Rock-n-Roll Me Baby

* * *

Сейчас

Синоптики предупреждали о резком похолодании, Луна в Козероге говорила, что можно стричься, а Серёга не переставал твердить о том, что Арсений дурак и ему нужно засунуть свои детские обиды в одно место. Лично сам Арс так не думал, но при этом разрывался между своим беспокойством о здоровье Антона и тем фактом, что его, по сути, это не должно касаться. Он злился на себя за своё небезразличие — за все те эмоции, что Антон в нём вызывал — потому что с ним у Арса никогда и не получалась быть холодным и отстранённым. Две недели прошли как в тумане, — отчасти алкогольном — а к ответу на все свои вопросы Арсений так и не приблизился. Впрочем, он их и не спешил себе задавать, отвлекаясь на новые заказы по работе, выпивку, бессмысленные переписки и споры в социальных сетях. Почему-то немного расстраивал тот факт, что его персональный фанат — незнакомец, с которым так легко и непринуждённо можно было шутить обо всём на свете — вдруг пропал. Арсений с удивлением осознал, как часто он отвлекался от своих проблем на абсолютно дурацкие, но почему-то каждый раз цепляющие разговоры с загадочным пареньком из инстаграма. Разумеется, после игнорирования своей персоны таким ранее преданным фанатом Попов с присущим ему драматизмом решил, что это ещё один знак, что он никому нахуй не нужён в этом мире. Особенно Антону. Шастун возникал в его мыслях к месту и не к месту: казалось, он был константой, аксиомой, энтропией, чем-то, что не изменить, не вырвать и не убрать, как ни пытайся. Арсений продолжал следить за всеми новостями про S.I.R.I.U.S в твиттере и обновлениями в инстаграме Шаста — ну, он просто хотел быть в курсе, чтобы знать, нужно ли сдавать билет на концерт или нет. По итогу концерт в Москве перенесли, и Ида закидала его сообщениями с вопросами и предположениями. Подруга считала, что в СМИ преуменьшают серьёзность травмы Шастуна, и уже успела его чуть ли не отправить в кому, однако Антон наконец-то появился на одном из радио-интервью, так что Галич успокоилась. На этом интервью Антон много смеялся и шутил, как обычно, поэтому Арсений предположил, что его пребывание в палате Шаста осталось самим парнем незамеченным. С другой стороны, с чего он решил, будто, узнав об этом, Антон станет вести себя как-то иначе? Антону, вероятнее всего, было бы плевать — как будто десять лет радиомолчания не показатель. И словно в подтверждение Шастун выложил сторис в своём профиле: парень тестировал очередные всратые маски на Эде, а тот выглядел совершенно не впечатлённым такими вот приколами. Арсений закатил глаза, фыркнув, и уже собирался убрать телефон в сторону, как вдруг на экране высветилось уведомление: «anton.shastoon подписался на вас». Арсений, неверяще протёр глаза, заблокировал и разблокировал айфон — надпись никуда не исчезла, но это всё казалось чьей-то безумной шуткой. Может, аккаунт Шаста взломали? Зачем Антон… Это из-за того, что он всё-таки знает про пребывание Арса в больнице? В конце концов, ему мог сказать об этом Эд — но, с другой стороны, сам Арсений не говорил татуированному своего имени, так что Антон не мог знать наверняка? А даже если так — неужели это что-то меняло? Шастун решил, будто это помутнение рассудка у Арса, его сиюминутная слабость, вызванная памятью о старой дружбе, перечёркивает всё остальное? Но разве не этого Арсений ждал всю неделю? Какого-то шага или знака со стороны Антона? Чёрт. Чёрт-блядь-пиздец-нахуй. Арсений не любил материться, но иногда других слов не оставалось. anton.shastoon привет Привет?! Он, блять, серьёзно? И что он должен ответить?!

Arseniyspopov Привет?

anton.shastoon узнал? Арсений не сдержался и нервно рассмеялся — неприлично громко для пустой квартиры. Более дебильного диалога в его жизни ещё не было. Узнал ли он человека, у которого в профиле стоит синяя галочка? Человека, с которым учился и дружил, в которого он был… Неважно. Шастун был слишком популярным, чтобы задавать такие глупые вопросы.

