоминаниями о Регулусе, стоящем на коленях, задыхающемся, со слезящимися глазами, умоляющем о большем. Он представил себе, как держит не длинные мягкие кудри младшего Блэка, а спутанную взъерошенную швабру, которую носил Поттер. Ругаясь, дергая бедрами, Северус представил мальчика, стоящего перед ним на коленях, с высунутым языком, умоляющим о семени во рту, на лице, в носу, с обожженными носовыми пазухами. Как мальчик задыхается и кашляет, полные слез глаз, расширенные зрачки от беспомощного блаженства, и он все еще высовывает язык, умоляя о большем… Член Северуса судорожно сжался, а яйца напряглись. Мужчина яростно кончил в кулак, брюки были все еще на ногах, сюртук все еще закрывал его торс, теперь запачканный спереди жемчужно-белым. После такого бурного оргазма мысли Северуса стали удивительно ясными. Его предстоящий путь был очевиден. Если Темный Лорд желает опустить мальчика Поттера, то Северус последует за этой целью. Это было практически его обязанностью как единственного слуги Темного Лорда, имеющего непосредственный доступ к мальчишке. Он должен играть осторожно, чтобы не насторожить директора или своих коллег. По иронии судьбы, именно стремление Дамблдора защитить Поттера, держа его в изоляции и в неведении, сделали мальчика легкой добычей. Попытки Темного Лорда повлиять на парня через их мысленную связь, несомненно, приведут к последнему толчку в сторону Северуса, в котором мальчик нуждается. Да, Снейп возьмет мальчишку. Еще до истечения недели мужчина заставит его упасть ниц, умоляя о наказании и наслаждаясь этим. Маг точно знал, как сыграть так, чтобы Поттер стал его. Северус едва мог дождаться. *** Добравшись, наконец, до гриффиндорской башни, Гарри ерзал, игнорируя попытки Невилла и Дина заговорить. Он быстро распаковал свои вещи и забрался за балдахин, торопливо задернув шторы. Только тогда он смог, наконец, наконец освободить свой ноющий член. Путешествие от Кингс-Кросс было долгим и скучным, и Гарри часто приходилось извиняться, чтобы сходить в туалет, привести себя в порядок и даже раз или два быстро, никудышно кончить. Он надеялся, что эта проблема будет под контролем к тому времени, когда кареты доберутся до Большого зала, вот только она вновь вспыхнула с удвоенной силой в тот момент, когда парень вошел во внутрь, скользя взглядом по столу преподавателей. Снейп был там. Как Гарри мог забыть, что Снейп будет там? На самом деле Гарри не задумывался о своей склонности представлять мага в качестве главного героя своих фантазий для дрочки этим летом. Этот человек присутствовал в жизни Гарри только условно, появляясь на Гриммо раз в две недели и едва выделяясь, пока находился там. Было легко разделить Снейпа-фантазию, который занимал мокрые сны Гарри с рокочущим голосом, ловкими пальцами, сильным и пьянящим запахом, жестокими и острыми как бритва губами, и Снейпа, что шпионил для Ордена и обучал Зельям. Появление в Большом зале вернуло все в прежнее русло. Гарри не мог смотреть на главный стол, боясь, что все мгновенно отразится на его лице. Что еще хуже, его член игнорировал предупреждения. Поттер с трудом мог удержаться от ярких фантазий о том, как он стоит на коленях перед мужчиной под столом, и, несмотря на все усилия и дрочку в поезде, член набухал до тех пор, пока не стал твердым и напряженным в штанах. По крайней мере, к тому времени Гарри уже сидел. Он предусмотрительно поправил свою верхнюю одежду, надеясь, что ничего не видно. Если Рон и Гермиона заметили его странные маневры, они, к счастью, ничего не сказали. В последнее время Гарри был задумчивым, так что он предположил, что его поведение на Приветственном пиру не сильно отличалось от обычного в последние дни. Рон продолжал пытаться поднять настроение Гарри шутками, толчками в плечо и хлопком по спине. Поттер изо всех сил старался не обращать на это внимание, лицо парня раскраснелось и ему было