Escapism

      Тишина давила, мешая расслабиться. Для императора было привычно по несколько часов сидеть в одной позе, вслушиваясь в атмосферу замка: как снуют патрули, как ритмично бьётся сердце над троном, как завывает ветер снаружи, или стучит о черепицу кипящий дождь. Все это обычно успокаивало, но не сегодня. Будь Золотой Страж рядом, наверное, было бы не так удручающе. Белос в принципе весь день был на нервах, и он мог бы списать это на обычное переутомление, но интуиция шептала, что все ещё впереди. Рабочий день подходит к концу. Тронный зал опустел, редкие слуги проносились мимо, как призраки, а затем и вовсе все затихло, лишь потрескивал огонь в жаровнях. Открыть глаза было тяжело, сложнее — снять с себя оцепенение, вызванное долгим пребыванием в сидячем положении, все-таки он уже был не молод, и мышцы с суставами не хотели работать, как раньше. Поправив мантию, что струилась белым шлейфом, император снял маску: навряд ли он кого-то встретит по пути, кроме Золотого Стража. Кстати о нем… Белос не видел его за ужином, так что, скорее всего, тот снова ошивается в библиотеке или в другой части замка. Мужчина не спеша направился в комнату Хантера, где решил дождаться его прихода. Дверь тихо скрипнула, взору открылось небольшое помещение, с минимально-необходимым количеством мебели, но по-своему уютное. Царящий бардак казался даже к месту, и Белос решил на этот раз не упрекать Хантера по этому поводу, все-таки мальчик тоже в последнее время был сам не свой. Какой-то слишком активный и возбужденный, даже счастливый, поэтому мужчина подумал, что не стоит вбивать в его голову такую мелочь. Кровать скрипнула под весом императора, под руку попалось что-то мягкое, и, вытащив это, он обнаружил мягкую игрушку, что когда-то подарил на седьмой день рождения Хантера. Мальчишка тогда был вне себя от радости: таскал её с собой, куда только можно, даже в постель. Император был удивлён тем, что племянник до сих пор бережно её хранил: на игрушке были заметны неаккуратные заплатки, сам глаз подшивали, видимо, несколько раз. Столько времени прошло. В груди кольнуло от осознания этого. Все-таки дети и правда быстро растут. Грустно улыбнувшись своим мыслям, Белос отложил игрушку в сторону. На полках и тумбочке лежали обычные книги по травам и зельям, но Белоса так просто не обманешь. Лёгким движением ноги вытянул из-под глубин кровати тяжеленный фолиант, являя свету молодой луны дряблую обложку с выгравированными золотыми буквами. Глупый, думал поди, что дядя не узнает. Белос хмыкнул, смахнул с обложки тонкий слой пыли и какую-то агрессивную животинку, что норовила укусить за палец и открыл книгу на оглавлении. Как и следовало ожидать, это была книга по дикой магии, по проклятьям, если быть точнее, причём очень древняя. Недовольно цокнув, он толкнул фолиант обратно; нетрудно было догадаться, для чего Хантеру это понадобилось: в замке проклинать было особо некого, кроме Кики, пожалуй, но император сомневался, что его мальчик на такое решится, так что оставалось одно: юноша, как всегда, проигнорировав все приказы и наставления дяди, опять лазил там, где не надо. За это, он, пожалуй, все-таки по головке не погладит, ведь сам не понаслышке знает, как опасна бывает дикая магия. Из мыслей императора выдернул какой-то звук, что нарушил тишину, и вибрация, которая прошла по столу, заставившая вздрогнуть и вскочить с насиженного места. Оглядев стол, Белос заметил предмет, что слился в темноте, из-за чего при первом беглом осмотре не был замечен. Что-то в виде тонкой трубочки, похожее на металлическую железку сиреневого цвета. Предмет пискнул ещё раз, и когда мужчина взял это, оно развернулось, совсем как свитки с письменами, и засветило прямо в лицо, заставляя жмуриться от непривычно яркого