Arseniyspopov Если ты сейчас попросишь денег, я решу, что твой аккаунт взломали

anton.shastoon что? anton.shastoon ааа, не anton.shastoon это я Арсений вскинул брови, глядя в телефон: кажется, Антон остановился в своём интеллектуальном развитии в тот момент, когда уехал из страны. Или его всё-таки взломали. Арс хмыкнул и, шлёпая босыми ногами, направился к холодильнику — ему нужен алкоголь. Потому что несмотря на все едкие комментарии в своих мыслях, он какого-то чёрта находил простоту и незатейливость Шаста чертовски милой.

Arseniyspopov Ну раз ты — тогда узнал

anton.shastoon а чего ушёл тогда из больницы? Прямолинейность Антона всегда одновременно подкупала и бесила Арсения. Тот неоднократно ставил его в тупик своими вопросами — резкими и в самую суть.

Arseniyspopov С чего ты взял, что я там был?

Каким образом привычка Шаста идти напролом со своими вопросами и бескомпромиссная способность Арса уходить от ответов уживались в их дружбе — та ещё загадка. На самом деле, наверное, с годами общения они оба научились и понимать, и принимать друг друга. anton.shastoon арс…

Arseniyspopov Видимо, мне спрашивать, узнал ли ты меня, нет смысла

anton.shastoon я узнаю тебя из тысячи В голове тут же заиграла песня группы «Корни».

Arseniyspopov По словам, по глазам, по голосу?

anton.shastoon по глазам особенно Арсений прикусил губу и тут же почувствовал металлический вкус во рту. Видимо, до крови. До крови, до боли и трясущихся пальцев их переписка напоминала о прошлом, слишком явно и сильно крича о том, как легко ему с Антоном. Легко и просто общаться вот так — как раньше, будто и не было десяти лет. Но они ведь были… anton.shastoon арс, давай увидимся Зачем? Почему? Для чего? И все его вопросы…

Arseniyspopov Я не думаю, что это хорошая идея

Арсению было страшно. Встретиться с Антоном? Поговорить с Антоном? Делать вид, что тот ничего для него не значит? Будто он не вспоминал, не скучал, не был всё ещё таким… готовым пойти за Антоном куда угодно? anton.shastoon почему?

Arseniyspopov У тебя тур, ты и без этого занят

И у меня работа. У меня жизнь! Жизнь без тебя, к которой я наконец-то привык… anton.shastoon для тебя я найду время

Arseniyspopov Зачем?

anton.shastoon зачем что?

Arseniyspopov Зачем нам видеться?

Что это изменит? Скорее всего — будет только больнее. anton.shastoon хотел лично сказать anton.shastoon но anton.shastoon я соскучился, Арс Чёрт, как он ненавидит Антона Шастуна и его идиотскую привычку писать с маленькой буквы и не ставить знаки препинания, делая исключение только в одном случае — когда он обращался к Арсению. Ну почему он всегда — всегда! — заставлял его чувствовать себя особенным…