некомфортно от случайных прикосновений, когда он был так возбужден. Он слишком остро чувствовал, как его член топорщится над яйцами, и парню очень хотел извиниться и отойти, чтобы решить эту проблему. Приветственный пир длился вечность и Гарри был словно в аду. Он едва мог смотреть на стол преподавателей, а Гермиона продолжала складывать ему что-то на тарелку и настаивать, чтобы Гарри откусил хотя бы один кусочек. Он знал, что о нем беспокоятся, что так она показывает свою заботу. Но он ничего не мог поделать и желал ощутить на своем языке что-то гораздо более приятное. На текущий момент Гарри не мог себе представить, что проживет хотя бы несколько дней без Папочки, волшебного игрушечного члена, который он нашел в комнате Регулуса на площади Гриммо. Пока ему все еще не удавалось принять дилдо в свою задницу и парень провел большую часть последнего месяца учась заглатывать его в горло. Гарри больше не довольствовался просто дрочкой и он знал, что тут же пожалеет, если оставит Папочку, уехав в Хогвартс. Однажды ночью Гарри засунул игрушечный член в свой сундук, завернув его в старый (но чистый) носок и запихнув под запасной комплект брюк. Он боялся, что его найдет Рон, Гермиона или кто-нибудь из взрослых, хотя и знал, что это глупо, ведь на самом деле никто, кроме него самого, не лазил в этот чемодан. Тем не менее, Гарри не чувствовал себя в безопасности, пока Хогвартс-Экспресс не покинул станцию. Поттер не осмелился взять с собой анальные пробки или другие игрушки, ведь было достаточно трудно вынести дилдо из комнаты Регулуса. И если Гарри собирался положиться на одно приспособление, то это определенно должен быть Папочка. Даже машинально пережевывая ростбиф, Гарри вспоминал вкус члена между губами, на языке. Он вспоминал ощущение, как стоял на коленях, глядя в свои ошалевшие от вожделения глаза, наблюдая, как Папочка исчезает у него в горле, а собственный член набухает. Он представил себе глубокий низкий смешок и резкое предостережение с оттенком веселья от мужчины, использующего его рот, дразнящего Гарри за то, что тот такая шлюшка для его члена. Как только эта мысль пришла в голову Гарри, он чисто инстинктивно повернул голову и случайно встретился взглядом с профессором Северусом Снейпом. Снейп мгновенно отвел взгляд, но, по мнению Гарри, случилось непоправимое. Парень расстроился и испугался, что что-то могло отразиться на его лице, и вдвойне смутился, когда понял, что пульсация члена и боль в яйцах не утихла ни на йоту. Он почувствовал, как горят щеки, и снова завернулся в мантию. Притворяться было бесполезно, это был точно голос Снейпа, который Гарри только что представлял себе. Поттер зажмурил глаза. Он почувствовал, как чья-то рука легко легла ему на предплечье, и внезапно дернулся, уставившись на извиняющуюся Гермиону. — Прости, — сказала она сокрушенно. — Гарри… Ее глаза метались между ним и Снейпом, слишком понимающе. Гарри не был готов к подобному сегодня вечером. К счастью, Дамблдор выбрал именно этот момент, чтобы начать свою речь. Всю оставшуюся часть Торжественного пира Рон продолжал подталкивать Гарри, пытаясь вызвать у него улыбку, прежде чем Гермиона остановила его предостерегающим взглядом. У нее самой было такое выражение лица, которое обеспокоило Поттера, а губы были сжаты в твердую, но мягкую линию - так бывает, когда она чувствует, что нужно что-то сказать, но понимает, что сейчас неподходящее время и не место. Глядя на свою теперь уже пустую тарелку, Гарри решил игнорировать назревающий разговор как можно дольше. Когда студентов отпустили, он бросился наверх с Симусом, Дином и Невиллом, бессовестно воспользовавшись тем, что и у Рона, и у Гермионы были обязанности старост. Теперь, в безопасности своей кровати с балдахином, Гарри, наконец, мог забыть обо всем этом фиаско и заняться своим ноющим членом. Высунув голову из-за шторы, он с удовольствием увидел, что