Дисциплина

      Телефон звонит, когда за окном уже совсем темнеет. Кэйя как-то грустнеет, передавая Дилюку мобильник. На экране светится «отец». — Да пап, — слабо сжимая в своей здоровую руку Альбериха. Кэйя отвечает тем же, а его губы трогает легкая улыбка. — Не разбудил? — Не-а, мы еще даже не ложимся. — С Кэйей сидите? — Крепус улыбается, Дилюк готов поклясться. — Ну да. — Помирились-таки. — Папа! — возмущение сопровождается лишь басистым смехом отца из динамика. — Мурата сказала, вы там оба в полуфинал вышли? — Угу, — Кэйя смотрит как-то взволнованно, но причин Дилюк не понимает. — Молодцы, мальчишки. Мы тут с твоей матерью поговорили, — а вот это уже напрягает самого Дилюка. — После турнира пригласи Кэйю к нам, а то я тоже хочу твоего друга увидеть. Посидим, вина вам выдам. Он пьет? — Да, пап. Я спрошу у него, — и снова смех Крепуса. Наверняка, кончики ушей Дилюка сейчас близки по цвету к его волосам. Раньше не приходилось знакомить отца со своими друзьями — Кэйю же можно считать таковым? — ну, хотя бы потому что друзей не было. — Ну, отдыхайте, мальчики. — Что-то случилось? — Альберих, похоже, и правда волнуется. — Все в порядке, — Дилюк улыбается. — У тебя есть какие-то планы после возвращения с турнира? — Ну-у, — Кэйя мнется, неловко запуская руку в кобальтовые локоны. — Не мешать Розарии устраивать личную жизнь? — Личную жизнь? Вы разве с ней не… — встречаетесь? — Мы? Пара? Барбатос помилуй, нет! — смеется Кэйя. — Собутыльники и товарищи по несчастью. Так почему ты спрашивал? — Отец хочет с тобой познакомиться, предлагает пригласить тебя к нам на ужин после турнира, — Кэйя на это молчит, ничего не отвечая. — Тебе не обязательно идти, если ты не хочешь, — спешно добавляет Рагндвиндр. — Я не против, — тихо отвечает наконец Кэйя, сильнее сжимая руку Дилюка. — Просто общение с родственниками друзей оставило не лучшие впечатление, — Дилюк заинтересованно наклоняет голову, но продолжения не следует. Ладно, лучше, чем ничего. — Пойдешь курить? — чтобы хоть как-то перевести тему.       Кэйя сам встает, ведет его к балкончику, у выхода на который лежит полупустая пачка и зажигалка. Дилюк заодно прихватывает плед с кровати — на улице уже должно быть холодно. Курить вместе на балконе почему-то становиться привычным, хотя иногда закрадывается мысль, что с Кэйей нельзя привыкнуть ко всему. Альберих неловко переминается с ноги на ногу, стоя на холодной плитке балкона. — Холодно? — вопреки тому, что следовало бы сделать, Дилюк накидывает плед на плечи себе. — Прохладно, — Кэйя обиженно смотрит на него, а потом поворачивается спиной. — А не надо босиком и в одной футболке курить идти, — улыбается Дилюк, приобнимая парня за плечо. Кэйя, почувствовав тепло, жмется ближе.       В том, чтобы стоять, укрывшись одним пледом на двоих, почему-то ощущается что-то особенное. Дилюк опускает руку Альбериху на талию, стараясь следить за реакцией — то, как Кэйя относится к излишней тактильности все еще не совсем ясно. Но сейчас парень выглядит спокойным и Рагндвиндр подвигается ближе, обхватывая его уже двумя руками. Кэйя вздрагивает, но ничего против не говорит, а постепенно и вовсе расслабляется, укладывая голову Дилюку на плечо.       