Conclave

      Кларк была в таком дерьме.       Она задумчиво стояла у большого окна гостиной в северном крыле Белого дома. Она выбрала это место, потому что оттуда открывался лучший вид на сад Джейка, где он вместе с Рексом и Лексой сажали новые саженцы помидоров.       Со вчерашнего вечера Лекса не признавала существования Кларк. Единственная причина, по которой Кларк была предоставлена возможность увидеть ее в тот момент заключалась в том, что Лекса взяла на себя обязательство перед Джейком, и Кларк знала, что она его не нарушит.       Кларк вздохнула и повернулась, чтобы принять стакан виски, предложенный ей Эхо, прежде чем ее подруга, держа свой стакан, отправилась обратно на диван.       Варрик из клана Долины подарил Командующей несколько ящиков. Клан начал производство несколько лет назад, и напиток быстро стал модным среди богатых на Объединенных территориях. Лексе не понравился вкус, хотя и понравилось новшество, поэтому она притворилась ради Варрика, который просиял от похвалы Хеды его продукции. Поскольку одобрение Лексы увеличило продажи, с его стороны это стало предпринимательским шагом. Что еще более важно, это создавало рабочие места, и это все, что имело значение для Лексы, которая с радостью позволила использовать себя для социально-экономического подъема своего народа.       — Расскажи мне о кандидате Варрика, — попросила Кларк, не отрывая глаз от Лексы, которая умудрялась выглядеть элегантно, даже когда копала землю. — Первоначальный кандидат был убит, верно? Как они выбрали ему замену?       — Они провели соревнование, — ответила Акила, сидя на диване рядом с Аней и просматривая анкеты, запрошенные Кларк на всех послушников. Затем протянула свой виски Ане, которая застенчиво приняла его.       Кларк притворилась, что не видит их в отражении окна.       Ане было восемнадцать, и по их законам и по мнению Кларк, она считалась ответственной взрослой. Кларк знала, что Аня не превратится в жалкую пьяницу, какой Кларк часто бывала в ее возрасте. Даже если Аня напьется, Кларк уложит ее, даст воды и пожарит яичницу на следующее утро, потому что Кларк не будет беспокоиться, что это станет нормой. Кларк сказала Ане, что не запрещает ей выпивать, а Аня просто кивала головой и все равно не делала этого перед Кларк.       Так что Кларк держалась к ним спиной, что облегчало обозрение Лексы, улыбающейся Джейку, когда та смахнула грязь с его ухмыляющегося лица и ласково взъерошила ему волосы, не забыв сразу же включить в игривую заботу Рекса, чтобы тот не чувствовал себя обделенным.       Боль в сердце Кларк усилилась.       — Гайус занял второе место, — продолжила Акила. — О нем объявили, когда Мейсон заболел и скончался сразу после Зимы.       — Известно, как он умер? — спросила Аня. — Почему они сказали, что его убили?       — Потому что его отравили.       — Они проверили причастность Гайуса? — поинтересовалась Эхо.       — Варрик провел расследование, но не нашлось никаких доказательств, связывающих его с отравлением. Других подозреваемых тоже найти не удалось.       Кларк задумчиво кивнула. Ей уже была знакома большая часть информации, содержащейся в анкетах, из разговоров с Лексой и другими лидерами. Что ей было нужно, так это чтобы Акила копнула поглубже и объективно собрала что-нибудь для нее, а затем Эхо и Аня тоже это выслушают и выскажут свое мнение. Информация относилась к тем инструментам, которую легко можно неправильно истолковать и использовать для манипулирования, поэтому Кларк относилась к ней столь же осторожно, как и к ядерному оружию. Она отправила Акилу и ее команду на сбор информации несколько месяцев назад. И назначила встречу на этот день не просто так. Она хотела сначала взглянуть на кандидатов без каких-либо предубеждений.       У Лексы была своя команда, которая функционировала независимо. Это давало Хеде правдоподобное отрицание причастности, когда Кларк требовалось принимать меры, когда руки Командующей были политически связаны. Лекса дала ей эту силу. Так ей доверяла. Кларк задавалась вопросом, так ли это еще …       — Возможно, тогда это был Гайус. У него был мотив, — пробормотала Эхо, потягивая виски. В отличие от Лексы, Эхо понравился вкус, и Кларк сделала мысленную заметку отправить ящик к ней домой. На самом деле она собиралась это сделать, но вся эта неделя была сущим кошмаром.       — Он выиграл больше всех, — согласилась Кларк. — Никто в клане Долины не посмел бы причинить вред своему лучшему кандидату и снизить его шансы на Конклаве.       — Возможно, это был убийца из другого клана, — предположила Эхо.       — Из того, что говорила Лекса, Мейсон был великим воином, но не представлял такой уж большой угрозы по сравнению с несколькими другими кандидатами, — поведала Кларк.       Они погрузились в задумчивое молчание, Кларк потеряла ход мыслей, поскольку ее разум переключился на Лексу и на то, как загладить свою вину.       — Что будем делать? — спросила Аня.       — Мы ничего не можем сделать. Это всего лишь подозрения и домыслы, — пробормотала Кларк, пряча свой хмурый взгляд от комнаты. — А что насчет Илиана ком Азгеда? Роану он нравится, значит он не может быть настолько плохим? Даже Лекса упоминала, что он великолепный лидер.       Наступила тишина, и Кларк развернулась, уже хмурясь, игнорируя Аню, убирающую свой стакан с глаз долой.       — Акила, я думала, мы обсуждали, что то, как человек сообщает новости, важно для предотвращения сердечных приступов? — губы Кларк изогнулись в натянутой улыбке в попытке скрыть беспокойство и смягчить упрек.       — Извини, Кларк, — пробормотала Акила, теребя папки. Кларк потребовались годы, чтобы заставить Акилу называть ее по имени. Учитывая, насколько конфиденциальной была информация, которую они часто просматривали, Кларк знала, что она, как правило, становилась напряженной и пугающей, сама того не желая. Однако в тот момент ей просто нужно было знать, что заставило Акилу колебаться.       — Он великий воин и служит в армии Азгеды с самого детства, — осторожно начала Акила. — Король Роан намеревался объявить его генералом в год объявления Конклава. Его любят все воины, которые служат под его началом, а сверстники и старшие уважают. Он сражался в войне между Всадниками Равнин и Железным кланом и привел свой полк к победе в битве у Хребта. Некоторые говорят, что в тот день он убил более пятидесяти человек.       — Судя по всему, он идеален, — сухо прокомментировала Эхо. — Что с ним не так?       Кларк тоже ждала подвоха.       — Он не сделал ничего, что могло бы опозорить его самого, его народ или его короля, — продолжила Акила. — Но я потратила много времени на сбор этой информации. И полная история, как оказалось, была известна разным людям лишь по частям.       — Акила, beja, просто выкладывай уже! — зарычала Аня, настолько напряженная, что резко выплеснула виски, не обращая внимания на то, кто может увидеть.       — Я сама отправилась в дом его детства, когда услышала, что он осиротел. Он потерял отца, а четыре сезона спустя скончалась его мать. Один сосед сказал, что его отец был капитаном армии Азгеда. Другой упомянул, что он сражался с Онтари, когда она захватила Полис.       За Онтари тогда последовала большая часть армии Азгеды. Кларк не завидовала их лояльности. Кроме того, что бы ни сделал отец Илиана, Кларк не стала бы держать зла на его сына и с нетерпением ждала продолжения Акилы.       — Я не придала этому большого значения, меня интересовал не его отец, но после того, как было объявлено об Эйдене, я возобновила расследование, просто чтобы быть уверенной перед нашим совещанием. Прошлой ночью я отправилась в таверну Анны и поговорила с некоторыми воинами, которые прибыли с делегациями. Некоторые сражались с Игнисом на войне.       Что-то в мозгу Кларк вызвало узнавание, но она не могла понять, почему это имя звучит так знакомо и почему оно заставило ее сердцебиение ускориться. Однако в кланах имена нередко повторялись.       — Игнис ком Азгеда был захвачен и взят в плен во время второй клановой войны…       Кларк замерла, когда на нее мгновенно нахлынули воспоминания. Охваченная внезапным приступом головокружения и тошноты, ее колени подогнулись, и Эхо быстро оказалась рядом, направляя ее к дивану.       Аня села рядом с ней, растерянная и обеспокоенная.       — Мама? — с тревогой спросила она, успокаивающе поглаживая спину Кларк, в то время как Кларк обхватила свою внезапно отяжелевшую голову руками, даже не зная, куда делся ее стакан со спиртным. Неужели выронила?       — Илиан знает, что случилось с его отцом в Тондисе?       Кларк была благодарна, что Эхо задала вопрос, который она сама не могла озвучить.       — Я не могу сказать, знает ли он, — пробормотала Акила. — Но человек, который его усыновил, знал. Человек, о котором позаботился король Роан, смог предложить Илиану убежище и возможности по приказу Хеды.       Кларк хотелось опустошить желудок, просто чтобы избавиться от некоторых эмоций, сковывающих ее внутренности.       — Мне жаль, Пауна, — поспешила объяснить Акила, заметив огорчение Кларк. — Я знаю, что это не так уж много. Что это, скорее, предположения, но я не могла рисковать спрашивать больше на случай, если Илиан не знает… И я не могла не сказать тебе.       Кларк удалось поднять голову, чтобы посмотреть на Акилу и остановить ту от паники. — Нет, спасибо за эту информацию, Акила. Я ценю твою преданность нашей семье.       — Как думаешь, Лекса подозревает, что Илиан знает? — спросила Эхо.       Отлично, теперь Кларк нужно будет пойти и сказать Лексе, что она добровольно отдала Эйдена на растерзание кому-то, у кого есть законное основание, чтобы расквитаться по полной.       — Мам, что происходит? — спросила Аня, в недоумении глядя на встревоженных женщин в комнате.       Кларк нужно будет пойти и сказать Лексе, что она облажалась даже больше, чем они думали, сразу после того, как расскажет Ане о той ужасной ночи в подземельях Тондиса, где она была свидетелем того, как с человека заживо сдирали кожу.