света. Стоило глазам привыкнуть, как на необычном предмете, совсем как на экране у шара прорицания, высветился, кажется, диалог, причём чужие реплики принадлежали какой-то незнакомой девочке, но Белос мог поклясться, что видел её когда-то: тёмные волосы, зелёные глаза… это не она ли часом была в компании человека во время их пребывания в замке? Белос заправил мешающуюся прядь за волосы, когда пришло новое сообщение: «Калеб, ты в порядке?». «Калеб». Сообщения продолжали приходить, но император этого уже не замечал. Устройство чуть ли не выпало из влажных рук. В горле резко пересохло; дыхание стало редким и прерывистым. Рука ухватилась за грудную клетку, пытаясь унять боль, ревущую внутри. Вот только эта боль не физическая, и даже время не смогло исцелить ее полностью. Как же давно он не слышал этого имени, как же сильно он пытался забыть… Во рту появился терпкий привкус плесени, руки задрожали, совсем как тогда. Перед глазами предстало воспоминание: он, Калеб и какая-то молодая ведьма, что держит за руку его брата. В голове прокручивался диалог: «Знакомься, Филипп, это …», — как усердно не пытался вспомнить её имя, в подсознании всплывала лишь густая копна рыжих волос. Все стало на свои места. Хантер решил оставить его, так же, как и Калеб, как и остальные гримуолкеры. Белос прикусил губу, желая сдержать рвущегося на волю зверя, кровь тонкой струйкой потекла вниз, по подбородку, неслышно капая на поверхность стола. Пелена перед глазами мешала, но сил стереть выступившую грязь не было. Сзади послышались осторожные шаги и знакомый голос. Сознание утонуло в болоте.

***

Все произошло как-то слишком быстро. Хантер весь вечер чувствовал, что что-то не так. Привычные коридоры замка казались неуютными, тени прятались по углам, император с картин и статуй будто бы следил пробирающим до костей взглядом за каждым шагом Золотого Стража. Юноша кутался плотнее в белую мантию, ступая по мягкому ковру. Дверь спальни оказалась открытой, что заставило насторожиться и резко затормозить. Он точно помнил, что закрывал её утром, да и мало кто шастал в такой поздний час, тем более в этом крыле. Сжав в правой руке посох, Хантер ворвался комнату, глазами шаря по пространству, готовый в любой момент атаковать. Вот только атаковать было некого. Посреди царящего бардака, привычного для юноши, стоял спиной сам император Белос, что довольно редко захаживал в комнату племянника. Золотой Страж опомнился и мигом убрал посох обратно. — Дядя? То есть, сэр, вы меня искали? — Хантер подошёл ближе, но вовремя осекся. Что-то было не так. Мужчина стоял спиной, но юноша заметил, как тот был напряжен. Вот только Хантер не помнил, чтобы давал какой-либо повод: все книги по дикой магии были надёжно спрятаны под кроватью, куда ни одна живая душа не сунется под предлогом смерти: уж слишком активная живность там расплодилась. — Решил навестить своего племянника и наткнулся на очень занятную вещицу. — Голос императора оставался таким же мягким и спокойным, как и всегда, но интуиция буквально кричала внутри об опасности. Сердце упало куда-то в пятки, когда Белос обернулся, держа в руках… свиток? Тот самый, что дал ему Дариус неделю назад. Хантер, перенявший любовь ко всем непонятным вещам от старшего родственника, с радостью принялся изучать гаджет, не без помощи его подруги Уиллоу. И сейчас свиток был в руках у очень рассерженного дяди. Кажется, он был открыт на странице их с Уиллоу переписки. Юноша подошёл поближе: в сообщениях не было ничего такого, подруга просто волновалась, что он долго не отвечал. Хантер был бы и рад ответить, но все-таки работа — превыше всего. — Это пенстаграм, дядя. Я там общаюсь с… Договорить парню не дали. Раздался неожиданный хруст, заставивший зажмуриться и задрожать. Осколки посыпались вниз, когда