* * *

Тогда

Всё лето перед десятым классом Арсений провёл у бабушки в Омске, и поэтому сейчас, стоя перед квартирой Антона, парень жутко волновался. Вдруг Антон будет не рад его видеть? Они ведь не общались три месяца — родители отрезали ему все пути коммуникации с внешнем миром, настоятельно рекомендуя «заняться образованием, ведь впереди экзамены, Арсюш!». В целом, его каникулы так и прошли: книги, книги и ещё раз книги. Ну и помощь бабушке по дому. Ещё он, правда, нашёл старую плёночную камеру и много фотографировал. Пожалуй, это было единственным, что спасало от скуки в этой сибирской ссылке. И, конечно, он очень сильно скучал по Антону. Больше, чем по Матвиенко, хотя Арсений всё чаще и чаще ловил себя на мыслях, что сравнивать его дружбу с Серёжей и их отношения с Антоном — бессмысленно. Серёга был ему как брат и, да, они часто подшучивали и стебали друг друга, но, если бы Арса попросили выбрать одного человека, кому он бы доверился как самому себе — это был бы Матвиенко. Антон же… Он просто пробрался под кожу, врос в его сознание и мысли так, что это стало казаться нормальным. С Антоном у них была связь и понимание на совершенно другом уровне: тогда как Серёжа отговаривал его от каких-то совсем уж безумных затей (вроде граффити «моя жизнь, мои правила» на стене под потолком, напротив входа в школу), Шаст молча был рядом, помогая и участвуя. Серёжа знал его почти полжизни, Шаст — пару лет. И тем не менее, Антон принимал всю его дурость в хороших и плохих её проявлениях, пожалуй, даже с большим энтузиазмом, чем тот же Матвиенко. — Добрый день, Майя Олеговна, а Антон дома? Арсению нравилась тётя Майя — та была очень тёплой и приятной женщиной, с мягкой улыбкой и ласковым, немного смешливым взглядом. — Арсений, давно тебя не было, привет, проходи! — мама Антона радостно затолкала его в квартиру и весело крикнула: — Антон, Арсений вернулся! Шастун появился в коридоре ещё на середине этого предложения: прыгая на одной ноге и натягивая на себя джинсы. Его кудряшки были даже в большем хаосе, чем Арсений помнил, и, кажется, Антон стал ещё выше и похудел. — Арс! — выдохнул парень, растягивая первую букву имени так, как делал только он, мягко и с каким-то благоговением. Антон тут же бросился его обнимать, сгребая в охапку — скучал, скучал, также, как он, скучал! Арсений осторожно цеплялся за плечи друга с удивлением отмечая, что ему теперь приходилось привставать на носочки, чтобы он мог, по привычке, положить подбородок на плечо друга. — Я уже думал, твои решили тебя в этом Ёбомске оставить. — Антон! — одновременно с Майей Олеговной укоризненно протянул Арсений. — Ой, ну чё вы… Извиняюсь? — Шаст смущённо провёл руками по волосам, улыбаясь нашкодившим котом, и все трое дружно рассмеялись. Дома у Антона — к большому сожалению Арсения — долго побыть не удалось. Оказалось, тот уже договорился с парнями сходить на какой-то квест и теперь тащил его туда же. Парни были со двора Антона, многие старше них на пару лет: Стас с Димкой Позовым уже ходили в университет, например. Арсений, признаться, эту компанию Шаста откровенно недолюбливал: отчасти из-за тупых шуток Зинченко, отчасти из-за Кузнецовой, которая, как выяснилось, оказалась лучшей подружкой девушки Шеминова. Впрочем, сегодня они собирались чисто мужской компанией — так что причин отказываться у Арсения не было. Квест оказался стилизованным под фильм ужасов, причём с живыми актерами, чтобы было, так сказать, полное погружение. Шастуна эта перспектива явно пугала, и Арс в который раз задумался, почему Антон так легко соглашается на то, что ему априори не нравится. Хочет поддержать друзей? Арсений сам пару раз пытался затащить Антона на вечера авторского кинематографа или фотовыставки, но быстро поняв, что Шасту там скучно и неинтересно — звать перестал. Зачем? Арсения разница их интересов не напрягала, ему не нужно было, чтобы Антон поддакивал на все его идеи — ему хотелось, чтобы тот оставался рядом с ним самим собой. Но сам Антон был хоть и общительным, зачастую ведомым и щедро называл своими друзьями даже тех, с кем всего пару раз погонял в футбол. Арсений этого не понимал, для него дружба была про близость, доверие и безусловную поддержку, а такое получалось построить с очень малым количество людей. — Не бойтесь, ребятки, будет весело! — Шаст на это заявления паренька-администратора скептически хмыкнул. Выглядел друг, конечно, забавно — хотя в какой-то степени и мило: такая двухметровая каланча, что пугливо сжалась до размеров котёнка. Антона хотелось спрятать от всех ужасов этого мира — и это чувство щемящей-нежности и бескрайней заботы Арсения немного пугало. Тем не менее, Арс привычно сократил и без того небольшое расстояние между ними так, чтобы рукава его рубашки ненавязчиво касались худи Антона в