Моё смертельное оружие

      Воздушная пена приятно обволакивала кожу Чимина, пока легкий аромат пина колады заполнял небольшую уютную ванную комнату жемчужно-серого цвета, погружая в свою манящую сладость. Его вдумчивый взгляд был направлен на лежащую на бортике ванны руку, пальцы которой едва касались поверхности теплой воды. Сейчас он не чувствовал себя напряженно или опустошенно, как все предыдущие дни своей одинокой жизни, однако назвать это состояние спокойным он тоже не мог. И причиной его легкой загруженности был Чон Чонгук, который отвез его к себе домой, сославшись на то, что возвращаться в квартиру Чимина не безопасно. Наверное, следовало отказаться и настоять на своем, но ему уже надоело играть в эти вечные споры.       Набрав в ладошки немного пены, Чимин приподнял руки над водой, наблюдая за белым облачком так, будто оно сейчас могло ожить и ответить на интересующие его вопросы. Но сколько бы он не смотрел на него, загадка так и оставалась загадкой. И сколько бы Чимин не пытался размышлять, он все еще не мог понять, каким все же человеком был Чонгук. Это была абсолютная тьма или же лишь дверь, за которой был настоящий сад из цветов? После первой встречи Чимин уверенно мог сказать, что в Чонгуке есть только чернота, смыть которую он никогда не сможет. Он был словно квадрат Малевича, соединяя в себе все оттенки черного. Но после каждой последующей встречи Чимин ловил себя на мысли, что это не черное полотно, а некое подобие щита, скрывающего целый мир, увидеть который способен лишь тот, кто действительно этого хочет.       Чонгук почти всегда был открыт в своих эмоциях, показывая хитрость, злость, умиротворение, веселье, азарт, переживания. Он также честно рассказал о том, что убил своего бывшего парня без сожалений. И эта история, на самом деле, заставила Чимина отдалиться, потому что он был уверен, что и его жизнь не значит для Чонгука ровным счетом ничего. Но сейчас эта уверенность растворилась точно также, как пена в его руках. Медленно и безвозвратно, оставляя после себя небольшой след. И теперь вместо желания оттолкнуть, захотелось протянуть руку и коснуться этой сладковато-горькой души Чонгука.       Чимин не знал, сколько еще времени он провел в ванной за раздумьями, но, когда он закончил с водными процедурами, его кожа была покрыта морщинками, а пена успела полностью раствориться. Накинув на себя халат, висящий на одном из крючков, он вышел в коридор и насторожился. Дом казался опустошенным из-за царящей в нем тишине. И, либо Чонгук куда-то ушел, либо он был настолько тихим, что невозможно было уловить даже шорохи.       Экскурсии по дому не было, поэтому Чимин наугад направился в сторону двери, которая была к нему ближе всего, и без раздумий вошел внутрь. Он остановился в проходе, не решаясь сделать и шаг. Чимин ожидал увидеть здесь спальню, оружейную, да даже очередную камеру пыток, но никак не холст с лежащими рядом на небольшом столике красками и кистью. Честно говоря, этот никак не вязалось с тем образом Чонгука, который уже успел сформироваться в его голове. И то даже этот образ был не до конца заполненным, а сейчас все стало еще запутаннее.       Все же подойдя поближе из-за распирающего изнутри интереса, Чимин внимательно осмотрел холст, замечая бледный набросок карандашом. Понять, что означали все эти тонкие линии было сложно, но от этого увидеть результат хотелось еще больше. И не только сам результат, но и весь процесс. Понаблюдать за тем, как Чонгук держит в руке кисть, создавая нечто прекрасное, а не разрушающее.       —Что-то потерял? — послышался голос за спиной. Чимин дернулся и чуть не снес холст, поворачиваясь лицом к смеющемуся Чонгуку, который ловко увернулся от удара в грудь.       —Тебя не учили, что к людям нельзя подкрадываться со спины?! — он нахмурил брови, пыхтя от возмущения. — Где твои манеры?       —Говорит мне человек, который зашел в чужую комнату без разрешения, — попытался он подловить Чимина, который даже не думал смущаться и отводить взгляд, потому что не чувствовал никакой вины. Его оставили одного, так что, Чонгук сам виноват. — Удивлен?       —Да, — честно ответил Чимин, решая для себя, что сейчас будет самый подходящий момент, чтобы начать разговор, который поможет ему получить ответы на терзающие его вопросы. — Я не ожидал, что ты еще и рисуешь. Это такой парадокс. Человек, который убивает и сеет смерть, возвращается домой, чтобы создать некое подобие "жизни".       —Не все лежит на поверхности, Чимин, — Чонгук поднял свою кисть на уровне глаз. — Скажи мне, что это?       —Рука... — не совсем понимая, в чем загвоздка, неуверенно ответил Чимин. Он понимал, что это тот самый проклятый вопрос со звездочкой, от чего интерес разгорался только сильнее.       —Это, если судить лишь поверхностно. Да, это рука, — он наглядно покрутил ее, показывая со всех сторон. — Но если углубиться в подробности, то можно найти множество составляющих: кожа, кости, волокна, мышцы и так далее. Тоже самое и с человеком. И я сейчас не про анатомию, а про внутренний мир. Ты смотришь на меня и думаешь, что я убийца, и это не является ложью, как и не является ложью то, что это рука. Но потом ты находишь эту комнату и понимаешь, что все гораздо сложнее, чем ты думал. Иногда то, что ты видишь перед собой, не означает, что тех вещей, которые вне зоны твоей видимости, не существует, — Чимин внимательно слушал его, слегка приоткрыв рот, потому что перед ним предстала еще одна версия Чонгука, которая определенно его привлекала, как и привлекала творческая сторона. — К слову, это относится не только к людям, но и к самой жизни. Если ты так и продолжишь смотреть только в одном направлении, не замечая того, что происходит вокруг, то упустишь множество интересного. Упустишь шанс быть счастливым.       —Чонгук, я... — его глаза завороженно смотрели в черный поглощающий его душу океан напротив, понимая, что этот человек прямо сейчас переворачивал его мир с ног на голову. Чимин чувствовал, как цепь из фрагментов прошлого на его шее ослабевает, позволяя вдохнуть чуть глубже. Но этого было недостаточно. Чимину все еще нужны были ответы. — Ты можешь ответить на мои вопросы?       —Расскажу все, что ты захочешь, но давай лучше продолжим в зале, — Чимин кивнул и последовал за Чонгуком, присаживаясь рядом с ним на небольшой темно-синий диван с декоративными белыми подушками, одну из которых он сразу же взял в руки, прижимая к себе. — Что ты хочешь узнать?       —Почему ты отпустил того парня? — начал он с наиболее интересующего его вопроса, потому что никак не мог понять мотивы Чонгука. — Потому что ты убиваешь строго по заданию или есть какая-то другая причина?       —Нет, я могу убить человека и вне задания, если посчитаю нужным, в этом плане мои руки не связаны. Но я не убиваю людей просто потому, что я этого хочу. Ханджун хоть и придурок, но от его смерти нет никакой пользы. Да и он не сделал ничего такого, за что его можно было бы убить.       —А какая для этого нужна причина? — искренне желая разобраться во всем этом, задал он сопутствующий вопрос.       —Все, кого я когда-либо убил, так или иначе были запачканы кровью, либо были крысами, которых принято устранять, чтобы предотвратить дальнейшую утечку информации или подставу с их стороны, — Чимин уперся языком в щеку, пытаясь сложить два плюс два, но картинка никак не хотела прорисовываться. — Не делай так, ты выглядишь слишком сексуально, когда о чем-то так сосредоточенно думаешь, — и будь они сейчас хотя бы в полумраке, было бы не так неловко, потому что можно было бы скрыть свой румянец. Но, нет, за окном все еще было светло, поэтому алеющие щеки Чимина сейчас сияли ярче, чем фейерверки.       —Но разве Ханджун не крыса? — прокашлявшись, продолжил он, стараясь побороть внутреннее волнение.       —В какой-то степени да, но он не представляет никакой угрозы для меня, а вот информатор из него хороший. Но я вряд ли еще когда-то использую его. Теперь у него другая жизнь, которую я не хочу разрушать, — Чимин сразу же вспомнил про девушку, ради которой Ханджун и рассказал им все, что они хотели узнать. — Может я и кажусь беспощадным, но даже у меня есть свои границы и принципы.              —А что насчет твоего парня? — перешел он сразу к главному вопросу, не дающему покоя.              Конечно, ему хотелось бы еще многое узнать, но сейчас его больше всего интересовал человек, который был, вроде как, первой любовью. По крайней мере, так считал Чимин, сделав выводы из той информации, к которой ему дали доступ. И пусть он никогда себе в этом и не признается, но сейчас внутри него говорила ревность.       —Не скажу, что я доверял ему на все сто процентов, потому что я всегда и со всеми держу дистанцию, но на тот момент он был самым близким для меня человеком. И я готов был закрыть его собой, если бы того требовала ситуация. Я отдал бы за него жизнь, но он никогда не сделал бы подобного в ответ, — Чимин пододвинулся поближе, убирая подушку в сторону, и положил руку на бедро Чонгука, поглаживая его.       —Если тебе тяжело об этом говорить...              —Мне плевать, — прервал его Чонгук, положив свою руку поверх его. — Эта история не приносит мне абсолютно никаких эмоций, потому что я не из тех людей, которые цепляются за прошлое, позволяя этому якорю потопить себя.              —Тогда расскажи мне, что он сделал? — он перевернул руку и переплел их с Чонгуком пальцы, пытаясь этим жестом показать не только свое расположение к нему, но и понять для себя, почувствует ли он что-то, или ему будет безразлично.       