Когда звезда переродится

Иногда Сонхва удивлялся, как быстро пролетают дни на корабле — ещё два дня назад они были в небольшом порту королевства, а сейчас Минги сообщил о приближении к пограничному островку Аньцзе. Ёсан вместе с капитаном решили, что до острова они доберутся по воздуху, так как в пределах королевства им ничего не угрожает, да и маршрут драконьего судна не проходил в этой части моря. Пак отложил какую-то книгу по воздушной инженерии, которую он нашёл в хламе машинного отделения, и подошел к небольшому окошку, пытаясь разглядеть участок суши. Несмотря на все угрозы со стороны капитана и младшего брата, Сонхва всё равно не мог заставить себя смирно лежать на постели, поэтому он тайком приходил к Сану и Чонхо в машинное отделение. Перед ними юноша оправдывался, что наставлял и следил за ними, так как у тех постоянно загвоздки, отчего Сан частенько бегал к старшему: либо за советом, либо просто поворчать. И Пак подумал, что легче сразу сидеть здесь на продырявленном от старости кресле, чем каждый раз подрываться с кровати и испытывать тревожность от того, что его может поймать на палубе один очень противный светловолосый в шубе. Сам же Сонхва понимал, что парни в принципе справлялись и без него, но он буквально сходил с ума в четырёх стенах. Сонхва был тем, кому на отдых достаточно дня, и после он уже рвался на какую-нибудь работу. Но сейчас он мог схватить по шапке, поэтому позволял себе лишь присутствовать рядом с теми, кто выполняет такое желанное для него дело. Раскрыв форточку пошире и поправив очки, инженер высунул свою макушку. Перед глазами медленно появлялись очертания островка, вокруг которого стояли судна и на море, и в воздухе. Сам островок был небольшим, скорее больше похожим на пункт границы: здесь не было высоких зданий, только одноэтажные домики, которые, скорее всего, занимали владельцы лавок у работающих в порту; было всего пару постоялых дворов для тех, кто прибывал в ночь, а количество торговых и ремесленных лавок раза в два меньше, чем на том же Хёнсоне. — Ребят, снижаемся на воду, — проинформировал голос Минги по приёмнику. — Хорошо, хён, — нажимая на кнопку, ответил Чонхо. Он поправил пояс и подошёл к пульту работы двигателя. — Сан-а, понизь мощность турбин на шестьдесят процентов. — Сейчас! — послышался звонкий голос, а потом из-за металлической установки появилась черная макушка. — Когда запускаем винты? — Думаю, через пару минут. Нужно быть аккуратнее с ними, нам на них ещё весь оставшийся маршрут красться. Надо будет потом смотаться к Юнхо за маслом для смазки. Лучше каждую ночь смазывать ступицы для надёжности. Работа кипела перед глазами, а у Сонхва чесались руки самому поделать что-нибудь. Так подумать, что-то делать ему нормально не позволялось с первых дней пребывания на корабле: он делал какую-то мелкую работу, помогал понемногу во всех отделениях, даже успел в камбузе помочь коку. Но что касательно инженерии, то только тогда с турбиной. И всё. Были надежды после того случая, но и те оборвались ранением, швы которого больно тянули и ныли. Грустный взгляд проследил младший брат, который с доброй усмешкой подошёл к старшему: — Не грусти ты так. Скоро швы подзатянутся, — Чхве снял с глаз брата запотевшие очки, принимаясь протирать их и смеясь с того, как тот мило промаргивался без них, — снова пойдешь с Юнхо чинить всякую дрянь. Хотя, может тебя и за другим запрягут. — Может. А может и нет, тут уж не мне решать, — Пак надел протянутые братом очки, вновь наблюдая, как всё возвращается к работе. Минги давал указания с приёмника — парни выполняли, крутили винты, опускали рычаги, немного обжигая руки о горячий пар, от которого очки вновь запотели и мешали видеть. Их было всего двое в машинном отделении, но казалось, что их вполне себе хватало и заменяли они целую команду машинистов. Корабль страшно скрипнул, а из динамика вновь послышался низкий голос, говорящий про запуск винтов. Младшие о чём-то переговаривались, разговоры заглушал скрип металла под ногами и под руками ребят, а Сонхва кажется только сейчас заметил, что Чон выглядит младше Сана. — Чонхо, извини, а сколько тебе лет? — Пак задал этот вопрос, даже не успев ещё толком подумать о нём, а парнишку перед ним он даже, кажется, немного смутил. — Ну, шестнадцать…будет, — Чонхо на момент замолчал, дёргая последний рычаг, от которого лишние двигатели окончательно замолкли, оставляя работать только лишь парочку в дальнем углу помещения. — Если бы не «Аврора», то чёрт знает, дожил ли бы вообще до пятнадцати. Хотя, я думал, что не доживу и на «Авроре», когда кто-то додумался впустить на кухню вместо кока капитана… Мерзость редкостная, думать у него лучше получается, чем что-то делать. Мне кажется, он тогда Уёну проиграл в карты… — Чонхо! — раздался громкий голос Юнхо из передатчика. — Дуй ко мне! У меня тут из трубы пар херачит! Я не специалист, но что-то мне подсказывает, что это не очень хорошо. — Сейчас буду! — отсалютовав старшим, парень схватил сумку с инструментами и выбежал из помещения, немного пропуская прохлады внутрь из открытой двери. Провожая взглядом юношу, Сан поджал