немой, но такой понятной им двоим поддержке. Шастун на этот практически незаметный жест отреагировал сразу: взглянул благодарно, закусив губу от нервов, и Арс небрежно кивнул, пряча улыбку — он Антона не бросит, даже если они взаправду окажутся в городе хоррора и тумана. Ну а в декорациях, с камерами в углу стен и голосом администратора, доносящимся из динамиков, Арсению страшно не было вообще — скорее так, любопытно. Он с интересом смотрел по сторонам, оценивая правдоподобность созданной атмосферы — и на резко выключенный свет лишь удивился банальности приёма. Чего он не ожидал и, признаться, не знал, как на это реагировать — так это то, что Антон в этот момент схватится за него, вжимаясь всем телом. Друг нервно сжимал ткань арсеньевской рубашки и беззвучно трясся, тяжело дыша Попову в макушку. Все резко отошло на второй план — и недостаточная продуманность декораций, и что-то бурчащий себе под нос Стас, и саркастично-шипящий Димка и то, что им в целом надо было поторапливаться с отгадыванием загадок, если они хотели выиграть. Арсений — толком не отдавая себе отчёта в своих действиях — осторожно перенёс руки Антона с боков к себе на живот, накрывая их своими ладонями, переплетая пальцы, сжимая и поглаживая. Антон замер и, кажется, перестал дышать. Арсений уже начал мысленно проклинать себя за дурость в своей голове, как вдруг Антон за спиной сделал крошечный шаг на встречу, тем самым оказываясь ещё ближе. Друг наклонил голову и уткнулся носом куда-то в сгиб арсеньевской шеи, тихонько выдыхая и вызывая мурашки на коже парня. Так странно… Обнимавший его Шаст ощущался мягким и расслабленным, в то время как у Арсения внутри всё сжималось, и он стоял, застыв, до кончиков пальцев боясь пошевелиться. В голове вспыхнул миллион вопросов, но им, видимо, было суждено остаться не отвеченными: свет снова включился — в конце концов, они были в комнате не одни, и остальные, в отличии от некоторых, действительно пытались играть в эту чёртову игру. Кто-то из пацанов радостно воскликнул: «Получилось!» и вместе с этим магия момента — если то, что произошло сейчас у них с Антоном можно назвать «моментом» — окончательно исчезла. Шастун больше его не касался и даже рядом не стоял — он как-то в один миг переместился к Стасу, который, кажется, нашёл какой-то очередной рычаг. Дальше игра прошла на удивление быстро, хотя Арсений уже толком не следил и просто маячил на фоне. Лишь в самом конце, когда они куда-то бежали по мрачному коридору и мокрая ладошка Антона вцепилась в его, реальность снова обрушилась на Арсения со всей своей ужасающей яркостью: их сплетённые с Антоном пальцы казались слишком правильной и нужной вещью, и это пугало похлеще той девчонки-актрисы в белом платье, от которой они, собственно, и убегали. Эта мысль не отпускала Попова до самого конца. — А тебя, я смотрю, наш квест совсем не впечатлил? — А? — Арс растерянно посмотрел на улыбающегося паренька-администратора. «Дмитрий М.» — значилось на бейджике. Тот стоял, облокотившись на стойку, и, пожалуй, почти-неприлично близко наклоняясь к нему, Арсению. Все остальные парни, включая Антона, тусили в сторонке — сыпали шутками и комплиментами девушке-актрисе. — Тебе квест-то понравился? — повторил свой вопрос Дима, смотря на него с хитрым прищуром, будто зная какой-то его секрет. — Да, неплохо. — Но нестрашно? — Не особо, — пожал плечами Арсений. — Происходящее там — это же нереально. И здесь, признаться, он говорил не только про квест. В лице Димы что-то неуловимо поменялось, в глазах будто зажглись бесенята-огоньки, а улыбка стала мягче. — А ты смелый, мне нравится, — это прозвучало как практически ничем не прикрытый флирт и Арсений удивлённо приподнял брови. Парень не растерялся и подмигнул. Подмигнул, а затем продолжил: — Мы с ребятами иногда гуляем по заброшкам, снимаем видосы всякие — не хочешь как-нибудь с нами? Вдруг послышался то ли кашель, то ли ругательство — рядом неожиданно обнаружился Антон (и как только здесь оказался?!), неловко переминающийся с ноги на ногу, но при этом смотрящий на Диму тяжёлым, нечитаемым взглядом. — Лазить ночами по какому-то говну? Это не про Арса, — безапелляционно заявил Шаст, и в его голосе почему-то не слышалось ни одной дружелюбной нотки, что на Антона было совсем непохоже. Арсений откровенно не понимал, что происходит: Антон сбежал от него, как только закончился квест и с тех пор даже не посмотрел ни разу. Сам Арс, если честно, тоже хотел как можно скорее свалить домой, чтобы остаться наедине со своими мыслями и попытаться убедить себя, что произошедшее ранее для него вовсе ничего не значит… Он не мог… не мог влюбиться в Антона. Может, всё из-за того, что они три месяца не виделись? Господи, пусть это будет так. И проблема даже не в том, что Шастун — парень. Арсений