Утро начинается даже не с писка будильника, а с настойчивого стука в дверь. На удивление, хотя Кэйя и выпил накануне почти бутылку крепкого вина, похмелье этим утром не мучает, а пробуждение дается не так тяжко. Дилюка на соседней кровати уже нет, а часы показывают шесть утра. Стук не прекращается. Кого там принесло? Вылезать из теплой постели не хочется и Альберих крайне рад, когда Дилюк, бурча что-то себе под нос, выходит из ванной, открывая дверь утреннему гостю. Гостье, если быть точнее. — Я никого не разбудила? — кажется, Мурата с каждым днем выглядит все более уставшей. — Ну, самую малость, — со смешком отвечает Кэйя, свешивая ноги с кровати и потирая глаза. Кажется, он плакал вчера слишком много, потому что глаза неприятно щиплет. — Я сделаю кофе, — предлагает Дилюк, уходя набирать чайник. — Я хотела обсудить вчерашний бой, Кэй, — начинает Мурата, присаживаясь на кровать около ученика. — Мы с Варкой и Дилюком с четырех утра сидели в попытках разработать тебе стратегию. — Ч-что? — ну да. Снова этот вопрос. Какого черта происходит. — Тебе ведь нужна эта победа, — буднично сообщает Дилюк, возвращаясь в комнату. — И мы все здесь хотим помочь. — До тех пор, пока мы с тобой не сойдёмся в финале, — усмехается Кэйя. Ну да, Мурата не станет помогать в победе против ее же сына. — Мы выйдем без тренеров в полуфинале, — будто читая мысли сообщает Дилюк. — Он прав, — кивает женщина. — Я доведу до финала вас обоих, а кому достанется победа… да хоть на цу-е-фа решайте.       Это точно та Мурата, которую он видел на турнире в Монде? — Мам, давай уже к плану, — просит Дилюк, ставя на прикроватный столик три чашки кофе.       Почему он готов вскочить после четырёх часов сна и буквально побежать в тренерскую, лишь бы помочь выиграть человеку, с которым скоро предстоит схлестнуться в финале? Точно не из-за того, когда Кэйя вечером сказал, что хотел бы себе такого старшего брата, как Дилюк. Это вообще обидно звучало. Кэйя тогда сослался на седьмой канон и очень долго говорил о том, что в «Фавониус» для него ребята все еще остаются лишь сокомандниками, а не семьей. «Может, мне просто Архонтами не дано иметь семью» грустно тогда усмехнулся Кэйя. Тем не менее, проведя полтора часа за анализом поединка сегодняшнего противника Кэйи, они с тренерами смогли выработать наиболее подходящую для Альбериха стратегию, постаравшись учесть все особенности. Многое еще нужно опробовать, но Варка даже нашел им отдельный зал и нужно было лишь пораньше притащить Кэйю на стадион. Услужливая девушка с пропускного пункта довела их до пустого просторного зала с панорамными окнами. — У нас еще несколько часов в запасе, не торопись, — как можно мягче просит Дилюк, когда Кэйя психует из-за того, что эмблема на поясе оказалась не с той стороны. — Несколько часов чтобы переучить меня тактике ведения боя. Предыдущую я с одиннадцати лет вырабатывал, — недовольно бурчит Альберих. — Если ты запомнил, что от тебя требуется, то проблем не будет, — Дилюк проходит чуть вглубь зала, разминая шею и плечи. — Немного разомнемся и попробуем.       «Пробы» затягиваются. Альберих на каждую неудачу лишь сильнее стискивает зубы, снова и снова отказываясь от отдыха и продолжая пытаться провести атаку. От Дилюка много не требуют: время от времени вкидывать одиночные удары, чтобы Кэйе было, против чего работать. Ну, и не стоять на месте: Мурата сказала, что подсечка может быть очень выгодна в сегодняшнем поединке. На удивление, именно этот элемент имеет больший успех у Альбериха. Проходит, наверное, около трех часов, когда Кэйя, спотыкаясь о свою же ногу, валится без сил в руки Рагндвиндра. — Хватит тебе, — строго сообщает Дилюк. — Сейчас немного передохну и можем продолжить, — заявляет Кэйя, а на ногах уже явно не держится. — Ага, конечно, — хмыкает Дилюк, помогая Альбериху сесть на пол, а не грохнуться всем весом. — Тебе еще биться сегодня, как и мне. — Все нормально будет, — упрямо заявляет Кэйя. Да что тут сделаешь? — Кэй, — Дилюк садится напротив. Вроде, среди тех статей было что-то о том, что говорить серьезно лучше глаза в глаза. — Ты чересчур выматываешь себя как морально, так и физически. Давай отдохнем до начала наших поединков, — почти насильно укладывая Кэйю на ковер, хотя у того и не было сил сопротивляться.       