В плену у сумасшедшего

- Эй... Всхлипы стихли. Она тяжело и прерывисто дышала. Он сидел в той же позе, боясь повернуться и увидеть ее заплаканное лицо. - Герм... - Я знаю. Дрожащий шепот. Сама догадалась. Впрочем, неудивительно: это же Гермиона Грейнджер, черт возьми! Умнейшая девушка. - Это, кажется, была черная магия. Он ей владеет в совершенстве, раз смог с помощью моей палочки создать такое заклятие. - Припав к ржавой решетке, она тихо прошептала, будто сообщая какую-то страшную тайну: - Гарри, он опасен! Он очень опасен. Поттер горько усмехнулся. Она ничего не знает. Впрочем, как и рассчитывал Малфой, никто ничего не знает. Лишь он, Гарри, догадывается. Даже нет, не догадывается. Гарри уверен в своей правоте. - Не опасней, чем Долохов и Лестрейндж, - ответил он, оборачиваясь. Геримона нахмурилась, пытаясь уловить суть сказанного. - При чем тут они? Ясно. Она даже газет не читала. Малфой расчетливый мудак. - Они сбежали. Пальцы Поттера коснулись решетки, заскользили по пальцам Гермионы. Сейчас она поймет. Сейчас... Гарри заметил, как припухшие глаза расширились и она застыла в замешательстве. Взгляд ее заметался по лицу Гарри, будто пытаясь уличить его во лжи. Но он был честен. Дрожащим голосом она заговорила, не сводя с друга глаз: - Они сбежали, чтобы ему отомстить... Совсем не вопрос. И даже не догадка. - ...Но он решил их уничтожить сам. Так, Гарри? - И заодно помереть. Вообще-то, Гарри было сугубо плевать на жизнь Драко Малфоя. Им двигало лишь чувство вины. Чего нельзя было сказать о Гермионе. Она буквально затряслась. Гарри ее понимал. Всегда. Грейнджер прикрыла глаза. Только не истерика. Только не сейчас. Не снова. Перевела дыхание. - Откуда ты все знаешь? Почему ты... Она запнулась. Но продолжать не стала. По взгляду друга прочитала, что он понял, к чему она вела. Он ухватился за ее тонкие руки, держащиеся за решетку. Смотрел в ее глаза, будто успокаивая. Тишину нарушил внезапный смех призраков-грязнокровок. Гарри вздрогнул, но взгляда не отвел. Беззвучно зашевелил губами, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но они все застревали в глотке, образуя огромный ком. - Я обязан жизнью его матери. Зеленое пламя вырвалось из палочки Волан-де-Морта, сопровождаемое его воплем: - Авада Кедавра! Свет в глазах померк, Гарри отлетел, ударился обо что-то головой. Конечности онемели от боли. Нечто наподобие сна привиделось ему: Кингс-Кросс, окутанный туманом, отвратительное существо, оставленное умирать, Дамблдор. А потом он ощутил чьи-то холодные пальцы на своей шее. Он лежал, подобно трупу, не имея возможности и слова сказать, не то что пошевелиться. Затем он почувствовал, что руки застыли на его груди, а по телу начало разливаться тепло. Кто-то применил исцеляющую магию. - Драко жив? Он в замке? Он узнал этот шепот. Нарцисса Малфой. Конечно, она исцелила его, лишь чтобы узнать о сыне. Но ведь исцелила! Помогла. Едва разжимая губы: - Да. Он услышал шелест ее платья. Она узнала, что хотела. Сейчас она скажет, что он жив. Сейчас Волан-де-Морт его добьет. Или, быть может, она сама. Ведь она Малфой. Сердце заколотилось часто-часто, секунды казались невыносимо длинными. - Мертв. Соврала. Будто дала разрешение на продолжение жизни. Рискуя своей жизнью. А потом это забылось. Он даже и не вспомнил об этом, когда ее вместе с семьей уволокли в Азкабан. Он не думал об этом на протяжении всех трех лет. А потом женщина, которой он был обязан жизнью, умерла. Сгнила в тюремной камере. Только тогда Гарри вспомнил о ее дрожащем шепоте, о лжи, в которую она вложила всю свою силу, ведь окклюменцией она никогда не владела. Поттер вспомнил, что за ним должок. Вспомнил и вытащил ее единственного сына из Азкабана. Тогда ему показалось, что он отделался, и чувство вины начало постепенно отступать. Правда, пришлось заплатить за это большую цену. Министр не поверил в его благородный порыв. Министр Реймонд вообще был проницательной личностью. Он пообещал отстоять Малфоя перед Визегамонтом только при одном условии - за Малфоем первое время должен следить работник Министрерства. И работник этот - Гермиона Грейнджер. Потому что она дорога Гарри. Потому что Гарри не отправил бы ее на верную гибель. И Гарри скрепя сердце