губы: — Бедолага, так крутиться и бегать по кораблю… Знаешь, — Чхве обратно вернулся к пульту управления, наблюдая за датчиками, — за эти несколько недель мы немного разговорились. Честно, он на самом деле такой смышленый и… Такой ещё ребёнок, хотя и строит из себя взрослого. — Кого же мне это напоминает? — улыбнулся мягко Сонхва. — Я всё ещё могу сдать тебя капитану, что ты тут свой плоский зад просиживаешь, а не валяешься на койке. — хитро щурился Сан, в ответ получая вытянутый язык и смешную гримасу. — Я же говорил тебе не общаться с этим попугаем корабельным. — А ты не общайся с гномом в шубе, а то ещё немного и такой же противный станешь. Ты уже старый, если вдобавок ещё и противным будешь… — Так ну всё! Братья рассмеялись, вспоминая, как их перепалки постоянно докучали отцу. И тот несколько раз уже был на грани, чтобы остановить их криком, разогнав в разные углы, но мальчиков всегда останавливал его спокойный тон да тёплая улыбка, которую перенял Сан. И отцу любую перепалку удавалось вывести в шутку, от которой забывалось детское глупое раздражение друг на друга. — Я думал, что ему примерно как и тебе. — подал голос Пак, после небольшой паузы. — Да, жизнь заставила его повзрослеть. — горько усмехнулся Сан, и Сонхва был уверен, что эти слова относились не только к младшему механику. — Он рассказывал, что дома у него был отец и бабушка с дедушкой. Лавка их не особо много приносила, поэтому когда отец заболел, на хорошие лекарства не хватало. После ухода отца, Чонхо пришлось тянуть и стариков, но и те долго не продержались. Он не смог окончить школу, хватался за любую работу, лишь бы хватило копеек на хлеб. Этот ребёнок не заслуживает всего этого, Сонхва. Он… Я вспоминаю, как нам всегда твердили, что пираты ужасные люди, но смотря на Чонхо… Несмотря на всю боль, что он прошёл, он не обозлился на мир. Он действительно хороший человек, как и многие на этом корабле. — Я знаю, Сан, не все сюда от хорошей жизни убежали. Поэтому никогда не стоит относиться к людям предвзято. — Даже к капитану? — на лице снова появились два шкодливых полумесяца. — Ещё раз ты заговоришь об этом психическом, я попрошу Юнхо забрать тебя к нему, чтобы помогать сторожить груз. — Хва-а, — протянул Сан, лениво наваливаясь на старшего, — кто несколько секунд назад говорил о предвзятости? — У этого всё на его наглом и грубом лице написано. Никакого уважения и нормального отношения от него не добьёшься. С квартирмейстером и то ни дня не могут без ругачки. — Ну, он же не бросил тебя умирать, когда твоя кудрявая бошка валялась без сознания. — Сделал он это потому, что я установил турбину. Он понимает, что я не просто шут из порта с отвёрткой. Я ему нужен не больше, чем работник. И Сонхва правда так думал. И его не смущал факт того, что Ким просидел возле его койки всю ночь, когда Пак был в лихорадке, что запретил работать, потому что свежие швы могли разойтись, что капитан сам купил ему рубашку, хотя мог этого не делать. Также Сонхва полностью игнорировал совпадение, что от рубахи пахло так же, как и от свёртка с лекарством, которое он получил из лазарета. Запах был каким-то травяным и сладким. Этот самый запах он мог только почувствовать у себя дома, когда после рабочего дня в порту возвращался вечером домой в деревню через небольшое поле с полевыми цветами, которые остывали от знойного дня и отдавали весь свой до тошноты сладкий аромат. Сонхва был до жути внимательным и умным, но только не в отношениях с людьми. Корабль окончательно спустился на воду, а работу в машинном отделении на ближайшие полчаса можно было закончить, спокойно поднявшись на верхнюю палубу и дав коже и голове остынуть после жара. Снаружи все суетились и уже успели убрать флаг и всё «лишнее», чтобы корабль стал ещё больше похож на обычное гражданское судно королевства — как и всегда перед прибытием в государственные порты. Морской ветер сильно отличался от ветра в облаках, груди было легче дышать, влажность не была противно-липкой, да и небольшая качка от воды немного больше успокаивала. Сонхва вышел позади Сана и подошёл ближе к борту на носу корабля. До островка было около пяти миль, поэтому спешка не помешала бы. Порт, в который направлялся их корабль, был не слишком заполненным. На их удачу королевских суден не было, в основном мелкие торговцы и транспортировщики. До ушей Сонхва донеслась ругань с капитанского мостика. Повернув голову, Пак увидел Минги, стоящего за штурвалом и закрывающего своё лицо ладонью, и Кима что-то агрессивно говорившего квартирмейстеру (скорее всего, о том, как он его будет душить), то и дело размахивая руками. Подняв руки перед собой и глубоко вздохнув, Уён кивнул головой, отчего пыл капитана утих, а Минги провёл ладонью по лицу, сминая его. Чон скрылся где-то за штурманом, а Хонджун подошёл ближе к Сону, говоря ему что-то. Сцена ругани уже не особо удивляла Сонхва, поэтому он хотел было отвести свой взгляд обратно к островку, но по иронии в этот самый момент на него самого устремились пара тёмных очей из-под светлых прядей волос. По раздражённому лицу Хонджуна Сонхва понял, что сейчас он точно получит