был геем и знал это про себя с тринадцати лет, его первый поцелуй был с Артёмом из театрального кружка, но всё это было абсолютно неважным. Антон — его лучший друг. И он не хочет и не может допустить того, чтобы это изменилось. — Да? Очень жаль. Арс качнул головой, приходя в себя и замечая довольную улыбку Антона, а также холодный прищур Димы. — Антон прав, это не про меня, — с лёгкой усмешкой, ответил Попов, возвращаясь к разговору: — Но, если это будет день и крутое место для фоток, с граффити или необычной локацией — зови. И под возмущённый взгляд Антона Арсений протянул Диме телефон, чтобы тот добавил свой номер в список контактов. Шаст тут же фыркнул и отошёл от них подальше, а Арсений, скорее на автопилоте, ещё немного пофлиртовал с Масленниковым, прежде чем вместе со всеми направиться на выход. — И что это, блядь, такое было? — стоило им остаться наедине, Антон, до этого молчавший, накинулся на Арсения. Они только что попрощались с остальными парнями — Шаст заявил, что проводит Арсения, так как они давно не виделись и им хотелось поболтать. В словаре Антона поболтать, видимо, означало озвучить какие-то мутные претензии с крайне недовольным видом. — Ты о чём? — Зачем ты дал свой номер этому хмырю? — Антон пнул валяющийся на дороге камешек, будто пытаясь выпустить свою злость куда-то не на Арсения. — Диме? — Мне плевать, как его зовут! — раздражённо фыркнул Шаст. Антон говорил как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку, и Арсений искренне не понимал, чем заслужил такое отношение — он, блять, не вещь! — Его зовут Дима. И я не понимаю, в чём твоя претензия? Шаст резко остановился так, что Арсению, который уже успел сделать пару шагов вперёд, пришлось развернуться, чтобы взглянуть на друга. Тот смотрел, не отрываясь, в зелени глаз то ли туман, то ли пожар — Арс терялся, его жгло, а Антон лишь продолжал смотреть. — Он старше тебя на несколько лет, — тихо произнёс Шаст. — И? — Арсений не понимал, что в этом такого. — Ты же дружишь со Стасом или Позом, они тоже старше. Антон нахмурился, кусая губы. Казалось, он пытался решить какую-то особенно сложную задачу по геометрии — Шаст всегда путался, куда какие линии нужно было провести, чтобы картинка наконец-то сложилась. — Да, но… Они не зовут меня гулять чёрт знает где и чёрт знает когда, — как-то обречённо и в то же время просяще протянул Антон. Будто он хотел что-то сказать, но молчал, надеясь, что Арсений поймёт и так. Арсений понимать отказывался. — Если ты так переживаешь за меня, можешь тоже пойти, — Арс пожал плечами и отвернулся, снова шагая по направлению к дому. Антон тут же нагнал его, вышагивая рядом и с надеждой заглядывая ему в лицо. — Да? То есть… Ты не хочешь пойти с ним… Вдвоём? Что это, блядь, за интонации такие? Господи, почему так сложно — почему так странно, почему слишком много, слишком разных, слишком мыслей-мыслей в его голове. — Шаст, я не понимаю, ты ревнуешь или что? Я же не провожу всё своё время только с тобой, я вот с Матвиенко часто вдвоём гуляю, тебя это как-то раньше не волновало. Антон от его слов чуть не споткнулся, после чего дальше решил идти, уставившись себе под ноги: — Да не ревную я, блять, что за хуйня… — он шумно вздохнул и, Арс краем глаза заметил, как тот сжал кулаки. — Мне просто не нравится этот хер и всё. Он слишком смазливый, вот. Арсений рассмеялся: — Это, конечно, делает его опасным маньяком, похитителем и наркоманом. — Да бля… — протянул Шаст и обиженно насупился, так что пару шагов они сделали молча. — Он просто… Просто… Смотрел на тебя странно. — Странно? — Арсений заинтересованно вздёрнул левую бровь. — Это как? — Мне не понравилось, — без дальнейших пояснений отрезал Антон. — Я ничего не заметил. Здесь, Арс, конечно, слукавил… Он заметил, но как это интерпретировать не понимал. — Ещё бы, ты вечно где-то не здесь… — понять это предъява или комплимент не получались, потому что Антон звучал одновременно недовольно и восхищённо. — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты шлялся ночами с какими-то придурками! — махая руками и звуча гораздо сбивчивее чем раньше, продолжил Шаст: — Ты даже не заметил, как он смотрел, а если он захочет что-то сделать, и ты… — Антон, я не девица в беде, не надо меня спасать. — Да, блять, знаю я, что не девица… — отчаянно зло бросил Шастун. — Был бы… Неважно, — парень резко замолчал, а потом на выдохе, шёпотом произнёс: — Я просто беспокоюсь, окей, Арс? — Окей, — кивнул Арсений и примирительно коснулся пальцами запястья Антона, чуть погладив, в надежде успокоить друга. Тот заметно расслабился, придвинувшись чуть ближе. До дома Арсения они шли молча, но так близко друг другу, что иногда соприкасались костяшками пальцев — и этого было достаточно. Чтобы там ни происходило — сейчас этого было достаточно.