согласился. Ибо это был единственный способ выплатить долг, о котором забыл. Гермиона слушала молча, не перебивая. Только изредка ее брови приподнимались, выражая удивление. Она кусала обветренные губы, отводила взгляд. Гарри смолк и вдохнул побольше воздуха, ожидая услышать гневную триаду от подруги. Ожидая криков, упреков, ненависти. Но Гермиона лишь тупо смотрела в его лицо пустым взглядом. Настолько пустым, что была похожа на изображенного в газете Малфоя, только вышедшего из Азкабана. Гарри ждал, но молчание тянулось, как волшебные жвачки из магазина Джорджа. Поттер даже не мог сказать, какие эмоции она сейчас испытывает - на ее лице не было абсолютно ничего. Все будто стерли, как белый мел с зеленоватой доски. Лучше бы она кричала. Тянула руки через решетку, чтобы ударить его по лицу. Пусть бы даже знать его не хотела. Ведь он ради очищения собственной совести запер ее здесь. Наедине с сумасшедшим. Гарри не ждал, да и не хотел, впрочем, ее понимания. Совесть, которую он так старательно отмывал, оказалась запятнанной еще больше. На сияющей белизной совести Мальчика-который-выжил красовалось огромное черное пятно, разрастающееся все больше и больше, будто клякса на бумаге. Только вот от кляксы на бумаге можно избавиться, применив заклятие, а для кляксы на совести этого явно было бы мало. Гарри боялся нарушить молчание. Не смел. И она не могла. Наверное, даже если бы Гарри переметнулся на сторону Темного Лорда, она бы не смогла его возненавидеть. Что говорить о таком пустяке, как Малфой? Это, скорее, было замешательство. Но злость... Ее не было вообще. А если по-честному, она не нарушала молчание, потому что думала о другом. Малфой запер ее здесь, чтобы не подвергать опасности. Если бы он просто хотел, чтобы она ему не мешала, он мог запросто убить ее. Но он не сделал этого. Малфой. Дурак, которому зачем-то захотелось погеройствовать. Рассказ Гарри многое объяснил. В голове промелькнула безумная мысль - а может, он не играл в чувства? Может, он действительно хотел ее? Может, он... В глазах Гермионы полыхнул огонек, но тут же потух. - Гарри! - воскликнула она, выходя из оцепенения. Гарри вздрогнул. Он ожидал чего угодно, только не счастливой улыбки. Почему она, мать вашу, радуется? Неужто оправданию Малфоя? Лицо Гермионы действительно засветилось счастьем. Она готова была рассмеяться: Малфой не совершил ничего отвратительного. Глупые поступки - это да, но плохого - ничего. Гермиона знала, точно знала, чем ознаменованы такие мысли. Всего за месяц проживания здесь она влюбилась в злейшего врага школьных лет. Влюбилась в его иногда безумные, иногда спокойные серые глаза; в платиновые волосы, которые после Азкабана побелели еще больше - видимо, так выглядела Малфоевская седина; в бледную кожу и в сероватые мешки под глазами; в тонкие костлявые руки, в длинные изящные пальцы, в худую аристократичную фигуру, в легкую походку. Она влюбилась и в Мэнор - даже в это мрачное подземелье, даже в рабов-эльфов. Образ жениха окончательно выветрился из головы, только если раньше это казалось подлым и неправильным, то сейчас стало настолько естественным, что она даже не испытывала вины. - Гарри, мы должны его спасти, пока его не убили! Гарри, ты понимаешь? Гарри понимал. *** - Блейз, так нельзя! Панси пылала гневом. Казалось, еще секунда, и она начнет убивать. Огромные зеленые глаза яростно прожигали спину парня взглядом, растрепанные после сна черные, как крыло ворона, волосы торчали в разные стороны, делая ее похожей на ведьму из маггловских сказок. Блейз повернул к ней голову и расхохотался. - Тобой сейчас только детей пугать! Рука Панси уже потянулась за чем-нибудь тяжелым, но ее взгляд невзначай скользнул по оголенному торсу мулата, который окончательно развернулся к ней и, не скрывая веселья, смеялся. Панси прикусила губу, внизу живота разлилось то самое чувство, от которого она просто кидалась на Блейза, где бы они ни были: на работе в незапертом кабинете, на кухне, в туалете. Забини перехватил ее взгляд и подмигнул, Паркинсон поспешно отвела глаза. - Блейз, ну неужели ты думаешь... - Да, я думаю именно так, - прервал ее улыбающийся Забини, - потому что этому ушлепку нельзя верить. Вообще никогда. Девушка закатила глаза.