Часть 2
18 июня 2022 г., 00:33
Время летит слишком быстро.
Они были так заняты; поглощенные подготовкой к предстоящему потоку туристов, и тем фактом, что в Полисе теперь есть электричество, и каждый хотел гаджеты и приборы для зарядки. Намного больше, чем Аркадия могла бы произвести в таких больших масштабах и за такие короткие сроки.
В течение года Лекса почти постоянно путешествовала, но Кларк присоединилась к ней только в трех коротких поездках, решив большую часть времени проводить дома с Джейком, чтобы он не оставался без них обеих слишком надолго.
А потом наступила большая зима, которая показалась короче, чем когда-либо. Они оказались заперты в Полисе, и Лекса проводила время, тренируясь с Эйденом, иногда с Аней, и даже умудрилась уговорить Джейка выучить несколько приемов самообороны. Лекса была счастливее всего, когда ее засыпало снегом со своей семьей, и как Кларк могла разрушить эту традицию для всех?
Даже когда им пришлось отложить Конклав на несколько месяцев, потому что кандидат от клана Долины умер, и они попросили время, чтобы выбрать кого-то другого и расследовать это дело, Кларк не смогла произнести эти слова.
Чем ближе они приближались к назначенной дате, тем больше настроение Лексы, казалось, поднималось, и тем сильнее ощущалось чувство вины Кларк, которое тяжелым грузом оседало в ее животе. По правде говоря, было уже слишком поздно что-либо говорить. Кларк нужно было убедить Эйдена признаться.
Естественно, Эйден выжимал каждую секунду своего времени с Командующей. Они тренировались усерднее – от чего Лекса была в восторге – и Эйден серьезно относился к своей работе в качестве личного помощника Лексы, что только добавляло той радости. Их связь крепчала, вместе с трепетом Кларк, потому что Эйден стал еще более решительным в его желании быть Хедой, вопреки надеждам Кларк, что время, скучное администрирование и политические аспекты этой должности заставят его передумать.
Не успели они оглянуться, как стадион был достроен, деревни вокруг Полиса были готовы принять всех туристов, а до церемонии открытия оставалась неделя.
Делегация Роана прибыла первой, и Лекса приняла их в тронном зале, вместе с Кларк и Эйденом, стоящими по обе стороны от нее. Именно они чаще всего сопровождали Командующую в их доме. Мои блондины, – любила дразнить их Лекса, заставляла людей слушать ее хвастовство о недавних достижениях Кларк или Эйдена.
Лекса гордилась всеми своими детьми и позаботилась о том, чтобы все об этом знали. Это было бы невыносимо – даже раздражающе – если бы не казалось таким невероятно милым. Потому что, несмотря на то, что Лекса была столпом силы и поддержки, который позволял им всем достигать своих целей, она никогда не приписывала их достижения себе. Она говорила так, как будто была сторонним зрителем, постоянно испытывающим благоговейный трепет и восторг от того, чего они достигли.
Грант часто путешествовал, а когда находился дома, сосредотачивался на обучении и управлении охраной Полиса. Хотя он знал желания Лексы наизусть, он был не из тех, кто любит пустые разговоры между официальными встречами. Кларк не винила его. Он по-прежнему был превосходным Гонхедой, не будучи втянутым во всю эту политику и притворство.
Лекса предлагала Кларк поставить собственный трон, от которого она почтительно отказалась. Была только одна Хеда, а не две, правящие вместе. Кларк не нужен был трон, чтобы знать, какую роль она сыграла в обеспечении безопасности их людей и насколько Лекса ценила ее усилия. Она была лидером альянса, игравшим ключевую роль в его функционировании, а не трофейной женой, которую можно было выставить напоказ. Если Лекса и научила ее чему-то, так это тому, что эстетика имеет значение. Кларк, восседающая на троне, которого никогда раньше не существовало, рисковала бы превратить себя в глазах людей всего лишь в houmon Хеды.
Роан представил своего послушника как Илиана ком Азгеда. Высокий и красивый мужчина с темными, лохматыми, длинными волосами, которые падали ему на шею. Илиан выглядел лет на двадцать с небольшим и с гордостью носил свои многочисленные боевые шрамы. Это стало еще одним беспокойством для Кларк, поскольку у Эйдена не было реального боевого опыта. Хотя он несколько раз помогал защищать делегацию Командующей от случайных налетчиков, он сражался бок о бок с воинами, которые защищали его как сына Командующей. Эйден даже никогда не убивал человека, и Кларк предпочла наивно надеяться, что ему это никогда не понадобится.
После того, как Роан ушел, чтобы устроиться и насладиться Полисом, пока он не стал слишком переполненным, Эйден взглянул на Кларк, чей желудок болезненно сжался. Она проглотила нервный комок в горле и сухо кивнула ему в знак поддержки.
Эйден спустился с помоста и встал перед Лексой.
— Хеда, могу я попросить минутку вашего времени? — Эйден стоял, сложив руки за спиной, выглядя как идеальный солдат, уставившись на наконечник копья на троне Лексы.
Сердце Кларк болезненно колотилось о ребра.
Лекса растерянно отреагировала на формальное поведение Эйдена, так как в комнате их было только трое.
— Конечно… — Лекса нахмурилась, уже подозрительная и немного обеспокоенная, когда она поднялась с трона, скорее всего, чтобы пересесть на диван, чтобы они могли поговорить.
— Нет, Номон, — пробормотал Эйден, со страхом переводя взгляд на Кларк, а затем обратно на Лексу. — Я хочу обратиться к Командующей. Пожалуйста, — он официально поклонился ей.
Лекса посмотрела на Кларк, которая твердо смотрела на Эйдена, зная, что она сломается в ту же секунду, как встретится с этими обеспокоенными зелеными глазами.
Не получив никакой реакции от Кларк, Лекса опустилась обратно на свое место и кивнула.
— Вольно, gona, — Лекса ободряюще улыбнулась, пытаясь ослабить его очевидную нервозность. — Что ты хочешь обсудить со своей Хедой?
И Эйден, и Кларк сделали глубокий, укрепляющий вдох.
— Я хочу быть послушником на Конклаве, — Эйден только что выпалил это, а Кларк еще даже отдаленно не была готова. Ее сердце подпрыгнуло, ускорилось и яростно попыталось вырваться из груди.
Какого хрена, Эйден? Ты не мог нас в это не втягивать?
— Я надеюсь, что вы дадите мне свое одобрение, чтобы внести мое имя, — Эйден поднял подбородок, выглядя более уверенным, чем когда-либо Кларк его видела.
Наступила тишина. Густая, удушающая тишина, от которой у Кларк заныло в груди от страха и надежды, кружащихся в глазах Эйдена. И все же, Кларк вздохнула с облегчением, когда твердое «нет» Лексы эхом разнеслось по всему тронному залу.
Однако облегчение Кларк было мимолетным, когда она увидела боль и разочарование на лице Эйдена, когда его плечи мгновенно поникли.
— Nomon… Beja… — голос Эйдена сорвался, как и сердце Кларк.
— Я сказала, нет, Эйден, — тихо зарычала Лекса, застыв от напряжения.
В глазах Эйдена стояли слезы, и Кларк знала, что он не даст им пролиться. Они ожидали сопротивления Лексы; Эйден мысленно и эмоционально подготовился к этому, и все же это полностью опустошило его. Кларк чувствовала его боль как свою собственную, наблюдая, как он стоит там со сжатыми кулаками и челюстью.
Ни один из них не ожидал такого холодного отказа. Кларк думала, что будет, по крайней мере, спор. Шанс для Эйдена заявить о своей правоте. Лекса обычно слушала и задавала вопросы, а затем излагала свои собственные доводы, прежде чем что-либо решать. Она делала это для того, чтобы их дети – и Кларк – полностью поняли, почему она отказывала им.
Им действительно не стоило так долго ждать, чтобы рассказать Лексе.
Эйден резко развернулся на пятках и выскочил из комнаты. Напряжение оставалось, хотя Лекса продолжала смотреть на дверь, через которую он вышел, в то время как Кларк смотрела на Лексу.
— Иди поговори с ним, — рассеянно заявила Лекса. — Он не захочет меня сейчас видеть.
