Моё смертельное оружие

      Чонгук стоял на улице, вдыхая приятный аромат свежести ночного города. Миссия, как и предполагалось, была завершена успешно, и сейчас оставалось только подчистить все следы и со спокойной душой вернуться обратно в дом, где его ждал притягательный парень с карими глазами, наполненными миллионами осколков в тумане боли и отчаяния. На первый взгляд может показаться, что это все, что имеется в арсенале Чимина, но стоит копнуть чуть глубже и ты потеряешься в лабиринте загадок и множеств непредвиденных поворотов, которых, казалось бы, быть не должно. Он казался обычным и в то же время самым особенным человеком среди всех, кого Чонгук когда-либо встречал, а на своем пути он повидал многих. Чимина хотелось раскрыть полностью, хотелось заглянуть в каждый уголок, открыть каждую дверь и добраться до того, что он скрывал абсолютно от всех. Он был покрыт шипами, броней, обойти которую было очень сложно, но Чонгук любит трудности, поэтому собирался идти напролом.       —Мы закончили, — послышался тихий хрипловатый голос юноши, который аккуратно коснулся плеча Чонгука, чтобы привлечь к себе внимание.       —Хорошо, — не удостоив своего собеседника взглядом, ответил он, доставая телефон из кармана, чтобы отчитаться перед боссом. — На сегодня все, можете быть свободны.       —А ты изменился, — Чонгук хмыкнул на такое внезапное заявление и медленно повернул голову, сталкиваясь с хитрым лисьим взглядом.       —В каком смысле? — не то что бы он был не согласен с этим, но все же хотелось услышать мнение со стороны.       —Твой взгляд, — юноша поджал губы и засунул руки в карманы своих черных штанов, которые обтягивали его накаченные бедра. Прокашлявшись, он продолжил: — Обычно он пустой. Знаешь, будто в эти моменты ты убивал в себе человека, оставляя только оболочку. Наверное, так тебе было легче каждый раз нажимать на курок или тебе просто было все равно на то, что ты отнимал чужую жизнь, но сейчас... — он ненадолго замялся, переводя взгляд на какой-то маленький предмет, лежащий на тротуаре, чтобы расставить слова в голове на нужные полочки. — Скажу проще, — так и не сумев выстроить более-менее логичную цепочку, произнес он на выдохе. — Раньше ты казался мне мертвым в моменты убийств, а сейчас я впервые за долгое время почувствовал, что ты живой. Ты был не бездушной машиной для убийств, а тем Чонгуком, которого мы все привыкли видеть в свободное от миссий время. Это продлилось недолго, но я успел заметить эти изменения.       —Я просто нашел нечто интересное в этой бесконечной серости жизни. Маленького бунтующего котенка, который любит выпускать свои коготки, но от этого его хочется прижать к себе еще сильнее, чтобы показать, что не со всеми нужно вести себя, как дикарь, — он приподнял уголки губ в мягкой улыбке, представляя перед собой Чимина, который сейчас наверняка закатил бы глаза, услышав эту фразу.       —Ты завел питомца? — Чонгук едва сдержался, чтобы не засмеяться, и утвердительно кивнул, не желая посвящать Чана в подробности своей жизни. Пусть Чимин побудет ненадолго его маленьким секретом.       —Можно и так сказать. И прямо сейчас мне нужно возвращаться, чтобы позаботиться о нем, — он похлопал юношу по плечу и сел в машину, которая, к слову, принадлежала тому самому котенку с когтями.