***

      Кларк и Эхо стояли, наблюдая за спаррингом некоторых кандидатов в Ямах. Больше всего Кларк беспокоило, кто из послушников на самом деле попытается убить Эйдена. Хотя сражения не проводились насмерть, убийство во время Конклава немедленно потребовало бы уважения и позволило бы более плавный переход власти и признание армиями клана. И это делало всех потенциальной угрозой, хотя Гайус и Илиан быстро переместились на вершину списка Кларк, и в тот день те оба были там, демонстрируя отличный набор навыков.       Если Гайус был скорее шоуменом, позирующим перед толпой, то Илиан оставался сосредоточенным и обособленным, не обращая никакого внимания на шум и различные спарринги, происходящие вокруг него. Даже на группу мужчин и женщин, которые собрались специально, чтобы попытаться привлечь его внимание.       Роан стоял рядом и с гордостью наблюдал за происходящим. Он помахал рукой, когда заметил Кларк, и она задалась вопросом, как он мог подумать, что участие Илиана - хорошая идея. Да, может, Илиан не знал. Но, честно говоря, даже если Илиан знал, а Роан знал, что он знал, никто не знал, что Эйден на самом деле будет в Конклаве, чтобы спланировать нападение на него лично. Хотя не исключено, что реальной целью была Лекса …       В любом случае, Кларк знала, что Роан никогда намеренно не подвергнет Лексу опасности.       — Где твой послушник, Пауна? — Варрик ухмыльнулся, наблюдая, как Гайус красуется под пристальным вниманием нескольких фанатов.       Любой успешный Хеда нуждался в любви народа, а помпезность Гайуса и сложившиеся обстоятельства создавали все условия, чтобы это произошло.       — Надеюсь, он не прячется от нас? — Семмет ухмыльнулся, и Кларк поняла, что подшучивание было добродушным. Никто бы не был настолько глуп, чтобы недооценивать секена Хеды.       — Я сказала ему, чтобы он не приходил и не пугал остальных своим мастерством, — самоуверенно ответила Кларк. — В конце концов, мы принимаем гостей, и было бы дурным тоном заставлять наших гостей плакать.       Семмет разразился громким безудержным смехом, его это очень позабавило. — Значит, он тренируется тайно? — все же пытался выудить он.       Кларк пожала плечами, возражение замерло на ее губах, когда к ним подошел Гайус.       — Он, наверное, уснул, — Эхо плавно отвлекла внимание от Кларк. — Он побеждал так часто, что устал даже от одной мысли о победе в еще одной битве.       Последовал очередной взрыв хохота, а Кларк лихорадочно соображала, изподтишка заметив Рейну, с тревогой смотрящую в их сторону.       Кларк повернулась к Эхо, которая молча кивнула, присоединяясь к разговору между Гайусом и лидерами кланов, чтобы собрать информацию, в то время как Кларк извинилась и направилась к подруге своих детей.       Когда их дети впервые начали устраивать вечеринки без присмотра, по соображениям безопасности было поставлено условие, что это всегда будет происходить у них дома. Лекса случайно появлялась на небольших сборищах и сидела с ними несколько минут, ничего не говоря, в то время как друзья Эйдена и Ани неловко ерзали в присутствии Хеды. Иногда она брала с собой Кларк, чтобы потом они обе могли посмеяться над этим и подшутить над тем, кто потел больше всех. Они доверяли своим старшим детям. Эйден и Аня всегда защищали и будут защищать друг друга. Но Кларк и Лекса определенно не доверяли чужим детям, и Лекса позаботилась о том, чтобы безмолвно напоминать им всем, что они находятся в доме Командующей Объединенных Территорий, ожидая и требуя от них должного уважения.       — Привет, Рейна, — Кларк поздоровалась, заставив девушку подпрыгнуть, хотя при ее приближении та отчаянно поглядывала в сторону и отводила взгляд от Кларк, как будто собиралась сбежать.       Кларк выпрямилась, скрестив руки на груди. Рейна нравилась ей как личность, но если Эйден хотел сделать карьеру в политике, ему рядом нужен был кто-то, кто был бы гораздо менее робким. Лидеры кланов съели бы бедную девочку живьем.       — Привет, Пауна! — закричала Рейна, и кажется чуть не сломала кость, когда с легким поклоном ударила себя кулаком в грудь. Кончики ее маленьких ушей порозовели, что напомнило Кларк о Лексе, и это мгновенно смягчило Пауну.       — Ты ищешь Эйдена? — спросила ее Кларк прямо, заметив, как глаза Рейны следили за бойцами, и чем дольше она терпела неудачу, тем разочарованней поникали ее плечи.       Рейна была на праздниках по случаю восемнадцатилетия Эйдена и Ани и занимала должность в делегации Роана, чтобы помогать принцу Азгеды, когда его овдовевший отец работал. Это означало, что за последние два года Кларк провела с ней некоторое время, когда маленький принц приходил играть с Джейком и Рексом.       Рейна действительно стала нравиться ей немного больше, когда лицо той покраснело от вопроса Кларк.       — Я хотела пожелать ему удачи в Конклаве, — пробормотала Рейна. — Я даже не знала, что он намеревался участвовать, — она, казалось, испугалась этой мысли. — Я просто хотела, чтобы он знал… — она замолчала, как будто вспомнив, с кем разговаривает, и с ужасом округлила глаза, а Кларк только ухмыльнулась, представляя, что Рейна хотела, чтобы Эйден знал.       — Я передам ему, что ты хочешь с ним поговорить, — Кларк избавила ее от дальнейшего смущения.       — Mochof, Пауна, — Рейна мило улыбнулась, и Кларк поняла, что ее сын разделяет ее слабость к красивым брюнеткам с поразительно большими глазами и необычно маленькими ушами.

***

      Большой зал в гостевом доме расчистили, и установили тринадцать рабочих мест. Они были удобно расположены друг от друга, предлагая послушникам некое уединение для работы и позволяя избегать мошенничества.       Кларк и Эйден были ближе всего к Семмету и его сыну Самсону с одной стороны, и Варрику и Гайусу – с другой. Роан и Илиан располагались на другом конце комнаты, и Кларк задалась вопросом, не выбрала ли Лекса места для всех с какой-то конкретной целью.       Зная Лексу, ответ, скорее всего, утвердительный.       — Рейна искала тебя в Ямах, — сообщила Кларк, наблюдая, как Эйден сосредоточился на своей головоломке из деревянных блоков, которые для успешного решения нужно было не только совместить, но и расположить в определенном цветовом узоре.       С этими задачками победа у Эйдена была в кармане. Лекса играла в подобные игры со своими детьми, когда они были маленькими. Отчасти именно поэтому Лекса решила не проводить раунды на выбывание по этим заданиям, было бы несправедливо ожидать, что у всех будет одинаковый уровень образования и понимания. Те, кто были умны, но не имели такого образования и воспитания, все равно находились бы в невыгодном положении, и люди, без сомнения, пожаловались бы на это.       Эйден промычал. — Спасибо, что рассказала мне, мам. Я написал ей письмо, — рассеянно ответил он, не отрывая голубых глаз от своей головоломки. — Аня пообещала, что отдаст его Рейне сегодня вечером. Сейчас я не могу позволить себе проводить время с друзьями.       Кларк наблюдала за его сосредоточенным лицом. Ни легкого румянца на его щеках, ни той неловкой, кривоватой ухмылки, когда он говорил о Рейне… Именно этого Лекса и пыталась избежать, верно? Что Эйден откажется от своей жизни и сосредоточится только на том, чтобы их люди могли жить своей лучшей жизнью.       Взгляд Кларк переместился туда, где она отслеживала Лексу, бродящую по комнате и наблюдающую за кандидатами, мастерски избегая Кларк и Эйдена. Она случайным образом выбрала различных генералов из кланов и дала им ответы на головоломки. На каждом участке был назначен генерал, который оценивал их прогресс.       Эйден закончил свою, и после проверки его работы генерал Железного клана позвонил в колокольчик, и на табло было добавлено еще одно очко Аней, которая, всегда с профессиональным видом, стоически заменила четверку Эйдена на пятерку, как будто про себя не визжала от восторга. Ниже него был Илиан с тройкой и Гайус с двойкой. У всех остальных было по одному баллу.       Эйден был превосходным стратегом. Иногда ему даже удавалось обыграть Лексу в шахматы. Они всегда играли вдвоем, до сих пор используя шахматный набор, который Густус подарил Лексе, и которые, как знала Кларк, Лекса планировала однажды подарить ему. Так же, как она планировала подарить Ане свой нож, а Джейку – свою библиотеку книг.       Кларк нравилось рисовать Эйдена и Лексу, когда те сидели, уставившись на шахматную доску, иногда часами напролет. В основном тихие, но в то же время такие непринужденные в пространстве друг друга.       Это было прекрасное зрелище, и оно часто помогало косвенно успокоить Кларк после суматошного дня в больнице.       — Хеда, наверняка, дала ему ответы, — услышала Кларк, как пробормотал Самсон в нескольких футах от нее, и ей пришлось заставить свое тело не реагировать на громкий шлепок, последовавший за заявлением, когда Семмет ударил своего сына тыльной стороной ладони по лицу. Вместо этого Кларк небрежно повернулась, чтобы посмотреть на них, как и остальная часть комнаты.       — Прояви немного уважения, — тихо прорычал Семмет. — Ты здесь, чтобы представлять свой клан и свою семью, — сделал он выговор, не обращая внимания на обращенные на них взгляды.       Все знали, что Семмет был немного грубоват, а также не имел привычки вмешиваться в семейные дела. Поэтому, когда его сын поклонился и немедленно извинился, по общему признанию, выглядя пристыженным из-за комментария и ничуть не потрепанным, все снова вернулись к задачам.       Кларк оглядела комнату, и ее глаза встретились с глазами Лексы, от чего мир, казалось, на мгновение – или вечность – перестал вращаться, прежде чем Лекса перевела взгляд, чтобы оценить отца и сына, и убедившись, что все в порядке, снова продолжила свой путь.       Разрываясь между падением на колени, слезно моля Лексу о прощении, и желанием побежать за ней с криком, чтобы она была осторожна с Илианом, Кларк снова внутренне содрогнулась, когда Семмет появился рядом с ней.       — Мой сын – хороший воин, — завел он разговор. — Хотя не думаю, что он способен вести за собой. Ему не хватает терпения и целеустремленности.       Кларк не знала, что сказать, поэтому посмотрела на Семмета, чтобы показать, что она слушает.       — Но он мой сын, и он попросил меня об этом шансе, — объяснил Семмет с мудрым видом.       Кларк понимающе улыбнулась. — Уверена, он сделает все, что в его силах, чтобы ты им гордился.