***
Эйден отказался открыть свою дверь для Кларк, поэтому она решила дать ему немного пространства и пошла искать Лексу, которой нигде не было видно. Однако они оба демонстративно явились на ужин со стоическими масками бесстрастия на лицах. В тот вечер к ним присоединились только Грант, Эбби и Кейн, как они делали почти каждый вечер. Рейвен прибыла на закате, чтобы помочь обустроить стадион, но поела пораньше и, утомленная дорогой, удалилась в свою комнату. Все остальные должны были прибыть в течение недели, так что, по крайней мере, дом был в их полном распоряжении, чтобы справиться с семейной драмой. Лекса сидела на своем обычном месте во главе стола, Кларк и Джейк в тот вечер сидели по бокам от нее. Эйден сел рядом с Джейком, а Аня – рядом с Кларк. — Претендент из Ледяной Нации кажется отличным кандидатом, — Грант решил нарушить напряженное молчание за обеденным столом. Не все знали, что происходит, но они определенно чувствовали, что что-то не так. — Я видел, как он сражался в Ямах. Он служил в охране короля Роана с мальчишеского возраста. — Да, Роан очень верит в него, — согласилась Лекса, продолжая нарезать еду ножом и вилкой и ничего не есть. Эйден впился в Лексу взглядом с болезненно уязвленным выражением лица. Затем со скрежетом ножек резко встал со своего стула, удивив всех, но единственной реакцией Лексы было то, что ее столовые приборы приостановили свою тщательную нарезку. — Set daun, Эйден, — спокойно приказала Лекса, не глядя на него, пока его грудь вздымалась от эмоций, как будто он вот-вот взорвется. Все в шоке уставились на Эйдена, который продержался всего пять секунд, прежде чем резко опуститься обратно на место, молча глядя на еду. Он всегда слушался Лексу. Кларк в тот момент поняла, что не может припомнить, чтобы Эйден когда-либо бросал вызов своей Номон. Джейк уже доставил им больше проблем, чем когда-либо доставлял Эйден, что только усугубило то, что Эйден в кои-то веки о чем-то попросил, борясь за то, чтобы сделать это, а ему в итоге отказали. Ему было девятнадцать. Почти двадцать, потому что Лекса по какой-то причине решила отложить Конклав на более длительный срок, чем просил клан Долины. Эйден был технически взрослым. Имели ли они право помешать ему сделать это? Хоть он все еще жил в их доме, согласие родителей совершенно отличалось от получения разрешения Хеды на участие в ее Конклаве. Кларк понятия не имела, что делать. Лекса игнорировала ее существование, поэтому Кларк посмотрела на Эбби, которая уже внимательно следила за ситуацией. Это заставило Кларк снова отвести взгляд, потому что тем вечером ей предстояло стать посредником между Эйденом и Лексой. Эбби придется подождать дополнительной информации. — Эйден? — нерешительно спросил Джейк, и Эйден сделал успокаивающий вдох, чтобы не расстраивать своего младшего брата, и послал ему неуверенную улыбку. Лекса, наконец, оторвала взгляд от своей нарезанной мелкими кубиками еды. — Ты знал, что повар использовал морковь с твоего огорода для сегодняшнего ужина? — спросила она Джейка, и, как всегда, его глаза взволнованно расширились. Он немного прибавил в весе, и Лекса завела вместе с ним огород, чтобы он мог выращивать свои собственные овощи для семьи. Это была их фишка, наряду с их любовью к чтению. И план Лексы сработал, так что они, по крайней мере, знали, что даже если у Джейка был избыточный вес, он, по крайней мере, питался здоровой, сбалансированной пищей. — Это морковь Джейка? — добавила Аня и тут же положила себе на тарелку еще. Стол взорвался фальшивым волнением, когда все передавали миску и накладывали морковь, пока ничего не осталось, а Джейк улыбался им всем, с энтузиазмом поедая плоды своих трудов. Все это время Кларк сидела в отчаянии, чувствуя себя потерянной и нуждаясь в утешении своей жены и сына. Если бы только они ей позволили.***
Лекса первой ускользнула после ужина, вскоре за ней последовал Эйден, оставив Кларк просвещать семью. Поскольку Джейк был рядом, все держали свои тревоги при себе, но Кларк знала, что она поговорит с каждым из них на следующий день. Хотела она того или нет. Аня предложила переночевать Джейку у себя, и Кларк искренне поблагодарила ее, прежде чем отправиться на поиски Эйдена. На этот раз он позволил ей войти в его комнату, и Кларк снова придвинула стул, садясь перед ним. — Она просто сказала «нет»… — удрученно прошептал он. — Она была в шоке. И она напугана, —защищалась Кларк. — Из того, что она мне рассказала, все остальные кандидаты сражались в войне между Железным кланом и Всадниками Равнин, некоторые даже участвовали в битве за Полис. Они воины-ветераны, и я знаю, что ты отличный боец, Эйден, но техника – это не все, что имеет значение, особенно когда ставки так высоки… — У тебя не было никакого опыта, когда ты участвовала в турнире, чтобы добиться Номон, — справедливо обвинил он. Кларк сухо усмехнулась. — Я была высокомерной, глупой и удачливой, Эйден. Я понятия не имела, во что ввязываюсь. Ты знаешь, как часто я чуть не погибала на том турнире? — Но не погибла же. — Не погибла, — согласилась Кларк. — Благодаря твоей тете Эхо, твоей номон и жертве, принесенной Гаррусом ком Азгеда. И дело не в том, что я скромничаю. Сейчас я в десять раз лучший воин, чем был тогда. Мне очень повезло. Каждый воин на том турнире превосходил меня. Твоя Номон спасла мне жизнь, когда вступила в бой с Горой. Ты не можешь сравнивать то, что ты хочешь сделать сейчас, с моим барахтаньем на том турнире. Технически я выиграла только три поединка. И только один из них был основан на реальном мастерстве, и то потому, что мой противник сильно недооценил меня. — Я не отступлю, мам. Я усердно тренировался для этого… Мне нужно это сделать. — Уверена, что твоя номон поддержит это стремление, когда ты станешь старше, Эйден. Но сейчас для участия тебе нужно одобрение Хеды. — Нет… Правила гласят, что мне нужно одобрение лидера альянса… Я очень внимательно прочитал сообщение, которое Номон отправила кланам. Кларк выпрямилась и в ужасе уставилась на него. — Эйден… Я не могу... — Просто подумай об этом, мам, пожалуйста, — он снова выглядел таким отчаянным и полным надежды, что Кларк не смогла сказать «нет». Но и не могла сказать «да». — Я подумаю об этом, — хрипло уступила Кларк.***
Когда Кларк вошла в их комнату, Лекса была занята заправкой дивана, уже одетая в пижаму. — Ты знала, — тихо вскипела Лекса, схватив свою подушку с кровати и бросая ее на диван. — Он попросил меня дать ему время рассказать тебе, — печально призналась Кларк, наблюдая, как Лекса расстилает одеяло рядом. — Знаешь, он унаследовал это от тебя, — рассеянно обвинила Лекса. — Это безумие - постоянно подвергать себя опасности. Почему вы продолжаете делать это со мной? Это было не слишком похоже на обвинение, учитывая всю безнадежность и страх в заявлении. — Может, потому, что дело не в тебе? — как можно мягче ответила Кларк. Лекса опустилась на диван, и запустила руки в волосы. — Очевидно, мы хотим, чтобы ты гордилась нами, — тихо заговорила Кларк, они еще не кричали, так что это был хороший знак. — Ты вдохновляешь нас быть лучшими; хотеть защищать наших людей; и с тех пор, как он научился ходить, наш мальчик пытается идти по твоим стопам… Лекса сидела тихо, ее руки и волосы скрывали ее лицо, и Кларк изнемогала от желания просто подойти к ней, но Лекса провела черту, которую Кларк не переступит. Она была неправа, не сказав Лексе. Очень неправа. Лекса не заслужила, чтобы ее так застали врасплох. — Я знаю, что ты понимаешь, почему я не могу это поддержать, — заговорила, наконец, Лекса, убрав руки с головы и посмотрев на Кларк заплаканными глазами. — Но еще я знаю, что ты поддержишь его из-за того, кто ты есть, и твоей веры в выбор. Я не могу и не передумаю, Кларк. Я не позволю Эйдену сражаться в этом Конклаве. Мы проспорим с тобой весь вечер и ляжем спать злыми. Так что, я надеюсь, мы сможем пропустить все это, и я просто посплю на диване. Лексу много раз за эти годы отправляли на диван. Они обе были упрямы и часто сталкивались лбами. Даже когда Кларк была неправа, Лекса назначала себе диван, и Кларк чувствовала себя дерьмово. Кларк не хотела спать порознь. Ей хотелось обнять Лексу и сказать ей, что все будет хорошо. Даже когда Кларк этого не знала. Кларк нуждалась в ответных объятиях Лексы, потому что Лекса не собиралась менять свое мнение, а Эйден собирался обижаться на нее за это, и мысль об этом была почти такой же пугающей, как и сам Конклав. Лекса не стала дожидаться ответа, легла на диван и натянула на себя одеяло, повернувшись к Кларк спиной.***