Дилюк будит его, когда до начала их категории остается час. Спал Кэйя на удивление спокойно, только вот пробуждение обычно само по себе ничего хорошего не предвещало. В мире снов было лучше — тепло, светло и все, кого он хотел видеть подле себя, действительно были рядом. Под каким-то глупым предлогом отсылая Дилюка отнести ключ на КПП, Кэйя плутает по коридорам, пытаясь собраться с мыслями, которые роем кружат в голове, совершенно отказываясь распределяться по местам: родители, Розария, Мондштадт, турнир… Он прислоняется к стене, тяжело откидывая голову назад и ударяясь затылком. Кажется, опять. Руки дрожат, а тело вновь ощущается ватным. Кэйе вообще не нравится думать о том, что будет, если они с Дилюком выйдут в финал. Вообще не нравится думать о Рагндвиндре. Когда это все началось? Когда они встретились на турнире в Монде, где Дилюк после своей победы одарил его лишь презрительным взглядом алых глаз? Когда Рагндвиндр так настойчиво учил собственному коронному удару или когда Кэйя впервые почувствовал своей кожей, насколько горячие у Дилюка руки? Он же пытался оттолкнуть, пытался выставить себя лжецом, но Рагндвиндр возвращался каждый раз, чересчур настойчиво предлагая помощь. Когда впервые появилась мысль о том, что разорванные связки станут болеть меньше, если Дилюк прикоснется губами к чернеющему синяку? Может, те объятия в раздевалке стали последней каплей? Или вчерашнее обещание не оставлять Кэйю одного? Во всяком случае, Дилюку не следовало этого говорить. А Кэйе не следовало выбирать для своей истерики один из пустых коридоров стадиона — тяжелые шаги отдаются громким эхом от белых стен. «Лучше бы это была психушка» — думает Альберих, сползая по стене и пытаясь привлекать к себе как можно меньше внимания.       Конечно, первые подозрения появились, когда Кэйя сказал Дилюку не ждать, а идти к КПП одному. Но, рассудив, что Альберих уже мальчик взрослый, Рагндвиндр позволил себе уйти вперед и хотел дождаться Кэйю через пару коридоров… но он не появился. Ни через десять минут, ни через пятнадцать. В оглушительной тишине где-то далеким эхом отдались еле слышные шаги и Рагндвиндр решил, что Кэйю лучше найти. Может, просто заплутал в одинаковых коридорах? Нет, Альберих находится сидящим у стенки в каком-то полутемном коридорчике. Так выглядят панические атаки? Стеклянный взгляд, попытки спрятаться ото всех и эта странная дрожь? Или что это? — Кэй, где твои успокоительные? — Дилюк опускается перед парнем на колени. Кэйя лишь сильнее прижимает колени к груди, сжимая в руках синие пряди волос, отрицательно мотая головой. — Джинн говорила они у тебя всегда с собой, — Кэйя в ответ не отвечает ничего дельного, лишь тихо поскуливает. — Уж извини за нарушение личного пространства, — тяжело выдыхает Дилюк, притягивая к себе сумку Альбериха. В боковом кармане шоколадка и еще какая-то мелочь, но Рагндвиндр все же выуживает оттуда блистер небольших белых таблеток. Инструкцию читать времени нет, но двух должно хватить. — Пей, — голову Кэйи приходится поднимать чуть ли не силой, потому что тот прячет лицо в коленях, сопротивляясь буквально всему. — Сейчас будет лучше, — прижимая дрожащего парня к своей груди. — Все нормально, — бурчит Альберих через несколько минут, отталкивая Дилюка и смаргивая слезы, которым так и не смог дать выхода. — Тебе плохо стало и ты поэтому сказал мне уйти? — Дилюку кажется, что он отчитывает ребенка… ну, или котенка. По крайней мере, уровень понимания у Кэйи в глазах примерно такой. — Я вчера больше часа сидел с тобой, пока ты бился в истерике. Думаешь, я куда-то денусь? — Не надо, Люк, — и снова голос дрожит. — Если тебе плохо, мы можем отказаться участвовать дальше и уехать в Монд, — предлагает Рагндвиндр. Турниров будет еще много, а