Я тебя рисую

«Жить надо по правилам» - такой завет у всех вампиров, да и людей насколько я успел заметить. Только у всех эти правила разные, а если они не похожи друг на друга, то тут вступает в игру естественный отбор: «либо ты, либо тебя». Смешно, что правила нас же  могут погубить. Я не задумывался об этом до того момента, как не встретил её. Алина живёт не правилами, она живёт справедливостью. Нарушить священное правило, если оно противоречит твоей справедливости… глупость, которую я не принимал, и не хотел понимать. Но ради справедливости, ирония, надо сказать, что ради неё я и нарушал, нарушаю эти же правила: не обращать, не убивать, не выдавать. А она меняет всё. Алина неопытна, молода и жажда крови может её погубить. Она не понимает нового мира, и сейчас может наделать много ошибок, и я не могу позволить, чтобы произошло непоправимое. Надеюсь, что ещё не произошло. Взяв с собой пистолет с серебряными пулями, выскакиваю из дома,  необходимо остановить Алину, попытаться ей объяснить, хотя до этой девчонки  с её мировоззрением не достучаться. Что же я собираюсь делать? Убить её, если потребуется? Однозначно – нет. Остановить её – тысячное да. Кто же ей вбил в голову такой миропорядок, почему она стала такой упрямой анархистской? Одни вопросы, которые крутятся с самого первого дня, как только я её увидел.   На дорогах уже никого, так как на город опускается ночь, но сейчас мне кажется, что путь до особняка Кровяника неимоверно долгий. Надо объяснить Алине, что существуют правила жизни, общества, которые нельзя никак переделать, а справедливость слишком непостоянное явление, которое иногда доказать бывает слишком трудно, да и не нужно это никому. Дружина, да, борется со злом, но и у неё есть свои границы. Но ещё у меня вопрос, как она смогла уехать на автомобиле? Я с этим монстром несколько дней борюсь, а она села и поехала! Что за чудо на мою голову свалилось? Наконец, я подъезжаю к этому проклятому дому. Хоть бы я успел к ней! Представившись отцом Алины наконец вижу её в зале за столом с семьёй Кровяника. - Успел! – Голос немного сбивчивый, всё же уже не такой молодой. Слава Богу она здесь и все живы. Пока. - Увидел Вашу машину, вернее свою машину рядом с домом. Позволите переговорить с дочерью? - Прошу. А это видимо само семейство, так сказать отец и мать. Но мне сейчас на них глубоко наплевать, мне бы главное Алину от ошибок уберечь. - Мы уже обо всём поговорили, папинька. «Папинька». Как всегда остра на язык. Ну, ничего сейчас я открою этому неразумному дитя глаза, как мне когда-то. - Послушайте, я не дам Вам этого сделать. В Вас говорит жажда, а не рассудок. Вы отказываетесь от крови, а она Вас манит. Да я сам был такой, как Вы. Мне казалось, что мир какой-то вывернутый и его можно исправить, но нет. Он такой, и другого не будет. - Мне плевать на всё, что Вы говорите. Она не оставляет мне иного выхода, достаю пистолет, чтобы показать, что всё это не детские игры. У жизни есть свои правила, которые необходимо соблюдать, несмотря ни на что. - Вы мне не верите! Её лицо остается таким же жестким и непреклонным. Она верит в свою справедливость, даже под  угрозой выстрела. Она немного улыбается одними уголками губ, как хищник, который знает, что попадёт в капкан, но у него остается его сила. - Боже, какая драма. Где-то то там слышны разговоры людей. Но мне сейчас не до них. Я смотрю на Алину, не сводя взгляда, надеясь, что она поймёт. - Ну, любят молодые друг друга. Дайте любви шанс. Взгляд Алины меняется, передо мной не маленький зверёк, а настоящий хищник, что готов порвать глотку. Я не замечал такой силы ранее в ней. Да, она сильная, храбрая, но для своего времени и возраста. Алина Сергеевна решила поиграть со мной в гляделки. Ну что же, поиграем, это я люблю. Играть можно долго -  времени у нас много. Но тут Кравяник решает покинуть нашу интереснейшую беседу, но Алина намного быстрее него. Точно хищник на охоте. Если, она хочет играть. Ну что же, пусть так. Может эти людишки до неё достучаться. Да начнется шоу, или может урок. - Папа, убей их! - Вадим, заткнись. Давайте мы все успокоимся. Дипломатия – ещё одна прерогатива тех, кто не хочет ничего решать коренным образом. Сейчас это всё уйдет на нет, и Алина поймет, что её справедливость - детский лепет.  Как же она недовольна. Это видно по немного сдвинутым бровкам. - Господа, может, мы всё обсудим. - Ваш сын маньяк и убийца. Он Кровяник! И на что она надеется? Я уверен, что родители прекрасно знают об этом. Смотря на этого юношу, можно понять, что мозгов в нём, как у крысы, не больше. - Сколько? - Вы мне деньги предлагаете? - Конкретно сколько? Алина возмущена таким предложением в её адрес, и не мудрено. Увы, но жить по правилам этого общества, значит закрывать на многое глаза. Не очень то и правильно, но иначе никак. Надеюсь, после такого Алина сдастся. - Это же всё грязные девки. Вадим не трогает порядочных людей. - Есть волки в лесу, так? Да, они убивают. Но кого? Слабую и раненую особь. Это даже полезно, в какой-то степени для естественного отбора. Как же это противно слушать. Слова истинного потребителя под маской благодетеля.  