рука в перчатке с невиданной силой сжала магический свиток. Хантер стоял на месте, боясь поднять глаза на Белоса, чей взгляд с каждой секундой становился все раздраженнее, будто бы любые слова племянника, какими бы они не были, только подбавляли огненных пчёл в костёр. — Решил опять меня предать, Калеб? — Последняя фраза звучала почти что как угроза, с нотками рычания в голосе. Хантер прекрасно знал, что после этого последует, если он не успокоит императора, как можно быстрее. И причём тут имя, которым он назвался Уиллоу? Из уст Белоса оно звучало как оскорбление, проклятье; парень ещё никогда не слышал такую боль в тоне императора. Его голос обычно был спокойным, с лёгкими нотками угрозы, если на то пошло, но такой чистой ярости — никогда. — Нет! Дядя, с чего ты это взял? Я просто общался со своей подругой. Пожалуйста, ты начинаешь терять контроль! — Юноша взял мужчину за руку, пытаясь его вразумить. Он почувствовал, как по телу ведьмы пронеслась дрожь, свидетельствуя о том, что проклятье берет верх над разумом, оскверняя грязью сознание императора. Белос отшатнулся, захрипев что-то несвязное. Конечности деформировались, источая тёмную слизь, что заструилась от плеч до пальцев. Когти заскрежетали по полу, оставляя глубокие борозды на камне и разрывая ковёр на тряпки. Хантер подбежал к страдающему мужчине, но был отброшен небрежным движением когтистой лапы. Распластавшись на полу, парень, будто бы в замедленной съёмке наблюдал, как проклятье поглотило императора полостью, оставляя вместо ведьмы чудовище, покрытое грязью, илом и мхом. Оно издало рев, пропитанный невероятной болью, вогнав Золотого Стража в ступор. Из глаз брызнули слезы, запах сырости и тины щекотал ноздри, разум плыл будто в тумане. Здравый смысл кричал, чтобы он бежал как можно дальше, вот только посох валялся слишком далеко, до него не дотянуться. Чудовище внезапно обратило свой взор на него, и Хантер почувствовал, как внутри все сжалось. Пронзительно голубые, без единого намёка на осознанность глаза будто бы светились в темноте, источая невыносимый голод. Издав приглушенное булькание, монстр принюхался и угрожающе зарычал. Хантер спрятал лицо в ладонях: один только утробный рык заставлял все тело дрожать и содрогаться. Перед глазами всплывал тот день, когда Белос в первый раз окончательно потерял контроль. Тогда он отделался всего лишь разорванной щекой, но сейчас он навряд ли выйдет отсюда живым. Но видимо Титан решил смиловаться над ним. Под плащом что-то зашевелилось, и оттуда выглянул обеспокоенный Флепджек, который, завидев монстра, издал испуганное щебетание и мигом превратился в посох. Мокрые руки обхватили древко, и Хантер, не задумываясь, послал в монстра мощный силовой удар из чистой магии, что заставило зверя отшатнуться и зарычать, но скорее от ярости, чем от боли. Парень это понял слишком поздно: чудовище не планировало отступать, острые когти просвистели совсем рядом с лицом, чудом не задев глаз. Второй удар пришёлся менее удачно, оставив борозды в области живота. К счастью, форма Золотого Стража смягчила урон, но боль все равно ослепила, настолько сильная, что слезы сами выступили из глаз. Хантер знал, что долго он не протянет: сражаться с драконом или мантикорой — да, но с собственным дядей… Сознание стало медленно покидать его. Собрав последние силы, Золотой Страж резким магическим рывком вылетел из комнаты, захлопнул дверь и завалил её рядом стоящей статуей. Это был лишь вопрос времени, когда зверь выберется наружу, если только Белос не придёт в себя. Или он истечет кровью. Парень, не имея сил даже стоять, медленно съехал по стене. Рука сама опустилась на живот, перчатки сразу же окрасились в красный. «Да, крови вытекло много», — пронеслось в голове юноши, перед тем, как отключиться.