— Лекса говорила с тобой об этом? — осторожно спросила Кларк Эбби на следующий день. Она, Рэйвен и ее мать сидели в личной гостиной Эбби и Кейна, потягивая чай, вкус которого Кларк не чувствовала. Лексы уже не было, когда она поздно проснулась тем утром, потому что Кларк погрузилась в измученный сон только с восходом солнца. Кларк была уверена, что Лекса вообще не спала. — Нет… — ответила Эбби. — Но если она это сделает, я поддержу ее в этом решении. Кларк вздохнула. Неудивительно. — Серьезно, Кларк, — добавила Рейвен. — Не думаю, что кто-то удивлен, что Эйден хочет это сделать, но я тоже должна согласиться с Лексой. Ему не следует делать это прямо сейчас. Тогда какой был смысл во всех наших жертвах? Ради того, чтобы он стал еще одним подростком-командующим, как его мать? Эбби кивнула в знак согласия. — Я едва пережила твое участие в том турнире, Кларк, — напомнила она. — Я не собираюсь снова проходить через это со своим внуком. Сомневаюсь, что на этот раз переживу это. — Пожалуйста, не говори этого Эйдену, мам. Он и так достаточно переживает. — Ты же знаешь, что твои дети – мои любимчики, Гриффин, — Рейвен попыталась разрядить обстановку. — Блейки знают и принимают это. Так что поверь мне, когда я говорю, что я бы с радостью похитила твоего мальчика и держал его в Аркадии, пока он не образумится. — Он не знает, чего хочет, — присоединилась Эбби. — Он может подождать еще лет десять и сначала набраться жизненного опыта. — Не отмахивайся от него так, — пробормотала Кларк, чувствуя, что на нее нападают. — Я не хотела тебя обидеть. — Я знаю, что нет, но вы, ребята, правда думаете, что я хочу, чтобы он участвовал в каком-либо Конклаве? Неважно, девятнадцать ему или сорок, я все равно не хотела бы для него этой участи. Но дело не в том, чего хотим ты, Лекса или я. Дело в Эйдене и пути, который он выбрал для себя. Эбби откинулась на спинку стула и долго изучала свою дочь, в то время как Рэйвен несколько виновато отвела взгляд и изучала картину на стене. — Он - не ты, Кларк, — пробормотала Эбби. — Я знаю, что совершила в то время много ошибок. Те, что заставили тебя почувствовать, что я в тебя не верю. Кларк снова вздохнула и проглотила чай, в который забыла положить сахар, но не потрудилась исправить свою ошибку. — Но это другое, — продолжила Эбби. — У него нет необходимости делать это сейчас. Никто из нас не заслуживает того, чтобы снова проходить через этот ужас. Рейвен торжественно кивнула. — Ну, Лекса не позволит ему участвовать, так что тебе не о чем беспокоиться.***
Кларк сидела за кухонным столом Эхо, потягивая очередную чашку чая. Эхо, по крайней мере, заметила зомби-подобное состояние Кларк и приготовила теплый напиток так, как любила Кларк. — Не похоже, чтобы Лекса допустила в Конклав кого-то, кто не заслуживает быть там… — размышляла Кларк. — Кто бы ни победил, он будет хорошим Хедой, и Эйден мог бы подождать несколько лет, чтобы сменить его… — Я согласна, что он мог бы подождать, — признала Эхо. — Но не стоит переживать, Кларк, ведь ты знаешь Хеду. Если бы Лекса указывала лидерам кланов, кто должен войти в Конклав, с таким же успехом она могла бы сама выбрать своего преемника. Кларк тихо застонала, потому что, конечно же. В те разы, когда она ходила с Лексой на встречи с руководством и их соответствующими кандидатами, Лекса не высказывала своего мнения, если ее не спрашивали. И единственным лидером клана, который спросил мнение Лексы о том, следует ли выдвигать их кандидата или нет, был Гектор. И Лекса ответила, что доверяет его суждению, и больше ничего не сказала о большом воине, который выглядел так, будто он сражался во всех войнах с начала времен и мог убить человека одним своим мизинцем. Даже задания, поставленные перед кандидатами, не были рассчитаны на выбывание. Они служили лишь для того, чтобы дать Лексе представление о том, кем были послушники, об их умственных способностях и морали. Результат этих заданий имел значение только в том случае, если победит тот, кто, по субъективному мнению Лексы, их провалил. Лекса дала понять, что в этом случае она, наконец, вмешается. Эхо была права. Лекса не будет диктовать лидерам кланов кого выдвигать. Это означает, что если Кларк поддержит Эйдена, он, возможно, столкнется с кучей маньяков-убийц. Лидеры кланов, возможно, указали, что им нужен кто-то, кто разделяет ценности Лексы, но еще они хотели победить. Хоть они доверяли Лексе, Кларк знала, что они не доверяли друг другу. — Как думаешь, я должна поддержать его? — Хеда будет недовольна. — Это слишком мягко сказано, — фыркнула Кларк. — Я не знаю, Кларк, — пробормотала Эхо. — Я боялась все время, пока ты была на том турнире. — Что? — Кларк недоверчиво рассмеялась. — Ты подбадривала меня с самого начала. — Ты уже внесла себя на участие, так что я оставалась сильной ради тебя. Кларк мягко улыбнулась своей сестре и самой лучшей подруге на свете, но затем нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что Эйдену просто нужен кто-то, кто будет сильным ради него во время Конклава, или что ему нужно, чтобы я была сильной ради него сейчас и сказала «нет»? Эхо рассмеялась. — Я говорю, что это не мое решение, и что я очень рада, что Рекс слишком молод, чтобы даже подумать о вступлении в этот Конклав.***
Кларк потягивала третью чашку чая в своей студии. Она не могла ничего есть весь день и надеялась, что горячей жидкости будет достаточно, чтобы не потерять сознание. Напротив нее сидела Аня и строгала кусок дерева, пытаясь справиться со своим беспокойством и разочарованием. В одном углу студии у Кларк располагалась большая выставка деревянных фигурок, которые Лекса и Аня сделали для нее. У Эйдена не было художественной жилки, но он привозил ей безделушки из своих путешествий с делегацией Командующей. И Джейк, ну, Джейк принес Кларк самые красивые камни, многие из которых блестели как мрамор. Она подозревала, что Лекса направляла его в поисках, и Кларк никогда не думала, что найдет камни столь же красивые, как все те, что подарил ей Джейк. Она оглянулась на сосредоточенно нахмуренную Аню, и ее сердце наполнилось таким большим чувством, потому что ее дети были идеальны с такими сильными и индивидуальными личностями. Выходит ей удалось сделать все правильно, верно? Они служили доказательством того, что она была хорошей матерью… И если ее инстинкты говорили ей поддержать Эйдена, что ж, это не означало, что она была худшим родителем, поддерживая своего сына в чем-то, что могло привести к его гибели… Верно? Кларк попыталась выкинуть это из головы и наблюдала за тем, как умело Аня обращается с ножом для вырезания. Лекса подарила его ей на четырнадцатый день рождения. Изготовлен из лучшей стали Азгеды и при надлежащем уходе гарантированно прослужит всю жизнь. Аня переняла все механизмы преодоления трудностей Лексы, когда та испытывала стресс или просто нуждалась в прояснении головы. Это началось, когда она вошла в их жизнь в семь лет и полностью перевернула ее с ног на голову…***
Кларк расхаживала за белыми занавесками в маленькой больничной палате, проводя руками по волосам. — Все в порядке? — мягкий голос Лексы ворвался в ее мысли. Кларк отправила сообщение в дом, что останется работать допоздна. Вероятно, было уже близко к полуночи, и удивление от присутствия Лексы испарилось. Кларк обычно не работала допоздна, если только дела не были действительно плохи. — Нет… Не все в порядке, — пробормотала Кларк, мягко взяла Лексу за руку и увела ее подальше от ширмы. В больнице было тихо; только ночная медсестра и целитель присматривали за своими пациентами. Лекса терпеливо ждала объяснений Кларк. — Сегодня привезли семью, на которую напали налетчики. Они жили на дороге к Пустынному клану. — Да, мне сообщили, — Лекса кивнула, озабоченно нахмурив брови. — Конечно, — пробормотала Кларк, снова устало проводя рукой по волосам. Кларк пришлось вызвать охрану Полиса, что, вероятно, усугубило ситуацию, но ей нужно было действовать быстро, и этого все равно было недостаточно. — Я слышала, что мужчина умер по дороге сюда, и мы потеряли его хоумон несколько часов назад… Мне сообщили, что травмы маленькой девочки поддаются лечению… — Лекса, казалось, знала больше, чем Кларк, о том, что произошло, что привело к госпитализации семьи. — Женщина подверглась насилию, как физическому, так и сексуальному. Лекса тяжело сглотнула и кивнула, что она это знала. — Патруль сообщил, что они слышали ее крики, — прошептала Лекса, продолжая вводить в курс дела Кларк. — Мужчина был без сознания и на грани смерти. Шесть налетчиков убежали при их