Моё смертельное оружие

      Чимин поклялся больше никогда не посещать полицейские участки, потому что даже от одного вида ненавистного здания внутри все переворачивалось. Ему хотелось полить все бензином и бросить крохотный огонек догорающей спички, чтобы сжечь все дотла. Хотелось стоять неподалеку и наблюдать за тем, как едкий дым захлопывает свою пасть, поглощая лишенных чести и достоинства существ, способных думать лишь о собственной шкуре. Однако вместо этого он покорно шел вслед за Чонгуком, стараясь держать себя в руках, хоть они и начинали чесаться от желания устроить здесь кровавую битву с каждым, кто сейчас провожал их взглядом. И, либо почувствовав угрозу, исходящую от карих глаз Пака, либо решив, что это их все же не касается, они вернулись к своим делам, игнорирую пришедших гостей, которые следовали к кабинету в конце коридора.       Чимин ненавидел тот факт, что ему пришлось снова поступиться собственными правилами, но Чонгук ясно дал понять, что развернет машину и больше никогда сюда не вернется, если они не пойдут на разговор вдвоем. Видимо, чтобы дойти до финиша, придется пройти через всех демонов прошлого, которые оставили на душе свой отпечаток. Даже если в итоге к нему вернутся кошмары, в которых искрящиеся золотом глаза смотрели на него, пока острые, как лезвие, клыки разрывали его плоть.       Дойдя до кабинета, Чонгук, не удосужившись постучать хотя бы ради приличия, раскрыл дверь и прошел внутрь, присаживаясь на удобный кожаный диван возле рабочего стола молодого полицейского с серебристыми волосами и глазами цвета лунного камня, который даже бровью не повел, продолжая заниматься своими делами. Чимин, не желая находиться слишком близко к тому, чью глотку хотелось разорвать зубами, решил постоять возле двери, неотрывно наблюдая за сосредоточенным юношей с миловидной внешностью. Наверное, произойди их встреча где-то на улице и до трагичных событий, такой неприязни внутри не было бы. Но жизнь умеет ломать людей, ставит на колени и учит ненавидеть. Она жестока и несправедлива и помогает исключительно тем, кто идет по головам. Ей наплевать на тех, кто дышит свежим воздухом, не нарушает законов и улыбается новому дню. Наплевать на мечтателей и на тех, кто старается быть на стороне добра. Потому что нет никаких сторон, есть только реальность, в которой выживает сильнейший. И исход жизни зависит от того, сможешь ли ты нанести удар первым или просто будешь покорно ждать, когда смерть придет за тобой.       —Я что, убил кого-то из твоих близких в прошлой жизни? — дружелюбно произнес полицейский, откладывая документы в сторону и переводя взгляд на гневно настроенного Чимина. Однако, несмотря на все эти "иголки", юноша испытывал не страх или неприязнь, а желание подружиться. К тому же, Чонгук успел вкратце рассказать о том, какой Чимин человек. — Вот уж не думал, что когда-то смогу удостоиться такой неприязни при первой встрече от того, кто выступает тут не в роли жертвы или преступника. Я всегда считал себя милашкой, — он улыбнулся и ткнул пальцем в свою ямочку на правой щеке, но вместо ожидаемого смягчения, получил еще более разъяренный взгляд. — Чонгук, я надеюсь, он хотя бы привит, а то желания получить бешенство у меня нет.       —Заткнись! — огрызнулся Чимин, наплевав на то, что дал Чонгуку обещание не дерзить. Что же, раз уж ему пришлось поступиться принципами, то киллеру придется смириться с его характером, потому что сдерживать себя он точно не собирался. Он и так был довольно покорным все это время.       —Интересно, — он поставил локти на стол и положил подбородок на сцепленные в замок руки, нагло разглядывая собеседника. — Чем же я смог вызвать твою злость?       Чонгук уже хотел было вмешаться в этот спор, чтобы перейти к сути, но, заметив, как мило Чимин пыхтит и хмурит брови, решил откинуться на спинку дивана и насладиться этой мини сценкой. Ничего страшного не произойдет, если кое-кто сбросит свое напряжение, которое ощущалось во время всей их поездки до полицейского участка. Да и лучше быть наблюдателем, чем тем, на ком срывают свою злость. Конечно, если ситуация начнет переходить в другое русло, он вмешается, но он более, чем уверен, что его друг справится с этой маленькой "бомбой" замедленного действия.       —Я ненавижу таких, как ты! — пропитывая каждое свое слово ядом, произнес Чимин, указав пальцем на своего собеседника. Быстро пробежавшись глазами по кабинету, он попытался найти хоть что-то, что могло бы послужить оружием в том случае, если его терпению настанет конец. Не найдя ничего наиболее подходящего, он решил, что, хотя бы сломает ему пару косточек, чтобы удовлетворить свою "жажду". Наплевать, какими навыками обладал юноша напротив, потому что в своих способностях Чимин не сомневался. При желании, он мог бы даже Чонгука уложить на лопатки. — Жалкие создания, которые выбирают деньги и собственную шкуру, вместо справедливости. Что, соблюдать закон и защищать народ намного сложнее, чем взять деньги и закрыть глаза на все улики, которые прямо перед носом?       —Как стереотипно ты мыслишь, — он покачал головой и поднялся с места, обходя стол, чтобы облокотиться ягодицами о его край. Теперь между ними не было никакой преграды, а расстояние было уже не таким большим, что позволяло одному из них сделать рывок в любой момент, если кто-то этого захочет. — Это твоя личная травма, из-за которой ты теперь срываешь свою злость абсолютно на всех полицейских. Но ты уверен, что не ошибаешься на мой счет? Может, я стал исключением из правил, — он пожал плечами и улыбнулся, замечая, как в глазах напротив на секунду промелькнуло сомнение, которое сразу же погасло.       —Я слишком часто обжигался в этой жизни, поэтому даже не пытайся сейчас убедить меня в том, что ты хороший человек. Если бы ты был честным полицейским, то Чонгук сейчас не сидел бы на этом диване, а находился бы за решеткой.       —В какой-то степени ты прав, — он кивнул, мимолетно взглянув на выжидающего дальнейших действий Чонгука. Выпустив тихий смешок, он склонил голову вбок, продолжая: — Вот только, мне никто не платил за то, чтобы я прикрыл его задницу, потому что на него никогда не поступало ни одно заявление, он никогда не попадался и не выступал в роли подозреваемого, а те, кого он убивал и убивает, сами по уши в грязи. Не спорю, я мог бы начать копать под него, чтобы закрыть его на несколько лет, потому что обладаю хорошей базой для этого, но зачем?       Чимин знал, зачем, понимал причину, но в то же время он и понимал, что сам когда-то встал на этот путь, так что не ему сейчас читать тут морали и говорить о том, что именно так и работает полиция, отлавливая всех преступников. Ему бы хотелось стереть победную ухмылку с этого юного милого личика, найти еще один аргумент, но кроме слов о том, что все они одинаковые и он никому из них не доверяет, не осталось ничего. Это была его личная неприязнь, его ненависть и его желание воткнуть нож в чертово бьющееся сердце человека напротив. Он не хотел разбираться во всем этом, не хотел доказывать ничью вину, ему было достаточно того, что было с ним.       —Да пошел ты! — стукнув по двери, выкрикнул Чимин, поддавшись нахлынувшим эмоциям.       —Ладно, не злись, — спокойно произнес полицейский, беря со стола документы, которые до этого так внимательно изучал. — Ты мне нравишься, поэтому я бы не хотел быть твоим врагом, — он в несколько шагов преодолел расстояние между ними и протянул Чимину бумаги, дожидаясь, когда тот возьмет их в руки. — Это информация, которую никто, кроме меня видеть не должен, но я переступаю через закон и рискую собственной безопасностью, только не ради денег, а ради справедливости. Мне пришлось подключить все свои связи, которые у меня есть, в том числе и преступные, чтобы найти хоть что-то по этому делу. Если кто-то узнает, что я тебе помогаю, меня сразу же убьют, — услышав скрип обивки кожаного дивана, он повернулся в сторону приближающегося Чонгука, который, на удивление, выглядел обеспокоенным. Хмыкнув, юноша вновь перевел взгляд на Чимина. — История, в которую ты сейчас ввязываешься, гораздо опаснее, чем ты думаешь. Твой отец был непросто свидетелем, он был участником программы "Купол".       —Что это такое? — он слегка вздрогнул, вспоминая слова Марка, произнесенные им перед смертью. И, если бы не теплая рука Чонгука, которая поглаживала его по спине, успокаивая, он бы позволил этим мыслям захватить его разум.       —Если кратко, то эта программа была создана для того, чтобы разрушить изнутри криминальный синдикат, связанный с использованием запрещенных веществ.       —Наркотики? — выдвинул свою версию Чонгук, получая отрицательный ответ. — Ты же не хочешь сказать, что...       —Да, ты все правильно понял, это те самые вещества, которые нарушают мозговую деятельность, превращая человека в марионетку. Мы успели поймать около семи, но все они были полностью лишены своей памяти. В их головах был абсолютно чистый лист. Но не это было самой большой проблемой, — он ненадолго замолчал, окидывая взглядом Чимина, который с каждым словом все крепче впивался пальцами в листы бумаг. Честно говоря, юноша предпочел бы вообще не заводить этот разговор, потому что понимал, что, чем дальше они заходят, тем ближе они к риску быть убитыми, но он пообещал Чонгуку, что добудет и предоставит всю информацию, какую только сможет. — Все они умирали через неделю, а в их крови не было обнаружено ничего постороннего. Доказать, что они были под действием веществ, было невозможно. Этот синдикат действует уже очень длительный промежуток времени, но выйти на их лидера не удалось никому, потому что нет ни одного свидетеля, который мог бы рассказать хоть что-то.       —И мой отец пытался бороться с этим, — он медленно кивнул собственным словам и прикрыл глаза, выдыхая с облегчением. Да, сама по себе ситуация была ужасной, но он, по крайней мере, смог убедиться в том, что его отец всегда был хорошим человеком, хоть и поставил на кон собственную жизнь. — Я могу забрать эти документы? — кивнув на смятые из-за нервов бумажки, спросил он.       —Да, не проблема, но будь осторожен, потому что у них свои люди повсюду, и, когда ты надавишь на одного, выстрел прилетит с другой стороны. Тут нужно действовать как можно умнее. Потребуется много времени и сил, но, если ты все же решишь пойти до конца, я готов помочь, — он улыбнулся и подмигнул, возвращаясь на свое место. — Всю остальную информацию ты можешь прочесть и сам.       —Спасибо, — переступив через еще один свой принцип и вновь наступив на собственное горло, искренне произнес Чимин. — Это не значит, что я доверяю тебе или поменял свое мнение. Для меня ты всегда будешь тем, кого я ненавижу. Это просто благодарность за помощь, но на этом все, больше наши пути не пересекутся, — не дожидаясь ответа, он покинул кабинет, чувствуя, как ему чертовски сильно не хватало свежего воздуха, пока он находился в этом пропитанном ядом помещении.       —Чонгук, — полицейский тяжело вздохнул, потирая пульсирующие виски, — ты уверен, что хочешь ввязываться во все это дерьмо? Неужели этот человек стоит того, чтобы ты жертвовал собственной жизнью?       —Можешь считать меня безумцем, но рядом с Чимином я чувствую себя по-настоящему живым, — уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не коснулась их. Он застрял где-то на перекрестке эмоций, теряясь в собственных ощущениях. — И это отличается от того, что я испытывал с "ним". Сейчас те дни кажутся мне до невозможности серыми и холодными. Я миллионы раз слышал признания в любви от того человека, и ни разу от Чимина, но счастлив я именно сейчас.       —Тогда не потеряй его и не умри сам, иначе, клянусь, я спущусь за тобой в ад и надеру твою киллерскую задницу так, что тебе мало не покажется, — пригрозил он в шутливой форме, разряжая обстановку. — Вкус у тебя, конечно, отличный. Одна его фигура чего стоит.       —Джисон, если ты не хочешь захлебнуться собственной кровью, советую тебе заткнуться и больше ни слова не произносить про Чимина, потому что я запрещаю тебе даже дышать в его сторону, говнюк, — юноша откинулся на спинку стула и поднял руки вверх, посмеиваясь с такой реакции своего друга.       —Ты же знаешь, что мне нравятся девушки, так что успокойся, твой мужик меня не интересует, я просто одобряю твой выбор. Пусть он и встретил меня своими шипами, я вижу, что он хороший человек, так что вытащи его из этой тьмы.       —Никогда бы не подумал, что стану тем, кто не отнимает, а спасает чью-то жизнь, — он покачал головой и повернулся в сторону окна, замечая Чимина, стоящего возле машины с поднятой к небу головой. — Не знаю, влюбленность это или попытка найти в жизни что-то новое и интересное, но, если в итоге мы оба умрем, я ни о чем не жалею. Наша встреча не была радужной или теплой, в ней не было милых улыбок и смущенных взглядов, как это бывает у обычных людей. Нас связала моя кровь и его жажда мести. Он спас мне жизнь, а сейчас я пытаюсь спасти его. Наши отношения уже не входят в рамки нормальности и в этом их привлекательность.       —Еще слово и меня стошнит, — Джисон наигранно скривился, скрывая за этим истинные эмоции. Чонгук уже давно не говорил об отношениях и не испытывал ни к кому симпатии, поэтому слышать от него подобные речи было непривычно и приятно одновременно.       —Все же стоит выпустить тебе пулю в лоб, — и пусть эти слова прозвучали серьезно, его глаза были наполнены теплом. — Но сначала мы разберемся с этими ублюдками. Твоя помощь нам все равно понадобится, даже если Чимин сейчас пытается это отрицать. Я знаю, что он растает, когда это потребуется.       —Даже не сомневаюсь в этом. И я когда-то поклялся быть с тобой до конца, так что пути назад у меня точно нет, — он протянул руку, дожидаясь, когда Чонгук подойдет и пожмет ее. — Наперекор смерти?       —Наперекор смерти.