Sluteskin

Ночь текла так долго и противно, как машинное масло, заливая всё своей темнотой, которую было сложно отмыть, а Томас лежал и долго-долго плакал. Ему было больно, физически и морально. Нет, он не простил. Но когда голова уже болела, а слёз не осталось, он просто уставился в тёмный потолок. Прямо сейчас он стоит перед фактом, что он переспал со всеми друзьями. Но почему? Почему он это сделал вместо того, чтобы искать себе пару? Может, он не хочет, чтобы его любили, потому что он «Томас из Maneskin»? А просто за то, что он Томас — независимо от группы. Ему такого человека не найти, кроме как... Вик, Этана и Дамиано… Правда, последний заставил его испытывать сейчас смешанные чувства. Томас чувствовал себя изнасилованным. Грязным. Он сам полез к нему, но он не ожидал такого… Он вспомнил секс с Этаном, который спрашивал растянут ли он? Это было так мило, волшебно, страстно. Почему с Дамиано было не так? Почему с Вик тоже было очень приятно, Томас чувствовал себя любимым и нужным… Вопросов так много. Но важно здесь одно: Томас очень-очень хочет любви. Почему все его друзья заняты? Они ему так нравятся. А ещё он, кажется, всё-таки сделал плохо отношениям Дамиано и Этана. Теперь они полны лжи… Из-за него. Как же это ужасно. Томас перервался от мыслей и взял сигарету, закуривая. Вот бы вместе с дымом все проблемы испарились. Кажется, он любит всех своих друзей. Ему хочется спать с ними всеми. Это какие-то больные чувства. Это не нормально. Томас потушил сигарету о тумбочку и взглянул на остывший чай. Как он завтра будет смотреть им всем в глаза? Хочется, чтобы его просто кто-то обнял. Какой же он жалкий… И, похоже, сам виноват в своих проблемах! О, что за новости! Проблемы есть у всех, и с вероятностью 90% в них есть ваша вина, если вы достаточно хорошо подумаете. А легкомысленность не помогает, потому что один на один она не существует. Для Томаса точно. Всё равно на секс? Тогда почему ты плачешь, дорогой? Ты не можешь быть духовным и неизменным одновременно, когда всё безответно. Томас до последнего думал, что это всё начинали другие, но он всегда первым подстраивал ситуацию так, что приходилось переспать. Теперь он в засосах, избитый и изнасилованный. Понравилось? «Шлюха,» — думал он. Добился своего, но опять это не то. Совершать ошибки — это естественно, но количество глупейших ошибок Томаса зашкаливает. Сигареты исчезали одна за другой, а в комнате уже образовался туман. Может, ему нужно разбираться не с сексом, а со своими чувствами? Он точно заслужил случившееся. И он хочет всё исправить. Томас точно не будет убивать себя. Слишком легко. А у него есть все шансы всё решить или же разрушить до конца. Правда всегда вскрывается. Он сделает это сам. Все должны знать. Это его друзья, и нельзя с ними поступать так. Эгоистично. Он привстал и открыл окно — живительный воздух ворвался в комнату. Томас обернулся на часы, которые почему-то уже показывали… семь утра? А когда он только лёг, время было медленным. Он открыл дверь и вышел из комнаты, немного хромая, спустился вниз. Вокруг было много стаканов, бутылок и других вещей праздничной атрибутики. Вик спала на полу с подушкой от дивана. Этан спал на диване в углу в обнимку с бутылкой… Дамиано? Наверное, в комнате. Но Томас не стал проверять. Он пошёл делать кофе. Сегодня он приползёт к ним обратно. Потому что это то самое время признаваться. Этан открыл глаза. И тут же закрыл. «Нахуй вообще проснулся?» — подумал он. Но организм, почувствовав, что его хозяин наконец в сознании, начал отчаянно сигналить SOS. Этан посмотрел сначала в окно — это было легко, так как взгляд сразу упирался в