Rock-n-Roll Me Baby

Антон виновато выглянул из комнаты, стоило только Арсению закрыть дверь Серёгиной квартиры. — Прости, я не хотел шуметь. — Подслушивал? — саркастично спросил Матвиенко, но, несмотря на насмешку, в голосе друга слышалась какая-то грусть. — Да нет… — попытался отмахнуться Антон, смущённо переводя взгляд на пол и вздыхая: — Немного. Я… Хотел понять, чего ждать от нашей встречи… Подготовиться там. — И чё? Подготовился? Шаст растерянно почесал макушку и, чувствуя себя максимально нелепо, неловко пожал плечами. — Не пропадал бы из его жизни — не вёл бы сейчас как дебил. И он бы себя как дебил не вёл, — повисла пауза и, усмехнувшись, Серёга добавил ехидное: — Наверное. — Ты же знаешь, что… — Да нихуя я не знаю, Шаст! — кажется, оправдывающийся тон Антона только взбесил Матвиенко: — Ты скормил мне какие-то туманные отмазки, ничего толком не объяснив. И, честно говоря, если ты думаешь, что я такой вот весь понимающий — нет. Я, блядь, злюсь на тебя — и имею такое же право, как и Арс, — Шастун торопливо закивал, боясь встретиться с другом глазами. — То, что мне, в отличие от него, ты иногда писал все эти годы в инстаграме не значит, что мы с тобой тут лучшие подружки. Не обманывайся, меня с тобой ничего не связывает — разве что наши школьные годы. Но тебя сегодняшнего я не знаю от слова совсем, как и ты меня. Слышать правду было больно. Антону оставалось только сжимать кулаки, пытаясь не начинать нервно искать сигареты в карманах, чтобы закурить прямо тут — в квартире. Матвиенко тем времени продолжал: — Ты попросился пожить, потому что гостиница — слишком палевно для такой звёзды — я согласился, хотя это явная чушь. Но согласился не для тебя, а для Арса. Потому что о нём я забочусь, а его какого-то хрена всё ещё волнует ваша эта загадочная история… Разберитесь уже, закройте все свои гештальты — поговорите друг с другом. А потом можешь снова валить, только в этот раз… — весь запал и злость Серёги вдруг пропали, и он лишь тихо добавил: — Не разбивай ему сердце что ли. А затем, сказав, что ему пора по делам, Матвиенко ушёл из квартиры, оставив Антона стоять в коридоре и пялиться в стену. Да, не так он, конечно, всё это себе представлял… С другой стороны, если уж говорить честно — он, блядь, никак себе это не представлял, до последнего противясь жгучему желанию увидеть Арсения… Обнять Арсения… Антон выругался и, сдавшись, всё-таки нащупал в кармане куртки пачку сигарет, вылетел на лестничную площадку, закуривая. Первые годы после отъезда из России были тяжёлыми — по многим причинам, в которые он не хотел проваливаться сейчас — но в то же время некоторые вещи тогда будто бы наконец-то встали на свои места. Ему нужно было уехать? Говорят же — всё к лучшему и не ебёт. Вот и его… Никто не ебёт. Заржав — нервное — со своей же шутки, Антон уставился в покоцанную стену напротив, где кто-то маркером нарисовал хуй. Вот они — знаки свыше. Хуй. Хуй проссышь, что делать дальше. Суровая правда жизни. Его правда вообще особая, она вот вроде всегда была с ним, но он её старательно избегал, а она не отпускала, смотрела на него глазами февральского неба со страниц социальных сетей Арсения Попова, куда Антон, к своему стыду, заходил ежедневно и не по одному разу. Его правда была следующий — он по Арсению скучал. Скучал так, что, послав всё к хуям, рванул обратно в Россию: откровенно заебав и своего продюсера, и всех менеджеров, и даже чёртово посольство… Однако в данный момент он чувствовал себя чересчур наивным — он, ну, надеялся, что у него получится избежать… разговоров? Выяснений отношений? Как он вообще себе это всё представлял? Ни один из бесконечных вариантов разговора, прокрученных у себя в голове, никак не ложился на реальность, в которой Арс его ненавидел. А судя по опустошённому голосу Попова, у того к Антону явно не осталось никаких положительных эмоций. Если остались хоть какие-то эмоции вообще. А ведь раньше… Возможно, ему стоит вернуться в самое начало — чтобы понять, как блядь они вообще здесь оказались, и что делать дальше.

