Help Me Hold Onto You/Помоги мне держаться за тебя

Лена выбегает из бара на улицу так быстро, как позволяет ей людное место. Другие посетители бросают на нее грязные взгляды, когда она натыкается на них, но она не обращает на них внимания. Снаружи она зовет своего водителя и предпочитает ждать у тускло освещенного закрытого входа в магазин в нескольких футах от бара. Плотнее закутываясь в кардиган, она высматривает черный лимузин. Ее усталые глаза блуждают по ярким огням машин, и реальность того, что только что произошло за последний час, начинает доходить до нее. Она вздрагивает. Всхлип угрожает вырваться наружу, и она прижимает руку к губам. В ее голову закрадывается насмешливый голос: «Средствам массовой информации было бы весело, если бы они увидели тебя такой». Это звучит подозрительно похоже на голос Лилиан, и она качает головой, чтобы избавиться от этого. Лимузин приближается и останавливается во втором ряду. Лена мчится туда, как будто салон машины может укрыть ее от собственных мыслей об отчаянии. Ее водитель смотрит в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что это действительно она, но не спрашивает о местонахождении Саскии. Лена чувствует благодарность за это. В любом случае, у нее нет для него объяснений. – Домой, пожалуйста, — это все, что она говорит. Ее водитель кивает и уезжает. Через запятнанное окно заднего сиденья она видит, как поворачиваются головы. Люди смотрят вслед удаляющейся машине, гадая, кого из важных лиц только что забрали из центра. Лена проводит короткую поездку, глядя в окно, не замечая ничего из того, что видит. Она понимает, что они перед ее домом, только после того, как машина какое-то время стоит на месте, и ее водитель прочищает горло. — Мы здесь, мисс Лютор. Она собирается открыть дверь, когда ее телефон гудит от входящего голосового сообщения от Саскии. Ее рука зависает над дверной ручкой. Она не знает, что делать. Она могла бы подняться наверх и погрязнуть в жалости к себе, но она не верит себе, что не напьется до комы. Она уже знает, что не сможет уснуть. Она могла бы позвонить Сэм, своей единственной подруге, не замешанной в этом бардаке, но они давно не разговаривали, и она не уверена, что это будет уместно. Она просто сбежала от Кары, а Саския… – Джордж, прости,– она оборачивается и снова садится на сиденье. – Не мог бы ты отвезти меня в отель «Ройял»? Я даю тебе выходной на остаток ночи. Ее водитель смотрит на нее в зеркало заднего вида, нахмурив брови. — Вы уверены, мисс Лютор? Я не против подождать по вызову. – Да, я уверена. Он только кивает и поворачивается обратно на улицу. Лена не слушает голосовое сообщение по дороге. У нее нет плана Б на случай, если Саскии нет в отеле. Она просто смотрит в окно, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Все ее сотрудники подписали десятки соглашений о неразглашении, но она не нуждается в дополнительном смущении от слез на заднем сиденье своего лимузина. Когда отель появляется в поле зрения, она чувствует нервное трепетание в груди. Что она вообще должна сказать Саскии? «Я рада, что ты не умерла сегодня ночью?» Едва они подъехали к подъездной дорожке, как Лена бросилась к выходу, слишком боясь, что может снова передумать. Глаза портьеры расширяются, когда он видит ее, и он не подходит к ней. Лене почти хочется смеяться. Начнем с того, что этот отель не принадлежит Лютору, и он, вероятно, уже видел, как Саския вошла не так давно. Массивные стеклянные двери открываются, и она входит в вестибюль. К счастью, администраторы заняты регистрацией семьи и не замечают ее появления. Она уже почти у лифта, когда ее внимание привлекает экран телевизора у противоположной стены. У нее перехватывает дыхание, и она стоит как вкопанная. «…Нэшнл-Сити-Ньюс в 11! В местных новостях несколько десятков человек сообщили, что всего час назад Супергёрл предотвратила самоубийство в центре города. Видео и фотографии, циркулирующие в социальных сетях, показывают молодую женщину, стоящую на краю бара на крыше на Гранвиль-стрит...» Новостной канал показывает зернистое видео, на котором Саския склоняется над краем забора на крыше. Лена чувствует, как ее сердце замирает. Если это зрелище и напрягало ее, когда она стояла рядом с ним, то снизу оно определенно выглядело еще более тревожным. «...