***

      Игры продолжались три дня, переходя в вечера, разделенные роскошным ужином с участием делегаций. В таких случаях Кларк занимала свое место рядом с Лексой, и все же никогда не чувствовала себя так далеко от нее. Однако она была осторожна, чтобы не использовать эти моменты, чтобы заставить Лексу заговорить с ней, и вместо этого постаралась отвести как можно больше народу от Хеды, которая, несмотря на натянутую маску, не могла полностью скрыть свое недовольство от Кларк, которая тщательно изучила каждую ее клеточку за более чем два десятилетия.       Лекса хотела, чтобы игры были веселыми и информативными, но из-за того, что Командующая стояла окаменело и безлико, наблюдая за ними, как ястреб, напряжение в комнате инстинктивно нарастало и удушало.       Кларк знала, что Лекса надеялась задать вопросы сама, но после появления Эйдена она поручила различным лидерам кланов придумать новые вопросы об истории их народа, общие и географические вопросы о кланах, а также стратегические вопросы о битвах, которые имели место, или гипотетические сценарии сражений.       Затем кандидаты вытягивали эти вопросы и поднимались на небольшую платформу, чтобы вслух ответить делегациям. Им было неизвестно, что Командующая следила за тем, как они отвечали, не меньше, чем за точностью, с которой они это делали.       В комнате присутствовали люди, с которыми новому Хеде придется работать. То, как кандидаты вели себя при общении с эго-маньяками, было неотъемлемой частью процесса. Им нужно было поддерживать баланс между дружелюбием, напористостью и авторитетом. Что было затруднительно, поскольку ни один из них пока не обладал сколько-нибудь значительной властью.       Играя на настроение Лексы, лидеры вели себя иначе. Задыхаясь от чувства вины, Кларк завербовала Семмета, и они начали подтрунивать над другими кланами и друг над другом во время выполнения заданий. Вскоре к ним присоединились остальные, и настроение немного улучшилось. Кандидатов безжалостно перебивали, когда они выходили на платформу, чтобы ответить на вопросы, и Кларк была горда, когда Эйден сохранил хладнокровие и даже бросил в ответ несколько лукавых замечаний, которые рассмешили лидеров.       Кларк должна была признать, что Илиан, возможно, был немного лучше в этом раунде. Она не была уверена, что это было. Он держался непринужденно и уверенно, и зал, казалось, безоговорочно принимал его как равного. Скорее всего, этому способствовала его военная карьера, в то время как возраст Эйдена и репутация маленького мальчика Хеды, которым она постоянно хвасталась, определенно сыграли против него. Он был на несколько лет моложе остальных кандидатов в зале, и многие члены делегаций видели, как он взрослел у них на глазах.       Последнее задание состояло в том, чтобы каждый из кандидатов перечислил всех Командующих, начиная с Бекки Прамхеды, которая собрала свой народ после бомбежек. Все вышли из комнаты и входили один за другим. Это была простая задача, добавленная в расписание, скорее, в знак уважения и признательности Командующим, которые были до них.       Гайус, занявший в общем зачете третье место, вошел последним, а завершая ответ, с надменной ухмылкой решил добавить свое имя после имени Лексы.       В комнате воцарилась тишина, и съежившийся Варрик закрыл лицо ладонью.       — На этой ноте, — сухо заявила Хеда и шагнула вперед, полностью игнорируя Гайуса. — Виски Варрика будут подавать по соседству перед ужином, чтобы напомнить всем нам, что клан Долины может иногда производить что-то качественное.       Все засмеялись, за исключением Гайуса, который фыркнул над насмешкой, и Варрика, который от стыда до сих пор не смел поднять голову. Семмет хлопнул его по спине и вывел из комнаты.

