Моё смертельное оружие

      Утреннее солнце приятно щекотало кончик носа Чимина, пока он медленно шел босыми ногами по полю из разнообразных цветов, вдыхая приятный аромат. В голове не было ни единой мысли, которая могла бы сейчас разрушить этот приятный момент, согревающий своим теплом, а сердце не пыталось вырваться за пределы тела, сходя с ума от страха. Прикрыв глаза от облегчения, царящего внутри, Чимин протянул руку вперед, пытаясь ухватиться за что-то невидимое и притягательное. Его пальцы так ничего и не коснулись, но он отчетливо ощутил, как его тело покрылось чем-то мягким, прозрачным и обволакивающим. Будто он приобрел броню, которая укроет от брошенного в него камня, выпущенных пуль, лезвий и, самое главное, заглушит каждое неприятное и ненужное слово, которым его попробуют задеть. Это был его личный купол, в котором он мог укрыться от всего мира, позабыв о том, что происходит за его пределами.       Склонив голову немного вбок, Чимин едва заметно улыбнулся, чувствуя себя комфортно в этом светлом, тихом и красивом месте, которое принадлежало только ему. Здесь не было ни единой души, которая могла бы потревожить его покой. Не было крови, смерти, запаха гари и громких криков отчаяния. Не было никаких воспоминаний и никакого Пак Чимина, который потерял все, что имел. Не было прошлого, настоящего и будущего. Это было лишь мгновение, в котором существовали он, тишина, трепет сердца и безопасность.       Полностью погрузившись в эту атмосферу, Чимин непроизвольно сжал пальцами ткань футболки Чонгука, который прижимал его к себе, позволяя спокойно выспаться после "веселой" ночи. Киллер проснулся около часа назад, но будить спящее чудо, которое так забавно льнуло к его груди, не стал. Он прекрасно понимал, что значит для Чимина потеря семьи, поэтому сомнений в появлении частых кошмарах не было. Но сейчас, судя по тому, как уголки пухлых персиковых губ приподнимались в легкой улыбке, сон был хорошим, и разрушать это мгновение не хотелось.       За последние несколько дней проблем стало еще больше, а сам Чимин, кажется, разрушался еще сильнее, если это вообще было возможно. Чонгук не был психологом, да и никогда не пытался заглянуть так глубоко в чью-то душу. Честно говоря, большую часть времени он вообще относился нейтрально ко всем, кто его окружал. Были, конечно, некоторые люди, которым он выделял особое место в своем сердце, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки, не использовав при этом все. Однако даже их внутренний мир никогда не интересовал Чонгука. Просто для него это всегда было неважной частью жизни человека, и он не собирался тратить на это свое время. Каждый человек способен сам разобраться со своими демонами и убрать все "осколки". Да и та малая часть дорогих ему людей умела постоять за себя и нанести обидчику ответный удар, а порой и смертельный. Только вот с Чимином все почему-то было иначе. Нет, он, конечно, тоже может за себя постоять, может даже убить, если вспомнить недавнюю вспышку агрессии, но это все равно никак не помешало желанию защитить его от всего в этом мире зародиться в груди киллера, который когда-то пустил пулю в того, кто тоже был одним из "пальцев" на его руке.       Почувствовав копошение и легкое мычание, Чонгук вынырнул из своих мыслей и перевел взгляд на причмокивающего Чимина, который пытался прямо сейчас разлепить глаза. Пак еще крепче сжал пальцами ткань футболки и уткнулся в крепкую грудь, прежде чем вздрогнуть и застыть на месте. Осознание, что он прямо сейчас лежал на мягкой кровати в чьих-то объятиях, ударило его по голове настолько мощно, что он зашипел от пульсирующей головной боли, которая была неизбежным последствием его небольшого алкогольного приключения. И лучше бы он не помнил ничего из того, что произошло в тот момент, когда пришел Чонгук, потому что стыд проявился на его щеках алым цветом, а сердце предательски заскулило из-за поступка киллера. Чимин далеко не дурак и прекрасно понимал, сколько усилий пришлось вчера приложить Чону, чтобы не пойти на поводу у физиологических потребностей, когда на него буквально вешались с просьбой выебать.       