приближении, половина отряда отправилась в погоню, и все были схвачены. Кларк надеялась почувствовать облегчение, но оно не пришло. Командующая поддерживала строгие законы, особенно в отношении насильственных преступлений, это был единственный способ сохранить контроль и защитить уязвимых. А поскольку их поймали с поличным, утром преступники окажутся на столбе для порезов. Но все равно останется маленькая девочка без семьи и слишком много ужасных воспоминаний, с которыми ей придется жить. — Они сказали, что когда они вошли в дом, у девочки в руке был кинжал, весь в крови, и она была… — челюсть Лексы дернулась. — Они сказали, что она продолжала колоть мужчину, лежащего на ее матери. Кларк закрыла глаза, и Лекса нежно притянула ее к себе одной рукой. — Еще она ударила ножом двух патрульных, Лекс, — пробормотала Кларк, уткнувшись в грудь Лексы. — С ними все в порядке, но единственная причина, по которой она позволила доставить себя сюда, заключалась в том, что ее мама пришла в сознание на достаточно продолжительное время, чтобы успокоить ее. Казалось, она продолжала бороться за свою жизнь только до тех пор, пока Аню не доставили в больницу. Я пыталась спасти ее, я так старалась, но… Лекса шикнула на нее и обняла обеими руками, распрямляясь, чтобы Кларк удобно могла устроиться в ее объятиях. — Ее зовут Аня? — хрипло прошептала Лекса. Кларк кивнула и крепче обняла Лексу. — Она отказывается выпускать кинжал. Она напала на целителя, который пытался осмотреть ее. И мне нужно проверить, Лекс. Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке, а она мне не позволяет. — Она знает о своей матери? — спросила Лекса. Кларк снова кивнула. — Могу я ее увидеть? — спросила Лекса, и Кларк неохотно отстранилась от тепла Лексы. — Мне просто нужно, чтобы она отдала нож… Если она этого не сделает, мне придется забрать его у нее силой, а затем связать ее, и я не думаю, что ей нужен этот опыт вдобавок ко всему, что произошло сегодня. Лекса взяла руку Кларк и сжала ее. — Она там? — Лекса повернула голову в сторону занавесок. Кларк снова кивнула. — Ты дашь мне минутку побыть с ней наедине? — спросила Лекса. Кларк не была уверена, почему боялась, что Лекса не сможет справиться с маленькой девочкой с кинжалом, но Кларк также знала, насколько мягкой была Лекса, и, та вероятно, скорее дала бы себя ранить ножом, чтобы не навредить Ане больше, чем уже есть. Однако она решила довериться Лексе. Эйдену было восемь лет, и Лекса великолепно с ним ладила. Дети всегда любили ее. — Хорошо, я подожду здесь, — согласилась Кларк и не смогла сдержать легкой улыбки, когда Лекса нежно поцеловала ее в лоб, прежде чем направиться к маленькому пациенту. Кларк придвинула стул и наблюдала, как Лекса исчезает за занавесками. Эту секцию расчистили, а остальных пациентов перевели. Тем не менее, это вряд ли походило на отдельную комнату. Так что Кларк могла разобрать низкий мелодичный голос Лексы, когда та тихо говорила с девочкой. Кларк даже могла себе это представить. Глаза Лексы вспыхнули от шока и сочувствия, когда она впервые увидела Аню, сидящую на больничной койке, покрытую грязью, кровью и синяками, сжимающую свой кинжал с почти дикой силой. Кларк вздохнула и откинулась на спинку стула, мягкий голос Лексы убаюкивал. Ее разбудила дневная медсестра, заступившая на смену. Кларк моргнула и прищурилась от солнечного света, льющегося из окон. Она поблагодарила медсестру за принесенный чай, и дала ей инструкции на день. Кларк не нужно было проверять, чтобы знать, что Лекса все еще находилась за занавесками, поэтому, когда медсестра ушла, Кларк подошла к ним. — Лекс? — прошептала она. Мгновение спустя занавески раздвинулись, открывая налитые кровью глаза и усталое лицо Лексы. Кларк посмотрела мимо нее туда, где спала Аня, прижав кинжал к груди, как плюшевого мишку. И это действительно отнюдь не безопасно, верно? — Я собираюсь остаться с ней сегодня, — тихо заявила Лекса. — Я обещала ей. Дай ей поспать, а я посмотрю, созреет ли она позже для осмотра. Кларк прикусила внутреннюю сторону щеки. У Ани, похоже, не было никаких серьезных ран на теле, кроме нескольких синяков. Кровь, которой она была покрыта, не была ее собственной. Немного отдыха пойдет ей на пользу… — Я пойду соберу Эйдена в школу, — прошептала Кларк. — Персоналу было приказано предоставить ей свободу, а сестра Сенна будет в первой палате, если вам что-нибудь понадобится до моего возвращения. — Mochof, ai Hod, — пробормотала Лекса и поцеловала Кларк в щеку, прежде чем вернуться к постели Ани, когда занавес между ними опустился. Когда Кларк вернулась два часа спустя, Лекса все еще была там, а Аня не спала. — Аня, это моя хоумон, Кларк, — непринужденно знакомит их Лекса. Настороженный взгляд Ани метнулся к Кларк, затем обратно к Лексе. — Привет, Аня. Как ты себя чувствуешь сегодня? — Кларк подражала тону Лексы. Аня не ответила, вместо этого она крепко сжала свой кинжал и посмотрела на Лексу, ожидая указаний. — Кларк – лучший целитель во всех кланах, и мы обе очень беспокоимся, что ты ранена. Ничего, если она проверит тебя на наличие травм? — мягко спросила Лекса. Аня подтянула колени к груди и максимально отодвинулась к стене. Подальше от Кларк. Лекса никак не отреагировала на четкое «нет», которое им было дано. — Ничего, если Кларк подойдет поближе? — спросила Лекса и сама сделала маленький шаг ближе; прощупывая почву, когда Аня решительно помотала головой. — Что, если я проверю? Так будет лучше? Ты кажешься в порядке, Yujon, но я волнуюсь, так что ты окажешь мне услугу, если позволишь мне убедиться. Пожалуйста? Yujon. Крепыш. Кларк улыбнулась бы, если бы не была близка к слезам, потому что Аня так сильно стала доверять Лексе за такое короткое время и резко кивнула на ее просьбу развеять сомнения Хеды. Лекса начала свой осмотр у ног Ани, тихо бормоча заверения и похвалы, стараясь задавать вопросы, Аня тоже могла либо кивнуть, либо помотать головой. Лекса была обучена быстрой сортировке на поле боя и отлично справлялась, пока Кларк молча делала мысленные заметки для медицинской карты Ани. Однако, кинжал находился так близко к телу Лексы, что Кларк не могла расслабиться. Лекса отметила вслух, что одежда Ани, хоть и грязная, но цела, и нет никаких признаков того, что ее физически связывали. Лекса даже спросила Аню, причинили ли ей боль мужчины, и позвоночник Кларк чуть не сломался от напряжения, когда Аня утвердительно кивнула. Лекса оставалась внешне спокойной и спросила ее, где именно, а Аня указала на синяки на своей челюсти и левом глазу, а затем коснулась макушки головы. Когда она на этом остановилась, Кларк практически почувствовала облегчение Лексы, когда Хеда издала низкий смешок – усталый и сломленный. — Но ты показала им, да, Yujon? – пробормотала Лекса, гордо улыбаясь, и нежно сжала плечо Ани, казалось, позабыв, что Кларк вообще здесь. Аня робко улыбнулась в ответ, и закрыла глаза, наклоняясь навстречу прикосновению Лексы. Кларк выскользнула из-за занавески, уверенная, что Лекса даже не заметила ее исчезновения. Лекса не отходила от Ани в течение пяти дней. Они вместе привели себя в порядок в больничной ванной, и Лекса убедила Аню переодеться. Она даже заставила Аню положить свой кинжал на тумбочку рядом с больничной койкой. Лекса объявила, что будет есть только тогда, когда поест Аня, поэтому, когда Кларк принесла им еду, Аня потянулась за ней первой и улыбнулась, когда Лекса улыбнулась ей в ответ. Хеда больше ни с кем не виделась и в свое отсутствие назначила Гранта за главного. Кларк совершенно не одобряла происходящее, а Лекса отказывалась оставлять Аню, так что Кларк даже не могла поговорить с ней об этом. Переломный момент наступил однажды утром, когда Кларк появилась в больнице после того, как провела еще одну ночь в постели в одиночестве, забросила Эйдена в школу и уклонилась от его многочисленных вопросов о том, почему его Номон была в Полисе, но не дома. Она наткнулась на Лексу, избивающую целителя. — Хеда! — зарычала Кларк, заявляя о себе, и, конечно же, Лекса успокоилась от ее голоса, моргая на мужчину, съежившегося на полу. Позади них стояла Аня с кинжалом в руке, свирепо глядя на целителя. Ее крошечная грудь вздымалась, а темные глаза мерцали ужасом и решимостью. — Приношу свои извинения, — пробормотала Лекса Кларк, а затем повернулась к Ане, полностью смягчившись, как будто кто-то щелкнул выключателем. — Все в порядке, — заверила она, возвращаясь к Ане, и они исчезли в своем коконе за занавесками. Кларк знала, что все происходящее не было здравым ни для Ани, ни для Лексы. Ей