выговор, что опять шатается не понять где. Однако не разрывая контакта и дождавшись ответа от Сона, Ким кивнул, развернулся и скрылся за Минги. Пак быстро отвернулся к воде и нахмурил брови. Он явно ожидал очередного шквала нотаций и реплик, пропитанных раздражением в каждой букве. Но ни через пять минут, ни через десять ничего не произошло, хоть юноша так и стоял памятником возле борта. До тех пор пока огромная ладонь не стукнула его по плечу, отчего Сонхва буквально почувствовал, как под ним продавились пару досок. — Эй, Пак, пошли, капитан зовёт на палубу. — громкий голос Юнхо прозвенел над ухом. Рука у парня была тяжёлая, поэтому Сонхва почувствовал весь «энтузиазм» Чона. — Ой прости, забываю про твоё плечо. Всё нормально? — Да, всё хорошо, ты ударил меня в левое, но боль всё равно пошла в правое. Чем тебя кормили в детстве? — усмехнулся Сонхва, чуть потирая ушибленное место. — Чем попало, — Юнхо поджал губы в улыбке. — Пошли, а то Хонджун сейчас и так не в настроении. — А он когда-то бывает? — хмыкнул Сонхва и пошёл за юношей. Корабль медленно пришвартовался к берегу. В порту было не слишком оживлённо, но и пустым его назвать нельзя было. Как и в любом порту здесь была жизнь: люди сновали туда сюда, погружали какие-то коробки, бегали, некоторым даже удавалось что-то продавать. Когда «Аврора» окончательно встала, с борта на сушу скинули доску, служившую мостиком. К нему подошёл капитан, держа в руках какие-то свёртки. Сзади плелся Уён, явно не хотевший в очередной раз идти куда-то в компании Хонджуна. — И так, бестолочи морские, мы сейчас в пограничном пункте Аньцзе. А как вы знаете, чтобы спокойно проплыть в воды Империи, мы должны быть белыми и пушистыми зайками с хорошими документами. Мы с Уёном сходим к одному моему знакомому и сделаем из нас тех самых белых заек. А пока сидите тихо и спокойно, ради бога! — Я бы попросил! — крикнул Минги с мостика. — И ради нашего пастора Сона. Поэтому никаких телодвижений, да, я вам, шкодины палубные, говорю! — Хонджун показал на штурманов и Юнхо. — Вы, как я посмотрю, к себе уже сообщника старшего Чхве взяли. Только попробуйте что-нибудь подорвать. Всё, мы ушли! — Кто «мы» вообще? Я даже не хочу! — заныл Уён. — Уёнка, ты самая главная опасность для корабля. Именно поэтому я тебя забираю с собой. Пошли уже! — Хонджун подтолкнул друга вперед и дал небольшого пинка для скорости. Все разбрелись по палубе. Кто пошёл в каюты, чтобы отоспаться, кто остался наверху и просто маялся такими развлечениями как игра в карты. Как только капитан ушёл на достаточное расстояние, Ёсан достал трубку и, недолго думая, сразу втянул едкий пар внутрь. — Куряка голимый, — усмехнулся Юнхо. — Отвали, я этого всю ночь ждал, старший гремлин не отходил от меня, сука, ни на минуту, пока я за штурвалом был. Дед старый, чего ему не спится? — бубнел Кан, делая глубокие затяги. — Думается мне, причину бессонницы очень легко узнать. — Юнхо поймал на себе взгляд полного замешательства Ёсана и головой кивнул в сторону Сонхва и Сана. — Братья? — Точнее один из них. — Ёсан нахмурил брови и молчал где-то с минуту, рассматривая из табачного облака братьев, которые что-то обсуждали. — Причём тут Сан? Вроде нормально работает… — Кан, ты себе все мозги выдудел своей дудкой паровой. Я про Пака! — шёпотом добавил последнее предложение канонир. — Неужели ты не видел дебильное лицо капитана, когда в его поле зрения появляется кудрявая макушка? — О чём шепчетесь, шпионы? — сзади подошёл Минги, укладывая свои руки по плечам парней. — Юнхо загоняет мне про то, что Хонджун странно себя ведёт, с тех пор как Пак появился на корабле. — Это ещё мягко сказано. — усмехнулся Минги. — Я думал сначала у него может болезнь какая-то, потому что такого Хонджуна я никогда раньше не видел. В принципе, Сонхва не такой уж и плохой парень. Может, хотя бы он сможет удерживать этого сумасшедшего грызуна и его безумные идеи? — Святоша, тебя не смущает, что они оба мужчины? — приподнял одну бровь Ёсан. — А что такого? Религия придумана людьми и также была ими же переписана кучу раз. Бог любит каждого, он и есть любовь. Однополая тоже любовь и тоже есть Бог, я считаю. — спокойно говорил Сон, наблюдая за тем, как Сан тормошил волосы Сонхва. — Считается, что мужеложство такой же грех как и воровство… Или курение, хватит уже мне в лицо дымить! Да и вообще, все на этом корабле точно не святые… — Да-да, мы поняли тебя, святой отец. Охота есть. Может стащим с кухни на поздний завтрак что-нибудь? — Кан с надеждой посмотрел на друзей. — А потом он спрашивает меня за грехи. — усмехнулся Сон. — Капитан, конечно, нам по рукам даст за то, что без разрешения распределяем провиант, но я слишком голоден, чтобы думать о наказании. — Отлично! Тогда надо позвать и этих брошенок наших. — Юнхо опять указал в сторону Пака и Чхве. — А то некрасиво будет позвать Сана, а про старшего забыть. Плюс, как сообщники, они точно нас не сдадут. — Ой, да мы всё равно попадёмся, поэтому похер. Эй, кудряшка и чертёнок! — окрикнул их Ёсан, и те сразу повернулись к нему с недоумением в глазах. — Не хотите позлить капитана и приятно провести время?