Чимин никогда не думал о симпатии к парню, особенно после гибели любимой девушки, но сейчас ему хотелось бы немного поэкспериментировать. Он провел в заточении собственного разума несколько лет, не чувствуя никаких ярких эмоции. И если Чонгук сможет разрушить этот барьер, снять этот блок, то почему бы не помочь ему в этом. Даже если первое время Чимин будет испытывать тошноту к самому себе и считать себя предателем. Иногда стоит немного потерпеть и получить нечто большее, а не отталкивать тех, кто к тебе тянется.       —Он был игроманом, но не таким, как те любители казино, все было гораздо серьезнее. Игра, в которой ставкой были далеко не деньги. Чем-то это даже похоже на рулетку, — Чимин невольно сжал руку Чонгука сильнее, чувствуя, как живот начинает скручивать от возникшего внутри неприятного чувства. — Я знал, что он участвует во всем этом, но никогда не настаивал на том, чтобы он все закончил, потому что не считал, что имею право ему указывать. Это его жизнь и только ему решать, какой она будет.       —Разве из такого можно спокойно выйти? — Чимин, конечно, мало что знал о подобных играх, но обычно такие вещи влекут за собой серьезные последствия.       —Да, он мог спокойно отказаться, без риска быть убитым. Звучит дико, но это правда.       —Тогда я вообще не понимаю, почему он оставался там, — Чонгук хмыкнул и поднес их сплетенные руки к губам, целуя костяшки Чимина.       —Азарт иногда творит с людьми страшные вещи. А может там было и что-то другое. В любом случае, он продолжал играть, ввязываясь в драки, участвуя в кражах, рискуя жизнью и даже занимаясь сбытом наркотиков. Я не знаю, как именно звучало само задание, потому что он никогда не делился такими вещами, но я понял, что целью было мое убийство. Конечно, он не захотел делать это своими руками. Он украл кое-что важное у одной группировки и подкинул это мне, а потом дал им наводку, — Чимин поджал губы, понимая, насколько же сильно он заблуждался, когда услышал часть этой истории. Теперь многое прояснилось и встало на свои места, полностью вырывая из груди неприятное ощущение того, что Чонгук способен убить и его. — В тот день я должен был умереть, — продолжил он, не обращая внимания не смену настроения Чимина, — потому что эти люди не прощают подобного. И я бы умер, истекая кровью в подвале их штаба, если бы не человек, ставший мне вторым отцом. Он пришел и остановил их уже в тот момент, когда меня собирались добить, всадив пулю в лоб. Эти люди отпустили меня, но прежде чем уйти, я попросил их об одолжении.       —Позволить тебе самому убить своего парня, — догадался Чимин, получая в ответ утвердительный кивок.       —А они взамен выдвинули мне условие, на которое я согласился без раздумий. Я должен был стать их киллером. И я ни о чем не жалею. Ни о том, что убил тогда человека, счастье которого было для меня важнее собственного, ни о том, что согласился вступить в группировку к тем, кто мог отправить меня на тот свет. Эта история стала для меня большим уроком, но она не сломала меня, а сделала сильнее, — для Чонгука все это действительно перестало иметь значение, поэтому он был расслаблен и спокоен, а вот Чимин заметно помрачнел, принимая все это слишком близко к сердцу.       —Что случилось с теми, кто участвовал вместе с твоим парнем в этих играх? — и пусть ответ лежал на поверхности, не задать вопрос он не мог.       —Я пришел к ним и застрелил их всех, — Чимин почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок, но почему-то ему не хотелось вырвать руку и убежать. Он просто продолжал покорно сидеть рядом, чувствуя, как сердце сходит с ума под тяжестью нахлынувшего "шторма". — А потом полил там все бензином и сжег, чтобы от этого места не осталось и следа. Вот такой вот мир, в котором я живу. И я знаю, что все это пугает и отталкивает, поэтому пойму, если ты решишь увеличить между нами дистанцию.       —Идиот, — роняя крохотную слезу, шепотом произнес он, утягивая Чонгука в медленный поцелуй, пробуя его губы на вкус.       Чимин до конца не был уверен, что стоило это делать, потому что все легко могло перерасти в страсть, которая сейчас была не к месту, но он все же решил рискнуть. Плевать, если все пойдет не по плану и атмосфера разрушится, он сможет оттолкнуть Чонгука, который уже приобнимал его за талию, согревая жаром своих рук. В любом случае, Чимин хотел показать, что его нисколько не напугала и не оттолкнула эта история. Этим поцелуем он хотел сказать, что он рядом. И Чонгук его услышал, позволяя ему самому устанавливать правила их небольшой "игры". Насколько бы горячим и желанным не был Чимин в этом халате и легким румянцем на щеках, сейчас было кое-что намного важнее: его сердце. И Чонгук сделает все, чтобы его сохранить.