* * *

У Нади была большая просторная квартира, а ещё чудо-родители, которые по каким-то необъяснимым причинам посчитали, что могут доверить дочке устроить вечеринку по случаю её пятнадцатилетия у них дома. И даже разрешили позвать весь их класс в полном составе. Ожидаемо, пришла только половина — но даже этого было достаточно для того, чтобы уже через два часа идеальный порядок превратился в не менее идеальный хаос, устроить который могли только подростки. Антон наконец-то чувствовал себя достаточно своим среди новых одноклассников, чтобы отрываться, не оглядываясь на рамки приличия: он танцевал, прыгая и махая руками, орал песни во всё горло, а в перерывах подходил к Матвиенко, чтобы тот исподтишка добавлял коньяка в его стакан с колой. И где он только достал такой качественный алкоголь?! Хотя, наверное, удивляться было нечему — у Серёги тоже были богатые родители, а ещё какая-то бизнес-жилка, которая, возможно, тоже передавалась по наследству. Так или иначе — к Матвиенко часто обращались за тем, чтобы что-то достать или что-то решить. Такой вот армянский мафиози из параллельного восьмого «бэ» — он, кстати, был здесь, пожалуй, единственным, не из их класса. Может, Наденька была в него влюблена? Сам Матвиенко, по наблюдениям Антона, ни с кем не дружил достаточно близко, хотя и любил флиртовать с девчонками и шутить с пацанами из их школы, поддерживая имидж «своего в доску» даже среди выпускников. Единственным, к кому Серёга иногда всё-таки показывал особое отношение, был Арсений. Арсений. Антону иногда казалось, что Арсений был обязательным исключением из любых правил. Он был единственным, к кому тот же Матвиенко относился с неподдельной заботой; хотя, что могло связывать шумного, развязного, любящего пошло пошутить и вкусно поесть Серёгу и тихого, вечно-серьёзного и, судя по фигуре и редким визитам в столовку, вечно голодающего Арсения — Антон понять не мог. Попов дружбой с одним из самых популярных парней школы не кичился, а потому и лишних «баллов» симпатии среди других учащихся не получал. Он вообще сторонился всех и даже с ним, Шастуном, общался будто нехотя — и это несмотря на то, что они уже больше полугода делят одну парту на двоих. Антону Арс понравился сразу: с ним хотелось дружить. Он вечно поправлял чёлку и очки, забавно морщил свой нос, носил дурацкие футболки вперемешку со свитерами, что были модны разве что во времена их дедушек, а ещё как-то по-особенному смеялся. Он не ржал конём — как сам Шаст — а тихонько хихикал, фыркая, либо (Антон эти моменты ценил особо), смеялся так звонко, срываясь на фальцет, кокетливо прикрывая рот ладошкой. Совсем как девчонка — но девчонки, на вкус Антона, часто смеялись искусственно, тогда как Арсений был обезоруживающим в своей искренности. Именно поэтому Шаст поставил себе задачу не закончить год без троек, а как можно чаще заставлять Арсения смеяться. Он даже ставил чёрточки на задней странице дневника каждый раз, когда слышал смех соседа в ответ на его, Антона, шутку. Это, а вовсе не успеваемость, что вообще-то откровенно хромала, и было его настоящей школьной гордостью. Тем не менее, стоит признать, что, несмотря на всё более частый смех и расслабленные улыбки, Арсений по-прежнему был далёк от него в своём общении. Всё, что удалось узнать Антону: голубоглазый не разбирался в футболе, зато знал кучу каких-то пафосных слов, связанных с искусством (типо «апломб» или «пуантализм» — их Шаст иногда тоже записывал на полях тетрадок), а ещё у Арсения была куча нелепых то ли суеверий, то ли пунктиков перфекциониста вроде того, каким маркером надо выделять слово (Антон всё ещё пытался разобраться в этой системе: версии, что цвет маркера зависит от первой буквы или их количества, уже были отметены). Ну и то, что Антон выяснил практически сразу: у Попова было самое странное чувство юмора на свете и абсолютно нездоровая любовь к каламбурам. В общем, не оставалось сомнений — Арсений был существом с другой планеты, и Антону очень-очень хотелось узнать его поближе. Тяга к этому странному пареньку была чем-то совершенно необъяснимым: даже сейчас, пьяный и в окружении одноклассников, с которыми он действительно дружил, Антон невольно выискивал глазами Арсения. В комнате его, очевидно, не было, зато Шаст заметил какую-то фигуру на балконе и, не дав себе время подумать и одуматься, поспешил туда. Попов действительно был там: стоял, высунувшись в окно и, запрокинув голову, смотрел на небо. Сегодня он был во всем чёрном и это, на удивление, ему как-то слишком шло. — Ты чего там высматриваешь? — тихо, чтобы не спугнуть, спросил Антон, вставая рядом, но всё-таки на приличном расстоянии от парня. — Звёзды, — отстранённо протянул Попов. — А их что, видно? — в Москве такое было редкостью. Если вообще возможным. Арсений перестал высовываться из окна и наконец взглянул на Антона. — Нет, — он как-то грустно усмехнулся. — Но я же могу представить, что они там есть? Если бы Шастун не знал наверняка, каким приличным мальчиком и ярым сторонником ЗОЖ был Арсений, то он бы точно подумал, что тот накуренный. Из комнаты доносились чьи-то крики — ребята орали «Зверей», но Антону почему-то казалось, что он более явно слышит ту неловкую тишину, что образовалась между ним и чудаковатым одноклассником. Тот стоял чуть ли не по стойке смирно, спина идеально выпрямлена и руки по швам, лишь лёгкий наклон головы портил картинку послушного солдатика — в нём читалась насмешка. А ещё глаза — тёмные и глубокие — в них почему-то плясали бесенята. Шаст вдруг понял, что Попов был без очков, — впервые за всё время, что он его знал — если где-то и прятались звёзды, то Антон мог поклясться, что в глазах напротив. Мысли были странные и смущающие, но он был пьян — а потому не хотел придавать этому какое-либо значение, так что просто безбожно залипал на несправедливо-длинные угольно-чёрные ресницы и манящие родинки, слишком контрастные на белоснежной коже. Арсений по-прежнему молчал, кусал свои обветренные губы, склонив голову, смотря то ли вопросительно, то ли восклицательно — Антон, честно не знал, но ощущение было, что тот либо сейчас убежит, либо врежет ему. — Эй, ребят, — раздалось за спиной, — пошлите в бутылочку играть! — их затянувшиеся гляделки прервала Кузнецова. Она, не церемонясь, схватила Антона и потащила обратно в квартиру, где все оставшиеся участники их весёлой тусы уже расположились в кругу на полу. Антон, всё ещё находясь в прострации, уселся между Айдаром и Надей, рефлекторно отмечая, что Арсений тоже присоединился к игре, сев рядом с Матвиенко. Шаст пытался выделить хоть какой-то смысл из только что прошедшего разговора, но, кажется, он просто в очередной раз выставил себя идиотом перед одноклассником. И он, блядь, ну никак не понимал, почему Попов вводит его в это состояние коматоза при том, что — и это тоже та ещё загадка — Антону рядом с Арсением хочется нести всю ту чушь, что у него в голове. В своих полупьяных размышлениях и взглядах украдкой в сторону Попова Шастун и не заметил, как прошло уже несколько конов игры. Чертыхнувшись про себя, он попытался вернуть своё внимание к происходящему, быстро сориентировавшись, что сейчас настала очередь Димки Журавлёва. Тот лениво крутанул бутылочку, а та взяла и остановилась, указав на Попова. Тишина, наступившая в момент, длилась недолго — Журавлёв заорал (по мнению Антона — завизжал): — Не буду я с этим педиком сосаться! Все снова замолчали, но от Антона, который, не отрываясь, смотрел на Арсения, не укрылось, как тот задрожал, тут же скрестив руки и впившись ногтями себе в кожу, видимо, чтобы эту дрожь унять. — Что?! — Журавлёв был явно обижен тем фактом, что его никто не поддержал: — Да он пидорас стопроцентный! Ещё и на голову больной. В голубых глазах мелькнули слёзы — Арсений явно не хотел, чтобы кто-то это заметил, но Антон, пожалуй, слишком часто и много уделял этим глазам внимание, чтобы тот смог его одурачить. Шастун не понимал, почему все молчат; почему даже Матвиенко молчит. Может, конечно, все были в шоке, может, это длилось лишь какие-то секунды, но Антон был уверен, что тишина затянулась, а потому, встав и в один шаг оказавшись рядом с Журавлём, потянул его наверх, зашкирку, а затем смачно врезал в ебало этому клоуну. — Пидорас здесь ты. Дальше были крики — в основном девчонок, мат — в основном парней, чьи-то руки, которые его куда-то тащили и музыка всё тех же «Зверей» на фоне. А потом — буквально следующее, что он помнит и точно никогда не забудет — была Надина кухня и Арсений, на корточках сидящий перед ним и прикладывающий лёд к его распухшей губе. Попов, склонив голову, прожигал его нечитаемым, каким-то чересчур внимательным взглядом, а затем, поправив чёлку своим излюбленным жестом, вдруг смущённо и как-то нежно-тепло ему улыбнулся.