***

Блуждание по бескрайней топи по колено в мутной воде никогда не было увлекательным занятием. Белос давно понял, что смысла куда-то бежать нет, только растратишь всю энергию. Проклятье, в конце концов, просто потеряет силу, и он снова обретёт контроль над телом. Признаться, чудовище было намного умнее, чем думал император: оно умело анализировать и приспосабливаться, поджидать, пока он хоть чуточку выйдет из себя, а затем нападать. Ощущение грязи под ногами было отвратительным, как и смрад, стоящий здесь. Хотелось просто упасть на спину и утонуть, но Белос ещё не настолько отчаялся, чтобы добровольно погружать себя ещё больше в зловонную жижу. К счастью, трясина была спокойнее, чем обычно, даже не стремилась поглотить его целиком. Мужчина остановился. Что-то было не так. Все его превращения сопровождались выплескиваемыми болью и ненавистью, а также невыносимым чувством одиночества, от которого хотелось выть и истезать все и вся. Но сейчас Белос чувствовал только пустоту, которая давила и нагнетала не хуже постоянной агонии. Собрав все мысли в кучу, он начал анализировать. Раз чудовище молчит, значит оно нашло занятие куда интереснее, чем истязать изношенную душу. В последний раз, когда такое происходило, Хантер получил свой шрам на щеке… Неожиданно громкий вскрик донесся где-то снаружи, наяву, заставивший императора резко открыть глаза. Его ребёнок был в опасности, раненый и безоружный. Мысли проносились с высокой скоростью, паника росла в груди, но была моментально подавлена выдержкой и многолетним опытом императора, который понимал, что паника ему точно не союзник. Опустившись на колени, Белос погрузил руку в ледяную муть, морщась от отвращения и резкой перемены температуры. Запах болота стал невыносимым, слезы выступили на глазах, но он не собирался так просто стадаваться. Вторая рука опустилась быстрее, нащупывая склизкое дно. Мужчина закрыл глаза, посылая всю имеющуюся энергию и концентрацию, пытаясь сломать мешающий барьер. Это было не так просто, учитывая усталость Белоса и накопленную силу проклятья. Ему оставалось лишь надеяться на то, что какой-то фактор снаружи ослабит монстра и даст захватить контроль. Второй крик заставил его вздрогнуть и распахнуть глаза. Руки, что до этого были по локоть в грязи, сейчас окрасились в ярко-алый. Рот наполнился металлическим привкусом, в нос ударил специфический запах крови. Увиденное заставило отшатнуться, и Белос был моментально отброшен в свое тело, словно через толщу воды приходя в сознание. Еле как удержавшись на ногах, как только Белос более-менее пришёл в себя, первым делом пытался выцепить взглядом племянника. Мысль, что кровь была не его собственной, вызывала тошноту и желание поскорее найти мальчика. Глаза не сразу привыкли ко мраку, но благодаря льющемуся из окна лунному свету он смог разобрать очертания покореженной мебели и глубоких борозд на дверях. Пошатываясь, он стремительно подлетел к двери, которая держалась только по воле Титана, но та не желала отпираться, будто бы что-то мешало извне. Она поддалась только с четвёртой попытки, и то с помощью магии, когда физических сил совсем не осталось. Увиденное повергло в шок: Хантер, его дитя, со страшной раной на животе сидел на полу, прислонившись к стене. Рядом порхала маленькая красная птичка, но мужчина даже не обратил на неё внимание — весь взор был устремлен на кошмар, ставший явью. Через секунду оказавшись рядом, Белос пытался вспомнить все исцеляющие заклинания, которые только знал. — О, дитя моё, прости меня… — Дрожащими руками ведьма наложила неровные швы, служившие только первой помощью. Рана была несерьёзной, потеря крови или заражение были куда серьёзными последствиями, но он просто не мог не корить себя. Пообещав защитить когда-то, тем временем он сам стал угрозой. — Я никогда тебя не брошу, дядя. — Неожиданно парень завозился, сбросив с себя сонное оцепенение, смотря на императора глазами, полными слез. Белос вздрогнул и поднял взгляд, не ожидая того, что племянник очнется. Слова резанули по сердцу, заставляя почувствовать вкус вины ещё сильнее. Рука в перчатке легла на щеку юноши, задумчиво обводя контур шрама. В тот день Белос обещал себе, что больше не допустит этого. — Только не злись больше, ладно? — Не буду, дитя моё. — Слова выдались тяжело, с горьким хрипом горечи и боли. Хотелось добавить что-то ещё, но все это было бессмысленно — Хантер прекрасно все понимал без слов. И то, как он его любит, и то, как ему жаль. Красная птица устроилась на засыпающем юноше, довольно глядя своими маленькими глазками на императора. — Продолжаешь защищать его? — Прошептал Белос, получая в ответ утвердительный щебет. Он не видел этот палисман с того самого дня. Возможно, тот тоже прятался от своего прошлого и пугающих воспоминаний. Ведь в тот раз он не смог защитить своего хозяина.