Желание сбежать исчезло также быстро, как и появилось по двум простым причинам: ему не хотелось быть трусом в чужих глазах и потому, что прямо сейчас он был в кольце из крепких рук. Он уже собирался поднять взгляд, чтобы попросить Чонгука забыть обо всем произошедшем, как в мыслях промелькнуло то, о чем думать было нельзя. Всего одна ненужная теория, подтверждения которой не было, но оно и не требовалось, потому что все лежало на поверхности. Той самой невидимой мантией, его защитой и его теплом был Чонгук, который прижимал его к себе во время сна. Это были те самые руки, приятно поглаживающие сейчас по спине. И это было то самое сердце, которое спокойно билось под ладонью Чимина, когда он разжал пальцы и коснулся горячего тела. Это не могло быть правдой, не должно было стать ею, потому что это было чем-то ненужным и неправильным. Чимин поломан, разбит и уничтожен, и ему просто нельзя принимать то, что его кто-то защитит. Он не мог полагаться на кого-то, не мог подпустить кого-то слишком близко к себе, не мог начинать привязываться. Пусть он и раньше чувствовал себя в безопасности рядом с Чонгуком, но эти чувства имели огромную разницу размером в пропасть. Ту самую пропасть, в которой в конечном счете Чимину предстоит утонуть.       Почувствовав неладное, Чонгук аккуратно приподнял лицо мужчины за подбородок, привлекая к себе внимание. И то, что он увидел на дне прекрасных карамельных глаз, заставило киллера нахмуриться.       —О чем ты думаешь? — так тихо, будто он задал не обычный вопрос, а делился каким-то секретом, произнес Чонгук, продолжая придерживать подбородок Чимина. — Расскажи мне, — и пусть тон казался приказным, Пак знал, что это была просьба, которую он мог легко проигнорировать, потому что выбор все еще был за ним. И, если он решит оставить все в секрете, Чонгук не станет настаивать. Но лучше бы он был груб, давил и кричал, чем заставлял прямо сейчас сердце Чимина сворачиваться в комочек, как маленький беззащитный котенок, наконец, нашедший свой "дом".       —Я ненавижу тебя, — слетело с подрагивающих персиковых губ.       Эти слова были не до конца правдой, но и не до конца ложью. Чимин правда его ненавидел, но не так, как Марка, полицейских и того, кто убил его родных. Эта ненависть не несла в себе злость и отвращение, и от этого становилось не по себе, потому что это пугало. Чимин ведь мертв внутри, да и его никогда не привлекали парни. Но он четко ощущал эту невидимую связь, которая образовывалась между ними. Ему хотелось бы стереть ее прямо сейчас, уничтожить еще в зародыше, растоптать и выбросить, потому что дальше будет только хуже. Если он позволит этой ненависти перерасти в первое произнесенное после смерти любимой девушки "ты мне нравишься", то он никогда себя не простит. Он не сможет спокойно мириться с тем, что предал ту, кому готов был посвятить всю свою жизнь. Да и это неправильно. Нельзя привязаться к кому-то, кого знаешь всего несколько дней. Нельзя проявлять симпатию к тому, кто каждый день отнимает чью-то жизнь. Чимину вообще больше нельзя испытывать никаких положительных эмоций. Стоит лишь немного отклониться в сторону и весь его план мести сгорит еще до того, как он успеет все осознать.       Чонгук стал его проклятием, маленьким исключением из гребаных правил и его же оружием. И если раньше Чимин уверенно мог бы сказать, что дуло направлено на врага, то сейчас его начинали посещать мысли о том, что это он сам смотрит в черную дыру, из которой рано или поздно вылетит пуля, поразив его череп.       —Не плачь, — Пак вздрогнул и шмыгнул носом, только сейчас понимая, что слезы непроизвольно начали вытекать из его глаз, заботливо стираемые чужими пальцами. — Чем ты так напуган? — Казалось, Чонгук видел его насквозь, знал все его сомнения и метания, и это напрягало и заставляло сжаться.       —Меня пугаешь ты, — уверенно ответил он, но и тут был пойман с поличным.       —Тебя пугаю не я, а то, что ты чувствуешь, находясь рядом со мной, — он немного наклонился и оставил невесомый поцелуй на лбу Чимина, который содрогнулся от прошедшей по всему телу волны мурашек. — А ты не думал, что стоит не убегать от этого, а дать себе второй шанс? Их жизнь закончилась, но твоя - нет, — возможно, будь на месте Чимина кто-то другой, эти слова возымели бы нужный эффект, но для него они стали ядом. Ему не хотелось даже слушать о том, что ему стоит идти вперед. И вовсе не потому, что он слышал подобное сотни раз от Джина, а потому, что это говорил Чонгук. Человек, для которого жизнь была пустышкой. Тем, что не имело веса и значения. — Я не прошу тебя отказаться от мести, — продолжил он, пытаясь достучаться до Чимина, который уже не горел желанием вести этот разговор. — Мы обязательно убьем тех, кто забрал твоих близких, просто...       —Не продолжай, — прервал его Пак, прикрыв рот ладошкой. — Ответь мне всего на два моих вопроса, только честно, — Чонгук уверенно кивнул, слегка расстраиваясь из-за того, что мягкая и приятная на ощупь рука исчезла с его губ. — Ты когда-нибудь влюблялся или хотя бы проявлял симпатию к кому-то? — Киллер снова кивнул и уже понимал, какой вопрос будет следующим, но позволил Чимину самому задать его. — Где сейчас этот человек? — но, прежде чем услышать ответ, он отрицательно качнул головой, заставив Чона помолчать еще немного. — Нет, не так. Что ты сделал с ним?       —Я убил его, — честно, как его и просили, ответил он, не проявив ни одной эмоции. Ему не было жаль, как и не было больно. Он сделал это, потому что так было правильно. — Был ли мне дорог тот человек? Безусловно. Он был моим светом и моей улыбкой. Но в жизни есть такие ситуации, когда даже твой свет становиться тьмой, и в такие моменты нельзя сомневаться.       —Ты бы... — Чимин поджал губы и громко сглотнул, боясь озвучить следующий вопрос, потому что ответ был очевиден, но ему нужно было это услышать, чтобы окончательно избавиться от этого тепла внутри. Ему нужно было понимать, насколько жестоким и беспощадным был Чонгук, чтобы раз и навсегда выстроить между ними каменную стену. — Если бы все можно было изменить, ты бы оставил его в живых?       —Нет, — моментально ответил киллер спокойным и ровным голосом, будто сейчас речь шла не об убийстве, а о каких-то обыденных вещах.       Он всегда считал свой выбор правильным и не собирался скрывать этого. Чонгук все еще отчетливо помнил каждый проведенный вместе день, красивую улыбку, блеск притягательных глаз, жаркие поцелуи и их ночные признания в любви. Но помимо этого он помнил вкус предательства и тот день, когда лишил своего парня жизни. Мучали ли его кошмары после этого? Только раз, в день совершения убийства, а после он вернулся к обычной жизни. Совесть не сгрызала его каждый день, а сердце, почему-то, не истекало кровью. Возможно, для кого-то это покажется странным, неправильным и ужасным, но для него это было чем-то нормальным. Он никогда не был лишен эмоций, но и никогда не был их заложником. Его не избивали до полусмерти и над ним не издевались с самого детства. Родители всегда хорошо относились к нему, окружая заботой и любовью. Просто у него была своя философия.       В голове Чонгука всплыли воспоминания о том, как Чимин однажды спросил его, терял ли он когда-нибудь. Ответ был отрицательным и это не было ложью, несмотря на то, что он лично убил своего парня. Возможно, если бы умерли его родители, он мог бы сказать, что чувствует вкус потери, но, к счастью, они были в целости и сохранности. А смерть остальных людей, которые его окружали, он не считал чем-то важным. Именно такими были его взгляды на жизнь. Да, в какой-то степени, пугающие и извращенные, но такова была его сущность, с которой он ничего не мог поделать. Но он и не пытался изменить это в себе, потому так было легче.       —Вот почему меня пугает то, что я чувствую, — он отодвинулся от Чонгука, который даже не стал его удерживать, и сел на край кровати, зарываясь в свои волосы. Жизнь жестока, несправедлива и всегда будет стремиться к своей любимице смерти, используя на своем пути людей, как плату. И во всей этой истории Чимин был той самой платой, а Чонгук оружием. Да, сейчас Пак был тем, кто выбирал цель, но в один прекрасны момент, если он поддастся своим желаниям, часы его жизни остановятся. — Не хочу тебя расстраивать, но ты не любил того человека никогда. И я не хочу в один прекрасный момент оказаться на его месте, как и не хочу отдавать свое сердце кому-то еще, потому что оно всегда будет принадлежать ей. Знаешь, лучше я умру с неприязнью внутри, чем с поглощающим чувством предательства, как с твоей стороны, так и с моей.       Чимин поднялся с кровати и вышел из комнаты, даже не понимая, что прямо сейчас своими словами заставил внутри Чонгука что-то содрогнуться.