***

      Это потребовало тщательного планирования, но с помощью своей команды Кларк на следующий день, наконец, решила сделать свой ход.       Она стояла на лужайке рядом с их домом. Территория была частной, и воины постоянно ее патрулировали. Их огромная собственность была огорожена забором, и Кларк чувствовала себя в безопасности, зная, что ее там не застигнут врасплох.       Эхо появилась рядом с Илианом, оба были суровы и невозмутимы, хотя Илиан с любопытством наклонил голову, когда заметил ожидающую Кларк, и остановился с Эхо, когда они подошли к ней.       — Mochof, Эхо, — пробормотала Кларк, не сводя взгляда с Илиана, который впал в легкую беспечность.       Эхо ответила ударом кулака в собственную грудь, прежде чем уйти.       Кларк была одета в свои легкие доспехи, клинки покоились на ее пояснице. Она боролась с желанием скрестить руки на груди, наблюдая за веселой ухмылкой, появившейся в уголках рта Илиана, без сомнения, позабавленного очевидным позерством и игрой власти.       Кларк двояко относилась к показухе, но решила, что не помешает заявить о себе и напомнить ему, кто она такая.       Они стояли там в тишине, Кларк была напряжена, а Илиан заметно расслабился, как будто ему было все равно, почему он здесь. Он был всего на несколько лет младше ее, и Кларк не могла поверить, что, пока она сражалась на войнах, его считали мальчиком.       — Почему ты пришел на Конклав? — наконец спросила она его.       Взгляд Илиана прошелся по их окружению, проверяя, нет ли угрозы, несмотря на его небрежное поведение.       — Является ли эта инквизиция частью задач Конклава, Пауна? — наконец он повернулся к ней, избегая ответа. — Знает ли Хеда, что вы пытаетесь вмешаться в дело, которое вас не касается?       Кларк ощетинилась от неуважения, выданного за правду. Ухмылка Илиана стала шире, и он придвинулся ближе, становясь больше.       Стрела просвистела в воздухе и вонзилась между ними, когда он был на расстоянии вытянутой руки. Кларк оставалась спокойной на протяжении всего его подхода, зная, что у нее есть запасной вариант, и ее уверенность вернулась, когда Илиан уставился на стрелу с красными и черными перьями, воткнутую прямо в землю между ними. Четкое предупреждение не подходить ближе.       Однако Илиан быстро пришел в себя.       — Скажи мне, Пауна, что, по-твоему, произойдет на Конклаве?       Кларк не ответила. Он пытался контролировать разговор, в то время как Кларк нужно было, чтобы он говорил, чтобы она могла выяснить, что он знал.       Ее молчание, похоже, раздражало Илиана, и он одарил ее тревожной усмешкой.       — Почему я здесь, Маленькая Пауна? — он усмехнулся. — Боишься, что я заставлю тебя смотреть, как я убиваю твоего сына?       Руки Кларк метнулись к ее мечам, едва остановившись, чтобы вытащить их, зная, что Илиан был в секунде от того, чтобы наконечник стрелы пронзил его горло, если он сделает одно неверное движение.       Хотя Кларк и подозревала это, холодность слов все равно поразила ее, заставив заметно вздрогнуть. Та ночь с Игнисом преследовала ее долгое время.       — Ты тоже будешь просто сидеть сложа руки и смотреть, как твой сын молит о пощаде?       Мечи Кларк зазвенели, когда она выхватила их из ножен.       — Осмелишься ударить меня азгедской сталью? — Илиан усмехнулся.       — Довольно! — знакомый властный голос остановил инстинктивную атаку Кларк на полпути.       Илиан вообще не двигался. Не защищался, не нападал и не отступал.       Лекса стояла позади них, глядя на происходящее.       — Оставь нас, Илиан, — приказала она.       Илиан сжал челюсти, услышав команду, но послушно развернулся. Он подошел к Лексе и поклонился. — Sha, Хеда, — заявил он, прежде чем развернуться к дому, как будто ничего не произошло.       Кларк вслепую вложила мечи в ножны и смотрела ему вслед, пока Лекса не появилась перед ней.       Лекса горько рассмеялась.       — Я Хеда уже более двух десятилетий, Кларк. Я – это все, что знают наши люди, — Лекса подняла подбородок, уже сложив руки за спиной. Кларк не видела, чтобы она сбрасывала маску, за исключением тех случаев, когда она подкрадывалась к Лексе, играющей с Джейком. — Любой новый Хеда, каким бы компетентным он ни был, подвергнется пристальному вниманию. Все будут чувствовать, что способны выполнять эту работу так же и даже лучше. Мне приходилось бороться каждый божий день своей жизни, чтобы завоевать уважение и веру людей. Эйден, участвующий в Конклаве, который я возглавляю, сразу же нарисовал мишень у себя на спине. Весь мир следит за тем, буду ли я благосклонна к нему. Я всегда знала, что он хотел быть Хедой. Я всегда верила, что он может им стать. Я также знала, что его жизнь была бы бесконечно сложнее, если бы я стала той, кто вручил ему этот титул. Я надеялась выбрать Хеду, на смену которому придет Эйден. Это всегда было одной из причин, по которой я выступала против его вступления в этот конкретный Конклав.       Кларк поникла, наконец-то успокоившись после ссоры с Илианом. Она виновато прикусила губу, вспомнив, как облажалась.       — Если бы ты просто рассказала мне, что он планировал, я бы обсудила с Роаном свои опасения по поводу Илиана.       — Выходит, ты знала, кто он такой, когда приняла одобрение Роана… — пробормотала Кларк, недоумевая, почему Лекса допустила в Конклав кого-то, кто представлял для нее прямую угрозу. Она думала, что, возможно, Лекса оставила инструкции Роану, чтобы о семье Игниса позаботились, и, возможно, не знала, что Илиан был членом той семьи.       — Конечно, я знала, Кларк. Я сдержала свое обещание Игнису. Я позаботилась о том, чтобы об Илиане и его матери позаботились. Я не знаю, кто сказал ему, что я сделала с его отцом, но это вряд ли имеет значение. Я не виню его за желание отомстить. Несмотря на свою вендетту, он отличный солдат и прирожденный лидер. Чем он отличается от нас с тобой, которые на самом деле убивали тех, кто причинял вред или угрожал тем, кого мы любим?       Кларк опустила голову, слишком много отметин было выжжено за ее плечами именно по этой причине. Она не оправдывала себя, но отметины на ее спине были от людей, которые действительно это заслужили. То, что Лекса сделала с Игнисом, было частью войны. Лекса нацелилась на него не по личным причинам. Она сделала то, что было нужно для их народа.       — Илиан никогда не позволял своей ненависти ко мне влиять на любовь, которую он явно питает к своему народу, но теперь ты предоставила ему прекрасную возможность отомстить за своего отца в рамках наших законов, — продолжила Лекса. — Потому что ты, в очередной раз, приняла решение, которое, по твоему мнению, было личным выбором, но которое повлияло на многих других.       — Лекса, он наш сын! — мгновенно защитилась Кларк. — Если бы это было не так, и любой другой лидер поддержал бы его, ты бы возражала?       Челюсть Лексы дернулась. — Ты бы не стала, — ответила Кларк за нее, поскольку Лекса, по всей видимости, не хотела этого делать. — И справедливо ли наказывать его за то, кто его мать? Я хотела бы, чтобы мы могли защищать его вечно, но когда я была в его возрасте, моей самой большой потребностью в жизни было доказать, что я могу защититься и постоять за себя. Как бы сильно вы с мамой не пытались сделать это за меня. Как я могла отказать ему, когда я так глубоко понимаю, почему он хочет это сделать?       Лекса молча отвела взгляд, но Кларк знала, что она слушает.       — Я не хотела предавать твое доверие, — мягко продолжила Кларк. — Но ты тоже сделала выбор: пренебречь его желаниями. Ты решила, что он не будет участвовать, и закрыла дело, даже не спросив моего мнения. Ты сказала мне, что не передумаешь и не хочешь спорить, а потом избегала меня. И я бы хотела, чтобы этого не произошло, Лекс. Жаль, что я не смогла придумать лучшего способа справиться с этим. Я знаю, что поступила неправильно, но ты даже не сказала мне, кто такой Илиан. Ты уже больше года знала, что он представляет для тебя потенциальную опасность, и не сказала мне. Может быть, это означает, что я плохо справляюсь со своей работой, потому что получила информацию слишком поздно, но если бы ты просто рассказала мне об этом, мы, по крайней мере, могли бы вместе заставить Эйдена передумать.       Лекса должна была знать, что Кларк предпочла бы, чтобы Эйден стал библиотекарем, а не Хедой. На протяжении всей его жизни именно Кларк беспокоилась и ругала Эйдена, когда чувствовала, что он подвергается слишком большой опасности или слишком усердно тренируется. Лекса была той, кто неуклонно подталкивала его к тому, чтобы стать тем человеком, которым он был сегодня. Человеком, который хотел стать Командующим Объединенными территориями.       — Я знаю, что облажалась, — подчеркнула Кларк. — Я знаю, что в этой ситуации виновата только я, и хотя сейчас я до смерти напугана, я бы сделала это снова, потому что хочу поддержать нашего взрослого сына, которому нужно позволить принимать собственные решения относительно своего будущего.       Лекса фыркнула, и это удивило Кларк, потому что Лекса явно ничуть не остыла с момента церемонии открытия. Лекса обычно прислушивалась к голосу разума. Должно было быть что-то еще, что Кларк упустила.       — Думаешь, я не хочу, чтобы у него тоже была такая свобода, Кларк? Не всем так повезло делать то, что мы хотим и когда хотим. Все, что я делаю в этом Конклаве, подвергается сомнению, чтобы увидеть, даст ли это Эйдену преимущество. Это не какое-то соревнование, чтобы увидеть, кто будет моей хоумон. Люди поняли мою очевидную предвзятость на том турнире. Они поняли, почему я не могла позволить тебе умереть. Но это? Это Конклав. Это делается для того, чтобы решить, кто станет Хедой. Кто-то, кто будет держать судьбу кланов в своих руках. Если я сделаю что-нибудь, что хотя бы покажется предвзятым по отношению к Эйдену, он будет полностью дискредитирован. О том, чтобы избавиться от Илиана сейчас, не может быть и речи. Ты заставила меня сидеть сложа руки и смотреть, как этот человек преследует моего сына с возможным намерением причинить ему вред из-за моих прошлых действий. Как думаешь, что произойдет, если они столкнутся друг с другом в бою? Могу ли я вмешаться, как это сделала с Грегором из Речного клана? Эйден скорее умрет, чем позволит своей nomon прийти ему на помощь на глазах у всех. После этого он никогда не сможет быть Хедой. Он никогда не простит мне, если я каким-либо образом защищу его.       — Ты не могла объяснить это раньше? — спросила Кларк.       Да, она чувствовала себя виноватой, но этот разговор мог произойти в тот день, когда Эйден ясно дал понять о своих намерениях. Это на самом деле объясняло, почему Лекса застыла в тот день, когда Роан всего несколько мгновений назад представил Илиана в качестве своего кандидата.       — Ты могла бы просто сказать об этом Эйдену, вместо того, чтобы говорить «нет», а потом дуться, как будто его желания не имеют для тебя значения.       — Как давно ты знала, что он планировал войти в Конклав?       Застигнутая врасплох, Кларк запнулась от этого вопроса.       — Как долго, Кларк? — сурово настаивала Лекса.       — С того дня, как ты объявила о Конклаве, — выдавила Кларк.       Лекса криво улыбнулась.       — Я думала, что его интерес к управлению кланами и совершенствованию своей техники был вызван тем, чтобы научиться у меня всему, чему можно, прежде чем я уйду на пенсию, — чуть слышно размышляла Лекса. — Я думала, что, если он соберется участвовать, то обязательно расскажет мне, той, кто всю его жизнь наставлял его ради этого особенного момента.       Кларк снова посмотрела на Лексу, наконец-то увидев всю боль под тонким слоем гнева.       — Вы оба знали, что я хотела, чтобы он подождал, — заявила Лекса, едва удерживая маску на месте. — Я уже говорила об этом Эйдену раньше, что хочу, чтобы он пошел и прожил свою жизнь и испытал как можно больше; влюбился, и оказался с разбитым сердцем, а затем снова влюбился… — она печально улыбнулась. — Он знал, что я думала, что это было слишком рано… Это «нет» означало «не сейчас». Вы оба прекрасно знали о моих желаниях и решили, что он будет участвовать, несмотря ни на что. И когда он сказал мне за неделю до назначенного срока, чего он хочет, я поняла, что никакие объяснения не заставят его передумать. Даже мои опасения по поводу Илиана… Эйден просто свел бы на нет все мои опасения, сказав, что хочет, чтобы к нему относились так же, как к любому другому кандидату, независимо от того, были ли у них личные вендетты или нет. Ничто из того, что я мога бы сказать в тот день, не изменило бы решения, которое вы с ним уже приняли без меня.       Лекса затихла, а Кларк изо всех сил пыталась отрицать это. Она хотела извиниться, но насколько банальным это покажется сейчас, после того беспорядка, который она создала. Она попыталась оценить готовность Лексы продолжить разговор, возможно, вместе найти решение, когда увидела, что Лекса смотрит на стрелу, воткнутую в землю между ними. Стрелу с очень уникальными перьями.       Маска Лексы полностью сползла, ее чувства предательства и одиночества выпирали наружу, как оголенный нерв, на который Кларк боялась даже дышать, чтобы не причинить еще большей боли.       — Возможно, это моя вина, — пробормотала Лекса. — Я наивно думала, что ты просто примешь это. Но я думала, что ты наверняка придешь ко мне по такому важному поводу. Что ты придешь и поговоришь со мной, а не будешь действовать за моей спиной. Что ты точно больше не сделаешь со мной ничего подобного, Кларк.       Кларк вздрогнула от словесной пощечины.       — Я планировала быть рядом с ним на следующем Конклаве, — почти прошептала Лекса, сверкая зелеными глазами, сверлящими Кларк. — Возможно, с моей стороны было неправильно так планировать его жизнь, я могу это признать. Возможно, с моей стороны было эгоистично хотеть быть частью Конклава в качестве его амина и номон. Нижняя губа Лексы задрожала, и Кларк пришлось бороться с собой, чтобы не обнять ее. — Я планировала быть рядом с ним во время самого изнурительного испытания в его жизни, — Лекса сделала успокаивающий вдох, явно пытаясь контролировать свои бурлящие эмоции. — И ты отняла это у меня, Кларк, — гнев возвращался, позволяя Лексе взять себя в руки.       Кларк застонала и провела рукой по волосам, ее собственные глаза защипало, когда она пыталась понять, как на это реагировать. Разумеется, Лекса хотела быть частью этого. Да, это было путешествием Эйдена, но Лекса была рядом с ним с того момента, как вручила ему его первый деревянный меч, когда ему было четыре года. Кларк наблюдала, как Лекса доводила Эйдена до предела и утешала его в его неудачах, буквально и фигурально поднимая его с земли и удерживая, пока он не просил ее подтолкнуть его снова.       — Мне очень жаль… — прошептала Кларк, быстро наполняясь еще большим чувством вины и стресса, чем она уже испытывала. — Мне чертовски жаль, Лекс.       Это прозвучало так же неубедительно, как и ожидала Кларк.       — Просто убедись, что он продолжает тренироваться, — инструктировала Лекса, даже не глядя на Кларк. Маска Хеды снова прочно встала на место. — Пусть он придерживается копья. Оно не такое острое, как меч, но обманчиво быстрое для своего размера и обладает силой, позволяющей рассчитывать его удары.       Кларк нетерпеливо кивнула, принимая наставление.       — Он подготовлен. Он знает, что ему нужно делать. Он превосходный воин. Просто убедись, что его разум сосредоточен только на его сражениях. Больше ни на чем. Ему не нужно знать об Илиане; ему не нужно знать, как я злюсь на вас обоих. Все это сейчас не имеет значения.       Кларк послушно кивнула, устав от борьбы.       — И ни при каких обстоятельствах больше не связывайся с Илианом, — скомандовала Хеда. — И ты не будешь искать Роана по этому поводу. Ты поняла меня, Кларк?       Кларк снова мгновенно разозлилась. — Он угрожал Эйдену! Я не могу просто ничего не делать! Ты слышала его, Лекса!       Челюсть Лексы дернулась, но лицо оставалось невыносимо пустым. — Я слышала, как он задал несколько вопросов, чтобы выбить тебя из колеи.       Кларк хотела возразить, пока не прокрутила этот инцидент у себя в голове и не поняла, что это правда. Илиан ни в чем не признавался.       — Присутствие ската Игниса в этом Конклаве может ничего не значить, или означать все, — объяснила Лекса. — Илиан может быть здесь, чтобы отомстить, или же почтить память своего храброго отца и возвыситься.       Кларк отвела взгляд, ее инстинкты подсказывали ей, что необходимо устранять любую угрозу ее семье, какой бы незначительной или неопределенной она ни была. Обычно Лекса соглашалась, и Кларк задавалась вопросом, была ли она ослеплена своей виной перед Игнисом, или просто с послушниками Конклава Лекса придерживалась более высоких стандартов. Как и следовало ожидать.       — Ты выше этого, — заявила Лекса, и Кларк оглянулась на нее. — Ты не мыслишь ясно и совершаешь ошибки, потому что он наш сын.       Кларк снова опустила глаза, потому что Илиан обыграл ее, а она слишком легко поддалась на откровенную провокацию. Она была слишком эмоционально вовлечена, чтобы играть в свои обычные игры, особенно когда играла без фактов. Кларк была в секунде от того, чтобы перерезать мечом горло Илиана. И что бы это значило для их союза с Азгедой? Для их положения в кланах? Для доверия и уважения, которые они кропотливо взращивали более двух десятилетий.       — И поскольку он наш сын, ты не можешь позволить себе совершать какие-либо ошибки, Кларк.       Кларк съежилась, но снова посмотрела на Лексу. Эти слова были произнесены не как оскорбление, а как знак понимания. Именно поэтому Лекса пока не хотела, чтобы Эйден был в Конклаве, потому что она знала, как трудно ей будет оставаться объективной.       — Теперь я снова попрошу тебя успокоиться ради нашего сына и не усугублять эту ситуацию еще больше, чем ты уже сделала.       Охренеть.       Кларк не понравился пренебрежительный тон, но она вряд ли могла винить Лексу за то, что она разозлилась.       — Sha, Хеда, — всё-таки она не смогла не отреагировать с неким вызовом.       Лексе, похоже, было все равно, она развернулась на каблуках и ушла. Кларк некоторое время стояла, наблюдая за тем местом, откуда она ушла, пока Аня не подошла к ней, с луком в руке и колчаном, перекинутым через плечо; красные и черные перья торчали наружу. Она сделала их сама, в точности, как научила ее Лекса.       — Номон простит тебя? — обеспокоенно спросила она.       Как и Кларк, Аня считала их отношения нерушимыми. Но было нанесено столько вреда… что Кларк, честно говоря, больше ни в чем не была уверена.       — Конечно, простит, — Кларк улыбнулась, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы сердце Ани успокоилось. — Твоя Номон не способна злиться на меня.

