Die sehr lange Nacht der Susan Ivanova/Очень долгая ночь Сьюзан Ивановой

Шаги стройной женщины отдавались лишь слабым эхом. Это был единственный звук, нарушавший тишину в похожем на бункер помещении, толстые стены которого не пропускали песчаную бурю, охватившую большую часть красной планеты. Из-за сухой поверхности Марса и полного отсутствия разделяющих океанов, природные явления такого рода могли принимать планетарные масштабы, которые были невообразимы на Земле. Плотная красная завеса прокатилась по всей планете, погрузив во временную изоляцию. В глубине души женщина, одетая в форму врача, слегка содрогнулась при мысли о том, что она будет погребена песком в этой могиле из камня и металла. Иррациональный страх существования. Внешне её лицо с высокими скулами оставалось неподвижным, лишь лёгкий след нервозности проявился в поспешном движении, которым она откинула прядь чёрных волос с лица. Она уже почти закончила обход. Обычная проверка. Каждый час, всю ночь. Однако, к счастью, это были всего лишь несколько палат, которые ей приходилось посещать во время каждого обхода. Всегда строго по плану, в алфавитном порядке. Сейчас ей остался последний контрольный пункт — «W». Дверь автоматически отъехала перед ней в сторону и она, не раздумывая, вошла в маленькую круглую комнату. Отвернувшись от яркого света потолочного прожектора в центре комнаты, доктор повернулась направо, изучая показания на мониторах. Все данные из всех палат можно было бы легко передать в центральную лабораторию, но в целях безопасности всё было организовано максимально децентрализовано. Таким образом, в случае маловероятного, но возможного несанкционированного проникновения во внутреннюю сеть, можно было бы извлечь лишь малую часть информации. Поэтому она аккуратно перенесла данные в своё портативное устройство. Непыльная работа. На этой неделе у неё была ночная смена. Благодаря вахтовому методу, скоро она снова сможет спать по ночам. По крайней мере, до следующего раза. Заметных изменений не произошло. Неудивительно — ведь тогда система включила бы сигнал тревоги, который она бы получила во всех уголках объекта. Тихо зевнув, она отвернулась от мониторов и равнодушно посмотрела на молодую светловолосую женщину, лежащую на кровати под конусом света, зафиксированную многочисленными ремнями, но вовсе не для того, чтобы помешать ей сбежать. В её состоянии скорее для защиты. Чтобы предотвратить её подъём с постели или совершение поступков в бредовом состоянии, которые могли бы подвергнуть опасности её или других людей. Уже с самым первым испытуемым стало ясно, что создание новой личности оказывает драматическое воздействие на уже существующую. Этот процесс был очень сложным и уязвимым. Поэтому теперь они держали испытуемых под максимально возможным контролем. И следили за тем, чтобы они не находились в пределах досягаемости острых предметов. Также учитывая предыдущий опыт. Однако эта пациентка, похоже, не представляла угрозы. Она спала, опутанная ремнями, её голова была опущена вперёд, подбородок лежал на груди. Из правого уголка её рта неконтролируемо текла слюна. Доктор не могла сказать точно, одолел ли её порыв сострадания или это было лишь смазанное чувство отвращения. В любом случае, скорее бессознательно, чем намеренно, она достала из кармана платок и вытерла бледный рот блондинки, которая в слепящем свете выглядела почти как труп. По крайней мере, сегодня ситуация была куда лучше по сравнению с предыдущей ночью — женщина больше не кричала без остановки. Подопытная вдруг внезапно открыла глаза, и доктор непроизвольно отшатнулась назад. Она не видела её. Пустые бледные глаза, почти как у слепого, смотрели в пустоту. Крошечные голубые точки плавали в белом океане. Доктор подавила инстинктивный импульс установить телепатический контакт. Это было бы серьёзной ошибкой, вмешательством в экспериментальную фазу, которое могло бы полностью фальсифицировать результаты. Без слов она удалилась, и впервые с начала работы над этим проектом она была рада, когда за ней закрылась дверь. Настал тот момент, когда всё это начало действовать ей на нервы. Даже днём в учреждении обычно было до жути тихо. Персонала было немного; они старались, чтобы круг посвящённых был немногочисленным. Ночью, когда почти все спали в своих каютах, здесь действительно можно было заблудиться. Поэтому врач посчитал вполне естественным и совсем не удивительным, что она пошла не в свою дежурную комнату, а в центр безопасности, где начальник охраны дежурил ночью, такой же одинокий, как и она. В предыдущие ночи она тоже поступала так, и была уверена, что он тоже рад компании. Он был немного странным парнем — хотя всё же более нормальным, чем большинство других так называемых «экспертов по безопасности» Корпуса, с которыми ей приходилось иметь дело. Сравнительно невысокий мужчина с выдающимся носом носил очки по убеждению. Конечно, это был далеко не самый привлекательный мужчина, которого ей довелось встретить. Человек, у которого был как минимум один секрет. По какой-то причине она почувствовала желание постичь эту тайну. Чтобы увидеть, что скрывается за этой маской. Возможно, в этом и была привлекательность — как часто телепатам приходилось иметь дело с закрытыми людьми? Как всегда, он сидел перед своим монитором, даже если ничего важного не происходило, и читал старомодную книгу. Читал он довольно быстро. Однако и времени у него тоже было много. Она не могла припомнить, чтобы хоть раз слышала тут настоящую тревогу. Без проблем они продолжили разговор, прерванный предыдущим вечером, и в какой-то момент она поймала себя на том, что, сама не зная как, рассказывает о том, что случилось с ней во время обхода. Такие внутренние дела медицинского отдела не входили в его компетенцию. Возможно, она надеялась на утешительные слова, но их не последовало. Она ясно заметила, что он вдруг стал гораздо более неразговорчивым, почувствовала его отстраненность. — Вы когда-нибудь задумывались, действительно ли мы поступаем правильно? Это мог быть вопрос с подвохом, проверка её лояльности. Но это прозвучало так, как будто он действительно хотел узнать её мнение. — Правильно ли делать что-то только потому, что это можно сделать? — Все находятся здесь добровольно, — уклончиво ответила она, имея в виду и персонал, и подопытных. — Изначально, да, — подтвердил он тихо и задумчиво. — Мы говорили им, что они могут уйти в любое время, когда захотят, — он избегал её взгляда. — Но мы умолчали о том, что после начала процесса они больше не смогут принимать самостоятельных решений. Ей не нравилось, к чему он клонит. — Мы все служим Корпусу, — твёрдо сказала она. — Вам не следует думать слишком много, господин Губенбауэр.