Когда всё изменилось

После того, как они пересекли мост, налюбовались на небоскрёбы и Кайл рассказал, что по рекам у них ходят туристические катерки — белые, как облака, — и выходящие в залив, а неподалёку от порта есть яхтенный парк, Миста со страдальческим вздохом «вспомнила» название отеля. Прошло так много времени, что её ноги гудели, и, хоть уходить совершенно не хотелось, наверно, было пора… Кайл переместил её в отель. Миста поблагодарила его, отводя глаза, потому что его рука была слишком тёплой и приятной; взбежала по лестнице и отчего-то обернулась. Кайл стоял внизу, какой-то неправильный среди помпезности золочёных ваз и будто бы мраморных колонн в джинсах с потёртостями, кроссовках, в простой футболке, с растрёпанными тёмными волосами… Он стоял там же, где она его оставила, смотрел как-то странно… Опять. Миста передёрнула плечами, подняла дрожащую руку и помахала. Кайл тоже поднял ладонь — и исчез. Миста замерла… Что-то сжалось непонятно болезненно, а глаза опалило солёной водой. Миста крутанулась, напугав спускавшуюся пожилую леди, и бросилась вверх по лестнице. Энджи подскочила с дивана, встревоженная. — Миста! Где ты была? Она не ответила: пулей влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Энджи сжала одной рукой пальцы другой и досчитала до десяти. Мисте нужно отдышаться, прийти в себя, и уже потом с ней можно будет поговорить. Она быстро заводилась, но и отходила быстро. На десятый счёт Энджи подошла, приоткрыла дверь и заглянула в комнату подруги. Миста сидела на краю кровати, глядя на собственные руки. Она мяла юбку, глаза её были полны слёз, но щёки — всё ещё сухие. На вопрос «что случилось» она ответила «ничего». Энджи не поверила. Прикрыла за собой дверь и села на краешек кровати. — Мис, скажи, тебя кто-то обидел? Миста мотнула головой. — Мы просто гуляли с Кайлом. — О… — опешила Энджи, а потом как поняла, как затянула: — О-о-о! Так кто-то влюбился? Миста замотала головой так, что Энджи отстранилась: волосы хлестнули ей по лицу. — Да ладно тебе! Это же круто! — Нет! — воскликнула Миста и рухнула спиной на кровать, закрыв лицо руками. А потом раздвинула пальцы. Энджи смотрела на неё с недоверием и сожалением, но губы её медленно растягивались в улыбке. Энджи упала рядом, заключая Мисту в объятия. — Ми-и-ис, да ладно тебе. Влюбляться хорошо. — Нет. — Миста попыталась выпутаться из объятий, но безуспешно. — И ни в кого я не влюбилась. Мы просто прогулялись, потому что ты — да-да! ты, Эндж! — не оставила мне нить или правильное направление. Я даже не представляла, как мне сюда вернуться! — Да ладно тебе. Ты ведь сама сказала, что сможешь вернуться. — Сказала, но… Нет, правда, не смотри так. Я… растерялась, Энджи. Джайя ушёл, мы остались одни, у меня все мысли спутались. Я б не смогла… — И он тебя сюда переместил? Миста угукнула. Энджи отпустила её и легла рядом, подперев щёку ладонью. Глаза её лукаво прищурились, и улыбалась она очень загадочно. — Ну и как вы погуляли? — промурлыкала Энджи, водя пальцем по покрывалу. — Да… обычно… — Миста поджала губы и скрестила руки на груди. Они прекрасно погуляли. Разговаривали больше, чем она могла бы себе представить. Посмотрели всё! Самые, как казалось, прекрасные места в центре. Гигантский фонтан, рядом с которым люди казались крошечными. Общественный сквер на площади, полный голубых гортензий. Форкселли был полон голубого! Небо, небоскрёбы, река, порты, цветы… Миста влюбилась в город, в котором гуляла всего второй день. А может… Может, не в город. — Нет, — твёрдо сказала