***

      Кларк стояла за конюшнями, где тренировалась их семья, наблюдая, как Эйден сражается с различными членами их личной охраны.       Как и в случае с Кларк, Лекса работала с уникальным стилем Эйдена, и хотя он отдавал предпочтение копью, как и его номон, движения Эйдена были явно другими. Он был менее грациозен, чем Лекса, но компенсировал это грубой силой. Но, как и Лекса, он был упрямо точен и достаточно быстр, чтобы блокировать удары. Он не тратил впустую время на атаки и вместо этого выжидал идеального момента для удара. Лекса научила его терпению, из-за его габаритов он слишком быстро устанет. Он провел долгую игру, регулируя темп боя по своему усмотрению, и прекрасно контролировал каждый бой, в котором Кларк за ним наблюдала.       — Он великолепен… — прошептала Эхо рядом с ней, и Кларк приподняла подбородок, прежде чем тут же снова сдулась. Да, она гордилась им, но именно Лекса научила его быть таким искусным воином, не так ли? И все же теперь именно Кларк стояла рядом с ним на протяжении всего Конклава. Лекса была права, Кларк отняла у нее этот опыт.       — Шевели ногами, Рекс! — инструктировала Эхо своего сына, пока тот наносил удары по тренировочному манекену ближе к ним и подальше от места тренировки Эйдена. Мальчик с решительным напором тут же исправился; вылитая копия своей матери.       Джейк сидел в стороне, делая записи в своем дневнике, блаженно не обращая внимания на окружающий мир. Никому не разрешалось просматривать его дневник, потому что он был полон историй, которыми он пока стеснялся поделиться. Кларк сделала один для него, так же, как каждый год делала дневники Лексы, выгравировав на каждом из них соответствующие имена. Кларк надеялась, что Джейк захочет стать историком и документировать историю своего народа. Возможно, он мог бы написать о влиянии падения Скайкру на земли Трикру; как о положительных, так и об отрицательных аспектах этого знаменательного события. Жизнь Лексы определенно была чем-то, что, по мнению Кларк, необходимо точно задокументировать.       Джейк любил читать и писать, а Рекс любил быть секеном своей номон и меньше всего заботился об учебе. Они были лучшими друзьями и полными противоположностями. Кларк беспокоилась, что по мере того, как они становились самими собой, они отдалялись друг от друга. Но Рекс держался рядом с Джейком, оба были счастливы заниматься своими делами, пока они делали это в непосредственной близости.       Кларк любила Рекса, как собственного сына. Каждый год она приходила в комнату Рекса, которая раньше принадлежала ей, и рисовала на стенах все, что он хотел на свой день рождения. Однако в этом году он попросил нарисовать лошадь, в частности, молодого жеребенка, на которого он засматривался в конюшнях Командующей. После обсуждения этого с Беллами и Эхо, лошадь была подарена ею и Лексой на его вечеринке по случаю дня рождения, закрепив за Кларк статус его самого любимого человека.       Вскоре Рекс устал на тренировочном манекене, поэтому Эхо велела ему остановиться и остыть.       — Я заберу их к себе домой, пока ты работаешь с Эйденом, — предложила Эхо, когда Рекс закончил свои упражнения.       Кларк поблагодарила ее и наблюдала, как Джейк аккуратно укладывает свой дневник в сумку. Рекс подошел и взял его за руку, помогая подняться. Затем они продолжили держаться за руки, следуя за Эхо, на прощание помахав Кларк.       Эхо послала через плечо ухмылку Кларк, которая улыбнулась ей в ответ.       Держание за руки было в новинку. Как и периодический румянец и застенчивые взгляды. Они были слишком молоды, кричал разум Кларк, даже когда ее сердце согревалось, желая, чтобы они были вместе навсегда.       Она не была уверена, что происходит с их сыновьями, но они решили между собой просто подождать и посмотреть. Джейк был ее ребенком, и Кларк полюбила его с той самой секунды, как он родился…