него, — потом перевёл глаза на стену и так «дополз» до себя. Этан поставил бутылку на пол и сел на диване. Пиздецки ударило в голову, она начала пульсировать, как свет маяка. Но нужно было встать. Хотя бы в туалет! Нетвёрдой походкой Этан добрался до уборной, потом обратно, его тошнило, — ещё бы! залить в себя литр текилы было просто самоуничтожением, — но хотелось ещё и пить. Чуть не споткнувшись о крепко спящую Вик, парень налил себе воды. Она была прохладная и приятная и для горла, и для желудка, который тоже болел. Отвратительно чувствовал себя Этан, но ещё хуже стало, как только он вспомнил, в чём причина. Тут из-за угла появился Томас, похожий на промокшую грязную картонку. Два несчастных глянули друг на друга: Томас жалобно, а Этан озлобленно, похмелье ударило и по нервной системе, что угодно могло сейчас вывести из себя, но Торкио, сознавая это, угрюмо промолчал и ушёл, услышав за собой тихое «Этан…» Поднявшись наверх, он увидел спящего в гостиной Дамиано. А как хотелось никого не видеть! Этан вошёл в комнату, она была убрана, но, если приглядеться, можно было заметить, что на стене в двух местах были небольшие пятна крови, как от костяшек рук. Впрочем, Этан по сторонам не очень смотрел, он только подумал, что, если тут всё так аккуратно, то, наверное, эти двое трахались у Томаса. Дамиано проснулся и, немного разогнувшись, хрустнул спиной. Ох. Спать на диване — идея плохая. У Дамиано не было похмелья, он всё хорошо помнил, а это, кстати, очень жаль, ведь ничего хорошего вчера не случилось. Он потёр глаза и встал с дивана… «Интересно, где Этан?» Дамиано встал и пошёл проверить комнату. Вдруг он пошёл туда спать? Но Этана там не было. Зато он его встретил по коридору, выходящему из комнаты Томаса. Страшно. Этан проверил комнату Томаса и, кроме огромного срача (который, кстати, у Томаса не только в комнате, но и в голове) ничего такого не нашёл. Они, видимо, замели улики. Дамиано подошёл к нему. Несло от Этана за три километра перегаром, да и по лицу было видно, что сейчас ему явно не очень хорошо. — Этан… Ты как? Хочешь таблетку от головы? — Очень мило с твоей стороны, — буркнул Этан и вошёл в их комнату, даже не посмотрев на Дамиано. Тот поплёлся за ним. — Милый… Что такое? Этан чувствовал подступающее раздражение и обиду. Он же ничего такого не сде… Ах да. Казалось, хуже некуда, но теперь, когда он вспомнил, что у него был секс с Томасом, как будто было пробито дно. Торкио закрыл лицо руками и усиленно потёр его, потом всё же глянул на… вообще-то своего парня. Или уже нет? — Ты трахался с Томасом, да? — твёрдо и без обиняков произнёс Этан, он был готов услышать «да», но только не ложь, этим между ними Дамиано бы построил стену. Дамиано вздохнул. Не хотелось говорить правду. Но Этан сразу учует ложь. — Да. Я был очень пьян… Я ненавижу свой поступок. Я ничего хорошего не почувствовал. Я люблю только тебя… Этан. — М-м… Угу. Понятно, — Этан сжал губы, — Что-то я не заметил, что ты был пьян до такой степени, что не понимал, что делаешь. Впрочем, — Этан глубоко вдохнул. Хотелось сейчас расставить все точки над i, и потом уже желательно вместе расхлёбывать это говно, но как Дамиано примет это? Плевать. — Я тоже. Я тоже люблю тебя. Но ещё я тоже трахался с Томасом. Этан закрыл глаза и приготовился провалиться через ещё одно дно прямиком в ад. — И мне было тогда так же хорошо, как сейчас плохо, — добавил Этан, чувствуя, что уже раскопал себе могилу. Дамиано охуел. Он посмотрел на Этана широко раскрытыми глазами. А с последней фразы стало очень больно. — Когда?! — Дня два назад… Слушай, это получилось случайно, — затароторил Этан, — я пришёл