Симус и Дин были в ванной, а занавески Невилла уже задернуты вокруг его кровати. Быстро двигаясь, он вытащил фаллоимитатор из сундука и резко задернул драпировку вокруг кровати, прежде чем наложить заглушающее заклинание и взять игрушечный член губами. Было настолько приятно снова ощутить Папочку во рту, что первый прилив удовольствия был вряд-ли даже сексуальным. После стольких часов практики вес дилдо на языке стал знакомым и предвкушающим, Поттер просто отдыхал так несколько минут и его собственный член начал реагировать. Когда игрушка у него во рту стала набухать, Гарри оторвался от ее кончика с хлопающим звуком и принялся дразнить дилдо, оставляя порхающие поцелуи вдоль вены до самых яиц, мыслями возвращаясь к предмету своих фантазий. Гарри забыл, как Снейп выглядит вживую. Он был больше, чем в жизни, трудно поверить, что под всеми слоями одежды находится мужчина, но он должен быть там, верно? По мере того, как удовольствие Гарри нарастало, он представил руку Снейпа в своих волосах, наклоняющую Гарри к его члену. Он представил себе пальцы Снейпа, дразнящие его чувствительные яички, прежде чем опуститься ниже, чтобы помять край его задницы. Гарри сделал паузу, произнося заклинание, и вскоре стал достаточно чистым и скользким, чтобы легко принять один из пальцев. Он опустился на свою руку, представляя, что это рука Снейпа, даже когда профессор отругал мальчика за игнорирование его члена. Задав неторопливый ритм, Гарри покачивал бедрами, ритмично сжимая попку, и вставил еще один палец, затем еще один. Он сосал Папочку в такт своих толчков, всего лишь головку члена во рту, и вскоре с трудом мог отдышаться. Поттер увеличил скорость, трахая себя пальцами, бедра резко задергались вниз. Он представил себе угольно-черные глаза Снейпа, которые он видел на приветственном пиру, вспомнил его запах и Гарри все еще не мог отдышаться… Оргазм ошеломил Гарри раньше, чем он ожидал, и парень застонал, сжимаясь вокруг пальцев. После целого дня небольшой лёгкой сексуальной стимуляции это было настоящее блаженство. Он позволил себе упасть на бок, вынув пальцы и наложив очищающее заклинание, Папочка все еще нежно прижимался к его губам, пока Гарри старался отдышаться. Именно такое состояние сытой удовлетворенности убаюкивало Гарри, а заботы о завтрашнем дне отступали на второй план. *** На следующее утро была суббота. Хотя Гарри изо всех сил старался забыть о попытках Гермионы пообщаться прошлым вечером, она не дала ему такого шанса. — Мне нужно поговорить с тобой, — поприветствовала она его за завтраком и вытащила за собой на улицу прежде, чем он успел возразить, держа пару булочек в салфетке подмышкой. Они шли к озеру в тишине, Гарри сгорбился, Гермиона решительно и в тоже время нежно вела его вперед. Она молчала, хотя сама настояла на том, чтобы вытащить его сюда. В конце концов девушка предложила Гарри булочку с черникой и тяжело вздохнула. — Ты отстранился от нас, — сказала она. Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Гермиона продолжила: — Я знаю, что последнее время была масса вещей, которая тебя раздражала. Суд, звание старосты у Рона, директор скрывает от тебя что-то… это действительно слишком. Я понимаю. Рон тоже это понимает, хоть и обидно, что ты сейчас держишься от него на расстоянии. Гарри закрыл рот, чувство стыда сворачивалось в груди. Увидев выражение его лица, Гермиона отступила, широко распахнув глаза. — Извини, я не имел в виду… я вытащила тебя сюда, не для того, чтобы обвинять. Забудь об этом пока, — проговорила она, заламывая руки. Гарри был более чем счастлив сделать это. Гермиона перевела дыхание. — Можешь назвать это интуицией, но… — Она прикусила губу. — Я не могла не чувствовать, что с тобой происходит что-то еще, что-то, чем тебе не очень хочется делиться, и твоя реакция на профессора Снейпа на пиру как бы подтвердила это. Желудок Гарри сжался, теперь он