***

      Кларк была недовольна, потому что сидела на своей четвертой лошади за столько же поездок. Какао пришлось отправить на пенсию, и каждая лошадь, которой Кларк пыталась ее заменить, просто не шла ни в какое сравнение.       Они возвращались домой из поездки в Лошадиный клан, где Лекса принесла присягу их новому лидеру Коалиции Хеды; женщине, которую Кларк сразу невзлюбила из-за ее отчаянной потребности остаться с Командующей наедине для «совещаний».       Лекса каждые пять лет меняла свою собственную лошадь на такого же черного жеребца. Она самодовольно объяснила Кларк, что делала это, чтобы не привязываться. Ага, как же. Лекса лично ухаживала за каждым из своих отставных жеребцов в конюшне так часто, как только у нее находилось время, иногда привлекая детей в помощь. Теперь у нее просто было больше тех, к кому она была привязана и отказывалась это признавать.       Кларк впилась взглядом в Лексу, которая ехала рядом с ней, на что получила удивленный взмах бровей Лексы из-за необоснованной напряженности. Кларк раздраженно поерзала в седле, и Лекса спрятала понимающую улыбку, прежде чем продолжила наблюдать за Аней и Эйденом на их гнедых кобылах, едущих бок о бок прямо перед ними.       Оба их ребенка были одеты в кожаную одежду воинов. Одиннадцатилетний Эйден был вооружен палашом, изготовленным на заказ под его комплекцию, а десятилетняя Аня несла свой маленький лук и колчан. Они оба бдительно осматривали окрестности, даже когда дразнили друг друга, время от времени делая рывки рукой или ногой, чтобы попытаться ударить другого.       Аня была быстрее, а Эйден опасался ударить сестру, чем та воспользовалась, едва не сбив его с лошади, но быстро схватила его за руку, чтобы снова удержать в седле.       Очень осторожно оба оглянулись, и Лекса, которая улыбалась, глядя на происходящее, быстро натянула маску недовольства, чтобы соответствовать Кларк. Дети сглотнули и снова посмотрели вперед, ведя себя прилично до поры до времени.       Кларк усмехнулась себе под нос.       Несколькими месяцами ранее она отправилась звать их на ужин за конюшни, где те тренировались. То, что они не должны были делать без присмотра. Она не стала ругаться, когда услышала разговор, когда их тренировочные шесты сталкивались. Точнее, когда Аня попадала по тренировочному шесту Эйдена.       — Ты сдерживаешься, — гневно обвинила Аня.       Эйден не ответил ей.       — Лексе это не понравится, — предупредила Аня. — Я скажу ей, что ты отказываешься тренироваться со мной, потому что я девушка.       — Дело не в этом! — поспешно защищался Эйден.       — Тогда сразись со мной!       — Нет.       — Почему нет?       — Номон сказала, что семья должна защищать друг друга, а не воевать!       Сердце Кларк сжалось так сильно, что она была почти уверена, что дети услышат его скрипит в окутавшей их тишине.       — Я член семьи? — пробормотала Аня.       Эйден фыркнул так громко, что собственный разочарованный вздох Кларк был замаскирован. Аня была с ними более двух лет, и хотя они были осторожны, чтобы не инсинуировать себя в качестве замены утраченной семьи, или каким-либо образом посягать на эти воспоминания, но они действительно считали Аню своим ребенком.       — Да. И странно, что ты называешь наших номон по именам, — сказал Эйден, и когда Кларк услышала, как он идет к ее укрытию, она сделала вид, что просто идет к ним.       Прошло три дня, прежде чем Аня набралась смелости назвать Лексу номон. В ту ночь Лекса плакала, пока не уснула в объятиях Кларк. Ей потребовалось еще два дня, чтобы назвать Кларк мамой. Кларк плакала сильнее, потому что боялась, что Аня никогда не воспримет ее как таковую.       — Кларк? — спросила Лекса, нахмурив брови, изучая ее лицо.       Кларк не была уверена, как выглядело ее лицо, но она улыбнулась и отмахнулась. В любом случае, это были только хорошие вещи. Лекса собиралась спросить что-то еще, когда их внимание привлекли крики разведчиков впереди.       Кларк с Лексой синхронно развернули своих лошадей, чтобы обойти детей с флангов, когда один из их воинов подъехал к Командующей.       — Примерно в двух милях впереди, Хеда, на семью напали налетчики. Мужчина мертв, а его жена лежит при смерти, — затем он посмотрел на Кларк. — Она ждет ребенка, Пауна.       Однако Кларк пристально смотрела на Аню. Маленькая девочка была напряжена и дрожала, и Кларк хотелось накричать на охранника за то, что он не был более осторожен со своими словами в присутствии их детей.       Лекса тоже мельком взглянула на Аню.       — Садись на мою лошадь, Аня, — прошептала Кларк, нежно касаясь ее плеча.       Лекса с Кларк ждали, затаив дыхание, пока Аня не подчинилась, прицепив свой лук и колчан к седлу своей лошади, а затем скользнула в седло перед Кларк.       Только после того, как Кларк кивнула Лексе, что Аня у нее, Лекса начала отдавать приказы. Она приказала нескольким воинам охранять территорию, а затем отправила Нико за ними, чтобы помочь беременной женщине. Затем Лекса подозвала нескольких воинов поближе и отправила их вперед со следопытом, чтобы посмотреть, смогут ли они выследить налетчиков.       Затем Лекса посмотрела на Кларк.       — Я останусь здесь, пятерых должно быть достаточно, мы можем убежать, если нас будет меньше. Вперед.       Лекса кивнула воинам, затем посмотрела на Эйдена, который уже с тревогой пустил коня рысью, готовый отправиться в путь, с беспокойством поглядывая на Аню. Они долго говорили о том, какой опасности подвергают детей. Излишне оберегать их в мире, в котором они живут, казалось, слишком наивным.       Это не означало, что им понравилось принятое ими решение, но Лекса вздохнула и решительно кивнула Эйдену.       — Давай, Секен. Не отставай, — приказала она и пришпорила лошадь.       Эйден снова взглянул на Аню, и после того, как его сестра махнула ему, он улыбнулся ей и моментально погнал свою лошадь за Лексой, оставив Кларк с небольшим контингентом и фургоном, заполненным их багажом.       Кларк сидела на своей неподвижной лошади, свободно обхватив Аню руками, чтобы она не чувствовала себя в ловушке, даже когда ей хотелось крепче обнять ее для утешения. Кларк чувствовала, как бешено колотится ее маленькое сердечко.       — Я хочу их увидеть, — прошептала Аня, и Кларк напряглась в мгновенном протесте. —Ты можешь понадобиться Нико, — начала она объяснять. — Пожалуйста, мам.       И черт.       Такое обращение к ней все еще было достаточно новым, чтобы превратить Кларк в кашу, и могло легко использоваться в качестве орудия манипуляции. Кроме того, Кларк тоже очень беспокоилась об этой женщине.       Не говоря ни слова, Кларк пустила свою лошадь вперед и вместе со своими охранниками поскакала по тропинке, пока они не наткнулись на опрокинутую и разграбленную повозку и своих охранников на наблюдательных позициях. На земле рядом с повозкой лежало тело, накрытое одеялом, а в нескольких ярдах от нее Нико сидел на земле рядом с женщиной, лежащей на спине, ее живот выпирал, а прямо над ним из груди торчал наконечник стрелы.       Кларк подсознательно подтолкнула свою лошадь быстрее и спешилась еще до того, как остановилась, упав на колени рядом с Нико.       — Она быстро истекает кровью. Я не знаю насчет ребенка, но она выглядит близкой к сроку. Она не готова к родам и не в состоянии родить, — Нико быстро сообщил Кларк.       Кларк кивнула, собираясь взять свою медицинскую сумку, когда она появилась перед ее лицом. Кларк взяла ее и посмотрела в решительные темные глаза.       Кларк хотела сказать Ане, чтобы она подождала у их фургона, но Аня просто подошла к женщине в полусознательном состоянии, опустилась на колени и взяла ее за руку.       Женщина пошевелилась, кровь потекла из уголка ее рта, когда она сонно уставилась на Аню.       — Моя мама – лучший целитель во всех кланах, — уверенно прошептала Аня на тригедасленге. — Все будет хорошо.       Кларк проглотила комок в горле и встретилась взглядом с Нико. Они быстро приступили к работе, пока Аня что-то бормотала женщине, что, по мнению Кларк, имитировало успокаивающую манеру, с которой Лекса разговаривала с ней в больнице.       Они сделали кесарево сечение, и после того, как Кларк извлекла крошечного, синего, покрытого кровью мальчика, Нико попытался спасти его мать. Кларк отнесла его в фургон, где велела поставить ведро с теплой водой и несколько тряпок, чтобы вымыть его. Она работала над ним почти тридцать минут, отчаянно желая, чтобы он задышал.       У него были темные вьющиеся волосы, и по какой-то причине Кларк отчаянно хотела увидеть его глаза.       Пот покрыл ее лоб, пока она сосредоточилась, стараясь приложить достаточно усилий, чтобы спасти его, но не раздавить хрупкое маленькое тельце. Она знала, что женщина не выживет, и ей нужно было спасти этого мальчика, по крайней мере, ради Ани.       Кто-то должен пережить этот ужас.       Наконец, синяя плоть порозовела, когда Кларк вручную разогнал кровь по его телу, и из крошечных легких вырвался слабый тихий вопль. Кларк осторожно завернула его в самые мягкие меха, которые у них были, и прижала к груди, вспышка чувства защиты заставила ее нежно укачивать его и забыться слишком надолго, учитывая ужасные обстоятельства. Кларк мгновенно привязалась и попыталась умерить свое беспокойство и ослабить напряжение в своем теле, чтобы он не заметил этого.       Хоть он был жив, он был далеко не в безопасности. Ей нужно было отвезти его домой и подальше от внешнего мира, кишащего потенциальными смертельными инфекциями.       Кларк повернулась к Нико, но легкая улыбка облегчения мгновенно исчезла с ее лица, поскольку женщина теперь была полностью укрыта одеялом. Нико сел на землю рядом с ней, а рядом с ним сидела Аня, все еще цепляясь за руку женщины.       Глаза Кларк наполнились слезами, которые она с трудом проглотила.       — Ан, — прохрипела она, и ей пришлось прочистить горло. — Аня, — она позвала снова, и маленькая девочка посмотрела на нее заплаканными глазами. — Beja, Yujon, kom op hi       Аня, казалось, не хотела отпускать женщину, но Нико быстро и нежно обнял ее, а затем забрала у нее руку, заняв позицию, которую Аня покинула, и, наконец, Аня подошла.       Кларк наблюдала, как глаза ее дочери метнулись туда, где лежало тело мужчины. Насколько им удалось выяснить, Аня была очень близка с обоими своими родителями, особенно с отцом, который научил ее охотиться с луком.       — Пока с ним все в порядке, — начала объяснять Кларк, чтобы отвлечь Аню, пока вела ее сесть рядом с фургоном. — Но нам нужно согреть его и как можно скорее доставить в больницу.       Затем Кларк положила ребенка на руки Ани, направив ее маленькие ручки так, чтобы лучше держать крошечного мальчика.       — Держи его поближе к своему телу, хорошо? — проинструктировала Кларк, и Аня мгновенно кивнула, с удивлением глядя на копну диких темных кудрей, торчащих из-под меха. — Твое сердцебиение придаст ему сил и даст понять, что он в безопасности, — объяснила Кларк. — Я отправлю кого-нибудь передать Номон, что нам нужно возвращаться в Полис.       Аня решительно кивнула, сосредоточившись на том, чтобы держать ребенка, как показала ей Кларк.       Пока Кларк устраивала погребальный костер, отправила охранника за Лексой и, как могла, смыла с себя всю кровь, она надеялась и молилась, чтобы ребенок выжил, потому что и она, и Аня отчаянно нуждались в нем.       Последовавшая за этим неделя была тяжелой, поскольку Кларк – и Аня – проводили большую часть своего времени с ребенком, борясь за его жизнь. Облегчение, которое наступило, когда он постепенно становился сильнее, было омрачено, когда они начали искать его возможных родственников. Аня, по крайней мере, была достаточно взрослой, чтобы сказать им, остались ли у нее родные.       Кларк было слишком поздно отступать. Он стал членом семьи, когда она положила его на свою грудь и тихонько напевала ему в разные моменты в течение дня.       — Я могу прекратить поиски, — пробормотала Лекса, держа Кларк в объятиях, в то время как Кларк держала Джейка в своих.       — Я не хочу, чтобы спустя время кто-то пришел и забрал его, — хрипло выдохнула Кларк с застрявшим в горле комком, и уткнулась носом в его волосы, вдыхая его детский запах, чтобы успокоиться.       — Тогда я позабочусь о том, чтобы мы как можно скорее все обыскали, — пообещала Лекса и запечатлела нежный поцелуй на виске Кларк, а другой – на голове Джейка.       Всякий раз, когда Кларк не могла с ним справиться, Лекса была рядом, чтобы вмешаться. Она бросила один взгляд на Кларк и Аню, когда они с Эйденом вернулись с охоты на налетчиков, и не задала никаких вопросов. Когда они вернулись домой, Лекса завербовала сына, и они пошли за старой кроваткой Эйдена и поставили ее в свою комнату.       Кларк знала, что назвать его Джейком совсем не помогло. И потребовались годы, прежде чем ужасное чувство, что объявится кто-то из членов семьи, чтобы заявить на него права, рассеялось, и Кларк, наконец, позволила себе поверить, что он полностью принадлежит ей.

