Help Me Hold Onto You/Помоги мне держаться за тебя

— Мисс Лютор. Лена подпрыгивает от удивления, услышав мужской голос из домофона у двери. Она кладет руку на грудь, чтобы успокоить бьющееся сердце. Это всего лишь ее охранник. Верно. С тех пор, как она застрелила Лекса, ей иногда снятся кошмары о том, как он восстал из мертвых, чтобы преследовать ее. – Ваша доставка идет наверх, – шуршит домофон, и охранник вешает трубку. Не прошло и десяти секунд, как раздался звонок в дверь. Верно. Доставка, которую она заказала себе полчаса назад. Лена открывает дверь. Глаза курьера расширяются, когда он узнает ее, а затем во второй раз, когда она дает ему чаевые в размере 50 долларов. Он бормочет слова благодарности, возвращаясь к лифту. Даже после всех этих лет Лена все еще не знает, как реагировать, поэтому она только улыбается его удаляющейся фигуре, прежде чем закрыть дверь. Она начинает доставать завтрак и раскладывать его по тарелкам на кухонном островке. Это салат из капусты и смузи для нее и рогалик со сливочным сыром для ее сестры. Саския, должно быть, услышала звонок в дверь, потому что она входит в комнату и плюхается на барный стул. Она смотрит на еду, затем вздыхает. Лена поднимает бровь. — Все еще не лучше? — Нет, я думаю, я в порядке, — отвечает Саския и зевает. – Но мой коллега прислал мне данные для подготовки к конференции, и это напомнило мне о том, что мне нужно еще забронировать рейс. Лена ставит чашку кофе перед Саскией, которая принимает ее с благодарным кивком. – Сегодня мы можем работать вместе. У меня есть электронная почта, чтобы наверстать упущенное, потому что вчера меня не было в L-Corp. Это может быть мило. Саския долго смотрит на сестру. — Ага, — улыбается она. – Это было бы чудесно. Они едят свой поздний завтрак, разговаривая о том о сем. Лена рада, что Саския выглядит намного лучше. Они провели весь день, прежде чем ничего не делать, просто бездельничая в гостиничном номере, смотря телевизор и наверстывая упущенное в своей долгой разлуке. Лена не помнит, когда в последний раз у нее был такой выходной. Должно быть, это было в колледже. Позже, когда Лена читает электронные письма от лаборанта, сообщая ей об их последних успехах, она поднимает голову и видит, что Саския смотрит на стену в другом конце комнаты. Она прочищает горло. –У тебя все нормально?"/ Саския оборачивается, но не смотрит прямо на Лену. – Я чувствую, что мне нужно еще раз извиниться. Лена наклоняется вперед. – Что ты имеешь в виду? – В пятницу вечером. Я не могу перестать думать об этом, о том, как я была такой безрассудной. Этим утром я продолжала пересматривать новостные видео обо мне, и я не могу поверить, что это я болтаюсь так высоко над землей. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что я сделала это нарочно, откуда-то из глубины моего ми… – Останавись. Саския смотрит широко раскрытыми глазами. — Серьезно, Саския. Пожалуйста остановись. Ты извинилась, и вчера мы говорили об этом весь день. Никто не пострадал. Это единственное, что важно, – Лена закусила губу. Она имеет в виду то, что говорит. Она не хочет, чтобы ее сестра чувствовала себя виноватой. Она прекрасно знает, что уже несет в себе вину за них обоих, и не похоже, что она избавится от нее в ближайшее время. Саския смотрит на нее, но затем медленно кивает. – Хорошо, – она прочищает горло. – Ты права. Лена слабо улыбается. Им еще есть о чем поговорить. Но будь Лена проклята, если она снова разобьет сердце своей сестры так скоро. Придется подождать. Она возвращается к своей электронной почте, но Саския продолжает ерзать на стуле, испуская нервную энергию, которую Лена, кажется, не может понять. В конце концов, Саския встает и идет в гостевую спальню. Лена думает, что можно было бы вздремнуть, но через секунду возвращается, сжимая что-то в руках, с нервной улыбкой на лице. Лена видит фотографию, когда Саския подходит ближе. — Я хотела подарить тебе это, Лена. — шепчет Саския и садится рядом с Леной. Она протягивает фото ей так, будто то может рассыпаться между ее пальцами в любой момент. У Лены перехватывает дыхание, когда она видит снимок. Это четырехлетние она и Саския. Они сидят рядом с матерью, и Лена не может не