Когда всё изменилось

Кайл ловил себя на том, что не может думать ни о чём больше. С тех пор, как Энджи и Миста стали приходить к ним на репетиции, он будто забыл все аккорды, все бои и мелодии и вообще хорошо, что держал гитару правильно, а не как контрабас. Кайл отвлекался, Пит орал, но ничего не менялось: он снова и снова бросал косые взгляды в сторону, на Мисту, чтобы замечать, как она поспешно отводит взгляд, притворяясь, что увлечена рассматриванием расписанных граффити и обклеенных плакатами и наклейками стен. Кайл мог наизусть назвать, где висит логотип любой выступавшей здесь группы, и никогда бы не подумал, что в стенах этого музыкального бара может появиться хоть что-то, так привлекающее взгляд. И особенно, что это будет испуганная любопытная девочка, которая не вписывалась в то, что происходило вокруг. Прямая, сдержанная, смотрящая с несмелым интересом на бахвалящегося Джайю, рассказывающего истории про выступления на летних фестивалях, элегантно отшивающая пытающегося откровенно подкатывать бармена Марка. Она была странной, ей это шло, и, что хуже всего, ему — нравилось. Даже дурацкие заколки с бантами и подвесками с прозрачными камешками, в которых она однажды появилась и которые смотрелись бы глупо на любой другой девушке, показались чем-то естественным на её рыжих волосах. В тот день Кайл решил, что Миста похожа на фарфоровую куклу, с какими играют богатые девочки вроде неё самой: может, не самая красивая и эффектная, застывшая и негибкая — особенно в сравнении с активной Энджи, — но нежная и удивительно притягательная. А ещё окружающая её энергия, врезающаяся в рецепторы яркими искрами, заставляла недоумевать: что в ней особенного? Почему она не ощущается как обычная стихийная магия? И что у неё за кулон на шее? Он заметил цепочку с осколком из прозрачного золотистого стекла у Мисты тогда же, когда у неё в волосах блестели заколки-банты. И с того дня Кайл погряз в вопросах без ответов, в сомнениях и попытках разобраться. Он был уверен, что уже и знал, и видел, но не мог вспомнить… Это преследовало, мучило, смешивалось с воспоминаниями о том, как они гуляли вдвоём, о долгих взглядах (и своих, и её). И даже сейчас, когда они с Питом играли в пинг-понг упругой световой сферой на заднем дворе дома его семьи, разум Кайла дрейфовал где-то далеко. Вероятно, у побережья Санаркса. Сфера-мяч пролетела мимо ракетки и разбилась о косяк только что открывшейся двери, чуть не ударив Криш, сестру Пита, которая принесла им напитки. — Ну ты и лузер, Кай, — покачал головой Пит, посмеиваясь. Кайл отмахнулся, бросил ракетку на стол и пошёл забрать у Криш свой стакан лимонной воды со льдом. — Ты не лузер, — улыбнулась она. — Да-да, конечно, — продолжал бравировать Пит, разминая плечи и растягивая руки. — Сдаёшься, Кай? Ну, тогда я засчитываю себе победу, — Да завались ты со своей победой, Пит. Кайл оперся на деревянные перила, хотел сделать глоток — и вся вода полилась на подбородок, на футболку… Он тихо выругался. — А говоришь не лузер, — покачал головой Пит. — Могу поспорить, — он подошёл к Криш забрать свой стакан, — лажаешь ты потому, что думаешь об одной девочке. Знаешь, такая рыженькая, низенькая, глазки постоянно отводит. Криш, стоящая между ними, поражённо распахнула глаза и ахнула. — Чего вылупилась? — фыркнул Пит. — Да-да, можешь больше не стараться. Кай теперь занят, и вкусы его весьма специфичны. — Кто б говорил! — закатила глаза Криш и вернулась в дом, хлопнув дверью. — Чего ты расстраиваешь сестру? — покачал головой Кайл, с усмешкой глядя на дверь. — Я говорю ей правду. Ты ведь о ней всё время думаешь? О Мисте, я имею в виду. Кайл без удовольствия скрестил руки на груди. Думать-то он о ней думал, но не так, как пытался намекать Пит. А тот не унимался: — Ну слушай, симпатичная же девочка. Попробовал бы закадрить. Мне кажется, она была бы не против. Тем более что вы уже вчера гуляли. Чего ты мнёшься? — Я не мнусь, Пит. Я не тороплю события. Мы встретились неделю назад и друг друга не знаем. Я не собираюсь кидаться на первую попавшуюся девчонку, сколько бы раз Джайя ни пытался об этом шутить. Это вы с Энджи общались полгода и теперь сосётесь посреди улицы… Кстати! Пит, а какая у Энджи фамилия? Пит сперва опешил, совсем не ожидая такой резкой смены темы, а потом задумался. Взгляд его обежал задний дворик в поиске ответа и, похоже, нашел. — Блестящее что-то, — наконец сказал он. — Ис... Сп... Спаркс, точно! Эйнджел Спаркс. Я подумал сначала, что имя выдуманное. — Он посмеялся. — А что? — Да нет, ничего. — Кайл задумчиво посмотрел на плавающие в минералке кусочки льда и лимона. Фамилия звучала так же знакомо, как и всё, что он знал о Мисте в принципе, и всё ещё ничего не откликалось достаточно, чтобы разобраться самостоятельно. А он хотел знать! Спрашивать Мисту было бесполезно. Она защищала свои границы, будто за ними пряталось что-то ужасное; и он помнил, как застыло её лицо, как зафиксировался взгляд, когда он показал ей упавшую монетку и стал спрашивать про Санаркс. Кайл взглянул на наручные часы, потом на мокрое пятно на футболке и со вздохом сказал: — Ладно, мне, кажется, пора на работу. И футболку надо переодеть… — Разве твоя смена сегодня? — удивился Пит. —У нас же сегодня репетиция. Мы никогда не ставим на твои дежурства! — Да. Всё верно. Я просто обещал подменить коллегу на пару часов. Не волнуйся, Пит. Всё в силе. Пита это, однако, успокоило мало. — Чувак, если ты опоздаешь, Совет Магии не спасет тебя от моего гнева, отвечаю. Кайл рассмеялся, отсалютовал и исчез.