полностью забыл о булочке. Гермиона посмотрела ему прямо в глаза и сказала: — Ты ведь знаешь, что быть геем — это нормально, да? Гарри моргнул. — Д-да, конечно. Ее плечи опустились. — Я рада, — сказала она. — Просто у твоих родственников иногда бывают странные мысли. Я не хочу, чтобы ты думал, что это что-то для меня меняет. Гарри ждал, но Гермиона все еще сжимала свои руки. Он сжалился над ней и спросил: — И? Она смутилась. — И… ты знаешь, что влюбляться в профессоров тоже нормально? Гарри стал красный как свекла и начал внимательно разглядывать булку, пока его сердце бешено колотилось. Когда его дыхание выровнялось, он рискнул посмотреть вверх. Глаза Гермионы были ужасно понимающими. — Я… я никому об этом раньше не говорила, — тихо сказала она, — но раньше мне очень нравился профессор Снейп. Вопреки самому себе, брови Гарри поднялись вверх, а мысли лихорадочно заметались. Гермиона улыбнулась, будто осуждая себя. — Это случилось на первом курсе, и я тогда не понимала, что это такое, — сказала она. — Он был таким знающим, и его комментарии к эссе были резкими, но они были проницательными. Честно говоря, я не могу сказать, было ли это просто потому что он был одним из двух молодых учителей-мужчин в штате. И ты помнишь, мы думали, что он был связан с Камнем, и было так много тайн, хотя он был резким, подлым и непрофессиональным… — Она оборвала себя. — Я пережила это, вот в чем дело. Такие вещи… они не всегда имеют смысл, и ты сам такое не выбираешь, понимаешь? Гарри медленно кивнул, чувствуя лёгкую схожесть ситуации. — Такого со мной никогда раньше не случалось, — сказал он. — Как ты… Она застенчиво улыбнулась. — Идти на урок с этими чувствами? Общаться с ним как студент, когда все, чего я хотела, это часами слушать, как он рассказывает мне об успехах, которых он добился в своей области? Смотреть на себя в зеркало, когда я начала мечтать о себе как о миссис Гермионе Снейп? Поттер поперхнулся, подавившись булочкой. — Пожалуйста, никогда больше не произноси этого снова, — ответил он, но девушка покраснела так же сильно, как и он, и легкая улыбка тронула ее губы. Пока Гарри размышлял над сказанными словами, он понял, что смущение девушки от увлеченности Снейпом, возможно, произошло совершенно по другой причине, чем его. Он почувствовал себя идиотом. Конечно, у Гермионы никогда не было ярких фантазий о том, чтобы отсосать член Снейпа, попробовать вкус его спермы, молить его, чтобы кончить. — Я знаю, это ужасно неловко, — сказала она. — Я думаю, ты просто… продолжай действовать как обычно, несколько это для тебя возможно. Веди себя как можно более нормально и помни, что профессору Снейпу вряд ли понравится внимание студента. Я имею в виду, мы не первые двое, с кем это случилось, а он преподает уже много лет. Она сделала паузу. — В твоей жизни есть люди, которые, вероятно, не слишком хорошо восприняли бы эту влюбленность в него, поэтому я бы не распространялся о подобном на твоем месте. Гарри кивнул. На ум сразу же пришел Сириус, а вскоре и Рон. — Уизли нормально относятся к геям? — спросил он вдруг. — Мистер Уизли только предупредил меня о Пожирателях Смерти, и тут всплыло... Гермиона нахмурилась. — На самом деле я не знаю, — медленно ответила она, — но ты уверен, что он не предупреждал тебя о Пожирателях Смерти только потому, что они Пожиратели Смерти? Большинство волшебников и ведьм хорошо относятся к однополым парам. Мысли Гарри вернулись к льдисто-голубым глазам мистера Малфоя, скользящим по его телу, и он сглотнул, когда его член дернулся. — Почти уверен, — сказал он. — Ну, тебе не нужно делать никаких объявлений, если ты не хочешь, — сказала девушка. — Знаешь, я не собираюсь кричать об этом с Астрономической башни. Гермиона была замечательным другом, понял Гарри, и именно это осознание наконец позволило ему набраться смелости, чтобы высказать свое мнение. — Я… есть нечто большее, чем