психика у Альбериха одна, да и та поломанная. — Я должен дойти до конца, — упрямо поджимая губы. — Мурата-сенсей… — Кэй, она поймет если ты откажешься. И Варка тоже. — Нет, — награждая Дилюка опасным блеском синих глаз. — Ты не понимаешь. — Не понимаю, — сдаваясь, признает Дилюк. — Но постараюсь понять, если ты объяснишь. — Мне нужны деньги, — вновь почти истерично начинает Кэйя. — Стипендия спортсмена — гроши. Даже скидываясь с Розарией, нам не хватает на жизнь. Работать и совмещать это с тренировками не получается, а каратэ я бросать не хочу. Призовой фонд турниров достаточно большой, чтобы прожить какое-то время. — Хорошо, — выдыхает Дилюк. — Но нам нужно сохранить хотя бы остатки твоей психики, а пока я понял только то, что тебе лучше не оставаться одному. — Не будешь же ты все время со мной возиться, — фыркает Альберих, прислоняясь лбом к плечу Дилюка. — Друзей не бросают, — улыбается Дилюк, гладя парня по голове. — Тем более, когда друг единственный. Если ты не против конечно. — Куда я денусь, — смеется Кэйя, поднимая голову. А глаза грустные все еще. — Пойдем, скоро наша категория начнется.       Они идут молча почти весь путь, лишь при входе в зал, где уже привычно стоял шум проходящих соревнований, Джинн буквально напрыгивает на парней. — Джинн! — хоть какая-то возможность отвлечься. — Где ты была вчера? — Я ушла сразу, как закончилась моя категория, — отвечает девушка, виновато потупив взгляд. — Я даже до полуфинала не дошла, проиграла вчера. — А как же прийти к своему другу и поплакаться? — усмехается а Кэйя, а Дилюк рядом лишь фыркает, складывая руки на груди. — Сдается мне, — хмыкает Рагндвиндр, — Джинн просто была не одна вчера. И сегодня. У тебя след от помады на щеке. Кэйя прыскает со смеху, наблюдая всю гамму эмоций на лице подруги. — Я… ну… — Джинн мнется, прикрывая щеку рукой. — Я вчера была против девушки из Сумеру и я проиграла, — тараторит Гуннхильдр. — И я очень расстроилась, а она предложила сходить в кофейню здесь неподалеку, потому что я выглядела очень грустной и… и в итоге вы поняли наверное… — Джинн неловко смеется. — Я познакомлю вас с ней завтра на финале, сегодня категория закончилась и она сразу ушла. — Ты торопишься? — Гуннхильдр и правда выглядит чересчур нервной. — Снова на свидание? — Да, — кивает девушка Кэйе. — я побежала, — и, порывисто обняв Альбериха, убегает куда-то в сторону выхода из зала. — Никогда не пойму этих влюбленных, — фыркает Дилюк, когда они уже несут сумки в раздевалку. — Да ладно, — смеется Кэйя. — У тебя не могло не быть отношений за всю твою жизнь, — хотя, в самой глубине души теплится эгоистичная надежда, что Рагндвиндр и правда ни с кем еще не был. Возможно, тогда Кэйя бы не чувствовал себя так неловко? — Были конечно, — пожимает плечами Дилюк. — Но ничего сверхъестественного я к тем девушкам не испытывал. Поэтому не слишком верю во все эти чувства.       Во-первых, «девушкам» — у Рагндвиндра они были. Во-вторых, про парней ни слова. Надежды, кажется остается все меньше. Скорее всего, только недавно принятая доза успокоительных сейчас удерживает от опрометчивых поступков. Хотелось бы пошутить что-то вроде «ну если к девушкам ничего не чувствуешь, то попробуй с парнями», но отношения Рагндвиндра к однополым отношениям Кэйя не знает и рисковать сейчас — точно не вариант. Не тогда, когда они только сблизились хотя бы как друзья.       