заметить, насколько они похожи на нее теперь, когда они почти ее возраста. Они высоко на колесе обозрения. Лена пытается вызвать в памяти воспоминания о том дне. Должно быть, это была ярмарка в честь Дня Святого Патрика. Она легко может сказать, кто из них кто. Ее плюшевый мишка частично отрезан от изображения, но она может видеть, как ее маленькие ручки крепко сжимают его. У Саскии озорной блеск в глазах, который она с тех пор довела до совершенства. Лена не понимает, что плачет, пока Саския не шепчет: – Хэй…– и не кладет руку ей на плечо. Лена вытирает глаза. — Где… где ты ее нашла? Саския наклоняет голову. –Что ты имеешь в виду? У меня она была все время. – Ой, – плечи Лены поникли. – Я вспомнила, как ты говорила мне, что тебе не разрешается хранить какие-либо личные вещи, когда ты пришла в дом Люторов, поэтому я хотела, чтобы это было у тебя. У Лены нет слов. Она даже не помнила тот день до сих пор. – Спасибо, — это все, что она может выдавить из себя. Саския обнимает ее. – Пожалуйста. Не в силах оторвать взгляда от фото, Лена снова замолкает. — Хэй, — через некоторое время подталкивает ее Саския, пытаясь поднять настроение. Она ухмыляется. – Хочешь еще кофе? Лена поднимает голову и искренне смеется. – Конечно. Где-то после обеда, когда они пьют третий или четвертый кофе за день, у Саскии звонит телефон. Лена не упускает ни миллисекунды удивления на лице сестры, прежде чем она отвечает. Она наблюдает, как Саския поднимает бровь в ответ на то, что ей говорит человек на другом конце линии. Саския, кажется, не собирается говорить ей, кто это. — А почему она сама не может спросить? — спрашивает Саския веселым тоном. Она чешет подбородок. – Я понимаю. — Я дам ей знать, – Саския вешает трубку, не попрощавшись. Когда она поворачивается, до Лены доходит, что разговор был о ней. О, нет. Саския ухмыляется и скрещивает руки на груди, все еще держа телефон в руке. – Кара попросила Алекс попросить меня спросить тебя, не против ли ты встретиться с Карой и поговорить еще немного. – Гм, – Лена переминается с ноги на ногу. — Это была Алекс? – Да, мисс самый молодой выпускник в истории Массачусетского технологического института, — смеется Саския, — это была Алекс. Твоя будущая девушка слишком напугана, чтобы говорить с тобой напрямую, поэтому нам с Алекс приходится делать всю работу, чтобы она… – Хорошо! – Лена вскидывает руки. Саския ухмыляется. – Хорошо? — Я тоже думала об этом, знаешь ли. Лена краснеет. – Снова поговорить с ней. Я знаю, что сбежала от нее две ночи назад, но в основном потому, что была так подавлена. Я чувствую, что теперь у меня есть лучшая перспектива. Я все еще злюсь на нее, но я… — она смотрит в пол, — я не могу ее не видеть. Эти последние недели без нее были адом. Саския хихикает, но не со злым умыслом. — Возможно, ты захочешь сказать ей об этом. – Я знаю, – Лена снова краснеет. Она тянется к телефону и открывает ветку сообщений с Карой. Их последние сообщения — это сообщения «Спокойной ночи», отправленные в начале недели. Ее сердце трепещет, и это ее немного нервирует. Она начинает печатать, затем удаляет и переписывает свой текст. Она чувствует, что не может найти слов. Легкость, с которой они переписывались, ушла, и она понятия не имеет, как к ней вернуться. — Знаешь, — перебивает ее неуверенность Саския, — ты не протестовала, когда я ранее назвала Кару твоей будущей девушкой. Лена поднимает голову и видит, что сестра бросает на нее самодовольный взгляд. — Я рада, что мое отчаяние доставляет тебе удовольствие, Саския. Саския только мычит в ответ, а потом печатает на своем телефоне. Кара и Алекс приземляются на балконе Лены менее чем через час. Это вводит Лену в ступор. Это не тот выход, которого она ожидала от них. Саския только посмеивается и идет открывать стеклянную дверь. Лена наблюдает за ними с безопасного расстояния, которое ей предоставляет просторная гостиная. Теперь она видит Кару по-другому. Ее внешность, манеры, голос все те же - и все же что-то изменилось. Она всегда восхищалась силой и храбростью Супергёрл, несмотря на их многочисленные разногласия. Однако знать о силе, скрывающейся за сладкой поверхностью ее лучшей подруги, было чем-то новым, чем-то другим. И это