***

В Аньцзе всё было иначе, чем в портах королевства. За этот невероятно длинный, ужасный год они были здесь лишь однажды, кажется, тоже взяв тогда какое-то задание на территории Империи. Поэтому этот остров казался всё таким же чужим и незнакомым, как и в первый раз. Всё, что прекрасно помнили сейчас Уён и Хонджун — путь к старому домику, который потихоньку разваливался и в котором они и получили свою первую бумажку. А аллея с красными фонарями, абсолютно другие крыши, что даже явно строились иначе, более часто слышимый неродной китайский и раздражающий глаза и нос запах острого перца, доносящийся из лавочек и небольших ресторанов — всё это забылось или казалось даже не таким важным во всей той суматохе и волнении. Чону было даже отрадно, что теперь всё проходит спокойнее и даже есть момент, чтобы просто оглядеться вокруг. — Сану, я думаю, понравится в Китае, — внезапно выпаливает Чон, догоняя друга на пригорочке и получая крайне удивленный взгляд. — Ну, знаешь, он кажется… любопытным и жаждущим нового. — Я это понял с рассказов Чонхо, но только они вместе в машинном руки шпарят, а от тебя слышать про нового человека за несколько дней настолько часто даже удивительно, несмотря на то, что ты в принципе очень болтливый, — Хонджун останавливается, поворачиваясь к другу и решаясь спросить то, что вертелось на языке целый день. — Что было, когда мы уехали за новой турбиной? Прошло уже дней пять. В первые два я думал, что может мне показалось, но… Ты с того дня сам не свой, честно говоря. Какой-то слишком задумчивый, ещё более рассеянный и болтаешь… болтаешь только о Сане. Резкая перемена, очень. Не сказать, что всё плохо, но я знаю какой ты и очень переживаю… — О себе попереживай, придурок, — смеется Уён, тыкая друга в лоб и обходя его, принимаясь теперь вести за собой, хотя в сердце сталось очень уж неспокойно после чужих слов. — Сам-то за собой понаблюдал бы. Весь блокнот исписанный этим кудрявым. Смущение на какое-то момент коснулось щёк Хонджуна, но также быстро отпустило, сменяясь тенью раздражения. — На, посмотри, — Ким, достав блокнот из сумки, пихает его в грудь другу. — Там на всех вас семерых придурков картинки. Не доканывай меня больше своими шутками с участием «кудрявого», а то выкину тебя сейчас со скалы, поплаваешь, просолишься. Уён открывает блокнот, действительно обнаруживая и другие портреты, даже его с Саном, кажется, сидящими в кают-компании, Спустя какое-то время их ноги уже стояли у порога домишки, кажется, ещё более разваливающегося, чем в прошлый их визит. Стоило им только постучаться, как голос за дверью сразу приглашал их пройти внутрь. И в этот раз их встретил мужчина средних лет, выглядящий как добрый дядюшка сосед, нежели торговец поддельными документами. Хотя, даже на «Авроре» все выглядят как мальчишки, а не как разбойники — каждый уже давно понял, что внешность никак не рассказывает о человеке, а Хонджун прочувствовал когда-то на своей собственной шкуре. Имени дядюшки никто не знал, да и он не говорил, поэтому все его просто так и звали «дядюшка». Ему лет под пятьдесят, всегда говорил тихо и спокойно, брал за подделки не так уж и много, и не так уж и мало. Никто не знал, жил ли он в этой лачуге, куда пираты да разбойники Империи и Королевства приходили за нужными для них бумажками, или же жил где-то в другом месте. — Здравствуйте, а мы к вам по делу…

***

— Ну и в общем, бежим мы на палубу, и тут поскальзывается Ёсан с Уёном. Последний падает, и, честное слово, это самый ужасный и уморительный момент! Ну представьте, подскользнуться на курином говне в перестрелке! Уён тогда как в говно опущенный ходил, простите за каламбур. Помню, как капитан издевался над ним, что тот богатым станет. С тех пор, мы животину на корабль не везём. — Да, Ю-ю, спасибо за прекрасную историю прямо к столу. — фальшиво улыбнувшись, проговорил Ёсан и откусил ломтик бутерброда. — Ёсан-а, у меня очень хорошая память, особенно на компрометирующие истории, поэтому лучше не язви тут. — Чон хитро растянул губы в улыбке и отпил чай из своего стакана. К столу подошли Чонхо и Минги с тарелками полными всем, что они смогли унести с кухни, пока кок был в отключке и храпел. Возможно, Чонхо и не хотел столько брать, но под уговорами Минги, что каждый день может стать последним, особенно с капитаном, который им пропишет несколько ночных дежурств на палубе, юноша сдался. — Знакомое выражение лица, — младший Чхве указал на братьев, чьи тарелки также были наполнены, но тут постарался Юнхо, — история про куриную перестрелку? — Она самая! — Чон был самым довольным в данный момент. Парни легко рассмеялись и уселись рядом. Поставив свою тарелку, Минги сложил ладони в замок, поднёс их к лицу, чуть наклонив голову, и начал шептать. Все остальные просто начали есть, будто ничего особенного не произошло. Сонхва догадывался, что штурман был верующим, хотя бы по кресту, что он носил на шее, но в его голове немного не укладывалась сама мысль, что