За полчаса до начала поединков снова, как и вчера, Кэйе приходится стучаться в тренерскую и просить Мурату вколоть лидокаин. Руки и не думает болеть меньше — может, попросить потом Розарию пригласить Барбару в гости? Младшая Гуннхильдр, конечно, только поступила, но она все детство провела в кабинете Шеймуса, поэтому уже подростком неплохо разбиралась во всей этой… медицине. — О чем задумался, сэйто? — со смешком спрашивает Мурата, а Кэйя видит в ее руках уже опустевший шприц. Забавно, даже укол не почувствовал. — Все в порядке, Мурата-сенсей, — кивает он. — Это хорошо, — женщина хлопает его по плечу. — Давай, остался последний рывок, а завтра уже с Дилюком в свое удовольствие побьётесь. — Только если он снова не вырубит меня с одного удара как в Монде, — смеется Кэйя, откидываясь на спинку диванчика, куда его усадили. — Тогда вы еще не были знакомы, — устало вздыхая, Мурата садится рядом. — Сейчас тебе достаточно попросить его быть помягче. Тебя он послушает. Знаешь, пока он с тобой не сдружился, я думала что воспитала монстра — он будто не понимал, что на таких турнирах не нужно ждать подстав и пытаться вырубить противника в первые пятнадцать секунд, — женщина усмехается. — Ошибалась я и в воспитании, и в отношении к Дилюку. Ты на него хорошо влияешь, Кэй. Я боялась, он перестал верить в дружбу. — Он говорил, что у него никогда не было друзей, — вспоминает Кэйя недавний разговор. — Он считал Дотторе своим другом, — тяжело выдыхает женщина. — А по итогу чуть не лишился жизни из-за него. — Он рассказывал только про обстоятельства, — с тихим ужасом Кэйя осознает реакцию Дилюка на Дотторе в первый день в баре, — но без имен. — Теперь знаешь, — слабо улыбается Мурата. — и надеюсь, понимаешь его рвение защитить тебя от Дотторе. Поэтому я не могла остаться в стороне, когда он попросил помощи, тем более, вы были в ссоре. — Да, — Кэйя не то что понимает, скорее чувствует дикий стыд за то, как повел себя. — А я тогда подумал что губа у него разбита из-за того, что он к Джинн приставал. — Джинн? — Мурата вопросительно изгибает бровь. — Гуннхильдр, тоже из Фавониус. — Та светловолосая девушка, дочка Фредерики? — Кэйя кивает. — Мать у нее конечно…! Но это не важно. Иди, скоро тебе на татами. Гул зала болезненно отдается в голове, стоит только покинуть тренерскую. Ковер под их категорию уже освободили и вот-вот должен быть первый бой. Альберих проверяет турнирную сетку — он первый. Видимо, пора разминаться. Фишль уже бодро скачет вокруг ковра, как и всегда с камерой наготове. — Кэйя! — девушка подбегает к нему, только заметив. — Тебе Дилюк просил передать, — и протягивает очередной батончик. Яблочный. Надо же, запомнил. — А еще тебя Тома искал, — вдруг вспоминает девушка.       Тем не менее, времени искать инадзумского товарища уже нет — рефери приглашает бойцов на площадку и Кэйя чувствует горячую ладонь на своем плече, прежде чем сделать шаг на ковер. «Слушать и выполнять» — усмехаясь, просит Мурата, и Альберих выходит уже с абсолютной уверенностью в победе. Мир так привычно уменьшается до квадрата татами и строгого тренерского голоса, что это вносит какую-то особую эйфорию в поединок. Противник стискивает зубы, бросаясь вперед, а Мурата командует: «Вправо» и Кэйя послушно отходит, давая парню просто пролететь мимо, едва не выходя за площадку. «Рывок и подсечка» — оппонент не успевает и обернуться, как его ноги подлетают в воздух и прямо у ног Кэйи валится человек — «Добей». Рефери останавливает бой, давая противнику Альбериха встать и занять изначальную позицию. «Мы заработали тебе баллы, Кэй. Теперь бейся в свой удовольствие, » — слова звучат как-то странно — Мурата и отдает контроль над боем? Альберих в панике оборачивается на тренера, которая вдруг одними губами шепчет: «и раз…».       