Но сейчас, смотря на Алину, понимаю, что всё это грязное, и не стоит и грамма чистейшей души девушки, но она сама выбрала этот путь, этот урок. - К чему жалеть? К чему это ханжество? – Это мамаша впереди планеты всей, правда, с другого конца. - Да, у Вадима есть проблемы, но мы нашли компромисс. - Он всегда интересовался медициной. Он начинал с кошек, а перешёл на слуг. Мы решили переключить на тех, кого не жалко. Послушайте, никто не хочет проблем. Мы можем перестреляться все, а может уйти с выгодой для всех. - Он убил с десяток девушек. – Алина не успокаивается. Да, жалко тех девушек, но это их судьба. - Шлюх. Он убил десять шлюх. И что? Они погибали в муках, значит, он даровал им жизнь вечную.  Один звонок и на каторгу отправят Вас. - Не надо. – Надо заканчивать этот балаган, так как это семейство даже мне действует на нервы. - Назовите сумму, возьмите деньги, и навсегда покиньте наш дом. Я всегда знал, что Алина умеет удивлять, но сейчас она просто засмеялась. Но этот смех отчаяния и боли. Она плакала не из-за жалости к тем девушкам, а из-за несправедливости. - Вот эти правила, которые я не должна нарушать. Верно? Если у тебя есть власть, деньги – делай, что угодно? – То, как она это говорит… Это говорит не маленькая девочка, которая хочет всем доказать что-то, нет. Её голос пронизан болью. -  Мой отец, по доброте, сокрыл в мастерской студентов-эсров. Их нашли, а его взяли, как соучастника. Отправили на каторгу, ненадолго, но по дороге он простыл и умер. – Она рассказывает это никак личную историю, а как историю многих людей, которые пережили это. Немного отводя глаза, пытаясь, может быть, вспомнить лицо, глаза близких. Интересно сколько ей было лет? – Мама. – С какой любовью она произнесла «мама», но с такой болью. – Вышла замуж за богатого, радовалась. Меня даже на курсы машиниста в Петербург отправили. – Я не отрываю взгляд от неё, мне хочется понять, разглядеть  душу – настоящую её. Она смотрит украдкой на меня, будто бы пытается показать мне, почему она стала такой. – А  отчим где-то подцепил сифилис, свалил всё на маму, ну, она нагуляла. Ну, и убил. А его оправдали. Сказали: «В аффекте был человек».  Сжалились. Но он всё равно умер, но успел заразить ещё сотню… шлюх. И они умрут и заразят. И пойдет так по миру, и весь мир сдохнет от сифилиса. Поскорее бы. Люди, не знающие ничего, ни любви, ни справедливости, ни даже маленького чувства, как паразиты будут переносить свою заразу, прикрываясь своими правилами, и обвиняя всех тех, кто имеет хотя бы часть справедливости и уважения. И я забыл, что мир погибает из-за таких, как мы и они. А Алина -  не такая. Она не жаждет правды, как я хотел когда-то этого в молодости, она просто усвоила этот жестокий и несправедливый мир. Она как глина, из которой все лепили всё, что хочется другим, но не ей. И единственное, что её держало в этом мире – это справедливость, и не односторонняя, а народная справедливость. Кто же ты, Алина? Что ты делаешь со мной? -Потому что нет в нём никакой справедливости. Правила, которые убивают всё самое дороге. Правила, которые отравили всё своей болезнью, потому что созданы лишь для одних, без справедливости. Она столкнулась с этим с самого детства. Я привык не замечать эту пресловутую справедливость, а жить по правилам, которые сам ненавидел. И при каждом удобном случае нарушал. А Алина одним взглядом ударила в меня молнией осознания, что многие года я не жил, а был лишь марионеткой правил. Как там было: «либо ты, либо тебя»? Видимо, ответ очевиден. Я не могу допустить, чтобы  Алина стала этой марионеткой. Хочу, дать ей выбор, и уже знаю ответ. Беру пистолет, и выхожу из комнаты, давая Алине самой вершить справедливость. Поражение – чувство, которое накрывает, как огонь. Закрываю глаза под крик ужаса и смерти, думая, что урок был преподан мне, таким опытным учителем. Алиной. Стою неподвижно, теряя счет времени под ужасные крики, но сейчас крик не тех уродов, а пронзительный вопль Алины. Залетаю в комнату и вижу её с пистолетом в руках около виска. - Нет! Я подбегаю к ней, чтобы остановить от необдуманного шага. Она продолжает кричать, не замечая меня, вокруг различные части тел, разорванные в гневе и мести. - Алина! Алина, посмотрите на меня! Алина! Я выхватываю из её рук пистолет, и подальше отбрасываю его, подальше. Откуда он у неё вообще взялся?! Её взгляд пустой, ей тело дрожит, как будто она полностью околела, но это переизбыток адреналина и крови. - Я монстр. Понимаете, монстр! - Нет, нет. Алина, Вы самая чистейшая душа из всех. - Но то, что я сделала… Её голос срывается, и из её глаз бегут слёзы, кровавые слёзы, так как кровь была повсюду. Я аккуратно прижимаю её к себе, чтобы она почувствовала, что она не одна. Она немного дергается, а потом хватает меня за пальто и ещё теснее ко мне прижимается. - Алина, сейчас надо ехать домой, мы со всем разберемся. Я Вам обещаю…. я Вас никогда не оставлю, клянусь. Я шепчу ей, а скорее сам себе даю обещание, что этого сильного, храброго и такого невероятно чистейшего человека я не оставлю никогда.