Личность женщины неизвестна, и владелец бара на крыше в настоящее время воздерживается от публичных комментариев. Полиция ведет расследование, мы будем держать вас в курсе по этому поводу...» На экране появляется еще одно видео, показывающее, как Супергёрл летит к крыше на высокой скорости и вытаскивает Саскию из затруднительного положения. Лена слышит, как люди на улице кричат ​​на заднем плане видео, прежде чем оно резко обрывается и повторяется предыдущий клип. «...В мировых новостях Тайвань легализовал однополые браки, что делает его…» Лена выходит из оцепенения, когда ведущий новостей переходит к следующей теме и вспоминает, где она находится. Она бросается к лифту. Только когда она стоит внутри, она понимает, что не знает номер комнаты Саскии. Она ругается себе под нос. Двери лифта закрываются, но он остается на первом этаже. Лена смотрит на кнопки, как будто цифры могут показать ей этаж Саскии только силой воли. Она вздрагивает, когда двери открываются и кто-то спотыкается внутри. Она инстинктивно делает шаг назад и вздрагивает, когда ее локоть ударяется о стену. Она поднимает голову и обнаруживает, что ее собственное лицо смотрит на нее. – Лена, – Саския запыхалась и ей приходится держаться за ручку. Лена чувствует, как кровь стучит в ушах. Они рассматривают друг друга в тишине в течение долгого момента. — Подняться наверх и поговорить? Ты ы получила мое голосовое сообщение? – Саския бормочет слова, ее акцент более выражен, чем обычно. У Лены нет слов. Она пришла сюда, чтобы поговорить с Саскией, но теперь, глядя ей в глаза, она жалеет, что не вернулась домой. Тем не менее, она медленно кивает. Саския чуть ли не хлопает рукой по кнопкам лифта. «Она пьяна», понимает Лена. Чувство вины переполняет ее. Она не должна была отпускать Саскию одну. Поездка на этаж Саскии проходит тихо. Лена выходит из лифта с облегчением, что больше никто не вошел. Комната Саскии представляет собой небольшой двухкомнатный номер. Ее одежда небрежно разбросана по дивану и креслу. Грязная кофейная кружка лежит в раковине. Саския бросает ключ-карту на кухонный остров и плюхается на диван, не удосужившись убрать одежду. Лена хмурится. Из них двоих она всегда была более опрятной, но эта сцена кажется непохожей на ее сестру. Она подходит к дивану и приседает рядом с Саскией, чтобы встретиться с ней на уровне глаз. Возможно, она бы накричала на сестру или оттолкнула бы ее, как любого другого человека, с которым она когда-либо была близка. Однако вид печали, запечатлевшейся в морщинках беспокойства на лице Саскии, заставляет ее забыть о собственном смущенном гневе. — Что случилось сегодня вечером, Саския? — шепчет она. Саския стонет. — Зачем ты залезла на забор? – Лена не может сдержать умоляющий оттенок в голосе. – Почему ты так напилась? Почему ты так внезапно ушла? Саския переворачивается так, что ее подбородок опирается на руку. Похоже, ей трудно держать глаза открытыми, и она не спит только ради Лены. – Мне жаль, – она начинает рыдать. Лена не знает, какой будет адекватная реакция. Должна ли она обнять ее? Должна ли она держаться подальше? Она решает протянуть руку и положить руку на руку Саскии, надеясь, что это утешит ее. – Я… я разговаривала по телефону с Оливией перед тем, как мы пошли в бар, – слова выходят медленно. – Она вернулась к Алексу. Саския прочищает горло. – Ее жених. Рот Лены удивленно складывается в букву «О», но из него не вырывается ни звука. Долгое время в люксе становится так тихо, что слышно, как в соседней комнате плачет ребенок. Лена помнит, когда Саския упомянула о женихе Оливии, как она была зла на него. — Просто не могу поверить, что она позволила ему снова приблизиться, — шепчет Саския. – Он изменял ей в худшее время ее жизни. В худшее время в моей жизни, – она снова рыдает. – Я презираю его. — Мне очень жаль, Саския, – Лена закусила губу. — Она сказала, почему они так внезапно снова оказались вместе? — Нет, — вздыхает Саския. – Мы только что разговаривали по телефону впервые с тех пор, как я приехала сюда. Хотя мы переписывались каждый день. Она сказала, что хочет знать, как у меня дела, и когда я сказала ей, что собираюсь пойти с тобой на ужин, она была очень рада за меня. Она знает, как много… как много значит для меня воссоединение с тобой, – Саския отводит глаза. Лена тяжело сглатывает. – Затем, прежде чем мы повесили трубку, она сказала, что ей нужно сказать мне что-то важное. Сказала, что я первая узнала. Я… я знаю, что должна быть счастлива за нее, но я просто потеряла дар речи. Потом я получила твое сообщение, что ты впереди, и я просто быстро попрощался с ней и повесила трубку. Я просто…— фыркает Саския. – А потом, наверное, я попыталась утопить свои чувства в негрони, — добавляет она и хихикает. — Почему ты не поговорила со мной? – Лена знает, что это смелый вопрос, исходящий от нее, но не может не задать его. Саския вытирает глаза. — Я просто хотела хорошо провести время сегодня вечером, – голос у нее маленький. — Но сейчас я даже не помню, о чем мы говорили. Лена немного вздрагивает, слишком хорошо помня, как она пыталась поднять тему их биологического отца. Она рада, что возможность не представилась сейчас. Саския напряженно смотрит на нее. — Я не хотела подвергать себя или тебя опасности сегодня вечером. Мне очень жаль, Лена. Я тоже видела новости, когда видел тебя в вестибюле ранее. — Я просто рада, что ты в безопасности, — признается Лена. Ее гнев по отношению к Саскии развеялся, как снежный покров с крыши, оставив только ее тревогу. – Супергёрл спасла меня, — говорит Саския с отсутствующим взглядом. Она сидит более прямо, прижав колени к груди. Лена садится на подлокотник. — Ага, — мычит Лена и прикусывает щеку изнутри. Итак, они собираются решить эту проблему. — Кажется, она тоже всегда знает, когда я в опасности. Интересно, как она это делает. Саския какое-то время смотрит на Лену, затем ее глаза расширяются, как будто она только что что-то вспомнила. Несмотря на ее предыдущую усталость, на ее лице расплывается широкая ухмылка. – Что? — спрашивает Лена. Саския ничего не говорит. Именно тогда она поражает Лену. Она сидит прямо. Прищурив глаза на сестру, она повышает голос: – Ка... я имею в виду Супергёрл, Супергёрл знала твоё имя! Вы встречались раньше? Когда Саския все еще не говорит, гнев Лены возвращается в полную силу. – Вы планировали это? Был ли это просто какой-то трюк, чтобы заставить Ка… чтобы мы снова были вместе? Как много ты знаешь? Саския тоже пытается встать, но морщится и держится за голову руками, прежде чем снова сесть. Она смотрит на Лену с угрызениями совести, ее веселое выражение исчезло. — Нет, Лена, клянусь, я не… — Она отводит взгляд. – Я встретила Супергёрл на этой неделе. Ты права. Мне жаль. И да, я знаю, что ее гражданское имя - Кара Дэнверс. Я также встречалась с Алекс и Келли. Мне жаль. У Лены дрожат ноги, и ей кажется, что весь воздух выбит из ее легких. – Как? Саския протягивает руку и хватает Лену за руку. Лена позволяет ей. У нее нет сил дергаться. — Я не хотела тебя обмануть, — начинает Саския и вздыхает. – Ты должна мне поверить. И я также не планировала, что сегодня вечером у меня будет околосмертный опыт. Я знаю, что однажды пошутила о том, что Супергёрл спасла меня, но