***

      Кларк мучили случайные воспоминания о ее детях и собственном детстве и подростковом возрасте, в то же время пытаясь казаться равнодушной к тому факту, что ее сын скоро будет сражаться на Конклаве. Это действительно заставило ее задуматься о своей жизни. Была ли она ужасным родителем, позволив Эйдену рисковать своей жизнью и худшим партнером на свете, за то, что он сделал это против воли ее жены?       Не помогало и то, что Лекса, которая обычно была ее опорой в такие моменты неуверенности в себе, вела себя так, как будто Кларк перестала существовать, и к тому же начала держать их дочь на расстоянии вытянутой руки, ошибочно подозревая, что Аня может быть рядом с ней только для того, чтобы шпионить за ней для Кларк.       Кларк разрушила свою семью, и не знала, как это исправить.       Но она решила оставаться сильной ради Эйдена согласно указаниям Лексы, зная, как много это значило для Кларк, когда Эхо сделала то же самое для нее.       Атмосфера на арене в день первого раунда боев была наэлектризованной. У людей были свои фавориты, и, учитывая, что они были в Полисе, большая часть поддержки была разделена между Эйденом и воином Трикру, причем обоих поддерживало большинство сторонников.       Со своего места рядом с троном из оленьих рогов Кларк наблюдала за руками Лексы на коленях, ее пальцы с тревогой теребили связывающий браслет. Она выглядела великолепно в длинном черном платье, ее кожа отливала золотом на свету, а глаза были темными и дымчатыми от подводки для глаз.       Кларк мрачно задавалась вопросом, хотела ли Лекса сорвать браслет со своего запястья и бросить его в лицо Кларк.       Грант готовился к жеребьевке поединков. В этот день потребуется провести несколько дополнительных сражений, чтобы определить победителей и исключить семерку худших из-за нечетного числа.       Лекса предпочла не вмешиваться и попросила нескольких человек из толпы подойти и вытащить из мешков цветные деревянные кубики, обозначающие каждого кандидата.       Несмотря на эти меры предосторожности, и когда Грант указал на абсолютно одинаковую форму, из-за которой кубики были неразличимы, когда их не было видно, несколько подозрительных взглядов устремились на Эйдена, когда кандидаты выстроились в ряд у подножия лестницы, хотя он будет сражаться так же, как и они, на глазах у всех.       Кларк не была уверена, что там происходит, но кандидаты начали перешептываться друг с другом, и Грант остановился посмотреть на них. Все послушники уставились на Гайуса из клана Долины, который напыщенно ухмылялся, прежде чем шагнул вперед к подножию лестницы и уставился на трон из оленьих рогов.       — Я вызываю Лексу ком Трикру на Heda Solou Gonplei! — он кричал достаточно громко, чтобы некоторые услышали, и донесли слова до остальных.       Затем Гайус вытащил свой меч, направил его острие в сторону Лексы, и это была действительно вся необходимая информация о том, что происходит.       Личная охрана Лексы инстинктивно выхватила оружие через мгновение после Гайуса, даже Эйден, по привычке, который стоял, глядя между спиной Гайуса и Командующей, ожидая указаний. Толпа загудела, и Лекса подняла руку, успокаивая их и сдерживая охрану одним плавным движением.       Лекса элегантно поднялась со своего места, и Варрик мгновенно выбрался из прохода и упал на колени на несколько шагов ниже нее.       — Помилуй, Хеда! Гайус действует в одиночку и без поддержки клана Долины!       Это было смелое заявление – а что если бы Гайус победил? – это заставило Кларк заново оценить преданность этого человека, но Лекса полностью проигнорировала его. Ее пристальный взгляд не отрывался от Гайуса, все еще стоявшего у подножия лестницы с поднятым мечом в учтивой тишине, пока по ошеломленной толпе то здесь, то там проносился недоверчивый ропот Heda Solou Gonplei.       Лекса изящно сняла свои красивые туфли, затем, не отрывая взгляда от Гайуса, наклонилась, чтобы поднять подол своего прекрасного платья, и разорвала ткань с обеих сторон до середины бедра.       Кларк поняла, что Лекса не собиралась надевать свою броню, и вцепилась в подлокотники кресла, сильно прикусив язык.       — Тео, — тихо скомандовала Лекса, снова выпрямляясь во весь рост и ожидая, пока ее охранник выйдет вперед с катанами. Только когда он оказался рядом с ней, Лекса отвела взгляд от Гайуса и посмотрела на клинки в ножнах, которые ей принесли.       Лекса вытащила только один из них, ловко покрутила им, прежде чем, держа его по диагонали сбоку, уверенно начала спускаться по множеству ступенек. Ее босые ноги прошествовали мимо бледного Варрика, а глаза были устремлены на Гайуса, вокруг которого послушники, в предвкушении, образовали широкий круг.       Кларк хотела схватить Лексу и оттащить назад; крикнуть ей, чтобы она надела какую-нибудь чертову броню, но она чувствовала на себе множество взглядов. Особенно детей. Кларк заметила, что, когда люди не знали как реагировать на действия и решения Лексы, они обращались за подсказками к Кларк.       Поэтому Кларк не смотрела на своих детей, которые, вероятно, были напуганы. Она не позвала Джейка к себе, как хотела, чтобы успокоить его в тот момент. Вместо этого Кларк подняла подбородок, расслабилась и посмотрела на Гайуса сверху вниз в полной солидарности со своей упрямой гребаной женой.       Почти сразу же те, кто видел ее веру и поддержку, начали аплодировать, когда Хеда быстро спустилась по ступенькам, набирая скорость под возбужденный гул толпы.       Гайус выбрал худшее время, чтобы поиметь Лексу, это уж точно. Кларк бы пожалела его, если бы прямо сейчас не хотела перерезать его бесстыжее, номонджокское горло.       Лекса в порядке эксперимента пробила первой, и лязг стали заглушился бы аплодисментами, если бы бой не происходил так близко к их стороне стадиона. Кларк немного расслабилась, наблюдая, как Лекса тщательно прощупывает своего противника. Она изучила боевой стиль всех кандидатов. Лекса поставила перед собой задачу узнать все, что возможно, о каждом из них.       Босиком Лекса двигалась еще легче и быстрее, чем обычно, и Кларк потерялась в знакомом и красивом танце своей балерины-ниндзя.       Гайус тоже не уступал, хоть и не нанес ни одного удара, он умело защищался, а его атакующие удары были точны и мощны.       Кларк наблюдал за ним в Ямах, он определенно был опытным, отсюда и высокомерие, но все чувствовали напряжение в воздухе. То, как Лекса увеличила свою силу и скорость. Это было похоже на секс. Для Кларк. Лекса дралась так, как будто трахалась. Когда она брала контроль и начинала подталкивать свое тело к пику, ее уже было не остановить. Все, что тебе оставалось, это попытаться не отставать от ее импульса и надеяться продержаться до конца.       Кларк судорожно сглотнула и поерзала на стуле. Да, Гайус был великим бойцом, но это вряд ли имеет значение, когда Хеда Объединенных Территорий обрушивается на тебя во всей своей великолепной ярости.       Лекса обрушилась на него со всем разочарованием, которое она чувствовала с церемонии открытия. Она двигалась, как вода. Плавно и без усилий. Ее движениям, казалось, не было конца, поскольку блок переходил в удар, вращение, укол.       Беспощадно.       Как только у Гайуса не осталось выбора, кроме как перейти к постоянной обороне, Лекса не остановила наступление, и он был вынужден отступить. Явно потрясенный интенсивностью и абсолютной свирепостью, Гайус сумел выдержать натиск, пока слегка не споткнулся; открыв мельчайшую брешь, и Лекса атаковала, как змея, клинком рассекая его руку с мечом, ловко проникая в промежуток между его доспехами и достаточно глубоко, чтобы из раны хлынула кровь, как если бы она перерезала артерию. Он вскрикнул, опустил меч и тут же получил удар рукоятью ее катаны в висок.       Лекса ударила его с такой силой, что у Кларк сочувственно свело зубы.       Все было кончено. Кларк знала это. Толпа знала это. У явно дезориентированного и склонившегося Гайуса было достаточно времени, чтобы осознать это, прежде чем колено Лексы с силой ударило его по лицу и отбросило его назад по воздуху.       Должно быть, он прикусил язык или щеку, потому что даже со своего места Кларк могла видеть, как кровь гротескно хлещет у него изо рта, прежде чем он с глухим стуком приземлился на спину.       Острие меча Лексы оказался у его горла в тот момент, когда он упал на землю. Она смотрела на него сверху вниз, пока он брызгал слюной и захлебывался собственной кровью, и всего на секунду Кларк – и вся толпа – задались вопросом, убьет ли его Лекса.       Они испытали коллективное облегчением, когда Лекса в последний раз презрительно усмехнулась над Гайусом и повернулась к своим людям. Они наблюдали за ней в ожидании, и когда Лекса стряхнула излишки крови с клинка, а затем подняла его в воздух, они взревели в ответ.       — Хеда! Хеда! Хеда! Хеда! — они безумно скандировали, пока Лекса впитывала благоговение, ее грудь вздымалась, лоб покрылся потом, когда она смотрела на круг послушников, которые, под вызывающим взглядом, опустились на колени в знак уважения и признания. Даже Илиан.       Кларк наблюдала, как Джейк прыгает вверх-вниз и скандирует вместе с толпой. Наблюдала, как блестят глаза Ани от восхищения. Наблюдала, как расширяется грудь Эйдена, который ни разу не отвел взгляд от Командующей.       Кларк откинулась на спинку стула, когда Лекса, наконец, поднялась обратно. Блеск ее тела мерцал в контрасте с темными брызгами крови Гайуса на ее груди и руках, и все же Лексе удавалось выглядеть как богиня, когда она скользила вверх по ступенькам.       Несмотря на то, что Лекса отлично скрывала это, Кларк заметила, что она прихрамывает на левую ногу. Она уже видела эту травму раньше и знала, как Лекса поранилась. Скорее всего, от того грубого удара коленом по лицу Гайуса.       Варрик приказал нескольким своим людям поднять Гайуса с земли, где он лежал в луже крови. — Мы можем уйти, Хеда, — осторожно предложил он, когда Лекса снова прошла мимо него.       Лекса не остановилась и не посмотрела на него. — Останься, — позволила она, прежде чем достигла трона и царственно села обратно. Каждое ее движение было мастерски поставлено, чтобы нарисовать картину контроля и власти в умах тысяч людей.       Кларк была столь же очарована ею, как и все их люди.       Лекса подождала минуту, пока толпа продолжала дико аплодировать, прежде чем подняла руку в воздух, и тотчас же воцарилась тишина. Затем Лекса кивнула Гранту, который порылся в черных тканевых мешках и достал светло-зеленый деревянный брусок, обозначающий Гайуса из клана Долины.       Он подошел и положил брусок к ногам Лексы, немного в стороне, чтобы не мешал, и вернулся к микрофону, чтобы, наконец, начать жеребьевку. Грант пошутил, что, по крайней мере, теперь численность участников сравнялась, и толпа легко согласилась с очередным изменением плана – первоначальным планом – все еще опьяненная великолепной демонстрацией доминирования Хеды.       Только Лекса сидела твердо и бесстрастно, в то время как Кларк украдкой поглядывала на светло-зеленый брусок у ног Командующей.