не отталкивает, если Лена честна сама с собой. Входят сестры Дэнверс, и Кара оглядывает комнату, нахмурив брови. Она находит Лену, и их взгляды встречаются. Несколько недель Лена пыталась ненавидеть Кару, ненавидеть Супергёрл. Если для нее сейчас не было очевидно, что это безнадежное предприятие, то это было бы в этот момент. Выражение лица Кары дает Лене понять, что Кара положит весь мир к своим ногам, только чтобы заслужить ее прощение. Сердце Лены замирает. Кара стоит на месте. Алекс чуть не врезается в нее. Саския прочищает горло. Из-за этого Кара прерывает зрительный контакт, а Лена сразу же теряется без него. Алекс и Саския переглядываются, прежде чем Алекс заговаривает. — Спасибо, что разрешила нам приехать, Лена, – нее мягкий голос, и она указывает на Кару. — Но могу я просто сказать, что действительно странно видеть тебя и Саскию в одной комнате? – она смеется. Саския смеется в ответ, но Кара смотрит только себе под ноги. «Она нервничает», понимает Лена. И Алекс тоже. Она провела достаточно времени с обеими сестрами Дэнверс, чтобы знать, что они склонны немного болтать, когда нервничают. Она не может винить их. Она нервничает от кофе и беспокойства сама. Лена еще не поприветствовала их и вообще не заговорила. Она чувствует себя чужой в собственном доме. Ошеломленная, она смотрит на Саскию. Саския улавливает ее безмолвную мольбу о помощи и приступает к делу. — Ладно, кто хочет кофе? Лена почти смеется. Похоже, сегодня Саския больше всего отвлекает. Радуясь, что есть чем заняться, она начинает готовить кофе. Тем временем Алекс и Саския тихо разговаривают. О чем, Лена понятия не имеет. Если бы она не знала лучше, она бы подумала, что они старые друзья. Краем глаза Лена видит, что Кара смотрит на нее. Она делает вид, что не замечает. Они садятся. Саския возвращается на прежнее место на диване, отодвигая в сторону ноутбук. Алекс выдвигает стул из-за обеденного стола. Кара осторожно садится на подлокотник дивана на противоположном конце, словно боясь его сломать. Лена, выпив кофе без кофеина для собственного душевного равновесия, садится за барный стул кухонного островка. Это тихо в течение долгого времени. — Ты сделала это нарочно? – тихий голос Кары в конце концов снимает напряжение. Ей не нужно уточнять. Саския, ранее потерявшая беспечность, только качает головой. — Знаешь, — начинает Алекс, — нам с Карой просто нужно получить четкое представление о том, что произошло в пятницу. Все произошло так быстро. Кара была со мной, когда узнала, что ты в опасности. Лена оживляется. Как Супергёрл, как Кара всегда узнает, когда Лена или, в данном случае, Саския в опасности? В Нэшнл-Сити миллионы людей. Лена задает себе этот вопрос не в первый раз. – Я не уверена, что верю тебе, Саския, — говорит Кара. Она прочищает горло. — Ты знала, что я слушаю сердцебиение Лены. У Лены в груди один или два раза замирает указанное сердцебиение. Кара, кажется, это замечает, потому что яростно краснеет. Лена тоже не может справиться с жаром, расползающимся по ее шее. «Кара слушает мое сердцебиение?» Алекс и Саския переглядываются. Кара подбирает слова. — Я имею в виду, ты знаешь. Вот почему я… да. Важно, чтобы Лена всегда была в безопасности, и для меня это хороший способ всегда присматривать за ней, и… Я хотела спросить, ты перелезала через забор, чтобы заставить меня прийти туда и поговорить с Леной? Лена не упускает из виду тот факт, что Кара избегает ее взгляда. — Лена задала мне тот же вопрос, – слова Саскии заставляют Кару широко раскрыть глаза. — И я не уверена. Я была пьяна, очень пьяна, и моя лучшая подруга, она… Саския останавливается и прикусывает щеку изнутри. – Мне жаль. Я хочу сказать, что сделала это не специально, но я больше не знаю. Это все размыто. Еще одна пауза. Лена хотела бы успокоить свое бешено колотящееся сердце. Теперь, когда она знает, что Кара стремится найти это, она слишком осознает это. Если Кара может слушать его из другого конца города, как он должен звучать для нее в этот момент, из другого конца комнаты? — Все в порядке, Саския, – говорит Алекс и дает ей мягкую улыбку. – Мы не хотели оказывать на вас давление. Ты не пострадала, и это самое главное. Лена чувствует