* * *

Сейчас

Арсений нервно постукивал пальцами по столу, задумчиво косясь на полупустой стакан — возможно, ему стоит его допить и заказать ещё. Антон опаздывал — Арсений пытался понять, хочет он или боится того, что Шаст может и вовсе не появиться. На встречу Арс согласился спустя день молчания, написав Антону в директ и поставив условия, где и когда готов увидеться. Тот ответил чередой безумных эмоджи и последовавшим за ним коротким «до встречи!». Если честно, Арсений сам до конца не понимал, что по итогу заставило его согласиться, но, с другой стороны, наверное, это было неизбежно — к Антону его тянуло всегда, и он лишь умело обманывал сам себя, когда говорил всем вокруг, что не хочет того видеть. Арсений хотел, мечтал, об этом долгие годы, но чем больше проходило времени, тем страшнее ему было. О чём говорить и как себя вести? Будет ли это всё тот же Антон, которого он когда-то знал? Или он окажется лицом к лицу с незнакомцем? Арсений боялся своих собственных чувств также, как и реакций Антона. Вообще, вся предстоящая встреча заранее казалась ему изощрённой пыткой. И всё-таки, похоже, он был мазохистом, раз согласился. Он как раз допивал своё пиво, когда в бар влетел Антон — мокрый от дождя (он что, вышел в такую погоду без зонта?!), с прилипшей ко лбу чёлкой и лихорадочным блеском в глазах. Парень загнанно дышал и нервно улыбался. — ПростипожалуйстаКатяменяникакнеотпускала, — протараторил Шаст на одном дыхании, опустившись на стул напротив и тут же замерев, уставившись на Арсения, будто видел того в первый раз. Хотя возможно, так это и было — по крайне мере, Арс ощущал себя достаточно странно и из-за взгляда Антона, и из-за того, что тот в целом вот так сидел прямо перед ним, слишком близкий, живой и настоящий. Больше не картинка из инстаграма. Да, конечно, Арсений был тогда в больнице — рядом с Антоном. Но тот не смотрел в ответ: жадно, впиваясь взглядом нежно, с калейдоскопом непонятных эмоций, в которых Арс терялся и тонул, сдаваясь моментально. Лицо Антона, обычно такое живое, сейчас застыло в изумлённо-потерянном выражении: он сидел, слегка приоткрыв губы, и при этом, казалось, не дышал. Арсению лишь оставалось надеяться на его умение делать покер фейс даже в самых неловких ситуациях, хотя, надо признать, в прошлом это почему-то никогда не работало с Антоном. — Привет. Шаст кивнул, проморгавшись, и затем торопливо добавил: — Привет, — Антон сверкнул своей слишком яркой улыбкой. Идеальной, уверенной, обезоруживающей — как у настоящей звезды. А потом, совсем по-мальчишески, до ужаса знакомым жестом, поправил чёлку и, уткнувшись в стол, гораздо мягче и тише сказал: — Спасибо, что согласился встретиться. Я… Не ожидал. — Я подумал, а почему бы и нет, — Арс старался звучать расслабленно, даже пренебрежительно, хотя на самом деле в горле стоял ком, а руки, предусмотрительно спрятанные под стол, тряслись. — Всё-таки школьные знакомые… — Школьные знакомые? — Антон звучал обиженно. А чего он, собственно, ожидал? — Ну а кто, Шаст? Мы не общались десять лет. Антон вздрогнул, будто Арсений его ударил. Вспомнилось его тихое: «Арс, что, больно?» — он тогда обо что-то споткнулся и упал, но больно было вовсе не поэтому — минуту назад Шаст целовался с Кузнецовой… Неважно — проваливаться в те воспоминания Арсений не готов. — Я… Да… Прости. — Прости? — Арс сухо усмехнулся, вскинув бровь, и испытующее посмотрел на Антона: — За что именно, Антон? — Я… Ты… — парень