***

      Хеда обладала властью, потому что контролировала все армии кланов. И воины будут следовать только за лучшими из них. Так было на Земле уже более века, отсюда и традиция Heda Solou Gonplei. Конечно, Лекса могла бы выбрать себе преемника, и хотя люди, могли бы не принять этого, воины, особенно старшие, определенно не стали бы противиться. А что за Командующий без верной армии, которой можно командовать?       Для любого нового Хеды именно воины, готовые следовать за ними, демонстрировали свою силу, давая им время проявить себя. У Хеды до Лексы за спиной была огромная армия Ледяной Нации. У Лексы был могущественный Тригедакру. Без этой поддержки это был бы просто незнакомец, стоящий перед кланами и просящий их слушать и повиноваться.       На протяжении многих лет Лекса предпринимала шаги, чтобы незаметно демилитаризовать кланы, создавая профессии, которые не предполагали исключительно воинскую деятельность. Она поставила перед собой задачу уделять приоритетное внимание сельскому хозяйству и текстильному производству, заботясь о том, чтобы люди могли себя одеть и накормить.       Она дала лидерам кланов право голосовать по решениям, затрагивающим их кланы, но они все равно еще были далеки от создания нормально функционирующего правительства.       Отсюда и Конклав.       Лексе это не нравилось. Кларк это не нравилось. Но они сделали для своего народа все, что могли.       Сердце Кларк, по крайней мере, получило некоторую передышку в тот день, потому что Эйден был сопоставлен с воином Трикру. Кивок Линкольна сказал Кларк, что его кандидат по-прежнему не заинтересован в ненужном кровопролитии, как они обсуждали перед первым туром. Так что все, о чем Кларк нужно было беспокоиться, это собрать осколки, если Эйден проиграет.       Она не могла не наблюдать за поединком Илиана. Он был великолепен. Он решил сражаться копьем, и Кларк задалась вопросом, было ли это посланием Лексе. Роан стоял и хлопал в ладоши, уже уверенный в победе, которую азгедский воин одержал всего несколько мгновений спустя. Илиан приставил острие копья к горлу своего противника, который сдался, трижды ударив по земле.       Илиан быстро убрал копье, помог упавшему послушнику подняться и с дружеской ухмылкой похлопал его по спине. В нем была какая-то харизма, которая заставляла Кларк чувствовать себя противоречиво, наблюдая, как Роан обнимает его в знак поздравления.       Битва Эйдена прошла примерно так же, как и у Илиана. Оба соперника провели чистый бой. Эйден получил удар мечом по предплечью. Лезвию отдавалось предпочтение из-за того, что им легко нанести урон при попадании, в то время как копье требовало точного удара или разреза, чтобы нанести повреждение. Эйден воспользовался своим преимуществом в досягаемости, когда нырнул под замах и тем же движением сбил противника с ног, а затем быстро последовавшим ударом в грудь, выбил из него дух.       Поражение было встречено с той же благосклонностью, что и остальные, и Кларк вздохнула с облегчением, что этот Конклав не станет резней. Честно говоря, ее турнир был намного хуже и напряженнее. Может быть, прочный мир привел к тому, что кланы утратили потребность в кровопролитии?       Пока Эйден был в безопасности, Кларк позволила себе полностью расслабиться, наблюдая за оставшимися сражениями, размышляя про себя о том, как демонстрация Лексы затмила все, что могли придумать остальные кандидаты. Поединки на самом деле были немного скучными по сравнению с ними.       Так продолжалось до тех пор, пока Джон из Пустынного клана не пронзил мечом живот своего противника и снова не вырвал его, в результате чего кишки вывалились наружу.       Взгляд Кларк метнулся к Джейку, чье лицо было спрятано в шее Ани, и она испугалась того, как много он видел. Он был чувствительным мальчиком, с живым воображением, а это означало, что его кошмары были особенно подробными, когда они ему снились. Борясь с желанием подойти к нему, она стиснула зубы и стоически сидела, в то время как половина толпы освистывала, а остальные подбадривали массивного мужчину.       Объективно, действия Джона имели смысл. Он очень плохо справлялся с заданиями и был не так умен, как другие кандидаты. Его сила заключалась в его физической форме, и он вкладывал в это все, что у него было.       Ему нечего было делать в Конклаве. Кларк вкратце общалась с ним в компании, и он хорошо умел изображать сострадание и интерес к нуждам своих людей. Однако Кларк не ожидала от него такой жестокости. Он одурачил многих людей. В частности Гектора, который смотрел на это с бледным лицом, когда наконец понял, что совершил ужасную ошибку.

***

      Ужин в тот вечер был смесью искреннего и фальшивого веселья. Все были счастливы, что Эйден выиграл поединок, а еще больше, что он не получил травму или что-то похуже, в то время как они боялись того, что произойдет в следующем раунде. Эбби даже удалось сохранить свое беспокойство при себе, пока пассивно-агрессивно перепроверяла рану Эйдена, которую Кларк уже промыла и перевязала.       Эйден, однако, не смог скрыть своего разочарования, потому что Лексы не было за ужином в тот вечер, чтобы разделить его победу. Кларк знала, что как бы Лекса ни хотела поделиться этим опытом с ним, Эйден тоже хотел поделиться им с Лексой. Возможно, даже больше.       Аня казалась постоянно расстроенной с тех пор, как Лекса перестала просить ее о помощи. Кларк тоже волновалась, не только из-за того, что Лекса воздвигла защитную стену между собой и своей семьей, но и из-за того, что балансирование между развлечением делегаций и обеспечением бесперебойной работы Конклава, требовало много сил и энергии.       Кларк сообщила Ане о своих подозрениях относительно того, почему Лекса ушла, и взяла на себя ответственность за это, чтобы Аня не восприняла это на свой счет. И теперь Аня, казалось, цеплялась только за Джейка, единственную оставшуюся нейтральную сторону в их семье.       А Джейк, ну, Джейк был достаточно отвлечен Рексом, который не мог перестать говорить обо всех кандидатах и битвах, и особенно о том, какой удивительной была тетя Лекса и как он вырастет, чтобы сражаться так же, как она.       К счастью, Кларк понадобилось только один раз объяснить Джейку, что Лекса той ночью работала с лидерами кланов, и именно поэтому она не присутствовала на ужине.

***

      Кларк снова сидела на троне из оленьих рогов, хотя была одна в тронном зале. Она уставилась на диван, расположенный рядом со столом Лексы; в частности, на подушку и аккуратно сложенное на ней одеяло, что указывало на то, где Лекса проводила свои ночи.       Никто не входил в тронный зал без явного разрешения Хеды. Никто, кроме Кларк, конечно. Это было единственное место, где Лексу не могли найти, избегая риска, что персонал начнет сплетничать, а их дети, возможно, услышат, что она больше не делит постель с Кларк. Лекса до сих пор умудрялась ютиться на диване.       Кларк сидела, сгорбившись, на троне, и сонно моргала. Ее глаза были сухими и горели от усталости, но она отказывалась поддаваться тяге ко сну. Была середина ночи, Кларк не была уверена, который сейчас час, но в доме было настолько тихо, что в ушах громко звенело.       Наконец, она услышала знакомый звук открывающейся стены за троном. Шаги Лексы были едва слышны, но Кларк услышала, как они замедлились, когда Лекса, скорее всего, заметила ее присутствие.       Хеда прошла мимо, пропитанная слабым запахом мыла, к дивану, и Кларк медленно встала, чтобы последовать за ней.       — Ложись, — устало проинструктировала Кларк, и Лекса повернулась и недоверчиво уставилась на Кларк, которая остановилась у стола.       — Снимай штаны и ложись на диван, Лекса, — снова велела Кларк и потянулась к открытой медицинской сумке на столе.       Она достала баночку с мазью и наблюдала, как к Лексе пришло понимание, почему она здесь. Лекса прикусила губу, без сомнения, размышляя о том, что это будет сложно, но Кларк терпеливо ждала и не давила.       Лекса молча сняла обувь, а затем штаны и чуть не поморщилась, и в этот момент Кларк пришлось сдержаться, чтобы не подойти и не помочь. Но в конце концов Лекса справилась и, одетая только в рубашку и нижнее белье, пошла послушно ложиться животом на диван.       Кларк осторожно к ней приблизилась и поставила колено на диван, нависая над красивыми ногами Лексы. Зачерпнув немного мази себе на руки, и убедившись, что сначала согрела ее, она умело начала втирать ее в мускулистое бедро Лексы.       И именно поэтому Лексе нужно было уйти в отставку. Она была в отличной форме и придерживалась строгого режима тренировок. С точки зрения мастерства, она, вероятно, была на пике формы, но теперь травмы случались чаще, а повторные повреждения старых больше не заживали должным образом. Если в ближайшее время Лекса не уйдет в отставку, велика вероятность, что кто-то помоложе и покрупнее воспользуется этим, и у кланов появится новая Хеда, а их дети потеряют мать.       Кларк отбросила нездоровую мысль и сосредоточилась на своей задаче.       Никто из них не проронил ни слова, и в ушах Кларк снова зазвенело. Обычно Лекса тихонько хныкала, или стонала, или дразнила Кларк, что она старая женщина и ей нужно обзавестись тростью, и не разлюбит ли ее тогда Кларк? Как будто был хоть какой-то шанс, что Кларк когда-нибудь ее разлюбит.       Чаще всего они заканчивали сексом еще до того, как Кларк заканчивала работать над мышцами Лексы.              Но той ночью Лекса не издала ни звука, и эта теперь постоянная боль в сердце Кларк стала еще острее.       Кларк продлила контакт, сосредоточившись на том месте, куда по приказу Гувейна угодила стрела, пока она сражалась с Онтари. Она продолжала прикасаться к Лексе, пока ее пальцы не свело судорогой от ужасного переутомления. Кларк отдала бы все, лишь бы Лекса снова заговорила с ней, даже просто накричала на нее.       — Лекс… — голос Кларк сорвался, а глаза загорелись, когда тело Лексы содрогнулось, и она повернула лицо к спинке дивана. Прячась.       Кларк больше не могла этого выносить. Она слезла с Лексы, обреченно села на пол и прислонилась спиной к дивану, откинув голову на бедра Лексы для поддержания хоть какого-то контакта.       Лекса молчала, и Кларк моргнула, одновременно удивленная и нет, когда почувствовала слезы на своем лице. Она тщетно вытирала щеки, стараясь не всхлипнуть. Потому что Кларк знала, что если Лекса увидит ее плачущей, она утешит ее, а Кларк не хотела такого внимания Лексы. Она хотела, чтобы Лекса больше не злилась на нее. Не отбрасывала свои собственные чувства, чтобы позаботиться о Кларк.       Рука Лексы висела прямо рядом с ней, и она ничего не могла с собой поделать. Кларк протянула руку и взяла Лексу за руку, нежно удерживая ее, чтобы Лекса могла отстраниться, если захочет.       — Я скучаю по твоему лицу… — голос Кларк звучал более хрипло, чем слова, и она не была уверена, что Лекса вообще ее услышала. Но ей пришлось прижать свободную руку ко рту, чтобы сдержать рыдание, когда Лекса крепко переплела их пальцы.       Лекса не двигалась и ничего не говорила, и Кларк потребовалось некоторое время, чтобы собраться, и попытаться заговорить снова. Она не знала, как долго так просидела, вцепившись в руку Лексы, пока тихо тряслась от рыданий; мучаясь от усталости. Но когда Кларк, наконец, набралась храбрости, чтобы открыть рот, неуверенная в том, что она вообще скажет, тихий храп с дивана прервал ее.       Кларк пришлось приглушить любой звук, грозящий вырваться из нее; может быть, смех или очередной сдавленный всхлип. Ее сердце просто разрывалось, и в то же время расцветало от того, что Лекса тихо спала, держа ее за руку. Она осторожно положила голову обратно на бедра Лексы, заставляя ту пробормотать что-то бессмысленное и придвинуться ближе.       Кларк улыбнулась дрожащими губами и тоже закрыла глаза.