***

      Чимин сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и держал в одной из окровавленных рук полупустую бутылку. В висках все еще пульсировало, а тело сковывало неприятной тянущей болью. Он уже сбился со счета, какая это по счету бутылка, да и это было неважно, потому что эти безумные жестокие мысли продолжали крутиться в его голове, разрушая все выстроенные им стены. И сколько бы он не вливал в себя алкоголь, сбежать не получалось. Даже саднящая боль в руках, которая уже и не ощущалась, не смогла перетянуть все внимание на себя.       Пару раз стукнувшись затылком о стену от переполняющих чувств одиночества и загнанности, он прикусил нижнюю губу и громко засмеялся, отдавая этому миру хотя бы часть того, что рвалось из него наружу, скручивая все внутренности в один клубок. Сделав еще несколько больших глотков, он отбросил бутылку в сторону, заглушая звук разбивающегося стекла своим криком. Он понимал, чувствовал где-то на подкорках своего едва живого сознания, что для полной отключки ему нужно нечто больше. Нужен один определенный человек, который столкнет его с этой скалы в пропасть. И либо вселенная решила сжалиться, либо дьявол хотел позволить ему разрушить себя окончательно, но до его опьяненного разума долетел знакомый голос, который звал его, будто подманивая к себе.       —Чимин! — склоняясь над ним, выкрикнул Чонгук, оглядывая парня на предмет других ссадин, кроме окровавленных рук.       —О, Чонгуки, — он улыбнулся и провел языком по своим губам, пытаясь сделать это как можно соблазнительнее, но вышло это скорее неловко, чем сексуально. Впрочем, Чимин все равно не собирался делать этого человека важной частью своей жизни. Да и не факт, что его жизнь не оборвется в один из подобных дней. — Поможешь подняться? — он протянул к нему руки, как маленький ребенок, и вытянул нижнюю губу вперед.       —Да ты в хлам, — озвучил свои мысли киллер, выполняя просьбу Чимина. Придерживая его за талию, чтобы он не упал, Чонгук переместил взгляд на влажные губы, которые сейчас казались еще притягательнее обычного. Они будто кричали "возьми нас". Если бы только они знали, насколько сильно Чонгук мечтал об этом, то сейчас не рисковали бы так. — Чимин... — прошептал он куда-то в пустоту, потому что Пак сейчас точно его не слушал. И причина даже была не в алкоголе, а в его собственном желании не слушать ничего, что ему пытались сказать.       —Трахни меня, — выпалил он, громко сглатывая и прижимаясь к губам Чонгука своими.       Крепче сжав в руках чужую талию, Чонгук промычал от наслаждения в пухлые губы, которые требовали, чтобы их растерзали. Поддавшись мимолетному желанию, он углубил поцелуй, чувствуя, как тело в его руках плавится, а мягкие подушечки пальцев проходятся по его затылку, время от времени оттягивая пряди. Он уже забыл о том, что у Чимина все руки были в крови, а в гостиной лежал труп, о причине смерти которого он собирался спросить у своего соблазнителя. Все, что сейчас являлось важным, это жар влажного языка, который так приятно соприкасался с его, пуская по венам маленькие искорки возбуждения. Чонгук соврал бы, если бы сказал, что ни разу не представлял секс с Чимином, пока снимал напряжение в душе. Но его фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью, которая оказывала на него какой-то разрушительный эффект. Он буквально рассыпался на песчинки от каждого полустона, слетающего с мягких краснеющих губ, отрываться от которых совсем не хотелось. Но что-то было не так. Что-то не позволяло ему сорвать с Чимина одежду и разложить прямо на полу, заставив того стонать под ним и умолять о большем.       Чонгук не был из того типа людей, которые поддавались романтике или проявляли излишний интерес к своему партнеру, но теперь в мозгу что-то щелкнуло. Сейчас перед ним был тот, кого он хотел трахнуть еще в первую встречу. Да и Чимин сам не против провести с ним ночь, судя по его настрою, однако на душе было не по себе.       Чимин был таким желанным, открытым, нуждающимся и... отчаянным. Он тянулся не за наслаждением, а за еще одной дозой яда, которой в алкоголе оказалось недостаточно, чтобы заполнить его до краев. Ему нужно было что-то, что захлестнуло бы его одним ударом о поверхность водной глади, как отколовшийся кусок айсберга. И Чонгук был идеальным для этого вариантом, который мог бы легко позволить Чимину потонуть в этой грязи, позволить горечи саморазрушения разорвать легкие и отравить организм полностью, но не хотел.       —Блять, — тихо выругался киллер, отстраняя от себя Пака и хватая его за плечи, чтобы удержать в вертикальном положении и не позволить вновь сократить расстояние. — Нам не следует этого делать, пока ты преследуешь такие мотивы.       —Просто дай мне свой член, в чем проблема? — он потянулся рукой к ширинке Чонгука, но был умело перехвачен длинными пальцами, которые обхватили его кисть, не позволяя коснуться члена. — Ты же определенно хочешь меня, так зачем сейчас отталкиваешь, когда я готов отдаться тебе?       —Ты сейчас едва соображаешь, поэтому нам стоит остановиться. Я не хочу чувствовать себя каким-то насильником, который воспользовался твоей беспомощностью и опьянением.       —Не веди себя так! — резко выкрикнул Чимин, роняя слезы. — Не делай вид, будто тебе не все равно! Просто выеби меня и на этом мы закончим этот чертов день! — он собирался стукнуть Чонгука в грудь, но тот притянул его к себе, сжимая в своих объятиях. — Почему даже это желание никто не может выполнить?! — все еще сгорая от злости, Чимин начал колотить киллера по спине, стараясь вложить в удары всю свою силу, которая у него осталась. — Ты же убиваешь людей, так почему не можешь сейчас уничтожить меня?! Или тебе так принципиально, чтобы я тоже был геем или би, м?! Скажи, в чем твоя причина! В чем причина этой ненависти всего мира ко мне?! Почему я просто не умер тогда вместе с ними?! — Чонгук погладил его по дрожащей из-за слез спине и опустился вместе с ним на пол, продолжая крепко прижимать к себе. Честно говоря, он и сам не знал, почему, но именно сейчас, когда он увидел это саморазрушение, ему впервые в жизни захотелось пойти против смерти, а не выступать ее соратником. — А ели это моя вина... — всхлипывая, произнес Чимин, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в темные глаза напротив.       Он ожидал увидеть в них безразличие, жалость или неприязнь. На крайний случай, полную пустоту. Но в них плескалось нечто иное. Что именно, Чимин не мог разобрать, но от этого внутри стало невероятно тепло.       Пускай сейчас он и показывал ту часть себя, которую хотелось бы навсегда уничтожить, внутри не было и намека на сожаление. Наверное, иногда стоит хоть перед кем-то показывать то, что разбивает тебя. Стоит довериться и открыться, чтобы позволить терзающей душу боли исчезнуть.       —Это не твоя вина, котенок, — он аккуратно стер слезы с раскрасневшихся щек мужчины и щелкнул его по носу, стараясь оказать хотя бы небольшую поддержку. — Скажи мне, что тут произошло и почему ты осушил такое большое количество бутылок? — он окинул взглядом помещение, натыкаясь на окровавленные осколки. Вспомнив о ранах, он взял руки Чимина в свои, рассматривая каждый порез на теплых ладошках. — Что же ты творишь? — Чон оставил легкие и едва ощутимые поцелуи на ранках, которые все еще кровоточили из-за того, что Чимин сжимал кулаки, пока колотил его по спине. На удивление этот жест был приятен им обоим, хоть они и не были сторонниками подобного. Один из-за ориентации, а другой из-за своего характера. Однако не всем барьерам и привычным взглядам на жизнь и людей суждено сохраниться неразрушенными. — Расскажи мне, что тут произошло? — Чимин взглянул на него недоверчиво, будто пытаясь найти подвох, но его тело уже безумно устало, а голова начинала кружиться из-за эмоций и излишнего количества выпитого, поэтому он решил отбросить все сомнения в сторону и рассказать то, что поведал ему Марк и какие бури это вызвало внутри него самого. Время от времени ему приходилось делать небольшие паузы, чтобы успокоить бьющееся в страхе сердце, и, к счастью, Чонгук его не торопил и позволял спокойно все переварить. — Ублюдок! — злобно прорычал киллер, сжимая челюсти, когда Чимин закончил со своим небольшим рассказом с некоторыми дополнениями из прошлого. — Не стоит верить его словам, потому что он лишь жалкий мусор, который даже собственному хозяину надоел.       —Но...       —Никаких "но", — сразу же возразил он, снова укрывая Чимина от этого страшного мира в своих объятиях. — Я не верю ни единому слову человека, который когда-то сделал тебе больно, а сегодня пришел пустить пулю тебе в лоб. Ему просто хотелось сломить твой дух, на этом все. Если я еще раз услышу от тебя подобное, клянусь, мне придется зашить тебе рот. И, поверь, я это обязательно сделаю, — Чимин захихикал, утыкаясь носом в его ключицу и прикрывая глаза.       —Я так устал, — тихо произнес он спустя пару минут тишины. — И очень хочу спать.       —Тогда спи, пока я буду крепко держать тебя в своих руках, — он чмокнул Чимина в макушку и помог принять более удобную позу. — Не бойся, больше я не позволю никому коснуться твоего сердца, — но эта фраза растворилась в воздухе, так и не дойдя до того, кому предназначалась, потому что Морфей уже забрал его в свой сладкий мир.       Чонгук откинул голову назад, чувствуя, как теплое дыхание Чимина приятно ласкает его шею. Чон и не думал, что когда-то в его жизни появится человек, о котором ему захочется позаботиться, которого захочется защитить. Да, в работе он всегда был бездушен и хладнокровен, но это никак не влияло на его сердце. Оно все еще билось, все еще умело чувствовать и обладало собственными желаниями. И сейчас оно кровожадным зверем, оголяющим свои клыки, уверенно оберегало того, кто когда-то спас ему жизнь.