нужно как можно скорее положить этому конец. Но сначала она наклонилась, чтобы помочь подняться целителю, который объяснил, что Ане приснился кошмар, а Лекса – измученная – вырубилась на стуле. Он пошел будить Лексу, а Аня проснулась и увидела, как он подкрадывается к Хеде, и напала. Он защищался от девушки с кинжалом, когда Лекса проснулась и все неправильно поняла. Кларк извинилась, залатала его и отправила домой, прежде чем войти за ширму. — Аню выписали из больницы, — объявила Кларк им обеим, вторгаясь в тихое перешептывание Лексы с Аней. Кларк изо всех сил старалась не реагировать на слегка панический и растерянный взгляд, который Лекса послала в ее сторону, прежде чем Командующая снова вернула стоический вид. — Нам нужно место для лечения других наших пациентов и предоставления им достоинства и уединения, которых они заслуживают во время выздоровления. Чувствуя себя виноватой, Кларк повернулась к Ане и улыбнулась. — Ты была очень храброй девочкой, Аня. Твои раны зажили, и Хеда позаботится о том, чтобы найти тебе безопасный дом. Кларк знала, что поступала неправильно, но она не могла позволить, чтобы все продолжалось в прежнем русле. Она проигнорировала пристальный взгляд Лексы и проглотила вину, когда пораженное лицо Ани посмотрело на Лексу за заверением относительно того, куда ее отвезут, и Кларк снова быстро ушла. Лекса догнала ее через несколько секунд. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросила Лекса. — Она здорова. Это больница. Лекса посмотрела на нее так, как будто Кларк внезапно стала чужой. — Ее травмы не носят физического характера. Ей все еще нужна помощь, Кларк. — Она ее и получит. Но не здесь. Тебе нужно поместить ее в семью, которая сможет предложить ей любовь и безопасность, в которых она нуждается. — Она еще не готова к этому. — Она не готова? Эта маленькая девочка сильнее большинства взрослых, которых я знаю. Это она не готова, Лекса, или ты? — обвинила Кларк. — На что ты намекаешь? — Я говорю тебе, что защищая ее так, ты причиняешь ей больше вреда, чем пользы, и что, возможно, тебе нужно подумать о том, почему ты это делаешь. Она не первый ребенок в кланах, которому досталась паршивая жизнь. — Хочешь сказать, что я должна просто игнорировать ее, потому что другие прошли через то же самое? — Ты намеренно тупишь, Лекса. Тебе это не идет, — огрызнулась Кларк. — Ты только усиливаешь зависимость этой бедной девочки от себя, хотя игнорируешь собственного ребенка, который спрашивает о тебе каждую ночь перед сном, потому что тебя не было рядом, чтобы уложить его спать. Лицо Лексы поникло, и ее защитная поза сменилась усталостью. — Кларк… — Нет. Исправь это. И, пожалуйста, покинь мою больницу, чтобы мои люди могли выполнять свою работу, не опасаясь нападения Командующей, — потребовала Кларк, затем повернулась и ушла. Когда она пошла проверить несколько часов спустя, их уже не было. А когда она вернулась домой тем вечером, то увидела Лексу и Эйдена, сидящих за обеденным столом. Кларк бы посмеялась над чрезмерно возбужденной болтовней Эйдена о каждой мелочи, которую Лекса пропустила за неделю, если бы не тот факт, что Аня тоже сидела за столом. Кларк проглотила свой гнев из-за решения, которое было принято без каких-либо консультаций с ней, и чопорно села, улыбаясь обоим детям. Аня уже следила за каждым ее движением темными, мудрыми глазами, противоречащими ее юному возрасту. Позже той ночью Кларк мерила шагами их спальню, пока Лекса читала Эйдену после того, как разместила Аню в комнате рядом с его. — Серьезно, Лекса?! — крикнула Кларк, как только Лекса вошла. Она только разозлилась еще больше из-за того, что Лекса имела наглость выглядеть удивленной ее вспышкой негодования. — Ты сказала поселить ее в семье, которая будет любить и оберегать ее. — И что? У меня нет права голоса? Эйден не имеет права голоса? Разве мы не часть этой семьи? Лекса виновато отвела взгляд. — Эта девушка опасна! — Кларк зарычала от своего разочарования. — И я знаю, что это не ее вина и что она никогда никому не причинит вреда намеренно, но она травмирована. Ей нужна помощь! Что произойдет, если Эйден сделает что-то, что спровоцирует ее, и она направит на него свой кинжал? Ты вообще думала об этом, прежде чем решила привести ее в наш дом? — Она отдала свой кинжал мне, Кларк. Ты знаешь, сколько доверия это потребовало? А я должна была взять и оставить ее с незнакомцами? Она не причинит вреда Эйдену. Я знаю, что она этого не сделает, и даже если бы она попыталась, Эйден может защитить себя. Но они провели вместе весь день, и простое пребывание в нашем доме и с Эйденом сотворило чудеса с ее выздоровлением. Кларк не могла в это поверить. Как Лекса могла не видеть всей серьезности ситуации? Она фыркнула и развернулась на каблуках, направляясь к столу Лексы. Затем открыла ящик стола, порылась в нем и вытащила один из старых дневников Лексы. Открыв его более осторожно, чем все остальные проделанные действия, Кларк достала рисунок внутри, положила его на обложку, вернулась к Лексе и сунула ей оба. Лекса нахмурилась, взяла дневник и набросок Костии, который ей подарили, но вместо того, чтобы посмотреть на него, она в смятении уставилась на Кларк. — Ее зовут Аня, и она очень похожа на Костию, — обвинила Кларк, и Лекса нахмурилась еще сильнее. — Скажи мне, что твоя потребность спасти ее не имеет к ним никакого отношения. Черты лица Лексы стали пустыми, и она смотрела на Кларк так долго, что та неловко сдвинулась под пристальным взглядом, прежде чем Лекса опустила взгляд на рисунок, и ее лицо весьма заметно смягчилось. Глаза Лексы блеснули, и легкая улыбка тронула ее губы, прежде чем она благоговейно провела пальцами по наброску, прижатому к обложке. Что-то сломалось в груди Кларк, и она отступила на шаг от невыносимой боли. Лекса даже не заметила, как с любовью уставилась на свою первую любовь, прежде чем она нежно положила набросок обратно в дневник и опустила его на бедро. Затем Лекса посмотрела на Кларк, мягкость исчезла, и маска Командующей смотрела на нее так, что Кларк подвергла сомнению всю их совместно построенную жизнь. — Я была неправа, — заговорила Лекса, четко выговаривая слова без интонации, как будто они были на собрании клана. — Я поступила неправильно. Я проявила неуважение к тебе как на работе, так и в нашем доме, и за это я приношу свои извинения, — признала Лекса, но Кларк не испытывала никакого чувства победы. — Я должна была посоветоваться с тобой как с врачом и обсудить с тобой, что я намеревалась сделать с Аней и почему я это делаю. Я не оправдываюсь, но я хочу, чтобы ты поняла, что я не могла оставить ее, чтобы поговорить с тобой об этом, и, если честно, я боялась, что ты не поймешь моих доводов. Но мои действия только усугубили ситуацию, и за это я прошу прощения. Кларк не знала, что сказать. Ее грудь все еще болела, и она чувствовала, что вот-вот расплачется, но она знала, что если слова сорвутся с ее губ, она может вообще потерять самообладание. Потому что то, как Лекса смотрела на этот набросок… — Ее имя вызвало лишь кратковременное любопытство, — продолжила Лекса. — Будь оно у нее другим, сомневаюсь, что все произошедшее на прошлой неделе сложилось бы иначе. Значит, дело в Костии… Кларк стиснула зубы, глаза пекло от непролитых слез. Она хотела выйти из комнаты, но застряла, наблюдая, как пальцы Лексы любовно водят по дневнику. — Честно говоря, я никогда не видела связи между ней и Костией, — тихо заявила Лекса, и Кларк с сомнением снова посмотрела ей в лицо. — Возможно, для тех, кто никогда не знал ее, они имеют схожие черты, — рука, не держащая дневник, поднялась и рассеянно коснулась груди Лексы. — Но не для меня, потому что образ Костии навсегда останется запечатленным в моем сердце. Желудок Кларк сжался узлом. Ее чуть не вырвало. Она хотела уйти. Потому что они были вместе почти десять лет, а она до сих пор жила в тени мертвой женщины. — По-моему, здесь вообще нет никакого сходства, — Лекса, похоже, больше не могла держать свою маску, и ее плечи обреченно опустились. — Я люблю тебя, Кларк, — она сказала это так искренне, что глаза Кларк увлажнились. — Я люблю тебя больше, чем кого-либо. Лекса не стала бы лгать. Не об этом. Даже чтобы избежать ссоры, и в горле Кларк встал плотный комок, когда она неуверенно кивнула, вытирая слезы, чувствуя себя одновременно оправданной и очень пристыженной. — Я забыл себя и свой долг перед тобой и Эйденом на этой неделе, потому что эта маленькая девочка не напоминает мне Аню или Костию, — Лекса медленно вдохнула, словно собираясь с силами. — Она