Такого восторга от собственного боя, Кэйя, кажется, не получал никогда. Тело и впрямь движется, будто в давно забытом танце, а сам он — принц потерянного в лентах времени государства, что сейчас восстает из пепла, сражая всех противников своего спасителя. Мурата считает ровно и тихо, на грани слышимости, но это все перестает быть таким уж важным и Альберих счастливо улыбается, обходя противника по кругу и раз за разом с легкостью выбивая чужие ноги, вставляя удары в открытые места и быстрыми нырками уходя от встречных ударов. Все становится так легко на эти три минуты. Он не узнает, что Фишль восторженно поставит на фон его боя какой-то саундтрек из фильма и это видео разлетится по многим интернет-площадкам. — Это было охрененно! — Тома подскакивает к нему, стоит только Кэйе покинуть площадку. — Танцор в тебе еще не умер, сэйто, — улыбается Мурата, хлопая Альбериха по плечу. Откуда она, черт ее дери, узнала? — Верно думаешь, — подмигивает вдруг женщина. — Лучше не спрашивай. — Фишль говорила, — лучше перевести тему и не нагружать себе мозги лишний раз, так? Поэтому Кэйя отворачивается к Томе. — Ты меня искал. — Да, — Тома хватает его за руку (спасибо, что хоть за здоровую), — идем, я обязан рассказать кое-что! — Тома выглядит чересчур возбужденным, поэтому Кэйя послушно следует за ним, пока парень не останавливается у окна в пустом коридоре. — Так что ты хотел рассказать?

***

      Дождь уже насквозь промочил одежду, а гроза подбирается все ближе, с каждой минутой сверкая молниями все ярче. Сирены гудят совсем рядом, люди вокруг что-то кричат, но все это смешивается в один сплошной гам, где не разобрать ни слова. Какая-то женщина опускается перед ним на корточки, заслоняя собой разбитую вдребезги машину. Мальчик опускает голову, а на асфальт под ногами капают алые капли. — Малыш, ты же весь промок, — незнакомка аккуратно берет мальчишку за руку. — Идем, я налью тебе горячего чая, а потом мы поедем домой. Дом — это что-то эфемерное и совершенно далекое. Кэйя вскакивает с постели в холодном поту. Окно номера раскрыто нараспашку, а хлещет на подоконник. — Кэй? — бра над прикроватной тумбой включается, озаряя комнату мягким светом. — Ты в порядке? — Дилюк приподнимается с постели, а Кэйя только мотает головой. — Опять это. — Что такое? — Рагндвиндр спешно вылезает из-под одеяла, усаживаясь на кровать рядом с Кэйей. — Родители, — подавляя тихий всхлип. Это воспоминание перестанет являться к нему во снах и быть таким болезненным? — Я не хочу на тебя давить и заставлять что-то рассказывать, — вздыхает Дилюк, вновь сгребая парня в объятия. Кэйя снова тихо всхлипывает. Хорошего надо понемногу и ненадолго, а не вот так. — Но тебе может стать лучше, если ты не будешь держать все в себе. — Да нечего рассказывать, — усмехается Кэйя. «Хватит постоянно меня обнимать, пожалуйста. Я слишком быстро к этому привыкаю» — остается лишь в мыслях. — Просто сон, просто воспоминания. Многие почему-то думают, что если ребенок вырос в детском доме, то его родителями были какие-нибудь алкаши. Ну, по мне конечно можно такое предположить — алкоголизм же наследственно передается? — Кэйя сам не замечает, когда в голосе снова появляются истеричные нотки, а остановиться говорить уже не получается. — Но они не были. Авария, как раз по вине какого-то пьяного идиота, вылетевшего на встречку, так еще и в дождь… — Приходится делать паузы, сглатывая вязкий ком в горле или крепче прижимаясь к Дилюку, когда на улице в очередной раз вспыхивает молния. — Мне не повезло лишиться глаза, а в остальном я отделался синяками — детское кресло и задний ряд все же, а их… никого не спасли. Мне семь лет было, понимаешь? Что вообще может чувствовать семилетний ребенок, когда видит, как маму вытаскивают их раздолбанной машины, а у нее взгляд такой… стеклянный. И ноги выгнуты, изо рта кровь… и все, меня просто увели оттуда, сделали чай и дали сухую одежду, обещали отвезти домой. А привезли в какое-то место где было много злых детей. И взрослых. И самым обидным был момент, когда я понял, что родители за мной больше не вернутся.