Потерянный

      Шедший впереди мальчик лет восьми вдруг резко остановился. Изуку, который совсем не ожидал такого, врезался в его спину, а затем с опаской перевел взгляд со своих красных ботинок на его лицо. Каччан уже успел повернуться к нему лицом за это время и теперь насмешливо рассматривал своего неуклюжего друга.       Изуку задал ему этот вопрос несколько минут назад. Неужели Каччан думал о его словах всё это время?..       – Да! Я действительно верю в то, что ты станешь самым лучшим героем из всех, Каччан! – он тут же потупил взгляд, вновь неловко рассматривая красные ботинки – шнурки как всегда развязались и путались. А затем почувствовал, как его щеки предательски залило краской.       – Ну разумеется, ведь моя причуда лучшая! Конечно же, им стану именно я. – его глаза победно сверкнули красным, а губы уже растянулись в самоуверенной улыбке, которая больше походила на оскал.       Изуку широко улыбнулся ему в ответ. Это было за гранью всего – быть счастливым только из-за того, что Каччан сияет слишком ярко. В такие моменты он словами не мог передать всего того, что испытывает. Изуку действительно счастлив иметь возможность находиться рядом с ним.       Интересно, сможет ли он засиять так же ярко, как и он, совсем, как Каччан?       ...Кацуки удивлённо уставился на тупого Деку, который с щенячьей преданностью смотрел на него и лыбился слишком довольной улыбкой, которая неимоверно его раздражала.       Деку никогда ничего не мог сделать правильно. Он же просто бесполезный и трусливый плакса. В отличие от него, от Кацуки. Каждый раз, когда у него что-то получалось, он мог обернуться и увидеть искреннее восхищение в изумрудных глазах.       Деку повсюду таскается за ним...       Кажется, он очень не хочет, чтобы Кацуки его возненавидел, настолько, что готов ни в коем случае не оказаться перед ним, впереди. Приятно смотреть на такое. А ещё интереснее узнать, к чему всё это может привести.       – Ты чего это такой счастливый, а? – Ты-то никогда не станешь героем. Можешь даже не заикаться при мне об этом, Деку. – внутри разлилось некое чувство, которое Кацуки не мог понять, но хуже всего то, что оно не принесло ему желаемого удовольствия после того, как он спустил никчемного Деку с небес на землю, но и угрызений совести после сказанного Кацуки тоже не ощущал.       ...Изуку на секунду замедлился.       Каччан всегда игнорировал его чувства, а иногда и его самого, словно Изуку не существует вовсе. И это было гораздо больнее, чем если бы он избил его снова. В такие моменты ему хотелось ударить самого себя, чтобы... доказать, что он действительно существует. А затем отчаянно закричать, что Изуку вообще-то здесь, вот он, стоит прямо перед ним.       “Каччан! Я здесь! Ты меня не видишь? Почему ты... ведешь себя так, словно меня нет?.. Я ведь прямо сейчас здесь, да? Посмотри на меня, Каччан!” – чуть ли не в истерике мысленно кричал Изуку, в то время, как его тело даже с места не дергалось.       Это было бесполезно.       Каччан всегда пройдёт мимо. Неужели... Изуку останется совсем один? Во всём мире есть только он и его несбыточная мечта.       Наверное, в глубине души Изуку хочет измениться, перестать слепо следовать за Каччаном, отбросить эту привязанность... вот только он никогда не изменится. Это попросту невозможно. Поэтому всякий раз он отметает эти мысли куда подальше... Изуку навсегда останется беспричудным Деку, которого все ненавидят просто за сам факт его существования. Общество, порожденное причудами, очень жестокое. Если кто-то отличается от принятой нормы, то ему нет места среди них.       Где же тогда его место?       – Ты ведь сказал мне... что мы сможем стать героями вместе. – с надеждой очень тихо, чуть ли не себе под нос произнёс Изуку. Наверное, где-то на подсознательном уровне он уже знал, каким будет ответ, но до последнего не хотел его слышать.       – Беспричудные не могут быть героями. Сколько ещё ты собираешься мечтать об этом, как последний идиот? – хмыкнул Каччан в ответ, посмотрел на него так, словно Изуку действительно последний идиот, которому нужно объяснить элементарные истины.       – Эта твоя дебильная одержимость мной мне не сдалась. – беззаботно улыбнулся Каччан, прищурившись, а затем сорвался на бег, перед этим осалив его. – И пофиг, сколько раз бы я тебя ни бил, ты всё равно ведь встанешь и потащишься за мной! И кстати, ты водишь.       Изуку почувствовал, как в его груди что-то навсегда оборвалось. Когда же он перестал иметь возможность стоять рядом с Каччаном? Разве он не видит, что создают огромную пропасть между ними? Или видит... но ему просто всё равно? Его слова всегда ранят.       ...Кацуки не особо волновался об Изуку и о тех проблемах, которые его окружали. В конце концов, Деку и есть одна огромная вездесущая проблема. Вот и на этот раз он вёл себя отстранённо, явно задумавшись о чём-то своем, что неимоверно раздражало Кацуки. Как можно постоянно витать в облаках?       – Деку, ты как жалкий разиня! – не сдержавшись, крикнул он с присущим ему раздражением. Но, если признаться честно... Кацуки нравилось то, что Деку буквально во всём хуже него. – Что с тобой, а? Эй, ты бегать не умеешь?       Он принялся виновато бормотать себе под нос извинения. Деку всегда был таким, таким робким и застенчивым. А ещё он однажды признался своему другу, ему, Кацуки, что когда волнуется, то ведёт себя ужасно глупо и совсем невпопад, совсем как жалкий разиня, у которого обе ноги левые. Наверняка Деку и подумать не мог, что Кацуки однажды использует это знание против него же. Он внимательно проследил за тем, как этот растяпа вздрогнул, так, словно его облили ледяной водой, а затем поднял на него взгляд своих травянистых, изумрудных глаз.       Предатель... Предатель...       Кацуки поспешил отвернуться, посмотреть куда угодно, лишь бы не на него. Внутри что-то неприятно кольнуло, но он мгновенно подавил это странное, внезапно нахлынувшее на него чувство.       Почему это... он на него так посмотрел? Кацуки окликнул его, но Деку молчал, опустив голову так, что зелёные пряди спадали на его лицо, тем самым не позволив увидеть те эмоции, что отобразились. Каждая секунда этой тишины в ответ начинала давить.       Постепенно первоначальное воодушевление, с которым он бросился играть в салочки, стало сходить на нет, и Кацуки стали одолевать сомнения.       Тупица Деку. Опять он всё испортил.

***

      – С возвращением, Изуку. – он не видел её лица, но по интонации точно понял, что его мама улыбается этой нежной и такой успокаивающей улыбкой. – Ужин почти готов, подожди немного.       Изуку старается незаметно проскочить мимо кухни, но, конечно же, его попытка заканчивается неудачей... Он хоть что-то может сделать в этой жизни нормально? Мамино лицо меняется, она тут же отбрасывает все свои приготовления в сторону, а Изуку, в свою очередь, замирает: внутри все тяжелеет, страх сковывает движения.       – Господи! – она обеспокоенно обхватывает его изуродованное лицо своими ладонями, нежно гладит, а затем всматривается в безразличные глаза напротив и никак не может узнать своего сына, словно перед ней – совершенно незнакомый человек. – Что с тобой случилось?       – Со мной всё в порядке...       Изуку осторожно убирает её руки со своего лица и собирается пройти к себе в комнату, но мама вновь встревоженно обхватывает его плечи, слегка встряхивает, не отводит от него испуганного взгляда. Он понуро опустил голову вниз. Непослушная чёлка упала на глаза, полностью скрывая эмоции, которые отразились у него на лице. Изуку облегченно выдыхает: так он чувствует себя в относительной безопасности. Никогда не хотелось тревожить её и расстраивать... даже, если придётся держать маму в полном неведении относительно того, что на самом деле происходит в его жизни.       Изуку никогда не рассказывал ей о том, во что превратились их дружба с Каччаном... Так будет лучше. Для всех.       – Как ты можешь говорить такое? Изуку, посмотри на меня! Всё хорошо! Недалеко есть больница, собирайся!.. – мама нервно схватила первые вещи, которые попались ей под руку, и потянула его в сторону входной двери.       – Мам, – тихо зовёт он. – Со мной всё в порядке. – настойчиво повторяет Изуку, а внутри поднимается буря негодования от сказанных самим собою слов, но он из последних сил сдерживает поток испытываемых чувств. – Я... спас человека от злодея... и меня немного задело. – Изуку чувствует лёгкий укол вины из-за того, что приходится врать, но это мгновенно испаряется. – К тому же завтра я собирался после школы зайти к доктору на обследование.       