пират, который, скорее всего, грешил и немало, отнимал чью-то жизнь, грабил суда вместе со всеми остальными на корабле, молился, желая, чтобы ему были отпущены все грехи, которые он снова повторит, и снова будет через время молиться. И так по бесконечному кругу с дурацкой непонятной Паку целью, схожей с тем, как наполнить сито водой. Закончив свою речь таким же тихим «Аминь», парень принялся за еду, а у Сонхва на языке всё крутился вопрос. — Минги, извини за вопрос, ты верующий? — всё-таки интерес Сонхва был сильнее его аппетита, в отличие от брата, который уже набил свои щеки. — Сонхва-хён, ты чего извиняешься за такие вопросы? — усмехнулся Минги, отправляя в рот кусок картофеля. — Да, я католик. Знаю, пират-верующий выглядит уморительно. — Нет, вовсе нет. Просто…необычно и немного непонятно. — Пак скривил губы в улыбке, на что получил понимающий мягкий взгляд штурмана. — У нас в Ынхасане была маленькая католическая церковь. Наша соседка, тетушка Сён, ходила туда. Она была одинокой, дети покинули ее, муж давно скончался. Я никогда не верил, но всегда думал, что вера помогает людям справиться со своими трудностями, поэтому они к этому приходят. В её случае с одиночеством. Она ни разу не пропускала ни одну службу. — Отчасти ты прав, — хмыкнул штурман, — но изначально я пришёл к вере, если так можно сказать, не по своей воле. Я родился в семье пастора. Поэтому моя жизнь уже была связана с этим, но, однако, верить не перестал, хоть и осознавал многие-многие вещи. — Пастора? И как же ты оказался здесь? — нахмурил брови Сан. — Мы… Мы с Юнхо вместе пришли к Хонджуну. — Минги немного потупил взгляд куда-то в пустоту, явно вспоминая важный перелом в его жизни. — Точнее он нас нашёл. Я не был знаком с Юнхо прям с детства, скорее с лет шестнадцати. Мы были из разных семей и из разных слоёв. — Да, моя семья уж точно не может похвастаться чистотой души. — раздался смешок Юнхо. — Пока Минги жил в городе с семьей, мы жили на отшибе города своей общиной. По сути являлись разбойниками, но не как весёлый, добрый Робин Гуд. В нашей деревеньке жили все те, кого отвергло общество, поэтому и на существование приходилось добывать всеми способами. Чаще всего это было воровство, грабёж. Не знаю, доходило ли до убийств, но мне всегда велели не совать свой нос куда не надо. С двенадцати лет меня начали обучать обращаться с оружием, в последствии я стал ответственный за оружие в сарае в нашем поселении. Пригодилось однако. Все сидящие за столом посмотрели на Минги, молча требуя от него рассказа о своём прошлом. И от чужого любопытства к его истории, которое раньше не проявлялось так бурно, он был даже малость смущён. — Ну, жизнь религиозного мальчика не особо интересная. Жили мы в городе, но скромно, без излишеств, хотя и могли себе их позволить. Учился в школе при церкви, помогал отцу на службах и морально себя готовил к тому, что тоже стану священником. Я никогда не перечил, почему-то свыкся с тем, что другой жизни у меня не может быть. Пока однажды в наш сад на заднем дворе не ворвался мелкий ворюга. — Тебе ещё тогда стоило очки носить, в каком месте я был мелким? Курица слепая, как Ким тебя штурманом поставил? — перебив, вставил своё слово Юнхо, за что получил мягкий пинок, от которого он чуть скривился, а его улыбка стала ещё ярче. — Тогда я и познакомился с чумазым мальчуганом Чон Юнхо. Отец учил, что надо помогать нуждающимся, поэтому я запретил ему воровать у нас, а просто давал, что нужно. Как-то так… — Вы бы знали, что там было… Родные узнали, что Минги мне помогал, поэтому требовали больше, даже если не были в этом нужды. Но я не мог обманывать единственного своего друга, поэтому ничего не говорил ему. Да, дома я получал много пиздюлей, но зато у меня был друг. — Меня сейчас стошнит, — закатил глаза Ёсан. — Следующий ты будешь вещать свои истории, Ёсанчик, — кусок салата полетел в Юнхо. — В один день по деревне прошёл слух, что какой-то чиновник в городе удостоился награды и получил медаль, аж из самой столицы! Естественно это не могло укрыться от моей семейки. Угадайте, кого заставили за ней лезть? И срать они хотели на мои протесты, что это абсурдно и меня точно поймают…

***

— Да твою ж мать, нахера тебе квартира на последнем этаже, Рапунцель ты недоделанный! — шипел мальчишка, когда в очередной раз его нога соскальзывала с кирпича в стене. Держась за цветочные лианы, Юнхо преодолел уже большую часть пути. Хозяина квартиры точно не было внутри, так как посетить званый ужин у мэра он не отказался. Поэтому Юнхо с полной уверенностью взбирался по стене и, аккуратно поддев шпингалет и открыв окно, пробрался внутрь комнаты. И его точно никто не видел под покровом ночи, в чьей темноте даже свет луны не помогал. Комната тоже была во мраке, и юноша даже не думал ее осветить чем-то, слишком заметно. Поэтому Юнхо принялся щуриться и на ощупь искать цель своего преступления. Стараясь не трогать лишних предметов и не передвигать их, парень