В плену у сумасшедшего

Взгляд зеленых глаз метался по помещению, стараясь уцепиться за какую-нибудь точку. В голове крутились ужасные догадки. Точнее, догадка. Только о ней никто не должен узнать. Какого черта Перси так смотрит? Почему он будто читает мысли?! Неужели знает? Неужели министр раскрыл его тайну? - По-моему, это Лестрейндж и Долохов. Кто же еще? - предположил рыжий старик в потрепанной мантии - Артур Уизли. Перси на секунду прекратил сверлить взглядом сидящего напротив Гарри. Но едва Гарри смог вздохнуть спокойно, Перси вновь посмотрел на него. - Нет-нет! - возразил глава Отдела Тайн, Кингсли Бруствер. - Разве они тогда оставили бы господина Реймонда в живых? Долохов и Лестрейндж не знают пощады. Будь это они, мы бы сейчас провожали беднягу Реймонда в последний путь... Глава Аврората отмалчивался. Не мог он заставить себя открыть рот под строгим взглядом Перси. - Согласен, - кивнул Уизли-младший в сторону Бруствера, - как ни прискорбно это осознавать, но, боюсь, если бы это были они, то, увы, министр не отделался бы потерей памяти... - Вы хотели сказать "бывший министр", верно? - перебил его высокий голос мужчины, сидящего где-то в середине стола, с правой его стороны. Он имел волосы мышиного цвета и пренеприятнейшее некрасивое лицо. Гарри поморщился: перебивший Перси, Джек Форбс, был его самой ненавистной фигурой на собраниях. Но стоило отдать ему должное - он был неглуп и прекрасно справлялся со своей работой. Глава Отдела Международного Магического Сотрудничества, он отлично умел поддерживать отличные отношения с другими странами и их представителями. Форбс перегнулся через стол, чтобы получше видеть Перси, сидящего справа от пустующего кресла министра. Перси молчал: да, разумеется, он еще вчера думал над этим вопросом, но то, что его задали настолько бестактно, ввело его в ступор. За него ответил спокойный и рассудительный Кингсли, которого не так легко сбить с толку: - Возможно, есть надежда, что в больнице Святого Мунго министра поставят на ноги. Так что не будем загадывать. Речь его многих успокоила, возможно, это его скрытая способность - сеять среди паникующих спокойствие и уравновешенность. Гарри до сих пор не понимал, почему в прошлый раз министром был выбран Реймонд (которого он, впрочем, тоже считал достойной фигурой), а не Бруствер. - Но... - вновь попытался вставить свое слово Форбс, но на этот раз был перебит Гарри. - А если нет, то, думаю, выбрать нового министра не составит труда, - решительно сказал глава Аврората и бросил многозначительный взгляд на Бруствера. Когда собрание окончилось, Гарри подошел к Перси. Из-за догадок, что Перси о чем-то (или даже обо всем) знает, разговаривать с ним хотелось меньше всего, но выбора не было. Как только Гарри его окликнул, стало отчетливо ясно: последний ожидал этого. - Перси, послушай. Мне нужно в кабинет министра, ты можешь мне его открыть? Уизли ни капельки не удивился. Он смерил Гарри холодным взглядом, и Гарри отметил про себя, что он, видимо, знает об их с Роном ссоре. - Зачем тебе? - стараясь быть более-менее дружелюбным, поинтересовался Перси. - Нужно, - отрезал Гарри, нетерпеливо притопывая ногой. Это стало последней каплей для Уизли. Он нахмурился и зло зашипел: - Я не знаю, что у вас с Малфоем за дела и почему ты за него поручился, но я не вижу в этом ничего хорошего. Мой ответ - нет. После чего Перси гордо развернулся и зашагал прочь. Гарри чувствовал себя и виноватым, и раздраженным одновременно. Хотелось и извиниться перед обоими Уизли, и в то же время отлупить этих глупцов. Поттер сплюнул на блестящий паркет. Впрочем, он - глава Аврората. Уж он-то найдет способ попасть туда. *** Он проснулся поздно утром - его разбудило громкое, противное, давящее на уши карканье множества черных ворон. Видимо, птицы решили, что он умирает, и слетелись, чтобы дождаться пира, в качестве главного блюда на котором выступал бы он сам. Драко полулежал-полусидел, оперевшись о дерево, где-то в глубине кладбища. Стоило ему пошевелиться, как воронье с жуткими звуками разлетелось в стороны. Солнце неприятно слепило глаза, и Драко зажмурился. Тело затекло, мышцы ужасно ныли, будто он не спал вовсе, а всю ночь занимался тяжелым физическим трудом, совсем как глупые магглы. Он поднялся, потянулся, потер глаза, провел рукой по взъерошенным светлым волосам. Достал из безразмерного заколдованного кармана фляжку с водой, отпил немного, брызнул на руку немного воды, потер влажными пальцами лицо. Теперь не до гигиены, но