Совершенно новый для меня мир

Беря в расчет характер Рана, он просто не мог смолчать о сегодняшнем. Весь дом, кроме этих двоих уже спал. Половица скрипнула, тихими шажками Ран подошёл к кровати напротив. Темнота в комнате была густой, как дёготь, но Риндо все равно чувствовал на себе взгляд брата, даже не видя его. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и пытался убедить себя, что если будет лежать совершенно неподвижно, то Ран в конце концов отстанет. Но Ран не отставал. Половица вновь скрипнула под его босыми ногами, тень наклонилась над кроватью. — Ты спишь? Голос был тихим, но в нем дрожал тот самый знакомый, неугомонный зуд — Рану нужно было говорить, сейчас, немедленно, иначе он взорвется. Риндо зажмурился сильнее. Риндо не был настолько же самоуверен в своей физической силе как Ран, нужно будет быть готовыми к тому, что метал могут прижать к их шеям, а этого он допустить никак не мог. Назойливая муха над ним снова зажужжала, пришлось сползти под одеяло. Он устал. Устал от грязи, от всего этого дня, который никак не хотел заканчиваться. Ему хотелось одного — чтобы наступило утро, и они могли разобраться со всем этим. Но Ран, конечно, не мог ждать. — Эй! Хватит меня игнорировать! Одеяло резко сдернули, и холодный ночной воздух обжег кожу. Риндо пришлось открыть глаза. Над ним нависало лицо брата — брови сведены, губы поджаты, в глазах горит тот самый огонь, который Риндо знал слишком хорошо. Он вздохнул и сел. — Говори. И Ран выпалил.

***

Оказывается, пока Риндо возился с котом, его брат успел найти кого-то еще. Маленькую, худощавую девочку, которая, судя по описанию, выглядела так, будто ее пнули ногой в канаву, а потом забыли там умирать. Юзуха. Брат рассказывал быстро, сбивчиво, но Риндо уловил суть: Он наткнулся на неё в тупике около того переулка, когда возвращался обратно к Риндо. Она была вся в ссадинах, в грязи, в синяках, и при этом так яростно отбивалась от его помощи, словно он предлагал не руку, а петлю. — Она гналась за кошкой, — объяснял Ран, размахивая руками. — Скатилась со склона, как дура. А потом еще и пыталась убежать! Риндо представил это: Хрупкая фигурка в потрепанном платье, волосы в беспорядке, глаза — два шарика, полных злости и страха. Она, должно быть, шипела, как тот самый кот, которого не поймала. Но Ран, конечно, не стал бы слушать «нет». Он притащил ее домой. Такемичи, увидев еще одного израненного ребенка, мгновенно переключился в режим заботы. Лин и Редл, тут же втянулись в суету. Редл, конечно, не упустил момент блеснуть своим магическим талантом — исцелил ссадины, сделал серьезное лицо, а потом, как преподнёс папа: «Когда вы ушли, Редл сказал что она из церкви, и тут же переключился на расчетливую ухмылку.» Риндо почти усмехнулся. Классический рыжий. Но самое забавное было в другом: Юзуха, несмотря на весь свой испуг, несмотря на то, что ее буквально потащили в чужой дом, в итоге... не сопротивлялась. Она позволила себя накормить. Позволила Рану проводить ее обратно. И даже не плюнула ему в лицо. *** — Ну и? — спросил Риндо, когда брат закончил. — Ну и что?— Ран фыркнул. — Она же жалкая! Совсем одна! Риндо посмотрел на него. — Ты что, хочешь ее удочерить? Ран скривился. — Нет. Но... Он замолчал. Риндо понял. Юзуха была... Она была злой. Голодной. Как они. Почему они жалеют тех, в ком видят себя из прошлого?... — Завтра, — сказал Риндо, снова ложась. — Сначала Сакурай. Потом... посмотрим. Ран замер, потом кивнул. Они оба знали — это не конец. А Регент, свернувшийся в ногах у кровати, лишь приоткрыл один глаз, словно говоря: «Идиоты». Ран лениво перевернулся на спину, закинув руки за голову. В темноте его ухмылка едва угадывалась, но в голосе звенело привычное ехидство: — Знаешь, если подумать… Это у нас, оказывается, семейное. Риндо приподнял бровь, хотя знал, что брат в полумраке этого не увидит. — Что именно? — Ну как же. Сперва папа подобрал нас. Потом ты подобрал кота. Теперь вот…— Ран сделал драматическую паузу: я, выходит, подобрал девочку, правда не с концами. Скоро весь город будем собирать, как старуха тряпки. Из темноты раздалось недовольное шуршание – Регент, будто возмущаясь сравнением, перевернулся на другой бок, демонстративно отвернувшись. Поведя искоса глаз на кота, Риндо вернулся к собеседнику: Только вот папа хоть кормил тех, кого подбирал. А ты что, будешь своему найдёнышу завтрак в церковь носить? Да тебя с твоей бандитской рожей даже не пустят. Ран фыркнул, невольно сложа руки за спиной и качнувшись на месте: Если захочу, то так тому и быть. Где-то в доме скрипнула половица – возможно, Такемичи ворочался во сне, не подозревая, что стал объектом ночных шуток, а может младшие опять проснулись. Риндо закрыл глаза, но уголки его губ дрогнули. Его голос постепенно сливался с тишиной. Регент громко зевнул, будто подводя черту под этим абсурдом. Перевернувшись на бок, глядя в темноту, Риндо мог думать о многом. Мысли о завтрашнем дне, о предателях, о странной девочке, о родном отце– всё это медленно тонуло в усталости. Последнее, что он успел подумать – что папа, наверное, и правда заразил их этой странной привычкой подбирать всякий ненужный сброд.