нервно провёл рукой по волосам, теряясь окончательно, — Чёрт. Давай выпьем, а? Арсений фыркнул, кивая на лежащее перед Антоном меню. — А ты что пьёшь? Пиво? Может, закажем что-то покрепче? — Шастун с каждой минутой выглядел всё более потерянным, будто всё это оказалось для него чересчур. Для Арсения это тоже было слишком, но он старался не подавать виду, не зря же всё-таки когда-то хотел поступать в театральный. — Ты меня напиться позвал? — Э-э. Нет? Да? Не знаю? — Боже, Шаст… — он изумлённо покачал головой, пряча рвущуюся наружу лёгкую улыбку. Пожалуй, в своей обезоруживающей искренности Антон остался именно таким, каким его помнил Арсений. Подошедший официант спас их от продолжения этого по-настоящему глупого диалога, и Арсений, решив, что им действительно нужно что-то покрепче, заказал виски. — Ну так что? — предпринял ещё одну попытку Попов. — А? Шастун по-прежнему пребывал где-то в своих мыслях, продолжая откровенно пялиться на Арсения. Если честно, этот неотрывный взгляд даже немного пугал… В школе Шаст ржал, что игры в гляделки — его способ флирта. Антон его что, склеить пытается? Арс сделал глубокий вдох и выдох, прежде чем ровным голосом произнести: — Можем обсудить погоду или как поменялась Москва за столько лет. — Я не хочу обсуждать погоду, — отрезал Антон. — А что хочешь? Тот снова завис, а потом, смущённо улыбнувшись, сказал: — Ты хорошо выглядишь. Арсений надеялся, что у него получилось не покраснеть. — Спасибо? — выдавил он, — Ты тоже. — Мне нравится твой инстаграм, — уже более уверенно продолжил Антон. Видимо, эта тема вдохновляла его больше погоды. — Сторис такие забавные и фотографии красивые… Ты красивый. Арсений чувствовал, как щёки покрываются румянцем — это было слишком, и он решил, что проще будет выдать свою реакцию за злость: — Шаст, ты пытаешься меня склеить или что? — Я? — тот в секунду стал потерянным котиком, — Нет, — и боже, Арсений знал его слишком хорошо, чтобы понимать — тот, блядь, правда, всё это не специально. Попов пытался сообразить, как он должен на этот цирк реагировать, когда Антон решил его добить своим следующим вопросом: — А у меня бы, ну, получилось? Получилось бы у него склеить Арсения?! Да тот уже десять лет назад постарался — да так, что у Арса даже не хватило сил отодрать их общие фотки с дверцы шкафа, не говоря уже о том, как сильно приклеились все школьные воспоминания и его слишком сильные чувства к одному лишь упоминанию имени «Антон Шастун». И как же это, блядь, злило. Вся ситуация — какой-то сюр. — Блядь, ты сейчас серьёзно?! — взорвался Арсений. — Антон, мы не виделись десять лет. Ты, блядь, выкинул меня из своей жизни, так, сука, легко и ни о чём не жалея, будто мы даже друзьями не были. А мы ведь… Хотя откуда мне знать?! — он захлёбывался своими же словами и той болью, что, оказывается, так долго в нём жила. — Я… Ты был мне важен, Антон. Наша дружба, наше общение, наши…. Мне это было важно. А ты, блять, просто ушёл — ушёл, и сейчас ты появляешься, просишь о встрече, говоришь жалкое «прости» и спрашиваешь, готов ли я — что? — переспать с тобой после одной жалкой попытки сделать мне как бы «комплимент»? В своём запале он не успевает отрефлексировать тот факт, что, кажется, никого из них не смущает сама идея возможного секса друг с другом. По крайне мере, Шаст не кричит: «пидор!» ему в лицо. — То, что у тебя есть галочка в социальных сетях и от тебя тащатся чертырнадцатилетние