в его комнату просто попросить сделать потише музыку, а он… ну, в общем, мы обнимались, а потом он полез рукой мне под одежду, и я… я не смог сказать «нет». Я не знаю, почему, — заключил он, глядя в глаза Дамиано. Внутри Дамиано завязалась обида, но он понимал, что они квиты. Злость на Томаса существовала, но он понимал, что виноват не Томас, и они оба могли отказать ему, но нет — они оба переспали с ним… И теперь злятся. Дамиано вспомнил, что он сделал с Томми. — Я его… почти изнасиловал… Теперь охуел Этан. — Ты… что? Подожди, что произошло? Как… Почему? — завалил он вопросами Дамиано. И потом тихо: — Он в порядке?.. Голос Дамиано задрожалю а на глазах выступили слёзы. Бедный Томас… Дамиано стало страшно от самого себя, когда он вспомнил, что сделал. — Яразозлился на его подкаты и… и отвёл в комнату… связал… И я его… трахнул. Без подготовки. Со злостью. И он даже не кончил. А потом он плакал… Мы поговорили, но, кажется, он не в порядке. Дамиано заревел. Было тошно, что это произошло, что именно он это сделал и что из-за этого страдают все. Этан сорвался с места и обнял Дамиано. Теперь всё было ясно. И некого было винить, просто так получилось, — Не плачь, не плачь, боже, Дами, солнце, мы все совершаем ошибки, и сейчас это произошло, но это не смертельно. Дами, мы вместе, всё будет хорошо, — Этан тоже заплакал, — Надо… поговорить с ним. Мы втроём завязли в этом болоте не понятно, почему, теперь вместе и выбираться. Стой! — Этан отстранил Дамиано, держа его за плечи. — Он тебе говорил что-то… про свои чувства? Дамиано поднял взгляд на Этана. — Я ужасный человек… Почему я такой злой? Он… он потом спрашивал, зачем я это сделал и хотел ли я сделать ему плохо… И что он любит меня, но я не понял, в каком смысле… Он положил голову на плечо Этану, рыдая, а потом прижался. — Этан, я монстр!.. — Так, так, тихо, — Этан напрочь забыл о похмелье, его разум напряжённо работал, — никакой ты не монстр. Ты человек. А люди имеют эмоции, мысли, чувства, часто невозможно за всем уследить. Но послушай. Помнишь, он пришёл к нам утром и сказал, что любит меня? — Этан сосредоточенно смотрел перед собой и вдруг заметил кровавые следы на стене, — Дамиано. Это что такое? Почему здесь кровь? Кого же любит Томас? Дамиано уже запутался. Но его отвлек вопрос Этана — Это моя… Это не Томаса. Правда. Дамиано показал свою руку Этану. — Ты не монстр, но ты, Дами, идиот. Зачем себя калечить? — Этан изменился в лице и нежно поцеловал побитые руки Давида, — Ты же не завтракал? Мне нужно что-то съесть, иначе я сдохну от голода, я всю ночь… Неважно. Давай поедим, потом решим, что делать дальше. Дамиано кивнул, и они пошли вниз на кухню. Там сидел Томас. Точнее, не то чтобы сидел, он только опирался на стул, положив голову на стол. Он не спал всю ночь и очень нервничал, плакал и думал о плохом. Конечно же, ему было нехорошо. Он только попил воды и сидел так, с пустым взглядом, ожидая того самого страшного момента, когда надо будет поговорить. Дамиано и Этан зашли на кухню. — Томми… Ты как? Томас поднял взгляд на Дамиано, а потом на Этана и, всхлипнув, снова уткнулся лицом в стол. — Хэй… Томми, — Этан подсел к нему, опередив чуть шагнувшего Дамиано и показав ему, что лучше ему постоять, — я знаю, что произошло, — Томас ещё громче всхлипнул, — тихо, тихо. Успокойся и скажи, в чём дело. Ты нам обоим сказал, что любишь. Что это значит? Этан посмотрел на Дамиано, сзади него стояла сонная и ничего не понимающая Виктория. Она слышала последние слова и отчаянно пыталась в голове всё собрать воедино, но мысли спросони путались, а эта информация была слишком сложной для