Он так и не решился рассказать ей о том, что эти саднящие раны и кровоподтёки ему оставил... его бывший друг. В конце концов, Изуку практически не солгал. Он действительно спас человека от злодея... Внимательно прислушался к себе, но никакого желаемого удовлетворения после спасения чьей-то жизни не почувствовал. Разве не этого Изуку хотел всю жизнь, разве не к этому стремился? Почему же... он ничего не чувствует?! Волна злости на самого себя тут же поднялась в груди. Неужели его цели и желания всё это время были ошибочны и ничего не стоили?       – Ты должен быть осторожнее! – он слышит отчаяние в её голосе, но не может понять, почему она об этом просит... С ним ведь всё хорошо.       Мама бросилась к нему и крепко сжала в своих теплых объятиях. Изуку тихо шикнул. Боль в рёбрах напомнила о сегодняшнем, о том, что случилось в переулке... Как это он раньше не заметил эту тупую боль?       Весь мир вокруг словно замер. Изуку хотел обнять её в ответ: его руки взметнулись вверх, а затем медленно опустились. Он пораженно смотрел на взволнованную маму, которая прижимала его к себе так, словно он был самым дорогим, что есть в её жизни... А сам ничего к ней не чувствовал.       Мама выглядела совершенно разбитой, кажется, она понимала, что Изуку постепенно отдаляется от неё. Её жалость вперемешку с заботой не совсем то, что было ему нужно. Мама начала вызывать в нём... чувства больше похожие на разочарование и скорее на неприязнь. Изуку ощущал себя обузой, которую она тянет в одиночку на своих плечах. Зачем такому, как он вообще жить? Возможно, где-то глубоко в душе Изуку был обижен на маму. Зачем она решила оставить ему жизнь, такому беспричудному ничтожеству? Он ведь испорченный, не такой, как другие дети, так зачем же с таким возиться? От него одни только проблемы и лишние тревоги, которые ей ни к чему.       Может, в следующей жизни у неё будет сын получше?       Когда Изуку был в младшей школе, то часто представлял, как бы сложилась его жизнь, если бы он родился нормальным? Какая бы причуда у него появилась? Может, тогда Каччан бы принял его как своего друга? И другие дети также бы восхищались им и считали крутым, совсем как Каччана?       Но эти «розовые» мечты не доводили до добра, лишь причиняли ещё большую боль... Ведь его наивная мечта никогда не сбудется. Изуку был изгоем, пустым местом, он был никем, потому что никто не воспринимал его как человека, у которого тоже могут быть чувства. Ничто и никто более не может заставить его почувствовать себя вновь счастливым, совсем как тогда, в детстве, когда ни у него, ни у Каччана ещё не было никаких причуд. Совсем как тогда, когда они были друзьями...       Изуку был тем самым странным ребенком, которого никто и никогда не понимал. Не понимал и не сможет понять. Не сможет проникнуться его мыслями, его чувствами. Он просто уверен в том, что всю свою жизнь проведёт в одиночестве, так и не сумев найти кого-то, кто смог бы разделить его страдания.       Изуку видел, как мама закрыла лицо руками, подавляя всхлипы. Прямо сейчас он хотел лишь одного: чтобы его оставили одного. В конце концов, Изуку справится. Ей не о чем волноваться. С ним же всё в порядке.       Прости, мамочка, я больше не могу чувствовать ничего светлого, тёплого и хорошего.       ...Воспоминаниям помешала громко скрипнувшая дверь, которая сигнализировала о том, что в больничную палату вошёл гость.       Изуку нечитаемым взглядом уставился на Кацуки, и тому сразу же стало не по себе, что, разумеется, не прошло мимо поразительно внимательного в последнее время Изуку, который старался не упускать даже самые незначительные детали в поведении других людей, как ему советовал учитель.       Он не знал, куда могут привести эти чувства... Он даже не мог дать им какого-то определенного названия. Изуку много думал и анализировал то, что сейчас происходит с ним, но никак не мог найти ответ, который бы его удовлетворил, пока однажды в голове не щелкнула одна простая мысль:       Это он во всём виноват... Это он уничтожил его.       