я не знаю, что на меня нашло там, на крыше. Она держит Лену за руку чуть крепче, словно цепляется за ее доверие. — Я просто смотрела на звезды, а потом подумала о Супергёрл, а потом о Каре и о том, как сильно она любит тебя, а ты любишь её, и что у меня никогда не будет этого с Оливией и… — она говорит всё быстрее и быстрее. Слова выплескивались в срочном порядке, как будто Лена могла повернуться в любой момент и убежать. Лена едва успела осознать значение слов сестры, прежде чем продолжила. – Я не делала этого намеренно, я не уверена. Хотя я очень хотела, чтобы ты воссоединилась с… с Карой, – Саския сглатывает. Лена делает глубокий вдох, новые вопросы вертятся у нее на языке. Однако Саския продолжает. Она дает ей краткое изложение того, как она встретила Алекс и Келли в баре в прошлые выходные, как она снова встретила Алекса в L-Corp, а затем тайно навестила ее и Келли. Как Супергёрл просто влетела через окно Алекс и сразу поняла, что Саския не была Леной (хотя она опускает детали того, как она это поняла), и как Саския сложила два и два, выясняя, что Супергёрл была Карой Дэнверс, только что как стремительно. — Прости меня, Лена. Не уверена, что от этого станет лучше, но Алекс тоже не рассказала Каре обо мне по моей просьбе. Это было неправильно спрашивать, но я так беспокоилась о новой встрече с тобой. Кара была очень расстроена из-за этого, и я не знаю, помирились ли они. Я не разговаривала с Алекс с той ночи, – Саския низко опускает голову. Лена только мычит в ответ. У нее кружится голова от всех новых событий, которые принесла эта ночь. Ей хочется верить, что Саския не подвергала себя опасности намеренно, но все это слишком хорошо сходится, чтобы не вызывать у нее постоянных сомнений. И все же она странно… благодарна за это. После возобновления своих сообщений на ночь с Карой, она все больше и больше задавалась вопросом, каково это будет снова увидеть ее. Она хочет озвучить эти мысли, но приступ кашля Саскии прерывает ее прежде, чем она успевает даже открыть рот. — Я… — начинает Саския между кашлем, но не может сформулировать предложение. Лена спешит на кухню и с облегчением находит в маленьком холодильнике бутылку воды. Саския кивает. — Боже, все болит. Лена осматривает сестру с ног до головы, опасаясь, что она может быть в синяках. – У меня есть врач скорой помощи, которому я могу позвонить, он будет здесь в кратчайшие сроки, моя частная страховка может покрыть это и… — Лена, — перебивает ее Саския и снова кашляет, но на этот раз не так сильно. — Я ценю это, но в этом нет необходимости. Я просто пьяна и устала. Моя голова кажется в десять раз больше прежнего. – Ты должна пойти спать, — предлагает Лена. Потом она вспоминает, что дала водителю выходной на остаток ночи. Она никогда в жизни не вызывала Uber, и сегодня вечером не будет ночи для новых экспериментов. — Я останусь здесь, посплю на диване. В ванной есть лишняя зубная щетка? Саския мгновение смотрит на нее, прежде чем кивает. – Спасибо, – голос у нее хриплый. Лена убирает комнату, а Саския идет в ванную и сама достает из холодильника бутылку воды. Она ненадолго задается вопросом, есть ли кто-нибудь, с кем она должна связаться, чтобы остаться на ночь, но ничего не понимает. У Джесс выходные, а Лена все равно ходит в лабораторию по выходным в нерабочее время. Саския засыпает, как только ее голова касается подушки. Лена закрывает жалюзи, накрывает спящую сестру одеялом и ставит бутылку с водой на тумбочку. Она берет на кухне миску и на всякий случай ставит ее рядом с кроватью. В шкафу она находит лишнюю пару пижамы и одеяло. Диван неудобный, но это не единственная причина, по которой Лена не спит. Она проводит большую часть ночи, глядя в потолок, позволяя ночным событиям снова и снова прокручиваться в ее голове. Когда она наконец засыпает, на дереве у окна уже щебечут птицы.