просто это, — сказал он. Она посмотрела на него, снова обеспокоенная. — Что ты имеешь в виду? Гарри приготовился. — Я просто… я все время хочу секса, я не могу думать ни о чем другом, и мне снятся эти откровенные сны… — он замолчал, так как Гермиона явно сдерживала улыбку. — Это называется половым созреванием, — ответила она, подергивая губами. — Говорят, это сильный наркотик. Увидев сомневающийся взгляд Гарри, она продолжила: — Слушай, ты как раз в том возрасте, когда мальчики начинают по-настоящему чувствовать такие вещи. В прошлом году ты был настолько напряжен и занят, что у тебя, вероятно, не было времени подумать о романтике и сексуальности, верно? Но у твоих родственников и в доме на Гриммо не так много дел. Конечно, твои мысли устремились к сексу! Бьюсь об заклад, это сойдет на нет, как только начнется учебный год, и ты будешь ходить на занятия, играть в квиддич и общаться с Роном. Гарри глубоко вздохнул и заставил себя обдумать слова Гермионы. Это правда, что сны начались летом, когда ему не о чем было переживать. Возможно, она была права, и волноваться не о чем. Поттер кивнул в ответ на остальные ее слова, пока они с Гермионой брели обратно к замку. Если Гарри не описал, насколько испорченными стали его мечты и фантазии, то это, конечно, не имеет большого значения. В любом случае, такой хороший нормальный человек, как Гермиона, никогда не сможет понять подобных вещей. *** Было приятно вернуться в Хогвартс. Каждый год Гарри забывал, как сильно он скучал по замку. Если бы только это чувство распространялось на людей вокруг. К несчастью для Гарри, некоторые другие ученики были не совсем рады видеть его здесь прямо сейчас, и они явно выражали свое неудовольствие. Симус возмущался из-за чего-то, что написал Пророк, и Дин, как обычно, встал на его сторону. Шепот и взгляды других студентов преследовали Гарри, куда бы он ни пошел, и люди, которые еще в прошлом году кивали ему в коридорах, теперь отворачивались при его приближении. Хотя утренний разговор Гарри с Гермионой определенно смягчил напряжение между ними, он никак не повлиял на отношения с Роном. Гермиона ясно дала понять, что если Гарри хочет наладить общение со своим лучшим другом, он должен сделать этот шаг. По какой-то причине Гарри просто не мог заставить себя сделать это. Рон вел себя как обычно, но между ними была четкая дистанция, которая появилась уже давно. В прошлом Гарри и Рон справлялись с шероховатостями в их дружбе, взаимно извиняясь, а затем продолжая общаться, как будто ничего не произошло, что отлично срабатывало, когда они ссорились в открытую. На этот раз технически они даже не спорили, так что Гарри был в сомнениях. Он обнаружил, что избегает своего лучшего друга. Это было трудно сделать на Гриммо, но поразительно легко в замке. Рон слонялся по Гриффиндорской башне, так что Гарри провел выходные (или, по крайней мере, то время, когда он не дрочил неистово) с Невиллом в теплицах, пытаясь собрать черенки с его нового Mimbulus Mimbletonia . Невилл был хорошей компанией. Он не задавал сложных вопросов, например, почему Гарри каждые несколько часов приходилось удаляется, чтобы провести время в туалете для мальчиков. Эта привычка подрочить становилась нелепой. Сколько бы Гарри ни игрался сам с собой, он все равно обнаруживал, что твердеет, а его мысли возвращались к тому, чтобы пососать член или поласкать пальцами свою задницу, независимо от темы разговора. Придавая большое значение словам Гермионы, он начал прилагать значительные усилия, чтобы не делать Снейпа своим партнером в этих фантазиях. К сожалению, парень не продвинулся ни на йоту. Неизбежно, это все ещё был Снейп, играющий с его задницей, Снейп, тянущий его голову вниз за волосы, чтобы заставить Гарри сосать его яйца, Снейп, безжалостно раздвигающий тугое колечко мышц дырочки Гарри своим толстым членом. Снейп, обзывающий Гарри всеми