Escapism

      Кровь. Она была повсюду: на полу, на стенах, на руках... Страх липкими отростками сковал тело. Белос боялся даже поднять глаза, цепляясь за остатки самообладания. Потому что кровь была не его. Все произошло словно в тумане: Золотой Страж привычно отчитывался перед императором, как внезапно острая боль сжала в тисках, лёгкие сдавило в мощном спазме, вынуждая мужчину потерять равновесие. Юноша, всегда так волнующийся за здоровье родственника, моментально оказывается рядом, трясёт за плечо, зовёт по имени. Но Белос не откликается: тёмная мутная жижа и хрипы вырываются изо рта, стоит ему попытаться что-либо сказать. Император знал, что последует за этим. Хотелось крикнуть, оттолкнуть, уберечь своего ребёнка от того, что произойдёт дальше, но Страж, всегда такой заботливый и чуткий по отношению к нему, даже не замечает слабые попытки старшего вырваться из объятий. Рука, закованная в латунную перчатку, вцепилась в плечо юноши, сжимая до боли. Вот только парню было не до этого: не обращая внимание на крепкую хватку, он продолжал трястись над слабеющим телом дяди. Глупый, глупый мальчика. Слишком добрый, слишком заботливый, такой родной. Белос ничего не мог сделать: бессилие душило его, как грязь, что застряла в лёгких, мешая сделать вдох. Глаза заволокло пеленой из мутных, чёрных слез, мужчина чувствовал, как тонет. Он снова остаётся в темноте, наедине со своими кошмарами: тёплая улыбка Калеба и его остывший труп в пещерах, все те гримуолкеры, что пали жертвами его неосмотрительности, их кровь на его руках - все это проносится в видениях, пробуждая те же страдания, что он испытывал тогда. Но хуже всего было прийти в сознание и увидеть эту кровь в реальности. Все было залито жуткой смесью красной и чёрной жидкостей, следы когтей, сломанная мебель, разорванные картины и гобелены - все это нисколько не волновало Белоса. Это все можно легко починить, убрать, в отличие от тела его мальчика, лежавшего перед ним. Император, лично казнивший кучу ведьм и видевший зрелища похуже этого, был готов умереть на месте. Моментально оказавшись рядом с юношей, Белос хотел было уже позвать целителей, но понял, что слишком поздно. Его дитя, его золотой мальчик, дышущий через раз, смотрел на него полными слез и страха глазами. Дрожащая рука юноши потянулась к нему, и мужчина схватил её, чувствуя, как из глаз медленно течёт проклятая грязь. Воспоминание умирающего брата всплывало в памяти. Он умирал так же: на руках у Белоса Филиппа, держа его за руку. Тогда Филипп поклялся, что уничтожит дикую магию, и больше ни одно существо не пострадает из-за её влияния. Мутная жидкость застелила взор, холод сжал в тисках. Белос забыл, как дышать: в который раз он допускал эту ошибку, в который раз его близкий умирал по его вине. Он крепко зажмурился, когда почувствовал, как тёплая рука в осторожном жесте утирает капли грязи с лица. Мужчина открыл глаза: Страж смотрел на него с дрожащей ободряющей улыбкой, всем взглядом говоря, что не винит его. Будто бы пытаясь сказать это вслух, юноша открыл рот, но вместо слов раздались хрипы. Изо рта брызнула кровь, заставляя парня закашляться. Бессилие жгло душу. Белос смотрел, как мучается его дитя, не в силах ничего сделать. В руках оказался посох, озарив красным светом тьму зала. Грязь вновь брызнула потоком из глаз, когда император замахнулся над племянником, дабы избавить от страданий. Предсмертный крик разрезал тишину и сердце Белоса, когда магический снаряд попал точно в цель.

