Среди каньонов

После случившегося в пути провести его остаток в тишине кажется единственным верным, пусть и не самым приятным решением. Если начать говорить – то избегать этой темы будет невероятно сложно, а если продолжать молчать – то всякие разные мысли, от невозможности вылететь в виде фраз, будут поедать владельца тревожной головы. Бекки всё ещё периодически потряхивало, особенно, когда она ловила на себе холодный и тяжёлый взгляд ковбоя. Как бы она не гнала от себя эту паранойю, спустя пару часов молчаливого пути нашлось уже слишком много аргументов в пользу того, что совсем эти грабители не обознались. «Пачка карман греет» почему-то въелось крепче чем «даму стрелять будем первой». У ковбоя. Пачка карман греет. То же самое, как сказать, что завсегдатаи прежнего места работы Ребекки на дух спирт не переносят. Сверху хорошо ложился факт такого владения оружием, а дальше… А дальше было уже страшно думать. Она здесь, с ним. В такой глуши, что потрать он на неё всего одну пулю, - а больше ему и не надо, Бекки уже заметила по его стрельбе, - её здесь больше и не найдут. Койоты помогут, как минимум. И деться ей некуда. Стоя за барной стойкой, она осознавала, что билет будет один конец, но почему-то тот самый «конец» представал пред измученной девицей как весёлая, сытая жизнь, а не смерть среди каньонов. Легко потерять счёт времени, если тебе не уследить за его течением никак, кроме как наблюдать за солнцем. Потому Бекки и не смогла бы сказать, сколько они ехали, но того это, определённо, стоило. Пред глазами путешественникам предстала милейшая деревушка. Палисадники, красивые фасады, вокзал… Всё то, чего барышня никогда не видела в своём захолустье. Её рот приоткрылся в немом изумлении, и Джек, наблюдавший за этим, наконец улыбнулся. Да, взять её с собой стоило хотя бы для того, чтобы смотреть, как человек удивляется тому, что для самого мужчины стало давно обыденностью. И не такое он видал в Сан-Дени. Рыжую тоже нужно будет туда сводить… Но рано загадывать. Им ещё многое предстоит. — Это… Стробери? – Лепечет девчонка, спрыгивая с кобылы у коновязи. — Вон там знак. Мы читать вчера учились. Прочтёшь? – Расплывается в наглой ухмылке Джек, привязывая коня там же. — Р… Ру… Ранчо? С уст Джека слетает смешок. — Может быть, чтение это и не твоё, но гадалка бы из тебя вышла отличная. Они примерно также размышляют… А приехали мы в Роудс. Я здесь вырос, по мне, может быть, даже соскучились, так что нам определённо будут рады. Ребекка послушно следует за Джеком, пока тот оглядывается по сторонам. Он всё это помнит, но совершенно другим. Необычное чувство смущённой памяти. Он бы продолжал глазеть и дальше, если бы его не перебили: — Джеки! Родненький! – Из окна салуна высовывается крупная женщина, активно размахивающая рукой, — Ты что ж нам весточку не послал! Заходи скорее! Ну и разве откажешься поторопиться, когда тебя так ждут?.. …Внутри Ребекке не нравилось. Не потому что было как-то неопрятно, некрасиво, неуютно, а из-за банальных воспоминаний, не стремящихся покидать её нутро. «Здесь опасно» - твердило подсознание, не замолкая, но и не позволяя произнести это вслух, а потому барышня лишь робко сидела за одним из столов, сжавшись, как замёрзший котёнок и не поднимая взгляда, пока Джек о чём-то болтал со своими знакомыми. Ей стоило просто потерпеть, просто потерпеть ещё немного… — Кошмар! Как мы тут болтать можем, вы ж с дороги! Во ты Джек дурак тоже… Барышня голодная сидит! – Но воркованье женщины вокруг неё Ребекка подняла голову, — Красавица какая, поди невеста? — Ну почти, — Повернув голову в сторону рыжей отвечает ковбой, делая ещё глоток виски. Бекки снова умолкает, не желая ни выяснять, когда это она успела стать «почти невестой», ни что-либо ещё. — Ты чего такая поникшая? В хорошее место ж приехали, никто тут тебя не тронет, — Наконец заметив состояние своей «напарницы» интересуется Джек. — Я… Просто… Мф, мне хватило салунов и дома, понимаешь? — Понимаю. Но сделать с этим ничего не могу, извиняй. Ребекка снова умолкает, лишь тихо буркнув «спасибо», увидев тарелку с чем-то аппетитно выглядящим перед собой. Бывшая бойкой и бурной, будто течение Дакоты, девчонка совсем потеряла эту искру, и ковбоя это, определённо, не устраивало. Пусть он и не нанимался её в аниматоры, но придумать что-то точно было нужно. Но что? — Эй! Билли! – Окликает пианиста ковбой, на что тот резко поворачивает голову в сторону шума, — Пальцы за это время за твою игру тебе ещё не поотрубали? Ну так заводи шарманку. И Билли улыбается, услышав такую знакомую речь, пуская пальцы в танец по клавишам. Музыка становится всё задорнее и задорнее, заставляя посетителей салуна покачивать головой и постукивать ногами в такт. Но это слишком скучно. У Джека есть другая идея. Мужчина поднимается из-за стола, протягивая руку спутнице в его путешествии, легко поклонившись: — Не удостоите ли вы меня чести потанцевать с вами, мадам? – Нарочито вежливо говорит ковбой, отчего на лице рыженькой всё же появляется улыбка, — Мне неудобно долго стоять наклонившись, так что давай быстрее соглашайся. И Бекки соглашается. Протягивает мягкую ладонь в затёртую до мозолей от работы руку и тут же уносится в этот шустрый круговорот движений, ведомая руками ковбоя. Он явно знает, что делает, словно каждое его действие выверено заранее. Бекки подхватывает это настроение, сама предлагая новые повороты, толпа начинает хлопать в ладоши в такт, а косы девчонки то и дело взмывают вверх, так походя на языки пламени… …Они кружили долго. Этот темп так завлёк Ребекку, что та и не заметила, как осушила бутылку (а может и две?) чего-то крепкого, просто пытаясь отдышаться. Ей не стало противно, не стало страшно. Стало лишь легче подскакивать и продолжать игру, начатую ковбоем, и из которой победителем можно было выйти лишь проведя счастливо эту ночь…