напоминает мне меня саму. Кларк сделала влажный, дрожащий вдох; боль в ее груди только усилилась, когда слезящиеся зеленые глаза умоляли ее понять. Кларк знала, что люди бывшего Хеды пришли в родную деревню Лексы и убили ее родителей, оставив совсем одну в этом мире. Кларк знала, что Лекса видела, как все это происходило, из своего укрытия в половицах. — Лекс… — прохрипела Кларк, слезы текли по ее лицу от осознания. — Она напоминает мне меня, и все же она намного сильнее, чем я когда-либо была, Кларк, — Лекса робко улыбнулась. — Там, где я была так напугана, что едва могла дышать, когда они убивали мою семью, Аня боролась с нападавшими… Она пыталась спасти свою номон… — лицо Лексы исказилось, и Кларк быстро сократила дистанцию и заключила Лексу в свои объятия. Кларк крепко обнимала ее, пока Лекса плакала, эмоционально истощенная прошедшей неделей. — Ты поступила правильно. Наш народ нуждался в тебе, чтобы выжить. Выбирай свои битвы, помнишь? Ты научила меня этому. Боже, Лекс, ты была всего лишь ребенком. Аня всего лишь ребенок, и ни один из вас не должен был оказаться в такой ситуации. Лекса издала рыдающий смешок и слегка отстранилась. — Я знаю, Кларк, — уступила она. — Это все равно не меняет того, что я иногда чувствую. Кларк кивнула, сопротивляясь желанию притянуть Лексу обратно к своей шее. Слезы Лексы всегда разрушали ее. — Мне посчастливилось, что Аня нашла меня тогда и привела к себе домой, — мягко продолжила Лекса. — Аня, возможно, не всегда была мягкой в своих словах, но она заставила меня чувствовать себя в безопасности и защищенной в то время, когда я больше всего в этом нуждалась. Кларк действительно хотела, чтобы они поговорили обо всем раньше. Она знала, что Лекса не стала бы такой одержимой без причины. Лекса видела достаточно борьбы их народа, чтобы давно научиться контролировать свою эмпатическую природу таким образом, чтобы помогать им, не переходя никаких личных границ. Кларк знала, что Аня важна для Лексы, и ее неуверенность в себе заставила ее ужасно неверно истолковать причину. Лекса признала, что поступила неправильно, но и Кларк тоже. Ей нужно будет загладить свою вину перед Лексой. Она извинится позже, но сейчас Лекса больше нуждалась в понимании. — И теперь ты тоже хочешь быть рядом с Yujon, — заявила Кларк, нежно проводя большим пальцем по мокрой щеке Лексы. Лекса неуверенно улыбнулась, услышав, как Кларк использовала это прозвище, прежде чем начала нервничать. — Всего на несколько месяцев, Кларк, пока почва под ее ногами не успокоится, и она снова сможет доверять… Кларк чуть не рассмеялась ей в лицо. Лекса, похоже, искренне думала, что это временно. Кларк было совершенно ясно, что Лекса никогда не сможет отпустить Аню. — Мы будем рядом с ней вместе, — пообещала Кларк и притянула Лексу к груди.***
На деле Аня оказалась гораздо больше защищающей Эйдена, чем Лексу. Несмотря на то, что Эйден был старше ее примерно на год, эти двое были неразлучны. Когда Аня не играла с Эйденом, они с Лексой делали мыло, учась исцеляться вместе. Кларк потребовалось некоторое время, чтобы позволить себе сблизиться с Аней, из-за огромной вины, которую она чувствовала за то, что когда-то думала просто отослать ее подальше. Тем не менее, Кларк полюбила ее, наблюдая за Аней с женой и сыном, пока они вытаскивали ее прекрасную личность из ее защитной оболочки. И однажды поздно ночью, когда Кларк покинула свою студию, в доме уже было тихо от мирно спящих тел, Кларк последовала за тихими всхлипываниями, доносящимися из комнаты Ани. Она осторожно забралась в постель к маленькой девочке и прижала ее к своей груди. — Кларк? — удивленно прошептал дрожащий голосок Ани, и Кларк на мгновение замерла в сомнении, прежде чем снова расслабилась. — Ai gada yu, Yujon… — успокаивающе прошептала Кларк, нежно поцеловала Аню в макушку и почувствовала, как ее сердце стало бесконечно больше, когда Аня мгновенно обмякла на ней.***
— Мам? — голос Ани вырвал Кларк из ее воспоминаний. — Прости, что ты сказала, милая? — ответила Кларк, заметив, что дерево и нож были отложены в сторону. — Я сказала, что мы обе знаем, что ты поддержишь Эйдена. Кларк вздохнула. Да, они обе это знали. — Если я пойду к твоей Номон и скажу ей это, она просто снова скажет «нет». Моя поддержка ничего не значит. — Ты не скажешь ей, пока об этом не объявят на церемонии. Кларк прикусила губу, давно привыкнув к тому, что Аня, кажется, читает ее мысли. — Мне нужно привлечь дядю Гранта на нашу сторону. Аня медленно кивнула. — Я останусь с Номон. Буду помогать ей в качестве ее помощника на протяжении всего Конклава. Не хочу, чтобы она чувствовала, что мы все ее бросили. Кларк провела рукой по лицу. Этот Конклав должен был стать одним из лучших событий для их семьи.***
— Эйден говорил со мной, — пробормотал Грант, пока они с Кларк стояли, наблюдая за Рэйвен в центре огромного стадиона, наблюдающую за рабочими, которые готовились к церемонии открытия. Одна сторона овальной арены была построена для размещения делегаций кланов. Трон Хеды был установлен на вершине под навесом. Длинная лестница вела вниз, к самой земле. За троном стояла платформа для личной охраны Лексы, ряды впереди были отведены под места для лидеров кланов, их друзей и семьи. Рядом с троном были поставлены два стула для Кларк и Гранта. Тут они и стояли, занятые заговором против воли своей Командующей. Кларк опустила глаза и уставилась на свои ноги. — Что он сказал? — Он попросил моего одобрения для вступления в Конклав. Возможно, Эйден был прав, когда искал запасной вариант, потому что Кларк все еще не была уверена, что это правильный способ справиться с ситуацией. Несмотря на это, Кларк не могла полностью скрыть боль и предательство, которые она чувствовала из-за того, что Эйден действовал за ее спиной; что он не верил в нее. Грант, должно быть, заметил это, потому что быстро продолжил. — Он сказал мне, что ему неудобно заставлять тебя выбирать между ним и Лексой… Кларк вздохнула, конечно, семья заметила, что между ними что-то не так. Особенно учитывая, как здорово все было до начала той ужасной недели. — И что ты ему сказал? — спросила Кларк. — Что у него не должно быть секретов от своих номон, — Грант улыбнулся, а Кларк устало усмехнулась. — Как ты думаешь, что нам с ним делать? — спросила она. — Он принял решение, Кларк. Он взрослый мужчина. Воин. Он ищет чести, за которую мы все боролись. Я не могу винить его в этом. Кларк кивнула в знак согласия. Ее желудок скрутило от нервов, которые не покидали ее с тех пор, как Лекса перестала с ней разговаривать. Лекса приходила в их комнату поздно ночью, спала на диване и уходила рано, чтобы проводить свои дни, принимая делегации и развлекая их в течение дня. Она приходила на ужин, а затем уходила в гостевой дом. Они не сказали друг другу ни слова с той первой ночи, когда Лекса отказалась даже спорить с ней. Кларк, конечно, знала, что могла бы приложить больше усилий. Она могла бы найти Лексу и попытаться объяснить, что Эйдену нужно от Кларк… Кларк знала, что Лекса выслушает, если Кларк ясно даст понять, что нуждается в ней. Но Кларк боялась, что Лекса догадается, что она задумала, и позаботится о том чтобы этого не произошло, и тогда как Эйден отнесется к этому? Кого будет винить? Кларк пыталась убедить себя, что делает то, что лучше для семьи, и что Лекса это поймет. В конце концов. — Помимо беспокойства о том, как Лекса отреагирует на это… Я видела других кандидатов, они намного опытнее его. Что, если я поддержу его, и он пострадает? Или того хуже… — Кларк мгновенно затошнило от этой мысли. — Мой первый инстинкт - тоже защитить его, — признался Грант. — Я просто не уверен, что это то, что ему сейчас нужно. Другие кандидаты, безусловно, великие воины. Но и Эйден тоже. Я наблюдал, как он тренируется. Он учился у лучших… Кларк снова кивнула. Лекса превратила ее в абсолютную машину для убийства за очень короткое время. Она тренировала Эйдена почти всю его жизнь. Конечно, их сын был великим воином. — Хотя я не могу сказать, что произойдет; мы оба знаем, насколько непредсказуемыми могут быть битвы, — продолжил Грант. — Единственный воин, на победу которого я всегда ставлю - это Лекса, — ухмыльнулся он, а Кларк следом за ним. Все эти годы они всегда могли рассчитывать на то, что Лекса выйдет на первое место, даже если ей придется ползти туда. Кларк вздохнула, желая, чтобы кто-нибудь просто сказал ей, что делать. Что ж, Лекса точно сказала ей, что нужно сделать. Как и ее мать и Рейвен. На самом деле, Грант и Эхо были единственными, кто не отмел эту идеи полностью. Неудивительно, что Эйден так долго с этим тянул. Он знал, как читать комнату и предвидеть реакцию. Необходимый навык для Командующего. Если бы он сказал Лексе чуть раньше, идея была бы закрыта и заперта далеко, чтобы, возможно, снова обсудить ее где-нибудь в далеком будущем. Эйден обыграл ее, чтобы получить наименее негативный результат для себя. Кларк испытала надлежащую гордость. — Послушай, Кларк, я поддержу его, если это то, что тебе нужно. Будет лучше, если это сделаю я, а не ты. Из-за Лексы. Кларк знала. — Эйден сделал свой выбор. Завтра я объявлю всех лидеров кланов и их послушников. Если я добавлю его в программу, Хеда не устроит сцену и не заставит его уйти, и ее гнев будет направлен на меня. Кларк прикусила внутреннюю сторону щеки в еще большем замешательстве, чем прежде.***