* * *

Иногда Антон сомневался в своей адекватности, потому что… Серьёзно, это была его идея пожить в квартире Матвиенко?! Серёга был прав — они никогда не были особо близки, а прятаться от заебавших его Эда, Ди и их менеджера Катрин он мог бы и в другом месте. Но он написал Матвиенко, надеясь… На что он, собственно, надеялся?! Арсений был в двух шагах — реальный Арсений, которого можно было обнять (пусть тот вряд ли бы позволил) — но Антон стоял под дверью и подслушивал, как последний долбоёб, боясь даже дышать, не говоря уже о том, чтобы как-то более ясно обозначить своё присутствие. Косичка не был бы собой, если бы не стебал его за это следующие два дня. И всё же это лучше, чем редкие, но гораздо более тяжёлые уроки психотерапии от того же Серёги. — Бля, да поговорите уже ёпта. Клянусь, Шаст — не поговоришь на этой вечеринке с ним, можешь валить нахрен из моей квартиры. Антон ощущал себя таким потерянным… И уже давно — слишком давно, чтобы найти дорогу самостоятельно. Арсений ведь долго был его проводником — даже когда Антон переехал в Германию — пока реальность, воспоминания, кошмары, новая жизнь и старые привычки не смешались в нечто, где Арсению, с кристально-чистыми, серьёзными глазами и мягкой полуулыбкой было не место. Слишком всё это было грязно, запутанно и низменно для человека не с этой планеты, которым он навсегда остался в памяти Антона. Арсений не был лучом света в ночи или маяком в бушующем море — он не обещал тепла, не обещал надежды. Нет, он напоминал Антону полярную звезду — холодную и яркую, слишком далёкую, хоть и на расстоянии одного взгляда, а ещё каждую ночь расположенную на одном и том же месте и всегда, всегда указывающую в единственно-верном направлении. Антон тянулся к Арсению — тянулся с самой первой встречи и до сих пор. Он пытался, честно пытался справляться один, но… Это было трудно и по итогу не стоило того. Ничего не сделало его счастливым: деньги, популярность, все эти полезные и не очень знакомства — с каждым годом пустота становилась всё сильнее, пока от неё не захотелось сбежать. И он сбежал — вернулся к тому, что раньше считал домом. Кого считал домом. Насколько он жалок, если лежит тюленем на кровати, игнорирует звонки Варнавы и пялит в Инсту Арса уже целый час? Arseniyspopov Ненавижу галстуки Шастун усмехается — некоторые вещи не меняются. Арсению галстуки шли, но он всё равно считал их, как, впрочем, и любые другие навязанные формальности, бесполезным изобретением человечества.

Arsfan123 Куда-то собираешься?

Итак, пора признаться: Антон Шастун — фронтмен популярной берлинской группы с парой миллионов подписчиков в инстаграмме создал фейковый аккаунт, чтобы смотреть сторис Арсения Попова и не палиться. Да, он тот ещё идиот. «Ни-ищенка» — как ржёт Воля. Вообще, по началу он просто смотрел и ставил лайки, которые тут же терялись среди сотни тысяч других. Потом стал смелее — слишком соскучился и напился — написал парню в директ. Тот, разумеется, игнорировал — звезда, ёпта. Сам Антон, правда, на своей официальной странице вообще ничего не читал — предпочитая, чтобы с этим разбирался менеджер. Но учитывая, с каким рвением Арсений ругался в комментариях под своими постами и блокировал неугодных, Попов и в директе явно просматривал каждое сообщение лично. Так что надежда была. Антон вообще любил вот так вот надеяться непонятно на что. Но на удивление в этот раз чудо всё же случилось — и каким-то образом они уже полгода с завидной регулярностью общаются в Инстаграме. Возможно, только возможно, это общение зажгло ещё одну надежду Антона, и тот принялся уговаривать всю свою команду поехать с туром в Россию. Arseniyspopov Угу. Буду работать на очередном скучно-пафосном мероприятии

Arsfan123 Что за мероприятие?