возможными именами, пока делал из парня всего лишь чехол для своего члена. В субботу вечером Поттер рано ушел спать, чтобы как следует провести некоторое время наедине со своей секс-игрушкой. Постепенно, прилагая усилия ему удалось засунуть целых четыре пальца в свою задницу, прежде чем он больше не смог кончать. Проснувшись на следующее утро, Гарри понял, что не помыл Папочку, и сделал это своим ртом. Его собственная засохшая сперма была не совсем приятной, но абсолютная извращенность такого действа возбуждала настолько сильно, чтобы увидеть звёзды. Спустившись с облаков, Гарри понял, что он даже частично не готов к завтрашним полноценным занятиям, если не может продержаться два часа без того, чтобы не подрочить. Он взял себя в руки и решил провести все воскресенье без того, чтобы кончать, по крайней мере, в течение дня. Гарри принял это решение примерно за два часа до того, как ему пришлось столкнуться с фактом: независимо от ситуации, малейшее раздражение вызывало прилив крови к его члену. Он пытался слоняться за Невиллом в теплицах, пытался летать вокруг поля для квиддича, он даже заходил в библиотеку, где Гермиона старалась угадать содержание их программы по защите, сверяясь с текстами прошлых лет. (Речь этой дамы Амбридж действительно разозлила ее.) Ничего из этого не работало. Поскольку мысли Гарри постоянно возвращались к сексу, казалось, что его член почти постоянно твердый. Разочарование было ужасным, и когда после воскресного обеда Гарри начал вымещать его на Гермионе, она отчитала друга за это. Он извинился и удалился, раздраженный и нуждающийся в разрядке. В совершенно неподходящее время Рон нашел Гарри в ужасном настроении, ворвавшись в гостиную Гриффиндора около семи вечера. Уизли явно хотел поговорить с Гарри, чего избегал последний, и теперь Поттер едва ли мог отмахнуться от рыжего. — Послушай, приятель, — сказал Рон, — просто скажи мне, что случилось. Это из-за звания старосты? Гарри с трудом моргнул, с затуманенным разумом, медленно движущимися мыслями. — Нет, я… Что? — сказал он довольно глупо. — Ты избегаешь меня, — ответил Рон, и на его лице отразилась боль. — Я что-то сделал? — Нет, ничего, — честно ответил Гарри, метнув взгляд за Рона на лестницу к спальням. — Просто… ты вел себя так, будто я что-то сделал. За эти два дня ты провел с Невиллом больше времени, чем со мной за последнюю неделю, а ведь мы жили в одном доме! Мы не сможем ничего исправить, если ты мне не скажешь. — Ты ничего не сделал, — рассеянно отозвался Гарри. — У меня просто слишком много всего в голове. — Гермиона бы сказала точно так же, — ответил Рон, — но она, по крайней мере, настояла, что я должен попытаться поговорить с тобой. Почему ты не хочешь поговорить со мной? Гарри постарался переключить свое внимание от боли в яйцах на слова Рона. — Просто сейчас очень неподходящее время, — попытался он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да, ну, сейчас все время неподходящее время, не так ли, — отозвался Рон очень вялым голосом. — Слушай, я пытался. Поговори со мной, когда вытащишь свою голову из задницы. Он ткнул двумя пальцами в сторону Гарри и пронесся мимо него из гостиной. В груди Поттера разверзлась дыра и парень едва услышал тихий голос Симуса: — Даже не можешь удержать своих друзей, не так ли, Поттер? Парень выбежал из общей комнаты, покраснев, и взлетел по лестнице в спальню мальчиков, перепрыгивая через ступеньки. Его член набухал с каждым шагом, даже когда желудок неприятно сжимался. Внутри Гарри нарастало какое-то сильное чувство, и сейчас он решил назвать это возбуждением. К счастью, спальня была пуста и Гарри, не теряя времени, разделся и, наконец, наконец-то, взял себя в ладонь, резко дергая свой член, даже не обращая внимания на слезы, которые начали капать. Ему просто нужно было кончить, черт возьми, тогда он сможет думать. Он потянулся к Папочке, наслаждаясь