девчонки, не означает, что все теперь будут смотреть тебе в рот и пищать от восторга, стоит тебе только посмотреть в их сторону. По крайне мере, мне насрать на всю твою популярность и… — он выдохся. — Просто пиздец. У него просто, блять, нет слов! Ну помимо тех, что он уже озвучил. У Антона, кажется, тоже. Тот таращился на него с испуганным выражением лица: — Арс, Арс, я же не… Бля… Всё не так! — отлично, то есть теперь Шаст будет его ещё виноватым делать?! — В смысле, блядь, пиздец, нахуй… — Антон спрятал лицо в ладони и после затянувшейся паузы, когда каждый из них пытался собраться с мыслями, подвёл черту: — Я не хочу с тобой спать. Ауч. — Прекрасно, одной проблемой меньше. Антон поднял голову и посмотрел на него обиженным взглядом. Нет, он, блядь, серьёзно?! Сам сказал и сам обиделся?! — И я не думаю, что ты что-то должен делать или говорить мне только потому, что я типа какая-то знаменитость, — тихо продолжил Шаст, по-прежнему смотря ему в глаза. — Я не знаменитость. И даже если бы я ей был — срать вообще. Ты прав, мы были друзьями. Мы были лучшими друзьями — у меня не было никого ближе тебя. И… — Антон замолчал и, прежде чем продолжить, попытался коснуться его руки. Арс, не думая, моментально убрал её к себе на колени. Шастун вздохнул. — Я хотел бы, чтобы всё было как раньше. Казалось бы, тот не мог сказать ещё большей глупости, но… — Пиздец. Ты меня вообще слышал?! — Арсений зажмурился. — Как ты себе это представляешь? Сделаем вид, что этих десяти лет не было?! — Нет, сука, конечно, нет. Я… — Арсения трясло, а Шастун продолжал смотреть на него сиротливым котёнком. — Мне жаль. Тогда, да и потом тоже, да до хуя раз — я облажался, Арс. Прости. Я… Мы можем поговорить об этом? Обо всём, о чём хочешь, но только… — тот сглотнул и осторожно, будто против своей воли, сказал: — Скажи, ты совсем не хочешь со мной общаться? Первым порывом было сказать «не хочу» и уйти с гордо поднятой головой. Да вот только кому от этого будет лучше? Антон сидел напротив, нервно перебирая кольца на своих пальцах и стуча ногой — он в целом сейчас был красочным олицетворением ожившего комка нервов. Казалось, даже его кудряшки нервно дрожали, а в зелёных глазах не было ничего кроме паники, отчаяния, сожаления, тоски и угасающей надежды. Антону было больно — Арсений всё ещё не мог такого допустить. Тем более, ему самому стало чуть легче, чуть проще дышать — после всех наконец-то озвученных слов. — Я… Я не знаю, Шаст. Наверное, я мог бы общаться, — он кивнул своим же словам, взвешивая их мысленно, будто проверяя свою честность. — Да. Но ты просишь — говоришь, что хочешь, чтобы было как раньше. Так не будет, — Арс и сам был бы рад, если бы всё было иначе и он мог поверить в это… Но он не мог, о чём и решил сказать Антону: — Я больше не смогу. Я тогда злился, очень долго злился — и, хрен знает почему, я всё ещё иногда злюсь. Мне было больно. Я… Ты обещал. Говорил, что всегда будешь рядом, а потом уехал. Не сказав ни слова. Почему-почему-почему?! Этот вопрос всё ещё не давал ему покоя, но… Услышать ответ он тоже боялся. — Я не хотел. Веришь, Арс? Я… Всё было сложно. Ты не понимаешь, я… — Антон, я не готов — я не хочу сейчас слушать твои оправдания. А ещё он не хотел убеждаться в том, что был Антону недостаточно важен… Тогда и, вероятно, сейчас. Шастун сначала порывался всё-таки что-то сказать, но в итоге лишь кивнул: — Хорошо. Хорошо. Чего ты хочешь? — Напиться.