Arseniyspopov Вечеринка по случаю приезда S.I.R.I.U.S Разумеется, Антон это уже знал. Возможно, а может и нет, пригласить Арса фотографом было его идеей. Всё-таки шансы, что тот не набросится на него с кулаками на глазах у других людей, были довольно-таки высокими. Ладно, скорее всего, Арсений бы не стал его бить в любом случае. Разве что словесно — в этом он мастер. И, пожалуй, другие люди в помещении тут помехой не будут, максимум на что стоит рассчитывать — сниженная громкость и искусственная улыбка. Но Антон справится — должен справиться. Бегать от Арса всё-таки глупо, учитывая, как много усилий он приложил для того, чтобы встретиться.

Arsfan123 Крутая группа!

Они раньше не поднимали эту тему: было как-то странно и крипово говорить с Арсением о себе-известном-музыканте вот так, с фейкового аккаунта, но любопытство в моменте оказалось сильнее. Arseniyspopov Ну, может быть

Arsfan123 Тебе не нравится? ☹☹

Arseniyspopov А ты фанат?

Arsfan123 Ревнуешь?

Arseniyspopov Нет, но мне было бы жаль, если бы у тебя оказалось куча фейковых страниц под разных знаменитостей

Arsfan123 Жаль?))) Почему?

Arseniyspopov Потому что на секунду я поверил в твою адекватность Arseniyspopov Жаль было бы разочароваться в своей интуиции

Arsfan123 Любишь всё сводить к тому, какой ты прекрасный

Arseniyspopov А ты с этим не согласен? Arseniyspopov Вот теперь я по-настоящему разочарован То, что Арс язвительная чертовка, Антону было понятно ещё в школе, несмотря на всё его очарование приличного мальчика. В те времена Попов показывал эту свою сторону только самым близким (то есть ему и Матвиенко), видимо, считая, что другие его за говнецо характера не полюбят. Он и с Антоном долго притворялся, натягивал вымученно-ровные улыбки и вежливо молчал, либо отвечал уклончиво. Шаст бесился с этого, конечно, потому что сам с первой встречи как-то интуитивно понял, сколько чёртиков в голове у этого бесёнка — и, вот блядская хуета, его эти черти манили только сильнее. И всё же, пафосная сука — не самая любимая им грань Арсения. Так что он решил сменить тему. А может, наоборот — подыграть.

Arsfan123 Так и насколько ты прекрасен с галстуком?

Arseniyspopov Хочешь оценить?

Arsfan123 А ты понимаешь намёки😉

Конечно, Антон скоро увидит Арсения в живую — но ему совершенно точно нужно подготовиться к этому морально. Arseniyspopov *фото* Оу… Что ж. Насколько он мазохист, если хочет пойти на эту вечеринку? Арсений на фото был блядски красив: костюм идеально подчёркивал потрясающую фигуру парня, голубые глаза прожигали душу, смотрели властно и чуть насмехаясь, но хуже всего были руки, тянущиеся к шее с галстуком, и, чёрт, эти выступающие вены и длинные пальцы… Arseniyspopov Итак, твой вердикт? Arseniyspopov Можешь отправить смайлик, если у тебя нет слов

Arsfan123 Ты охуенен Arsfan123 Пиздец как охуенен

* * *

Антон сидел на заднем сидении присланной за ним машины и нервно постукивал ногой, абсолютно не в такт играющей из колонок музыке. Навигатор показывал двадцать минут — двадцать минут до того, как он увидит Арса. По-настоящему увидит. Рядом. Близко. Так близко, что сможет — вряд ли обнять, тот явно не позволит — как минимум коснуться? Тот же не откажет ему в рукопожатии, если он Антон протянет руку? Или нет? Чёрт-блять-ну-что-за-ебанная-хуйня. Мысли плавились, в машине было душно, и он задыхался. Антон потянулся открыть окно, как вдруг услышал — почувствовал — толчок, а затем — ещё один. Что-то его ударило, или он ударился сам, но перед глазами резко всё поплыло, а на краях сознания вспыхнуло: «Арсений» — а после темнота.