Чувства, которым Изуку никак не мог дать название, ворвались в его сердце и окутали новым незнакомым ощущением, отдаваясь в каждой клеточке его тела. Нечто очень тёмное поселилось в его душе ещё с детства, но стоило это сейчас признать и осознать, как эти чувства заискрились, засверкали, словно хотели вырваться на свободу после долгих лет томления где-то глубоко внутри.       – Зачем ты здесь?       В этот раз эти чувства заискрятся и засверкают слишком ярко, ведь раздражитель в лице Бакуго Кацуки находится сейчас здесь, в больничной палате, прямо перед ним.       Видимо, пришёл узнать, как он себя чувствует.       – Я принёс тебе домашку, – тут же пояснил он, потупив взгляд, но хмурое выражение не сошло с его лица.       Изуку не хотелось поворачиваться к своему собеседнику лицом, поэтому он со злостью уставился в открытое окно.       Опять он лезет к нему. Изуку не сдержался и закатил глаза. Только на этот раз строит из себя хорошего друга, коим совершенно не является. Он не умеет быть заботливым, так зачем старается? Изуку хочет держаться как можно дальше от своего «друга», но тот словно не позволяет этого сделать, а в последнее время, будто бы, напротив, пытается быть ближе к нему?.. Но с какой целью? Бакуго вновь хочет поиздеваться над ним, разрушить его жизнь в очередной раз и всё испортить? Что он задумал?       Изуку больше не нуждается в его дружбе, ему вообще ничего от него не нужно (никаких домашних заданий, которые он ему таскает, словно они – закадычные друзья), потому что Бакуго просто не сможет уже ничего сделать. Уже слишком поздно.       – Я сам со всем разберусь. – Изуку посмотрел на свои красные ботинки. – Тебе нет необходимости играть в друзей.       Он должен быть сейчас в другом месте, с другим человеком. Он должен учиться у него. Эта мысль назойливо засела в голове Изуку, но до выписки остался ещё один день, а пока ему не разрешено выходить за пределы больницы.       В конце концов, господин Все За Одного – единственный человек, кто может понять Изуку и принять его таким, каким он является: уродливым, испорченным, не таким, как нормальные дети, ребёнком. Однажды ему начало казаться, что разговоры с ним в какой-то степени неплохие и приятные, даже по-своему умиротворяющие. Сможет ли Изуку, держась ближе к нему, получить наконец столь желанную причуду? Неужели... после стольких лет... он станет нормальным, таким же, как и все нормальные люди?       А что же с Бакуго?       Изуку должен выяснить, чего тот от него добивается. Он, начиная ещё с младшей школы, когда Каччан задал ему вопрос, который впоследствии перевернул всю его жизнь, хотел отстраниться от него, забыть о своей привязанности, о своём восхищении по отношению к лучшему другу... К лучшему другу. Разве лучший друг может желать ему смерти? Неужели лучший друг может постоянно оскорблять, унижать, делать жизнь невыносимой... Это и значит быть «лучшим другом»? Именно по этой причине Изуку хочет отстраниться: чтобы жилось нормально, без каждодневной боли, как физической, так и моральной, но этот чертов Бакуго!.. Никак не покидал его.       Изуку ненавидит его. Почему он?..       ...Деку всё же удостаивает его честью и разворачивается к нему лицом. Кацуки видит, как он сжимает губы, словно сдерживается, чтобы не сказать лишнего, на секунду прикрывает глаза. Метаморфоза, которая происходила с ним ещё с самого детства, как будто наконец-таки приобрела конечную форму. Взгляд Деку... стал прямым и острым, – одним словом, опасным. Из жестов тела исчезла привычная расслабленность и неуклюжесть. Словно перед ним находится совершенно другой человек.       – Какого хера ты... – начал Кацуки, но тут же осёкся, чуть ли не подавился собственной мгновенно вспыхнувшей злостью вперемешку с неизвестным ему чувством нерешительности (обычно он испытывал это очень редко, чаще – когда поблизости маячил Деку). В любом случае Кацуки мастерски маскировал «неудобные» ему чувства, которые отображались «неудобными» эмоциями на его лице. – Я пришёл помочь тебе. – фраза прозвучала слишком грубо, скорее не как предложение о помощи, а как неизбежное следствие, которое обязательно произойдет.       ...Изуку почти вывернуло от этой фразы.       Помочь.       Бакуго Кацуки – лживый, лицемерный ублюдок. Он только причинит ему вред, оправдывая свои действия тем, что у такого бесполезного ничтожества, как Деку, нет причуды, а значит – с ним можно делать всё, что угодно. Он ведь не такой, как все... он «неправильный»... он – Деку. Каждый раз одно и то же!..       – Оставь меня в покое, – тихо произнес Изуку, снова отвернулся, его широко распахнутые глаза уставились на отражение Бакуго в стеклянной приоткрытой раме окна. – Мне больше не нужна твоя помощь.       Изуку чертовски злился. Почему Бакуго нужно было всё так усложнять? С какой целью тот вновь решил вторгнуться в его личный мир спустя столько лет? Изуку его туда никогда не впустит – он знает, что Бакуго всё разрушит и уничтожит.       – Знаешь что? – тут же завёлся блондин. – Дай мне, блять, сделать то, что я делаю, и не создавай лишних проблем, и тогда, возможно, я перестану «играть в друзей», – передразнивает он Изуку, а затем уходит, не дожидаясь его ответа, старательно игнорируя неприятное чувство в районе груди.       ...Кацуки злился.       Уже в который раз этот тупица заставляет его чувствовать себя неправильно.

***

      За окном давно стемнело, но Изуку теряет сон. Он знает, что в ближайшее время должно кое-что произойти... то, что перевернёт его жизнь с ног на голову. Но почему на душе так тяжело? Изуку чувствует надвигающуюся угрозу, но никак не может понять, откуда она исходит.       Чувство апатии, которое преследовало его в последнее время, теперь граничило со слепой яростью, сковывало всё тело. Изуку согнул колени и прижал их к груди, свернулся комочком на больничной кровати, словно побитый котенок. Его лицо уткнулось в колени – он почувствовал, как из крепко зажмуренных глаз потекли слезы. Вот же черт... Изуку дал себе обещание, что больше никому и никогда не покажет своей слабости. Почему это так сложно? Он вцепился в свои тёмно-зелёные кудри от отчаяния и тихо всхлипнул в попытке сдержать эти чертовы слезы. Накопившиеся эмоции требовали выхода.       Бакуго Кацуки жестокий.       Он – тот, кто привязывал всё детство Изуку к себе, не подозревая, как травматично скажется на нём эта связь, какую боль от потери своего лучшего друга будет испытывать Изуку в конце концов. Мидория ведь понимает, что никогда не был нужен Каччану. Каччан... Каччан – это нечто настолько светлое и тёплое... Изуку старается больше не называть его этим именем. К тому же сам Бакуго говорил, что эта «дебильная кличка» неимоверно его бесит...       Почему он бросил его?       Перед глазами всплывает картинка из детства: прежде чем отправить мяч в ворота, ещё совсем маленький Каччан зачем-то смотрит на малыша Изуку, будто бы проверяя, наблюдает ли он, следит ли за его успехом, и это всегда вызывало на губах зеленоглазого широкую улыбку. Конечно же, Изуку всегда смотрел внимательно! Ведь, благодаря его ослепительному сиянию, он находил в себе силы верить в то, что однажды и он, и Каччан станут по-настоящему восхитительными героями... Вместе.       Видимо, в последнее время Бакуго пытается настойчиво преодолеть огромную пропасть, что образовалась между ними, – кажется, в нём взыграл комплекс героя! – но Изуку больше не глупый наивный ребёнок, который верит в несбыточные мечты. Он не позволит себе снова привязаться к нему.       Простить того, кто причинял ему боль годами?... Звучит до тошноты великодушно. Неужели это правильно? Принять его как друга и спокойно жить как ни в чем не бывало. Разве это и есть справедливость?       Нет!       Изуку с силой сжал кулаки. Аккуратно подстриженные ногти болезненно впились в кожу, оставив тёмные следы, которые тут же начали кровоточить.       Это неправильно и несправедливо. Это и есть истинное зло!.. Справедливость... это слишком опасное понятие. Им нельзя никого спасти и уж тем более защитить.       Поток его бурных размышлений прервал внезапно появившийся чёрный сгусток, который походил на туман.       Изуку ошарашенно замер. Впрочем, накативший секундный ужас мигом сошёл на нет, когда он понял, что прошлой ночью всё было точно также. Черная дымка, которая возникла буквально из ничего и из которой позже показался Все За Одного.       – Мидория Изуку, не стоит поднимать панику. Меня прислал господин Все За Одного. – уверенным тоном произнёс человек, лишь наполовину показавшийся из «чёрного тумана». – Он... желает поговорить с тобой. Я – Курогири. – теперь Изуку мог тщательно разглядеть незнакомца, и первыми, что привлекли его внимание, стали жёлтые светящиеся глаза. – Моя причуда работает, как портал. Каждый раз, когда я создаю хоть немного темного тумана, тот переносит все, с чем соприкасается, в нужное место... Мы с тобой сейчас отправимся к господину. – его тон приобрёл стальные нотки, словно Курогири даже не подразумевает, что Изуку может отказаться.       Он поежился – неприятная толпа мурашек прошлась колючей волной по его телу, но Изуку всё же послушно последовал за посланником учителя.       – Что ты знаешь о моей причуде, Изуку? – протянул с маленького экрана телевизора господин Все За Одного, когда Изуку вместе с Курогири оказались в неизвестном ему баре.       Изуку потупил взгляд в пол – ему до сих пор было совершено непривычно слышать своё настоящее имя из уст учителя... настолько он привык к этой идиотской кличке «Деку».       Он молчал.       – Ясно. – в голосе учителя не прозвучало ни намёка на упрек, и Мидория слегка расслабился.       В интернете не так уж много информации об этом человеке, а если она и имеется отнюдь не факт, что является правдой, смахивает больше на городские байки, не более.       – Все За Одного позволяет своему владельцу в буквальном смысле красть причуды других людей и присваивать их себе. – пояснил учитель.       Никто и никогда не был с ним столь... внимателен. Это приводило Изуку в некоторое замешательство, а на сердце вдруг становилось радостно. Он опасался, что господин Все За Одного, зная, каким «неправильным» и «неподходящим» человеком является Изуку, будет относиться к нему так же, как все остальные – как к никчемному мусору. К счастью, его опасения оказались ложными. Учитель относился к нему, как к своему ученику, разговаривал с ним, как с равным... Изуку стушевался. Разве не должен был господин Все За Одного испытывать к нему отвращение?.. Он ведь родился без причуды. Люди, как только узнавали, что у Изуку её нет, начинали смотреть на него свысока или же посылать жалостливые взгляды в его сторону, словно он – бездомная, голодающая собака на улице.       – В тебе столько желания открыть людям глаза на истину... Но что есть истина? – Изуку с любопытством посмотрел на маленький экран так, словно мог видеть лицо говорившего. – Совесть? Мораль? Нравственность?.. Выдуманные термины, которые придумал тот, кто хотел управлять миром так, чтобы все остальные послушно следовали за ним и подчинялись беспрекословно. – голос Все За Одного внезапно стих, словно тот, что-то обдумывал. Что-то очень важное. – Ты не должен полагаться на эти лживые истины, иначе никогда не сможешь стать по-настоящему сильным.       Изуку почувствовал, как что-то внутри сломалось, словно все те установки, которые он старательно выстраивал годами, наконец-то рухнули. Зародилось новое чувство... Кажется, это называется свободой?       – Я хочу доверить тебе одну важную причуду, Изуку. – его изумрудные глаза тут же взбудоражено вспыхнули. Подумать только! Учитель действительно прекратит его никчемное существование... – Но для начала ответь мне на вопрос: как ты можешь быть уверен в том, что ты – это действительно ты?       – Иными словами, ответить на вопрос «кто я»? – он сам не заметил, как начал едва слышно бормотать себе под нос свои же размышления. – Это... сложный вопрос. – через некоторое время ответил Изуку, он разочарованно поджал губы и уставился взглядом себе под ноги. – Я не знаю ответа.       – Ты считаешь меня злодеем?       Этот вопрос со стороны Все За Одного показался Изуку донельзя странным. Как может он считать злодеем того, кто хочет его спасти?       – Разумеется, нет. – его брови взметнулись, выражая искреннее недоумение.       Герой и злодей – неопределённые понятия. И по сути, не имеющие никакого смысла, ведь человек не может быть исключительно хорошим или плохим по той простой причине, что для разных людей в рамки «хорошее» и «плохое» входят совершенно различные понятия.       – Я предлагаю тебе начать всё сначала, Изуку, оставить своё прошлое и построить новую жизнь. Жизнь, которая не будет являться лишь никчёмным существованием и пустым звуком и которая будет наполнена смыслом и действительно стоящей целью. Не сомневайся, твои таланты, умения и интеллект оценятся по достоинству. – Изуку успел уловить в интонации его голоса некие ехидные нотки, но это быстро вылетело из головы, как только он услышал следующую фразу: – У тебя будет будущее.       – А как же моя мать? – спросил Изуку, но в глубине души почувствовал, что она больше не имеет для него никакого значения, будто вся та любовь и забота по отношению друг к другу оказались лишь игрой в «счастливую семью». И когда он наконец смог снять маску, то смог ощутить, как тяжёлый груз исчезает с его плеч, а дышать становится в разы легче.       – Не беспокойся об этом, мои доверенные лица обо всём позаботятся. – учитель как будто понимал его без слов. Изуку чувствовал, что Все За Одного прекрасно считывает его эмоциональный диапазон, и это не могло не вызывать у него восхищения.       – Через сколько Вы вернетесь за мной? – полюбопытствовал он. Ему нравился его тихий тембр голоса, без экспрессии и лишней вычурности, без идиотских фразочек по типу «Всё будет хорошо! Почему? Да потому что я здесь!». Все За Одного констатировал факты, обрисовывал новые перспективы и дарил реальную возможность воплотить идеи в жизнь.       – Я дам тебе два дня.       Изуку до конца не мог поверить в то, что получит долгожданную причуду. Ему уже не терпелось с головой окунуться в работу. И будет он, разумеется, делать то, что получается у него лучше всего, – анализировать эту причуду, совершенствовать ее, доводить до идеала. И однажды заставит Бакуго Кацуки пожалеть о том, что тот делал с ним всё эти годы.       ...Беспричудный неудачник!       Зачем такому вообще жить?       Бакуго не мог не знать, насколько больно было Изуку каждый раз, когда эта тема вновь поднималась, и всё равно ударил по больному. Он даже представить себе не может, как Изуку себя чувствовал тогда. Наверное, поэтому Мидория впервые в жизни проигнорировал порыв Бакуго помириться первым, когда тот пришел «занести ему домашку».       Изуку слишком долго намеренно закрывал глаза на жестокие, грубые, откровенно пренебрежительные и презрительные поступки и жесты Кацуки, направленные в его сторону, сохранив в своём сердце лишь светлые моменты из их детства, коих и так было мало. А потом «его друг» пожелал ему скинуться с крыши без тени намёка на какое-либо сожаление насчёт сказанного. Наверное, это и стало переломным моментом. Изуку давно было пора посмотреть правде в глаза: он не имел ни малейшего значения для Кацуки, в отличие от того, каким важным являлся... Каччан для него самого.       Пошёл к черту!       Изуку слишком сильно ненавидит его за всё то, что тот сделал: за грубые слова и унижения, за постоянную травлю, каждодневные избиения и подорванную веру в собственную мечту, которая была для него такой хрупкой и личной, что Изуку мог доверить её только Каччану, своему лучшему другу. Он никогда не забудет о том, как поступил этот чертов ублюдок!.. Изуку почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза и тут же упала на размашистой каплей на его ладонь. Как мог он слепо следовать за Бакуго, искренне восхищаться и стараться быть к нему как можно ближе?       Бакуго Кацуки всегда был, в глазах ещё совсем малыша Изуку, потрясающим. От одного только взгляда на него у Изуку пересыхало во рту, а сердце билось быстрее... Тогда Каччан ещё умел улыбаться и был совсем не против того, что Изуку находится рядом с ним. Иногда Каччан находился слишком близко к нему, и Изуку каждый раз в такие моменты непроизвольно вздрагивал и замирал, тщательно вглядываясь в его очаровательное лицо, на котором выступил нежный румянец, старательно запоминал каждую на первый взгляд незначительную деталь... Тогда Изуку даже не подозревал, что это за странное чувство греет его изнутри. Просто чувствовал, что хочет быть как можно ближе к Каччану и быть достойным того, чтобы сам Каччан обратил на него внимание.       И что в итоге?       Всё, чем удостоил его Бакуго, – жестокость, которую тот не намеревался прекращать. Так почему Изуку не может отплатить ему тем же?       – Я доверяю его тебе, Курогири. Присматривай за ним. – сказал Всё За Одного, как только взволнованный Изуку поспешил скрыться. – Этот мальчик... важен. И только что он сделал поистине важный шаг в сторону становления самого величайшего злодея в истории.