Кларк разгладила невидимые складки на своем шелковом платье синего цвета. Лекса импортировала материал из Островного клана годом ранее, и Кларк выбрала дизайн, который облегал ее фигуру и подчеркивал все достоинства. Это было простое платье, украшенное только драгоценностями, которые она получала от своей хоумон на протяжении многих лет. Кларк с нетерпением ждала возможности покрасоваться перед Лексой, но ее нервы высосали всю радость момента. Кларк понятия не имела, где вообще Лекса. Обычно они вместе готовились к мероприятиям. Однако, одежда Лексы исчезла, так что Кларк не видела смысла оставаться здесь в надежде увидеть Лексу до церемонии открытия и пошла за Джейком, который был на удивление одет и готов к выходу. Все волнение вокруг Полиса было заразительным, и он, к счастью, был слишком отвлечен, чтобы заметить изменения в поведении Лексы и Кларк. Когда они спустились вниз, то обнаружили Командующую, ожидающую в их огромном фойе, сложив руки за напряженной спиной. На ней было длинное кроваво-красное платье из того же материала, что и у Кларк, и Кларк изо всех сил старалась не пялиться. Она потерпела блестящую и бесстыдную неудачу. — Ты прекрасно выглядишь, Номон! — закричал Джейк и побежал к Лексе, которая с радостью приняла его объятия и наклонилась, чтобы восхититься его шикарной рубашкой и брюками, говоря ему, как он красив, тем самым заставляя его краснеть от похвалы. Кларк хотела сказать Лексе, что она тоже выглядит прекрасно, но слова застряли, когда глаза Лексы нашли ее и томно прошлись по всему телу так, что у Кларк поджались пальцы на ногах, прежде чем та остановилась на лице Кларк. — Ты прекрасно выглядишь, Кларк, — хрипло выдохнула Лекса, и сердце Кларк радостно подпрыгнуло, в то время как ее тело гудело от чистого удовольствия. — Ты тоже, — ответила она, чувствуя себя неловко и нервничая, как будто и не было тех лет, что они знали друг друга. Следующей по лестнице спустилась Аня, одетая в зеленое платье, и Лекса засветилась еще больше. После расточения комплиментов в адрес их дочери Лекса неожиданно взяла их за руки, чтобы вывести Кларк через парадную дверь, где ее ждал Эйден с личной охраной семьи. Кларк пошла добровольно, без вопросов и раздумий. Вся семья вместе отправилась на стадион. Лекса дразнила Эйдена тем, что Рейна упадет в обморок, когда увидит его, и Кларк забыла о волнении. Она блаженно забылась, пока они не вошли на стадион, и огромная толпа не сошла с ума. — Хеда! Хеда! Хеда! Хеда! — заликовали они, и Кларк внезапно вспомнила, что они там для того, чтобы начать еще один турнир, который навсегда изменит их жизни. Независимо от результата.***
Их дети сидели в ряду перед ними справа от Кларк, вместе со своими бабушкой и дедушкой, Беллами, Эхо и Рексом. В противоположном ряду сидели Рэйвен, Октавия, Линкольн и их миллион детей. Октавия была на шестом месяце беременности, и Кларк удивилась бы, как они с Линкольном справлялись, если бы Индра не сидела рядом с ними, заставляя детей успокоиться одним взглядом. Перед троном было большое открытое пространство, ведущее к ступеням, где был установлен микрофон, у которого стоял Грант, приветствуя всех. Большую часть предыдущего дня он тренировался говорить через странное устройство, чтобы привыкнуть к нему. Он был не очень разговорчив, особенно для публичных выступлений, но Лекса попросила, и Грант согласился. По крайней мере, Кларк знала, что речи будут короткими и по существу, что, скорее всего, и преследовала Лекса, прося именно его. После приветствия школьники разыграли инсценировку битвы Лексы против Грегора из Речного клана. Грегора играл один из их учителей, крупный мужчина, который возвышался над детьми, когда маленькая девочка вышла вперед и пронзила его тренировочным копьем. Затем маленькая Лекса повернулась к своей однокласснице и заявила о своей вечной любви и преданности маленькой Кларк, которую она спасла. Лекса смеялась рядом с Кларк вместе со всеми остальными, и Кларк снова забыла о волнении и повернулась, чтобы посмотреть на Лексу, и улыбнулась, чувствуя себя так, словно впервые поняла, что любит Лексу, когда яркая улыбка вернулась ей в ответ. Дети устроили несколько инсценировок, каждый раз разные маленькие Хеды – мальчик и девочка – побеждали, пока каждый не сыграл хоть какую-то роль, а затем Грант объявил Командующую Объединенными Территориями, и тысячи людей поднялись на ноги и сразу же упали на колени, когда Лекса подошла к микрофону. Лекса попросила их встать и провела всю свою речь на Тригедасленге, поблагодарив всех за участие и их поддержку и веру в нее на протяжении многих лет. Все прислушивались к ее словам, когда ее ровный голос пронесся над ее народом, восхваляя и воздавая должное им за все, что было достигнуто во время ее правления в качестве Хеды. Было тихо, пока они слушали, как и Кларк, они, казалось, продолжали забывать о цели Конклава; что это означало, что Лекса больше не будет Хедой, и как такое вообще можно объяснить? Лекса говорила о своей семье, своих детях, и Кларк видела гордость в их глазах, когда они смотрели на Лексу. Даже Джейк почувствовал это в воздухе, и его глаза были большими и полными удивления, когда он уставился на свою номон. Он никогда по-настоящему не видел Командующую, дома всегда была Лекса, которая играла, читала и работала с ним в саду. И вдруг Кларк услышала свое имя, и отвела взгляд от своих детей туда, где Лекса протягивала к ней руку. Кларк слепо поднялась и приняла ее, вопросительно нахмурив брови, надеясь, что от нее ничего не ждут. Но пальцы Лексы скользнули между пальцами Кларк. Уверенно. Надежно. Безопасно. И тревога полностью покинула ее. — Календарь Скайкру гласит, что мы с моей женой скоро будем связаны в течение двадцати лет, — Лекса улыбнулась, и толпа разразилась радостными возгласами, узнав ‘календарь Скайкру’ более десяти лет назад. Этому учили даже в их школах, в основном для того, чтобы предприятия следовали одному и тому же финансовому циклу и более точно документировали даты рождений, смертей и возраст своих сотрудников во время переписи. Кларк знала, что прошло двадцать лет. Знала. Но от того, как Лекса сказала это, и того, как Лекса смотрела на нее сейчас, почти казалось, что Конклав был задуман как подарок Кларк на годовщину. И следующие слова Лексы только укрепили эту мысль. — Она - мой свет. Мое сердце. Моя сила, — пробормотала Лекса, глядя на Кларк, ее голос был мягким и интимным, в то время как микрофон позволил всем насладиться моментом. — Она поддерживала меня в выполнении моего долга и сражалась на моей стороне. Она боролась за меня, когда я была беззащитна и в отчаянии… Я ценю ее больше, чем когда-либо смогу показать. Но я намерена провести следующие двадцать лет нашей жизни вместе, демонстрируя ей, насколько я благодарна за то, что она выбрала меня своей. И, конечно же, Лекса сделает этот гребаный огромный жест в честь годовщины их свадьбы. Конечно же, завернет весь турнир в бант и подарит его Кларк с обещанием ее безраздельного внимания и преданности на всю оставшуюся жизнь. Лекса слегка улыбнулась ей, немного нерешительно наклонившись к Кларк, которая ничего не могла сделать, кроме как сократить расстояние и почти отчаянно прижать их губы друг к другу. Двадцать гребаных лет.***