она, пытаясь убедить скорее себя, не Энджи, взгляд которой был ну слишком выразителен. — Я не влюбилась. Так не бывает. Нельзя влюбиться с первого взгляда или с первой прогулки. — А с первой ноты? — спросила Энджи с лицом профессора, принимающего экзамен. — Энджи! — Что?! Я ведь всё видела, Мис. Ты тогда чуть из реальности не выпала. И мямлить начала. А я ведь знаю, что ты умеешь общаться по-нормальному. Дома… — Это другое, Энджи. Дома всё знакомо, такой маленький кружок, понимаешь? — Ага. Кружок. Я, Женев, — Энджи разгибала пальцы, — Чип, Миши, его друзья, Илиан… Она, игриво двигая бровями, толкнула Мисту плечом. Та скривилась. — Ну прекрати. С чего тебе сдался Илиан? — Ну он ведь хорош, признай. На гитаре, конечно, не играет, но, если ты намекнёшь, что тебе нравятся музыканты… — Фу, Энджи! — Миста вскочила и брезгливо поджала руки, растопырив пальцы. Энджи рассмеялась и пожала плечами. — Я просто хочу сказать, — добавила она, — что тебе не стоит об этом волноваться. Влюбляться — естественно. А летом ещё и приятно. Без напряжения и обязательств. Миста опустила голову. Слишком просто всё было у Энджи, ей же самой сложно было принять, что она вообще могла влюбиться. Её было шестнадцать (почти семнадцать!) — и она ни разу не влюблялась. Она как-то играла во влюблённость, лет в одиннадцать, наверно, и бегала за Миши, говорила, что любит его, хотела танцевать с ним. В тринадцать Миши вытянулся, стал на голову выше всех друзей, обзавёлся по-взрослому надменным взглядом и кривоватыми улыбками. Девочки стали сходить по нему с ума. Миста решила, что тоже хочет. Он даже несколько раз соглашался с ней танцевать! Но она его не любила, не больше, чем любила бы брата. Они выросли рядом! Но Мисте нравилось подражать старшим девочкам, фрейлинам матери и родителям в принципе. Бегать за Миши она перестала, зато сильнее сдружилась с Энджи, которая фыркала на все эти заигрывания, а потом начала делать предсказания, у кого есть шанс, а у кого — ни единого. Энджи могла казаться поверхностной и играть дурочку, но порой оказывалась даже слишком проницательной. Она знала Мисту как облупленную и, возможно, сейчас тоже была права… Как ещё можно было объяснить то, что всё пространство шумного бара сузилось вчера до одного человека? Как объяснить то, что она терялась как никогда в жизни? Миста, конечно, в принципе никогда особой бойкостью не отличалась, а когда стало известно, что она — аурница!.. Ещё и приобретённая. Ужасная редкость, аномалия… Мало ей было родиться крон-принцессой, единственной огненной волшебницей в династии Арт, ещё и это навалилось. Она чувствовала себя экспонатом на выставке, на который всем нужно было посмотреть, который хотелось обсудить… Она не хотела быть экспонатом. Не хотела быть аномалией! Но, может, потому и влюбилась впервые так поздно и внезапно, потому что аномальна? Хотя, раз уж влюбилась, видимо, всё же нет. Энджи ведь сказала, что все влюбляются, это нормально! А то, что она влюбилась здесь, даже к лучшему: там об этом никто не узнает. Потому что там об этом знать не должны. А отношения ведь не обязательно должны быть долгими и серьёзными, верно? Миста рассмеялась с облегчением. Влюбилась! Да, похоже. В человека, в музыку, в то, как внезапно сложилась невероятная, абсолютно новая и прекрасная картинка! И признать это оказалось так просто. Миста улыбнулась смелее и упала обратно на кровать, прижимая руки в груди. Глаза её блестели. Энджи взглянула с насмешливым вопросом, и Миста, смущаясь, краснея и хихикая, сказала: — Ну, Кайл ведь… красивый.