***

      В глубине души Кацуки понимал, что Деку уже изменился, но упрямо не желал признавать этого. Он не ожидал от себя, что настолько сильно будет скучать по тому Деку, которого знал все эти годы. Кацуки знал, что в Деку зародились совсем иные чувства, более тёмные, такие непривычные для наивного задрота. В тот самый момент, когда он осознал это, дурацкое чувство потери чего-то (или кого-то?..) очень важного уже пустило в нем корни и заставило испытать чуждые для него беспокойство вперемешку с нервозностью и раздражительностью, которые Кацуки никогда не сдерживал перед Деку, когда видел того. Задрот бесил его одним своим видом. Что-то в нём было до жути неправильным, и он злился каждый раз, потому что никак не мог понять, что с этим делать.       Кацуки встрепенулся. Если говорить откровенно, с Деку начало творится нечто странное ещё в детстве, уже тогда он начал меняться, но Кацуки не придавал этому особого значения, потому что не хотел... верить в то, что Изуку может стать кем-то другим, предать их общую мечту. Он с неким трепетом вспоминал то, какими травянистыми казались его глаза, как две капли утренней росы на зелёных листьях... Эти глаза некогда ослепляли своей добротой и светлой надеждой. А затем вспоминал то, какими холодными и полными безразличия стали такие родные глаза.       Изуку больше не являлся тем добродушным мальчишкой, который был готов помочь любому, кому это потребуется. Изуку стал человеком, который нуждается в спасении.       Ему нужно было увериться в том, что с... Изуку всё хорошо. Он не видел его всего пару дней, но чувство тревоги не покидало Кацуки уже которые сутки. Предчувствие, что вскоре неизбежно произойдет какая-то трагедия, преследовало его, не давало сомкнуть глаз и расслабиться. Ему... просто нужно физически прикоснуться к задроту, чтобы действительно удостовериться, что с тем всё в порядке. Заглянуть ему в глаза, чтобы вновь увидеть жизнерадостный блеск... Кацуки не знал, чем обусловлено это одержимое желание. С каких вообще пор он так часто думает про Деку? С чего вдруг?       Кацуки вспомнил, каким именно получился их последний разговор с Деку: какой холодной была интонация его голоса, каким нечитаемым стал его взгляд, какие слова произнёс Изуку в тот раз.       Оставь меня в покое.       Мне больше не нужна твоя помощь.       Может, это то, что сейчас нужно Деку?.. Побыть в одиночестве, остыть и хорошенько всё обдумать? Кацуки такой вариант совсем не устраивал, ведь тогда ему буквально придётся переступить через своё дикое желание присматривать за задротом и находиться от него в непосредственной близости. Но нужно ли это самому Изуку? Может, он будет только счастлив наконец избавиться от своего мучителя?..       Кацуки разозлился.       Он мотнул головой, словно хотел прогнать навязчивые мысли, которые занимали его голову в последнее время. Деку никуда не денется. А ему, Кацуки, нужно усиленно тренироваться, чтобы сдать вступительные экзамены и попасть в UA.