Джейк ухмылялся им – и другим тоже, – когда аплодисменты толпы стихли. Но Аня смотрела на Эйдена, который что-то отчаянно шептал ей. И в тот момент радость из груди Кларк испарилась. Она стойко просидела, пока каждого лидера клана объявляли вместе с их кандидатом. Они дошли до последнего, когда Эйден обернулся и посмотрел на Кларк. В его глазах был вопрос, и Кларк знала, что он не просил ее помочь, он спрашивал, уверена ли она, что должна; говоря Кларк, что она не должна этого делать, когда его глаза перемещались между Кларк и Лексой, как будто он боялся, что никогда больше их не увидит. Он пытался дать Кларк возможность отступить. Кларк, которая решила не бросать Гранта под автобус. Но Эйден был сыном Кларк. Ответственностью Кларк. Поэтому она кивнула ему, и когда Эйден выглядел неуверенно, снова взглянув на Лексу, которая по долгу службы обращала внимание на лидеров кланов и послушников, красующихся перед ней, Кларк послала ему ободряющую улыбку, которая, должно быть, была достаточно убедительной, потому что он снова сосредоточился на людях, выстроившихся у подножия лестницы. Все они были мужчинами, и у Кларк не было времени обдумывать свои чувства по этому поводу, потому что слишком скоро их стало двенадцать, и Грант, казалось, сопротивлялся желанию повернуться к ней, когда назвал имя Кларк следующим. Лекса незаметно напряглась, из толпы донесся ропот замешательства, и Кларк неуверенно поднялась. Она молча молилась, чтобы не упасть с многочисленных ступенек, так как ее колени были как желе. Кларк не оглядывалась на трон из оленьих рогов, но чувствовала, как глаза ее матери и жены прожигают ее затылок. Однако на полпути вниз раздалось знакомое скандирование. Пауна! Пауна! Пауна! Пауна! И любовь, поддержка и доверие ее народа придали Кларк ту дополнительную уверенность, в которой она нуждалась, чтобы спуститься до уровня земли, где она гордо подняла подбородок под недоверчивыми взглядами лидеров кланов. Линкольн вопросительно склонил голову, стоя рядом с кандидатом от Трикру. Затем его взгляд переместился туда, где сидел Эйден, и его брови удивленно приподнялись, но затем остановились на принятии и понимании, прежде чем он послал Кларк твердый кивок в знак поддержки. Кларк кивнула в ответ и посмотрела на Гранта. — И ее послушник: Эйден гон Полис! — объявил Грант, и Эйден поднялся со своего места, выглядя заметно позеленевшим и встревоженным. Он слегка споткнулся о собственные ноги, и один из кандидатов хихикнул, от чего Кларк хотела испепелить его взглядом, но вовремя поняла, что это не ее битва. Эйден подошел к ней под громкие возгласы поддержки и выпрямил спину, когда наконец заметил, что овации предназначались ему. Они так и стояли там, пока Грант просматривал расписание Конклава. Первый тур должен был состояться через неделю и включал всего шесть поединков. В преддверии этого кандидаты проведут время с Хедой, выполняя несколько заданий, на которых будут присутствовать только делегации. Следующий тур планировался через неделю после этого, и включал два поединка с тремя противниками в каждом, потому что Лекса хотела посмотреть, как они справятся с битвой, в которой победит только один из них. Финальная битва состоится через неделю после этого. Однако теперь их было тринадцать, что усложняло боевые раунды, но Кларк была уверена, что они смогут разработать план, который все равно позволит провести финальную битву через три недели. Если раньше Лекса не собиралась ее убивать, то теперь она определенно захочет убить Кларк за то, что та нарушила логистику. Они выстроились в ряд с другими лидерами и кандидатами, прогуливаясь парами по стадиону и махая руками ликующим людям. — Мам, ты уверена в этом? — с тревогой прошептал Эйден. Кларк подавила желание сказать ему, что теперь уже слишком поздно брать свои слова обратно. — Ты сам уверен в этом? — спросила она вместо этого. — Да. Я так же уверен, как и всегда. Просто… Лицо Номон… Кларк кивнула, хотя она не осмеливалась взглянуть на Лексу с тех пор, как спустилась по этим ступенькам. — Твоя номон всегда будет любить тебя, Эйден. Никогда не сомневайся в этом. — Я беспокоюсь не за себя. Ты должна была попросить дядю Гранта сделать это. — С нами все будет в порядке, — Кларк снова послала ему ободряющую улыбку, которая, возможно, была не столь обнадеживающей, как она хотела. — Не беспокойся о нас. Мы пережили гораздо худшее, и это тоже преодолеем. Они сделали полный круг и встали у подножия ступеней перед помостом. — Хеда желает вам всем удачи в турнире, — поприветствовал их Грант. — Пусть победит сильнейший воин! Все поклонились Командующей, сидевшей на троне с двумя пустующими местами рядом с ней. В полном одиночестве. Лекса долго смотрела на них сверху вниз; смотрела на Кларк с пустым лицом, которое ничего не выражало. Затем Лекса натянуто кивнула и поднялась со своего места, покинув стадион через отдельный выход в задней части помоста. Сердце Кларк упало на самое дно и там и осталось.***
Кларк хотела побежать за ней, но вскоре их окружили люди, задававшие вопросы и поздравлявшие Эйдена. Она прижалась к нему, выпрямляясь под натиском, и почувствовала, как он подражает ей, сложив руки за спиной. Вокруг них кипела деятельность: жители Полиса разводили костры и вертелы для мяса. Длинные столы были быстро собраны, украшены и накрыты едой, отвлекая от них некоторых людей. Кларк знала, что личная охрана семьи была поблизости, и, убедившись, что Джейк крепко держит Аню под руку, пока они разговаривали с Эхо и Рексом, Кларк сосредоточилась на наблюдении за другими послушниками. Кем бы они ни были накануне, теперь все они были врагами. Кларк была близка с несколькими лидерами кланов, но все же оставалась парочка, которая могла пойти любым путем. Особенно когда испытываешь искушение огромной властью, которой обладала Хеда. Вскоре на стадионе зажегся свет, и люди ахнули от благоговения, как будто стали свидетелями великолепного фейерверка. Лидеры кланов сидели за длинным столом, в то время как все остальные бродили по арене или сидели группами на трибунах стадиона. Их было просто слишком много, чтобы устроить сидячий ужин. Планирование всех накормить само по себе было колоссальным предприятием, но Командующая справилась с этим безупречно. Лекса снова появилась, и глаза Кларк мгновенно нашли ее, несмотря на множество людей, потому что все толпы расступались перед ней, даже когда они стекались, чтобы быть ближе, создавая маленькие круги вокруг Лексы всякий раз, когда она останавливалась, чтобы поговорить с ними. Люди без колебаний занимали время Командующей, в то время как Лекса активно избегала Кларк. Чувствуя себя угрюмой, Кларк передала свою почти полную тарелку еды Эйдену, который был настоящим вакуумом. Он обеспокоенно посмотрел на нее, даже принимая тарелку, и Кларк была благодарна, когда взволнованный Джейк отвлек внимание Эйдена и продолжил расспросы о его становлении Хедой. Кларк воспользовалась возможностью улизнуть и направилась туда, где Лекса была отделена от людей охраной и окружена несколькими лидерами кланов. Кларк могла себе представить, о чем шла речь. — Без обид, Хеда, но, ты, конечно, понимаешь наши опасения относительно того, насколько справедливым будет этот Конклав, учитывая участие твоего сына? — говорил лидер Железного клана, и Кларк остановилась, спрятавшись за спинами крупных мужчин. Кларк простила ему его глупый вопрос, потому что его собственный сын тоже участвовал в Конклаве. — Ты забываешь, Сэммет, что я имею полное право назвать своего преемника без Конклава, — услышала Кларк угрюмый ответ Лексы. — Эти поединки будут проходить на глазах у тысяч свидетелей, воин против воина сойдется без моего влияния. Где ты видишь возможность для несправедливости? — Тогда почему ты не рассказала нам о его намерениях, Хеда? — поинтересовался Сэммет. — Прошу прощения, — вскипела Лекса, ее голос был таким ледяным, что Кларк могла видеть, как тела перед ней напряглись от этого звука. Прошло много времени с тех пор, как кто-то слышал этот тон от Командующей. — Не знала, что мне нужно ваше разрешение, чтобы поддержать кандидата. И да, возможно, лидеры кланов тоже забыли, кем была Лекса ком Трикру. Она не была им ровней. Она была Хедой. Кларк заглянула между двумя плечами и увидела надменный взгляд Лексы, когда она смотрела на лидера Железного клана сверху вниз, каким-то образом нависая над ним, даже будучи самым низкорослым человеком в группе. — Хеда, я… — Сэммет двинулся, чтобы заговорить, вероятно, извиниться, но Лекса вскинула руку, и он мгновенно остановился. — Эйден решил бороться за то, что он хочет, вместо того, чтобы ожидать, что это будет передано ему. Но он все еще мой сын. Так что, если я когда-нибудь снова услышу, как ты ставишь под сомнение его честь и мою собственную, я не буду так вежлива в своем ответе тебе. Затем Лекса развернулась, и Кларк выглянула из–за тела Варрика – лидера клана Долины – и увидела, как она идет к выходу со стадиона.***
В ту ночь Лекса не спала на диване. Она вообще не спала в их комнате.