***

Воздуха категорически не хватало. Просыпаться после кошмаров всегда было тяжело. Белос облокотился об изголовье кровати в попытках отдышаться; к горлу подкатил ком, вырываясь мутной жижей на дорогой ковёр. Пошатываясь, он поднялся с мягкой постели, рука нащупала графин с водой, дрожащими, нервными движениями неровно наливая в стакан, пролив большую часть на пол. Холодная жидкость смочила больное горло, во рту был проклятый привкус плесени. Хотелось выскребать этот отвратный налёт из своей глотки, преследовавший его уже несколько сотен лет. Луна, совсем не такая, как в человеческом мире, насмешливо глядела на усталого правителя из-за туч. Из окна дул свежий летний ветерок, разгоняя остатки сна, хотя кошмар все ещё держал в плену его душу, оставляя царапины острыми когтями. Император уже забыл, когда спокойно спал. За свое долгое существование он сделал много ошибок, которые преследовали его в течение жизни. Иногда случалось так, что он засыпал прямо за рабочим столом, но даже тогда мучительные воспоминания настигали его, не давая даже нескольких часов отдыха. Сердце все ещё бешено колотилось. В памяти прокручивались гримаса боли на лице племянника и его жалобные стоны. Император снял со стула мантию, плотнее кутаясь в мягкую ткань. Пусть это звучало глупо, но ему нужно было проверить, что с его ребенком все в порядке. Тенью вынырнув в дверной проем, Белос прошёл по длинным коридорам до комнаты племянника. Даже знакомая обстановка замка не успокаивала нервы. Вся эта роскошь, статуи и картины будто бы нависали над ним тяжким грузом. Белос занёс руку, чтобы постучать, но понял, что время было слишком поздним, даже скаутов не было видно на постах, так что племянник сейчас точно спал. Дверь еле слышно скрипнула, свет коридорных факелов и ламп просочился в спальню, разгоняя мрак. Проскользнув внутрь, Белос склонился над изголовьем кровати, всматриваясь в безмятежное лицо юноши, не искривленное болью, агонией и кровью. Заживший шрам был единственным изъяном на мягкой щеке. Белос нежно провел рукой по неровной текстуре кожи, очерчивая пальцем рубец. Юноша издал слабый всхлип, прижимаясь к ласкающей руке. В душе разлилось тепло, залечивая гнилые раны, нанесенные плохим сном. Рука поднялась выше, потерев остроконечное ушко, и нырнула в мягкие волосы. На лице парня появилась довольная улыбка, пурпурные глаза открылись, щурясь от остатков сна, и вопросительно наблюдая за необычным поведением взрослого. — Дядя? Что-то случилось? Уже так поздно, ты... — Хантер бросил ленивый взгляд на часы, потом на мужчину, и уж было приподнялся с постели, но Белос жестом остановил его, укладывая назад. — Тс-с, дитя моё. Спи. — Хантер не стал спорить, видимо, приняв это за странный сон. Рука Белоса нежно провела по макушке, парень откинулся на подушки, кутаясь плотнее в одеяло, жмурясь от удовольствия и подставляясь под ласку. Мужчина выдохнул, когда услышал тихое сопение племянника. Ему было жизненно важно удостовериться в том, что его мальчик цел, не горит в агонии и не харкает кровью. Пускай ненадолго, но это остановит кошмары, хотя бы до завтрашней ночи. Правда, сейчас он навряд ли уснёт, но зато мысли о мирно спящем мальчике будут греть его остывшую душу. Воспоминания о мёртвом ребенке маячило перед глазами, но уже не так сильно задевая внутри. Белос в последний раз окинул взглядом свернувшегося калачиком Хантера и покинул спальню. Сжав кулаки, он сморгнул выступившую грязь, сотню раз пообещав себе, что не допустит повторения судьбы Калеба и других гримуолкеров. Хантер, его дитя, его совершенство, такой чуткий и отзывчивый, не заслужил этого, как и его предшественники, как и предыдущий Золотой Страж, чья смерть ему снилась этой ночью... Белос вздрогнул, стряхивая невидимую кровь с рук, кутаясь плотнее в мантию. Мысли о предыдущем гримуолкере тяжёлым грузом нависли над ним, заставив крепко сжать челюсть. Нет, он не позволит этому случиться. Пускай проклятье и становится хуже, пускай он и испытывает дикую боль при каждом перевоплощении, пускай каждая вспышка ярости и может привести к превращению, Белос не допустит смерти ещё одного своего дитя. Во что бы то ни стало.