успокаивающим ощущением игрушечного члена во рту, нежно посасывая его, одновременно лаская свои яйца, но этого было недостаточно. Когда член Гарри сжался в его руке, выстреливая сперму по дуге на собственную грудь, он не был удовлетворен. Ему нужно было больше, даже когда он размазывал эту сперму по папиному члену и головке. Гарри перекатился на четвереньки. Раздражённо он наложил необходимые заклинания, а затем вонзил три пальца прямо себе в задницу. Внезапное проникновение обожгло, и Гарри упивался этим ощущением, с трясущимися ногами, пока сам выворачивал запястье и напирал, чтобы углубить проникновение. Папочка все еще отдыхал у него во рту, опираясь на плоское основание, и Гарри прижался к нему лицом, заталкивая игрушечный член себе в горло. Резь, в заднице и горле, сладкая огненная боль, которая стирала все остальные чувства Гарри. Парень замер так на несколько секунд, запястье вывернуто под сложным углом, горло сжалось вокруг папы, зад опускается дальше вниз на собственные пальцы, затем он начал двигаться. Это было жестко, резко и по-животному, от чего у Гарри подкосились колени. Он отчаянно прижимался к кровати, бездумно, не желая ничего, кроме этой искры удовольствия глубоко в его заднице. Пальцы Гарри хлюпали, издавая влажные, непристойные звуки, когда они погружались снова и снова, расширяя его собственную дырку. Время от времени Гарри был вынужден отстраняться от Папочки ровно настолько, чтобы вдохнуть, но не настолько, чтобы ощутить что либо, кроме вкуса собственной спермы, запах собственного мускуса и пота. Со стороны Гарри услышал стук кровати, скрип матраца, непристойно влажные звуки его рта и горла, но он продолжал толкаться все сильнее и быстрее, снова и снова возвращаясь к своим пальцам. Что-то нарастало в его животе и глубоко в заднице, и по лицу Гарри текли слезы и сопли… Когда Гарри кончил, это было словно откровение. Его задница сжалась невероятно туго, настолько сильно, чтобы он мог полностью ощутить отпечатки своих пальцев, его горло свело спазмом, даже когда он изо всех сил пытался взять больше дилдо в рот, уткнувшись носом. В мире не было ничего, кроме пальцев в его заднице и члена, раздвигающего губы. Ничего больше. Это было идеально. Задыхаясь, инстинктивно раскачиваясь сквозь шум в голове, Гарри медленно приходил в себя. Прошло пять минут или час, он не мог сказать. После почти целого дня подавления своих сексуальных желаний он остался полностью удовлетворен глубоким анальным оргазмом, гораздо более интенсивным, чем любой из полдюжины предыдущих. И если он заставил свой разум остаться настойчиво пустым, то это было личное дело Гарри. Через некоторое время, когда Гарри забрался в постель и стал засыпать, он вспомнил, что не запер дверь, не задернул шторы вокруг своей кровати и даже не наложил базовое заклинание заглушки. С красными щеками, парень сказал себе, что, по крайней мере, замок сделан из камня — звук едва ли распространялся из комнаты в комнату. И вообще, Симус и Дин были в общей комнате, а Рон выбежал наружу. Невилл, вероятно, все еще в теплицах. Все нормально. Он был уверен, что все в порядке. *** Десять минут спустя ужасно смущенный, растерянный и возбужденный Невилл Лонгботтом вышел из общей ванны пятикурсников. Сказав себе, что то, что он услышал, не его дело, он улегся спать, решив быть хорошим другом и не думать об этом. В конце концов, все они здесь были мальчишками. _____________ Краткое содержание главы: На приветственном пиру в пятницу, 1 сентября, Снейп погружается в разум Гарри и обнаруживает, что тот одержим сексом, и профессор начинает строить планы. Все выходные Гарри не может сосредоточиться ни на чем, кроме секса. Он мирится с Гермионой, но с Роном у них настоящая ссора. Невилл слышит, как Гарри яростно удовлетворяет себя в общей спальне. В следующей главе: после долгого и тяжелого учебного дня Снейп наконец делает свой ход.