***

Такемичи проснулся от тишины. Слишком тихой. Слишком пустой. Время уже было обыденное, пришлось пол ночи укладывать детей, а дело это – энергозатратное. Спасибо матери, что воспитала его. Теперь он на своём опыте понимал как это тяжело. Он лежал пару секунд, прислушиваясь к привычным звукам дома: храп Танпопо, шорох Сумирэ во сне, скачущие с самого солнца Хайтани . Но сегодня утром не было кое-чего. Только гулкое молчание, давящее на виски. Он сел, и пошёл наверх. Дверь была закрыта. Открыв её Такемичи никого не увидел, это было первое что бросилось в глаза — комната была пуста. Разве что около двери лежал вчерашний кот. Кровати заправлены слишком аккуратно — а Ран никогда не застилал свою койку, значит об этом позаботился Риндо. На полу не валялись разбросанные вещи, не было следов утренней суеты. Они ушли тихо, видно не хотели будить. И ушли давно. Всё бы ничего, но за несколько лет он уже понял, что его старший сын тихим и незаметным быть не мог. Такемичи медленно сжал кулаки. Он знал своих мальчиков — если они исчезли так рано, не разбудив его, значит, что они что-то чудят. Может опасное? Или глупое? Он уже повернулся, чтобы схватить плащ и пойти, поспрашивать о них соседей, когда заметил бумажку на подоконнике. Скомканный клочок, будто его сначала хотели выбросить, потом передумали. Такемичи развернул его. Надпись была неровной, торопливой — почерк Рана: «Вернёмся к ужину.» И все. К ужину? Что у них за дело такое, долгое? Ни объяснений. Ни деталей. Но Такемичи вдруг понял всё. Он вспомнил вчерашний вечер: их тихий шепот за дверью, который услышал поднимаясь наверх за сменными простынями. Они ввязались в что-то. Как он не замечал этого. Ведь знал же, на что способны их оригинальные версии, но всё равно не уследил. Такемичи резко развернулся, и в этот момент из-за угла ему под ного бросился, кот, толстый и рыжий. Тот потянулся, лениво облизнулся, а потом поднял на него взгляд — оценивающий. Такемичи накинул плащ. Он не знал, куда именно идут Ран и Риндо, но знал, где можно искать подсказки. Переулки. Рынок. Таверны. Там, где шепчутся. Где продают информацию. Где его мальчиков знали слишком хорошо. А может в этом деле ему помогут авантюристы. Регент прыгнул на подоконник, следя за ним. Ответ был ясен. Но прежде чем пойти искать их, он снова затащил Хована к себе, чтобы тот следил за малышами.