зацепился взглядом за маленький стеклянный шкаф. Подойдя ближе, он приподнял шторку и увидел то, ради чего вообще ввязался в этой историю. Взгляд опустился чуть ниже, и, конечно же, там был замок. Но был он буквально допотопным, потому что обычный взломщик смог бы разобраться с этим в считанные секунды. Плотнее натягивая кожаные перчатки, Юнхо достал из своей небольшой сумки сзади инструменты, и через пару ловких движений замок был снят. Чон уже открывал дверцу шкафа, как со стороны окна послышался шум. — Что ты делаешь, Юнхо?! — Минги?! — парень вздрогнул и, повернувшись, увидел Сона, державшегося за подоконник. Быстро подбежав, Юнхо затащил юношу внутрь. — Зачем ты пришёл? Тебе надо убираться отсюда! — То же могу сказать и тебе! Зачем ты залез в дом чиновника?! — Юнхо никогда не видел парня злым или раздраженным, и, наверное, это было в первый и последний раз, когда он увидел его таким. Глаза Минги метнулись к шкафу, где за шторкой сверкнула медаль. Тень разочарования коснулась лица мальчишки. — Я могу все объяснить… Поверь мне, я не хотел! Это всё родители! Твою мать, я им говорил, что ничего не выйдет! Прошу, Минги, я правда не хочу этого делать… — слезы наворачивались на глаза, а в сердце вот-вот вонзится кинжал. Самый большой страх для Чон Юнхо было потерять самого близкого человека, единственного друга, который всегда помогал ему и был рядом. И вот сейчас Юнхо столкнулся со своим страхом в глазах напротив. — Пожалуйста, я не знаю, что мне делать… — Я… На нижнем этаже раздался звук. Кто-то пришёл. Минги среагировал сразу: метнувшись к шкафчику, он закрыл дверцу и повесил замок обратно. После схватил друга за руку и потащил его в дальний угол комнаты, где за книжным шкафом находилась щель, куда обычно скидывался мусор и ненужный хлам. Минги знал о нём, так как он не один раз был дома у чиновника вместе с отцом. Затолкав Юнхо и себя в маленькую щель между каменной стеной и деревом шкафа, Сон показал жестом задержать дыхание. Буквально через пару секунд в комнату вошли. То был мужчина средних лет, одетый в костюм и с уложенными волосами назад, чтобы прикрыть лысину. Он зажёг настольную лампу, которая не слишком освещала комнату. Но достаточно, чтобы парни, переведя взгляд в противоположный угол за шторкой, увидели молодого парня со светлыми волосами средней длины, с летними очками на лбу и в шубе (в конце августа?). Светловолосый даже не удивился, что его заметили, он сам пристально с хитрым прищуром смотрел на парней и приложил указательный палец к губам. Видимо он тут был первее них. Во входную дверь внизу кто-то громко постучался, что заставило чиновника нахмуриться, ведь час был поздний, но всё-таки он вышел из комнаты. Улыбка на лице светловолосого растянулась в кошачью и хитрую, будто знал, что так и должно было произойти. Недолго думая, он юркнул к маленькому шкафчику. Не церемонясь, он одним движением сбил замок, открыл дверцу и вынул оттуда медаль, засовывая ее к себе в карман шубы. — Эй, ты кто, мать его?! — шёпотом крикнул Юнхо, все ещё не понимая, что происходит. — Я Ким Хонджун. И чувствую, что это наша последняя встреча, поэтому, — Хонджун вылез в окно и зацепился за лианы, — ребятишки, всего доброго! Одним движением, парень скатился вниз. Мальчишки так и стояли, смотря из окна за всем этим, но вдруг послышались шаги по лестнице. Юнхо также быстро перескочил через окно и, ухватившись за лианы, начал сползать вниз. — Ну же, Минги, быстрее! Как только Сон перетащил одну ногу в окно, в комнату вошёл чиновник. Сначала он увидел пустую дверцу шкафа, потом, повернув голову, мальчишку, который от неожиданности, кубарем скатился по лианам вниз. Подбежав к окну, мужчина увидел знакомый силуэт, быстро удаляющийся во тьму. — Сон Минги! Возможно прошло минуты три, а возможно больше. Счёт и понимание времени были потеряны, но мальчики продолжали бежать до стеклянной боли в лёгких. За ними не было погони, но они всё равно продолжали. И если Юнхо, судя по его виду, знал, куда они бегут, то Минги был в полной растерянности. Одёрнув своего друга и остановившись, он пытался восстановить дыхание: — Куда мы бежим? За нами никого нет, — на лице Минги пробежала тень раздражения, которая не скрылась от глаз Юнхо, начинающего мелко дрожать. — Тот парень, я видел куда он побежал. — Зачем он тебе? — Он украл медаль! — почти скрывался на беспомощный крик Чон. — К черту медаль, прости меня грешного! Юнхо, меня заметили… Я… Что мне делать теперь? И если ты скажешь, чтобы я тебя сдал, я лучше умру! — Прости меня, — после минутного молчания, произнес Юнхо, — прости, пожалуйста. Тебе не следовало связываться со мной. Я ужасный друг, Минги. Я испортил тебе жизнь. Слезы потекли по щекам, красный нос начал хлюпать. Минги подорвался и сгреб в объятия Чона, успокаивая. Минги было страшно, непонятно, но он точно знал, что никогда не будет винить своего друга. Он сам полез за ним и сам попал впросак. Но пугала мысль, что может вместо него