умирать, чувствуя запах собственного пота, абсолютно не хотелось. Да, стоило запихнуть в карман фляжку побольше. Впрочем, применив заклятие Экскуро, Драко почувствовал себя более-менее чистым. После всего этого он устремился взглядом вдаль. Драко уже поставил перед собой цель - в течение недели найти Долохова и Лестрйенджа и постараться уничтожить их. Пусть даже ценой собственной жизни. Точнее, на это и был расчет. Драко Малфой зачем-то решил умереть героем. *** Когда Гарри вышел из камина, ему сразу стало ясно: его самые ужасные догадки подтвердились. Эльфы окружили его, готовые в любой момент напасть. А это значило лишь одно - Малфой сбежал, дабы погеройствовать. Что он сделал с Гермионой, оставалось загадкой. - Локомотор Виббли! - поспешно произнес Гарри, взмахивая волшебной палочкой. Бедняги домовики застыли на месте, Поттер бросился к подземелью. Услышав лязг двери, Гермиона забилась в угол: Джерри только что ушел, а значит, это не он. Мало ли кто мог пробраться в Мэнор, раз Малфой так просто смог покинуть его! - Люмос, - шепнул Гарри, но его шепот в давящей тишине достиг слуха Гермионы. - Гарри! - крикнула она, подбегая к решетке. Надежда и радость перемешались в ее голове. Плевать было сейчас на все загадки, которые так и не выдал Малфой. Единственное, чего ей хотелось, - увидеть свет. Выбраться, черт возьми, из этого гребаного подземелья. - Гермиона? Когда свет от палочки Поттера ударил ее по глазам, они наполнились слезами. Даже не от того, что Люмос ужасно слепил, а от того, что в голову врезалось одно-единственное слово, абсолютно не давая адекватно мыслить. "Спасена!" - Гарри, Гарри... - судорожно шептала она, сжимая в тонких пальцах стальные прутья. Гарри возился с замком, который все никак не поддавался. - Сейчас, сейчас, - приговаривал он, взмахивая палочкой, мысленно повторяя: "Алохомора!" Ржавый замок скрипел, раскачивался, но не открывался. Стало явно, что Малфой наложил какие-то чары на него, видимо, ожидая, что кто-то может прийти. Перепробовав все возможные заклинания, Гарри бросил на всхлипывающую за решеткой Гермиону полный сожаления взгляд и принялся теребить замок в руках. Абсолютно не хотелось говорить ей, что, скорей всего, ей придется еще тут посидеть. Пока он не поймет, как выпустить ее. Паршивец Малфой. - Гарри, скорее! - тем временем причитала девушка. Грейнджер сломалась. Расклеилась, распласталась по серому бетону, наполняя холодное помещение всхлипами. Паршивец Малфой. Это он сломал ее. Заставил поверить ему. И кто, скажите, после этого сумасшедший? Мэнор. Ужасный, гадкий, ненавистный. Притягивающий. Она возненавидела этот особняк. И его же она возлюбила. Она не представляла, как она сможет теперь жить в маленькой квартирке, довольствуясь объятиями Рональда. От этих мыслей тихие всхлипывания переросли в полноценный плач. Волна отвращения содрогнула тело, заставив прижаться еще сильнее к холодным прутьям. Гарри бросил на подругу обеспокоенный взгляд. Он всегда ее понимал. И теперь, кажется, понял. И даже не попытался упрекнуть. Опустился рядом с ее клеткой, уперся спиной в прутья. - Прости, - тихо прошептал он. Появилось, разрастаясь с каждой секундой, дикое желание разреветься, так же, как и Гермиона, не скрывая своих слез. Казалось, вот-вот, еще секунда, и из его глаз тоже маленькими капельками, тонкими струйками потекут прозрачные слезы. Но секунды шли, а он все сидел с сухими щеками, лишь тяжело вздыхая. Возможно, пытаясь подобрать нужные слова, а возможно, вслушиваясь в ее истерику. Гермиона и сама понимала, что сломалась. Ведь это ненормально - вторая истерика за сутки. Где хваленая гриффиндорская выдержка? Нет ее. Чертов Малфой сожрал ее и даже не подавился. Чтоб ему пусто было. *** Кстати, о Малфое - ему действительно было пусто. Тысячи мыслей поглощали его, не давая сконцентрироваться на поисках беглецов из Азкабана. Солнце пекло голову, в которой то и дело всплывали образы отца, матери и паршивой грязнокровки, которую он оставил сидеть в мрачном подземелье Мэнора. В ушах гудело. Стоило закрыть глаза хоть на секунду, как среди мутного сухого пейзажа появлялся ныне покойный Темный Лорд, взмахивающий палочкой. Его тихий, низкий, словно шипение змеи, голос звенел в ушах вперемешку со всхлипами и мольбами матери, с проклятиями Грейнджер. Парень тряхнул головой, отпил из фляжки и решил, что лучше продолжать поиски днем, после чего, наложив на местность заклятие невидимости, упал на месте и мгновенно уснул. А быть может, даже потерял сознание.