восприятия. Томас, немного пошатнувшись, встал из-за стола и посмотрел на них всех. Голова кружилась, и он сейчас не был в состоянии что-то придумывать или оправдываться. Он очень устал. Томми вытер слёзы с лица. — Да. Я люблю тебя! И Дамиано я тоже люблю. И Викторию я тоже люблю… — Томас всхлипнул, — Я всех, блять, люблю. Я со всеми вами переспал, но я изначально понимал, что это плохо… Но вы были не против… Кроме, наверное, Дамиано… Я так и не понял, чем я это заслужил? Ты узнал, что я спал с Этаном? — Знаете чего я хочу? Быть любимым. По-настоящему. Так, как вы относитесь ко мне после секса. Но чтобы так было и без самого секса, понимаете? Вы не понимаете… Я сам не понимаю! Томас закрыл лицо руками. Этан, сохранявший самообладание лучше всех, решил попробовать план А. Всего их было у него три, из которых первый был рациональный, второй чувственный, третий — если не хватит слов. — То есть… я правильно понял: ты любишь нас всех, — Томас кивнул, — и каждого не как друга? Слишком сложный вопрос. Томас ответа не знал, возможно, внутри него сочеталось два типа любви. Этан перешёл к плану Б. — Хорошо, хорошо, это неважно. Томми, — он подошёл к нему спереди и взял за руки, — Мы правда стараемся понять тебя, — он обернулся на ребят, те часто закивали: «Да, да, продолжай!» — это сложно. Но мы очень тебя ценим и… надо как-то с этим разобраться. У нас у всех есть пара, но, — господи, пожалуйста, не плачь, — мы тебя любим. Томас поднял глаза и посмотрел на всех по очереди. — Правда? — Ну, конечно, — подошла Вик, — ты же Томми, наш Томми! И за это мы тебя и любим… — Просто как очень близкого друга, — добавил Этан, — понимаешь? Мы не можем иначе. И то, что произошло, было ошибкой. Но это хорошо, слышишь, это хорошо, потому что сейчас мы здесь, мы говорим. Это всё дало нам шанс понять друг друга, — Этан снова посмотрел на Вик и Дамиано (последний стоял в нерешительности, он боялся, что Томас его просто ненавидит — было за что!) Томас смотрел на них всех, и ему было стыдно за то, что он вот так расклеился, расплавился и растекся прямо перед ними и не мог собраться. Но с другой стороны, правда, была причина. И если с Этаном и Вик он понимал, что, скорее всего, они это и скажут, то с Дамиано был конфликт посложнее, и нужно было бы его решить. — Я это знаю, но… но мне одиноко. Очень-очень. Вик подошла и обняла его первой. Крепко и тепло. Томас обнял её в ответ. — Я такой глупый, боже мой… Я вообще ничего не понимаю! Но… Я рад, что вы хотя бы знаете. К нему подошёл Этан и обнял с другой стороны. Остался Дами. Он стоял и смотрел на него с сожалением. Томас тоже поднял на него грустный взгляд и протянул к нему руки. — Мир. Дамиано стремительно обнял их всех. — Вы все такие милые я люблю вас! — Томас даже улыбнулся. И не верится, что его обнимает тот же человек, что вчера сделал ему так плохо. Томас оторвался от них. — Я сегодня не спал. Мне кажется, я свалюсь по пути в спальню, если вы мне не поможете. Объятья разомкнулись, мамочка-Этан хотел поднять Томаса, но вовремя понял, что его вестибулярный аппарат этого испытания не выдержит, так что Торкио подмигнул Дами, и тот радостно взял Томаса на руки, тепло прижимая к груди. Все прошествовали к спальне, Дамиано аккуратно опустил Томаса на кровать и присел рядом на корточки, держа его за руку. Вик села на одеяло и стала гладить Томми по голове. Этан. А где Этан? Тут он появился в дверном проёме с едой и напитками, еле удерживая всё в руках. Он довольно вывалил это на кровать и включил совсем тихо спокойную и красивую, но отнюдь не грустную музыку, чтобы она играла на фоне. Потом сел рядом с Дамиано, устроившись у ног Вик.