благодарность за слова Алекс. Тем не менее, она не может не удивляться, когда старшая сестра Дэнверс стала такой терпеливой, такой внимательной. Она предполагает, что это должно быть влияние Келли. Было время, когда Алекс была бы взволнована. Всегда требуя правды, всегда защищая Кару любой ценой. Может быть, нам всем нужно быть более терпеливыми друг к другу. – Спасибо, — шепчет Саския. Она поворачивается к Каре. — Прости, Кара. Ты все еще давала Лене время, а я все испортила. Если вы двое не хотите говорить сегодня, то ничего страшного и… — Нет, — перебивает ее Кара. – Я хочу... Вот почему я позвонила. Ну, Алекс звонила, но… — она проводит дрожащей рукой по волосам, высвобождая прядь из хвоста. — Я рада, что я здесь. Лена сопротивляется желанию подойти и заправить Каре выбившуюся прядь волос за ухо. Она упирается пятками в табуретку. – Я тоже рада, что ты здесь, — слышит она собственный голос. Все взгляды останавливаются на ней, как будто они только что вспомнили о ее присутствии, не говоря уже о том, что они сидят в ее гостиной. Это заставляет Лену понять, что она говорит впервые с тех пор, как вошли Алекс и Кара. Взгляд Кары снова находит ее взгляд, и на этот раз Лена удерживает его. Тепло, как первые весенние лучи солнца, покалывающие кожу. Момент идеален, пока его не пронзает звонок телефона Саскии. Саския смотрит на неизвестный номер, прежде чем встать и ответить. Остальные могут только наблюдать, как вся краска сливается со щек Саскии, чем дольше она слушает говорящего на другом конце линии. Лена чувствует себя приросшей к своему месту. Саския ничего не говорит. Она только кивает, словно не заботясь о том, что тот, кто ей звонит, не видит этого. Выражение ее лица лишено каких-либо эмоций. Когда она заканчивает разговор, ее руки дрожат. — Это был Алекс, – она прочищает горло. — Жених Оливии, моей лучшей подруги. Нет . Что бы это ни было, это не может быть хорошо. Лена смотрит на часы на кухне. Она подсчитала, что в Австралии это должно быть до полудня понедельника. – Она…– Саския изо всех сил пытается отдышаться. – Оливия снова в… Лена оказывается рядом с ней и заключает ее в свои объятия еще до того, как Саския успевает закончить предложение. Глаза Алекс и Кары расширяются в понимании. Лена понятия не имеет, как много они знают, но сейчас ее это не волнует. Саския чувствует себя мертвым грузом в ее руках, и Лене приходится прилагать все усилия, чтобы удержать ее. Когда этого внезапно не происходит, она поднимает голову и видит, что Кара поддерживает Саскию. Она благодарно кивает Каре. – Мне нужно идти. Саския отталкивает Кару и Лену, и они не пытаются удержаться. – Мне нужно вернуться. О Боже. Когда следующий рейс? Мне нужно перенести рейс. Я... – Мы поможем тебе, – ее прерывает успокаивающий голос Алекс. — Дыши, ладно? Дыши. Саския останавливается и делает глубокий вдох. Он возвращается в виде рыданий, и она опускает голову на руки. – Почему? Это нечестно. Это нечестно. Лена потирает ей спину, пытаясь успокоить, когда она чувствует себя такой же беспомощной. – Я позвоню водителю и пилоту, так будет быстрее, — предлагает она. Кара закусывает губу. — Я могла бы полететь с тобой. Глаза Алекс расширяются, но Лена уже ищет свой телефон. Она делает два быстрых телефонных звонка. Короткие и точные инструкции заставляют ее чувствовать, что она контролирует ситуацию, хотя и с трудом. Тем не менее, похоже, это не помогает скрюченному ощущению в ее животе. Лена никогда не видела Саскию такой беспомощной. Она ненавидит это. Ей не нравится, что это происходит с кем-то, о ком так заботится Саския. Она ненавидит, что Саския теперь никогда не раскроет свои чувства к лучшей подруге. Саския, которая искала Лену, искала утешения у своей отчужденной сестры, и теперь должна уйти с разбитым сердцем, которое не смогла исправить даже ее воссоединение с Леной. – Тебе нужно что-то еще? – ее собственный голос звучит далеко для ее ушей. Саския только качает головой. Лена сжимает в руке телефон. – Тебе нужны деньги? – Нет! Пронзительный крик Саскии заставляет Лену тут же пожалеть, что она не может забрать свой вопрос обратно. – Мне не нужны твои деньги, Лена! У меня самой есть деньги. Я инвестировала в винодельню