заметили бы друга. Он знал, что Юнхо, как и сам Минги, дорожит их дружбой больше всего на свете. Что бы ни случилось они всегда будут друг у друга. — Надо же, какой душераздирающий момент. — послышался смешок откуда-то сзади. Повернувшись, мальчики увидели того самого парня, вертевшего медаль в руках. — Ты! — сорвался Юнхо, но его остановил Минги, держа за рукав кофты. — Да из-за тебя… — Если ты тут хочешь кому-то тумаков отвесить, то поищи другого. Лично мне бы хотелось сейчас оказаться на своём корабле, а не ждать придурковатого помощника. Но весь город на ушах и в патрулях, а вы, как я понимаю, местные. Помогите своему человеку! — в его голосе сквозила какая-то легкость, а в тоне даже немного издевательства, отчего заведенного до предела Юнхо распирало ещё сильнее. — С чего бы нам вдруг помогать тебе? — не унимался Юнхо и, выбравшись из хватки друга, подошёл к Хонджуну. — Вы денег что ли просите? Ну давайте за деньги, — улыбнулся Ким, но замечая на лицах недоверие и злобу, тут же разочарованно простонал, — Что за дети пошли… — Эй, вы! Юнхо не понял, как среагировал, но ещё когда он подходил к Хонджуну, парень приметил небольшой револьвер у того на поясе. Поэтому быстро выхватив его, юноша нажал на курок. Прозвучал взрыв пороха, и полицейский, секунду назад наставлявший на них винтовку, упал, хватаясь за плечо. Обернувшись, Ким хмыкнул: — Хорошая реакция… — Чего стоите? Выстрел был громким, скоро здесь будут другие, — тревожно подгонял парней Юнхо. — Где твой корабль? — спросил Минги, запыхаясь. — В порту, а ты как думаешь? — Тогда надо бежать другой дорогой, нас тут поймают! За мной! Трое скрылись за тёмным переулком. Через пару кварталов они выбежали на лесную тропу. Под кронами деревьев было темно, отчего молодых людей невозможно было увидеть. Они бежали около десяти минут, пока не вышли к обрыву. С него было видно порт, где величественно качался корабль с белыми парусами. Сбоку на обшивке коробля золотым выведено «Аврора». И Юнхо, хоть и недавно перепуганный до ужаса всем произошедшим, нашёл в себе силы, чтобы восторженно окинуть взглядом стоящее судно: — Это твой? — Ага, сам ее собирал. — вздохнул Хонджун, чуть улыбаясь. — Сейчас вот набираю команду. Нужны штурманы, канонир, механики, инженеры. Даже не знаю, где бы найти таких хороших парней… Взгляд Кима хитро упал на мальчишек. И если один из них был готов бросить этот город, в котором его ничего больше не держало кроме лучшего друга, то Минги бросало в дрожь от слишком быстро сменяющих друг друга событий. Сердце билось с ужасной силой, заставляя всё в груди стать тяжёлым, давящим и даже удушающим. Он оглядывался по сторонам, за спину, на стоящего рядом Чона и новоиспеченного знакомого, взгляд и намёки которого невозможно было не понять. — Стоп, что? Ты сейчас серьёзно? — А что? Твой дружок неплохо выстрелил в того полицейского. Что-то мне подсказывает, что кто-то умеет разбираться в оружии, раз сразу заметил его у меня. А ты неплохо ориентируешься в местности. — Я не знаю, это как-то… — Ну, этому явно не вернуться уже домой, его ждёт только решётка. Ты…не знаю. Выбор за тобой, — Хонджун убирал швартовы, готовясь отплыть и этим подгоняя Сона. Взгляд парня метался то на безграничное море, то на город за спиной, в котором его ждала лишь навязанная отцом судьба, даже отчасти навязанная вера, а ещё наказание, которое по тяжести не могло бы сравниться с предписанным ему будущим, от которого, как ему всё время казалось, он не может убежать, потому что нельзя подводить отца, нельзя быть плохим сыном, нельзя. Всё нельзя было в этой жизни, в этом городе, в котором тебя каждый знает как дитя священника, где тебя знают в высшем свете, где тебя знают обычные люди. И все они дышали свободой и были воодушевлены надеждой, которую дарил им Бог через уста отца, но которую он губил у сына. Минги бы раньше замешкался, если бы его вдруг спросили о том, не хочет ли он сбежать. Но сейчас, когда у него появился такой чёткий выбор… Разве мог выбрать что-то другое?

***

— Уёнка! Чон Уён, где твоя задница? — кричал Хонджун, спрыгивая на палубу корабля. — Мою задницу хотя бы из космоса не видно, в отличие от твоей, Джуни. Чего разорался? Ты стащил эту побрякушку? Надеюсь, а то мои актерские таланты стоят очень дорого, я этого мужика еле задержал. — Слишком много слов! — закатил глаза капитан и, выхватив из кармана медаль, покрутил ею перед носом брюнета. Тот весело воскликнул, хватая медаль. И, немного наклонив голову вбок, Уён заметил ещё двоих за спиной Хонджуна. — А это кто? Что за малявки? — Кто нас ещё малявками зовёт? — раздраженно проговорил Юнхо. — Уён, даже если нас двоих поставить друг на друга, то каждый из них будет выше нас. Это Юнхо и Минги, наши новоиспеченные канонир и штурман! — подал голос Хонджун, наблюдая, как брезгливость натягивается на лицо квартирмейстера. — Умоляю, Уён, они на полтора года младше нас, перестань! — Ты что… собрался из «Авроры» детский сад устроить?!