***

В библиотеке при архиве Совета Магии было тихо и пусто, только тихо шуршали переворачиваемые листы. Кайл сосредоточенно пробегал глазами, наверно, пятисотую страницу огромного талмуда по новейшей истории Мидланда в надежде зацепиться хоть за что-то. Питу он соврал: никакой работы у него сегодня не было, и, хотя сидеть в архивах в выходной было странно, останься он в неведении ещё чуть дольше, любопытство бы задушило его. У Кайла было множество подсказок: Санаркс, огненная магия, подозрительно знакомый осколок на шее, фамилия Спаркс… Он зацепился за фамилию Энджи как за последний шанс, но Мидландские архивы его подводили. До этого исторического справочника он успел прошерстить списки правительства Мидланда (потому что кто ещё, кроме дочек высокопоставленных политиков, мог позволить себе тот шикарный отель, изнутри походящий на настоящий дворец, в центре старого города), списки прочих значимых политических и культурных деятелей… И в них не было никого с фамилией Спаркс. Захлопнув книгу не дочитав, Кайл отправил её на место и решил переключиться на Санаркс. А там — та же история. Керреллы, Арты, Роуэлы… Кайл разочарованно тряхнул головой и перевернул страницу, уже ничего не ожидая. Фото бросилось в глаза само собой. Высокий мужчина, на вид лет шестидесяти, в светлом строгом костюме, с серьезным овальным лицом и зелёными глазами вполоборота с осуждением смотрел в сторону камеры, которая пыталась поймать его, выходящим из официального автомобиля. Надпись под фото гласила: «Натаниэль Спаркс, министр иностранных дел Пироса, во время визита на Санаркс». Кайл встрепенулся. Неужели нашёл? Он вцепился в это имя, решил заглянуть в списки важных людей Пироса и, быстро найдя архивное дело Натаниэля Спарка, обнаружил там и его сына Джонатана (с постоянной резиденцией в центре Мидланда), и внучку Эйнджел. Найти совместные фото последней с улыбающейся рыжеволосой девочкой оказалось секундным делом. — Мистерия Арт, значит, — усмехнулся Кайл, чувствуя необъяснимое тепло при взгляде на большие голубые глаза, смотрящие с фотографии. А потом призвал архивные дела Артов. Эта фамилия была редкой, все, кого он знал под ней — политики, члены королевской семьи Санаркса, но, когда вместе с артовскими делами прилетело ещё и личное дело Эдварда Керрелла, Кайл не смог сдержать нервный смешок. Теперь все кусочки паззла встали на места, и ощущение от этого было очень… странное.