Оливии много лет назад, когда она не могла работать! Я…– Саския смотрит в пол, вытирая слезы с глаз. — Я ценю, что вы позаботились о моем возвращении. Она делает глубокий вдох, и на этот раз это ее немного успокаивает. — Но все, о чем я прошу, это чтобы ты больше не забывала обо мне после того, как я уйду. Мне не нужны твои деньги. Я прекрасно провела время с тобой, хотя и не хотела доставлять столько хлопот, – она дарит остальным грустную, слезливую улыбку. Лена сглатывает. – Мне жаль, – она кладет руку на руку Саскии. – Я... Она хочет сказать больше, но гудит интерком. — Мисс Лютор, седан готов и ждет снаружи. Алекс и Кара шаркают вокруг. – Мы должны идти. Они по очереди обнимают Саскию. Лена замечает, что Алекс держит ее еще какое-то время. Это заставляет ее задаться вопросом, насколько они действительно сблизились за короткое время, или это просто сработали сестринские инстинкты Алекс. У нее тяжело на сердце от этого зрелища. — Тебе всегда будут рады в Нэшнл Сити, Саския. Саския грустно улыбается Алекс. – Спасибо. – Мы желаем Оливии всего наилучшего, — добавляет Кара, обнимая ее. Саския только кивает. Кара и Алекс поднимаются на лифте. Лена наблюдает, как закрываются двери и тикают цифры на дисплее. К тому времени, когда они достигают 0, она как будто уже забыла причину их визита. Все, что у нее на уме, это Саския и Оливия. Поездка до отеля Саскии проходит тихо. Саския печатает на своем телефоне и звонит другому другу. Эти двое мало говорят, за исключением того, что Саския заверяет ее, что она будет дома как можно скорее. Саския молча упаковывает сумку, а Лене остается только передвигаться по комнате, чтобы не мешать. На шоссе пробка. Лена пытается успокоить нервы Саскии на заднем сиденье, но ее сестра перестает трясти ногой только тогда, когда машина снова трогается с места. В аэропорту они, наконец, спасаются от толпы людей, когда сворачивают на частную парковку. Лена видит, как ее самолет ждет на взлетно-посадочной полосе. Сотрудник выходит и помогает с багажом Саскии. Саския позволяет всему случиться, и Лена знает, что ее разум уже далеко впереди. Прежде чем Саския должна пройти через частные ворота безопасности, она поворачивается к Лене, ее губы дрожат. Они мгновение изучают лица друг друга, прежде чем Саския сжимает ее в объятиях. – Пожалуйста, не забывай обо мне снова, – ее голос звучит хрипло. Лена сдерживает слезы. – Я не забуду. Теперь о тебе знают все мои друзья, – она говорит это не для того, чтобы пошутить, но это вызывает у Саскии смешок. – Лучше или хуже. Лена сжимает ее в последний раз. – К лучшему. Определенно. Саския одаривает ее последней грустной улыбкой, прежде чем она уходит. Лена наблюдает, как она проходит через охрану, а затем исчезает внутри здания только для того, чтобы снова выйти на взлетно-посадочную полосу с другой стороны. Лена остается у окна, наблюдая, как персонал загружает багаж и разговаривает с ее пилотом. Она делает мысленную пометку дать ему большую премию за его проблемы. Через некоторое время небольшой самолет движется к взлетно-посадочной полосе и через несколько минут взлетает. Лена наблюдает, как он прячется между облаками. Ее сердце болит; не только за себя, но и за всю боль в мире. Если бы Саския не вернулась в ее жизнь, Лена никогда бы не узнала об Оливии; ее сердце никогда не чувствовало бы себя с женщиной, которую она никогда не встречала. Мир внезапно кажется шире. Она наблюдает, как облака меняют форму с ветром. Она не знает, как долго она сидит там. Охранники давно ушли, нужны на обычных терминалах. Ее водитель подходит к ней и прочищает горло. У него в руке кофе. — Готов уйти, когда вы пожелаете, мисс Лютор. Лена встает и следует за ним на стоянку. На обратном пути такая же тишина, и пробка не прекратилась. Лена, впрочем, не против. Остаток дня она проводит одна. Она переставляет бокалы в тумбочке и столовые приборы в ящиках. Что угодно, лишь бы отвлечься от своей печали. Она устанавливает на своем телефоне новое время для Мельбурна, рядом с Нэшнл-Сити. Она долго смотрит на него, наблюдая, как на дисплее отсчитываются минуты. Это заставляет ее задуматься, как она могла быть равнодушной к своей сестре на другом континенте.