***

Все шумно рассмеялись за столом. Сан был прав: не все здесь плохие люди. Многие попали сюда по своему желанию, но это было лучшим их решением. — Я так понимаю, этот союз юмористов в виде капитана и его помощника с самого начала такие? — спросил Сан. — Да, с годами они разве что стали более остроумными на подстрекательства, — издал смешок Минги, продолжая свою трапезу. — Что не путешествие с ними, то сборник матерных анекдотов, — рассмеялся Юнхо. — Иногда удивляюсь, откуда они такому научились. Сонхва заставило задуматься это. Действительно интересно, откуда взялись два парня с кораблем, добившись признания в пиратских водах. И почему двое молодых парней решили связать себя именно с пиратской жизнью? Слушая истории от команды, Сонхва понимал, по каким причинам они решили поменять свой жизненный уклад. Но капитан и квартирмейстер не просто стали пиратами, они основали свою собственную шайку. И в свои ряды они не брали кого попало: ребята были очень способные, такие бы даже пригодились в гвардии королевства. Два самаритянина, помогающие попавшим в беду людям? Верилось в это смутно. Голова Пака опять начала немного гудеть. Парень устал думать, он занимается этим на протяжении последних нескольких дней. Ему следовало бы разобраться со своей историей жизни, прежде чем влезать в чужую. Мысли всё так же не покидал кулон с его дурацким посланием. Возможно, Сонхва стоило просто забыть об этом на это и не надумывать слишком много. Но инженер попросту не мог отключить свою голову, которая, казалось, от перенапряжения скоро лопнет. Ещё больше Сонхва волновал тот факт, что они отправляются на территорию Империи, где, возможно, обитают те самые разбойники, которые ворвались в их дом за кулоном. Они уже обсуждали это с Саном, что те люди могли быть из вод Империи, так как они единственные за девятнадцать лет решили забрать кулон с дурацким иероглифическим посланием. Пак немного беспокоился, что, будучи на корабле, может навлечь беду, но и убежать он не может, тем более вот так просто оставить брата одного. — А там, куда мы направляемся, не опасно? — спросил Сонхва, привлекая внимание всех. Он понял, что на его лице была тень его внутренних беспокойств, поэтому добавил. — В плане, из-за того пирата… Джэксона, который разбил нам борт. Мы не нарвемся на него? — Не переживай, нам дали маршрут их судна. Мы не попадемся. По крайней мере, на море точно. После прибытия в Циндао, мы отправимся на мелких судах в Цюйфу, ну а там как знает… С нашим капитаном вечно попадаешь впросак, — Ёсан набил полный рот зелени и мяса, пока Чонхо брезгливо смотрел на всю эту картину. — В основном, вы сами себе проблемы зачастую нагребаете, — пожал плечами младший Чхве, — даже сейчас вот. — Эй, у нас бунт! — возмутился Ёсан. — Мелкий, мы тебя тут кормим, холим, лелеем, а ты! — Но это же правда! Отдай сюда! — Чонхо пытался удержать свою тарелку, которую Ёсан стремительно пытался забрать. — Ребят, вы бы были потише, — нотка волнения тронула голос Минги. — Да, Минги прав, — Юнхо одним движением разъединил недопотасовщиков, — если нас заметят, то проблем мы огребем с капитанову жо… — Вы охерели тут?! Все моментально повернули голову ко входу, где стояла фигура Кима. И по его красному лицу было очевидно, что выходка команды его не порадовала. Сзади стоял Уён, который взглядом оценивал масштаб трагедии, и, встретившись с круглыми глазами ребят, ярко улыбнулся и показал два больших пальца. — Ну, кто там искал проблем, крысы корабельные? — капитан уткнул руки в бока. — Несколько ночных дежурств на палубе, каждому! И тебе, Чон Уён, тоже! — Эй, а я то при каких делах? — Меньше злорадствовать и рожу свою корчить будешь! — Ким развернулся на каблуках и ушел прочь по лестнице, оставляя всех в тишине. — Ты мне должен несколько золотых, — проговорил Минги Ёсану, отчего сразу же получил удивленный взгляд парня, — я же говорил на впаяют ночные дежурства. — А ещё святым прикидываешься, — вздохнув, Кан вытащил из кармана небольшой мешочек и отсчитал пару монет. После все опять принялись за еду. Даже Уён успел прошмыгнуть за стол к Ёсану и своровать у него пару кусочков курицы, за что получил по лбу. Сонхва мысленно ухмыльнулся, что ни у кого не испортилось ни настроение, ни аппетит. Будто все знали, что их обязательно поймают. Все же капитан был предсказуемым в каких-то моментах. Этот факт настолько обрадовал Сонхва, что он даже не сразу понял, что с сегодняшнего дня его больничный кончился. — Вот наконец-то и ты получил работенку, — Сан тыкнул в бок брата и ярко улыбнулся. — Мёрзнуть под ночным небом лучше, чем отлеживаться в каюте? — Поверь мне, намного! — засмеялся Пак, укладывая лист салата в рот. Поздний завтрак команды продолжался под общий гомон и уже в компании Уёна и Хонджуна, которого квартирмейстер, имея какой-то невообразимый талант, смог усмирить, заставив присоединиться к трапезе. И хоть капитан и молчал первое время, лишь легонько улыбаясь историям Чона, всё же и он начал рассказывать о чём-то, шутить, заставляя рассмеяться всех за столом. Пак действительно не мог уже вспомнить, когда ему было настолько легко на душе. Момент был таким безмятежным, на глаза за долгое время выступали не горькие слёзы после кошмаров и нахлынувших переживаний, а от беззаботного смеха. И Сонхва даже забылся, полностью утопая в веселье. И на время даже показалось, что всё не так уж и плохо…