Дисциплина

      Ответить на столь откровенные рассказы посреди ночи Дилюк ничего так и не смог да и поспать еще этой ночью тоже. Кэйя, выговорив все, уснул, уложив голову Рагндвиндру на колени. Разбудить этого свернувшегося клубком котенка было выше собственных сил, поэтому Дилюк погасил свет и открыл какую-то книжку на телефоне. Часы показывали половину четвертого утра. «Мам, ты спишь?» — когда глава книги заканчивается, а от слишком унылого повествования так и клонит в сон. Сообщение читают почти сразу.

«Не сплю. Сами-то что?»

«Кэйе плохо было, он меня разбудил»

«Он сейчас спит?»

«Да»

«Отлично. Я, кстати, договорилась сегодня встретиться с Бай Чжу, может он Кэйю твоего осмотрит»

"?»

«Доктор Бай Чжу — лучший хирург в Ли Юэ. И аккуратней с Кэйей на турнире сегодня. Ему страшно против тебя второй раз выходить»

«Когда ты стала за него?»

«Когда ты попросил за него. Не обижай Кэйю. Я пошла. У меня дела»

«Да я и так его не обижаю…» — остается без ответа. Ну не рассказал же Альберих Мурате про тот инцидент с Дотторе?

***

— Так что будем делать с финалом? — тему о ночном происшествии Дилюк решил не затрагивать. Если Кэйе нужно будет об этом поговорить, то он же скажет, да? — Я не знаю, — Альберих едва ли не спит над своей чашкой кофе, подпирая подбородок рукой. — Но все же есть одна просьба: не пытайся победить быстрее. Я за легкий спарринг, как в игре в салки. — Это стало делом привычки, — признает Дилюк. — Но я постараюсь быть мягче. И ты всегда можешь взять тайм-аут. — Перерывы для слабаков, — фыркает Кэйя, за пару глотков вливая в себя всю кружку кофе. — Я обещал прийти на финал к Фишль. Пойдешь со мной? — Когда ты успел? — бубнит себе под нос Дилюк. Кэйя же постоянно был с ним последние дни. А если не с ним — то точно не в том состоянии, когда он мог бы поговорить с Фишль. — Она в общем чате спрашивала, кто придет и сможет снять ее поединок, — отзывается Альберих, хотя Рагндвиндр надеялся, что его не услышали. — У вас есть общий чат? — вроде ничего удивительного, но почему-то он ни разу его не видел. Хотя, он и не из «Фавониус». — Есть конечно, — смеется Кэйя. — Не голубиной почтой же общаться. — Ну да, — соглашается Дилюк и только потом его озаряет, что, наверное, стоило бы спросить у Кэйи раньше. — А можешь дать свои контакты? Будет проще договариваться о встрече после… — Записывай, — вновь хохочет Альберих, даже не давая договорить.       Зал сегодня наполнен людьми больше, чем в любой другой день турнира. Финал и награждение — то, ради чего стоит прийти и посмотреть. Фишль уже бодро скачет вокруг Джинн и какой-то девушки (о ней Гуннхильдр вчера говорила, да?). — Кэйя! — Фишль чуть ли не прыгает на парня, крепко обнимая. Первый раз она доходит до боя за первое место — важное событие. — И тебе привет, — улыбается Альберих, растрепывая девочке хвостики на голове. Она не обидится — он знает. Все равно после поединка будет хуже, а на награждении она скажет, что это «придает боевой вид». — Так значит ты Кэйя? — улыбается незнакомая девушка. Альберих мельком уже видел ее — темные волосы, яркая помада, фиолетовая олимпийка поверх кимоно. — Джинн уже рассказала про тебя. — Кэйя, Дилюк, — тут же подключается Джинн. — Это Лиза Минчи. Она из Сумеру. — Рад знакомству, — Кэйя шутливо кланяется. — Лиза, — вдруг говорит Дилюк с легкой улыбкой. — Проследи за Джинн, а то она тут мамочка всея «Фавониус», совсем не отдыхает, — а Гуннхильдр и правда почти весь турнир носилась, пытаясь помирить двух придурков и не допустить новых конфликтов. — Ради отдыха моей милашки я еду в Монд после турнира, — смеется Минчи, по-хозяйски обнимая за талию смущенную Джинн.       Кажется, Кэйя сейчас слышал голос Чайльда и восторженное «Сейчас опять за десять секунд вчистую!», но Дилюк стоит напротив с улыбкой, а Мурата с Варкой так и остаются сидеть за судейским столом. Рефери как-то странно смотрит, но сигнал к началу дает. Наверное, со стороны это выглядит так, будто бой не раз отрабатывали: все атаки парируются с легкостью, а противники обходят друг друга по идеальной дуге — прям как с учений о боевых искусствах! Кэйя не смотрит на судей и ему сейчас действительно все равно, что они там машут своими флажками. Все равно и то, что смотреть во время боя надо не в глаза противника, но сейчас разорвать зрительный контакт почему-то слишком сложно, а слепой зоной Кэйи — Альберих знает — Дилюк не воспользуется. Не сейчас.       С боем гонга Кэйя счастливо улыбается, глядя на поднятую руку рефери, а откуда-то с края татами эхом слышится тихий шепот: «Первое поражение Рагндвиндра! С ним точно все в порядке?» Вроде в порядке, Дилюк улыбается и жмет ему руку, а Мурата уже маячит у дальнего края ковра. — Хоть бы сенсей поорала на него для приличия, — усмехается Варка, стоя в окружении своих учеников. — Он ж не робот, может и поиграть, — сообщает подошедшая Мурата, гордо поднимая голову. — А ты наконец перестал бояться, сэйто, — и трепет обоих парней по голове. Так по-детски и так напоминает те времена, когда тоже самое делала мама Кэйи. Альберих улыбается, встречая взгляд женщины и смаргивая непрошеные слезы, а Дилюк складывает руки на груди и хмурится, бурча что-то себе под нос.       Выдержки хватает лишь на то, чтобы как можно незаметней сбежать до раздевалки и уже там выдохнуть, отпуская рвущиеся наружу слезы. Мурата не специально, это наверняка, но даже от этого воспоминание не стало менее безболезненно. Отпустить Кэйя так и не смог. Потребность в заботе удавалось глушить на корню уже долгие годы, довольствуясь лишь недовольными вздохами Розарии и щебетанием Джинн о том, что не стоит себя так загонять на тренировках. Почему все, что выстраивалось так тщательно, рушится за жалкие дни Дилюком и его матерью? Почему так обидно осознавать, что Мурата — не злая и холодная тренер, а мать, хоть и не слишком понимающая, как вести себя с собственным ребенком. Но она учится и старается. Почему Дилюк, пережив предательство, более серьезное и болезненное, чем Кэйя, верит в дружбу между ними и с головой бросается в этот омут, лишь бы помочь? Почему? Почему? Почему? «Приди в раздевалку» — еле попадая по буквам и находя контакт сквозь пелену слез на глазах.       Лиза оказывается весьма умной девушкой и интересной собеседницей, легко находящей общий язык со всеми. Почти сразу договаривается с Варкой, что присоединится к «Фавониус» после турнира, а Мурата вдруг заводит речь о том, что могла бы помогать единственному на данный момент тренеру Мондштадта. Значит, не придется спорить с матерью о том, что он хочет остаться с Крепусом. Ей-богу, двадцать лет скоро, а познать праведный гнев Мураты все еще страшно. Телефон за пазухой пиликает новым уведомлением, и, под удивленный взгляды компании и тихое «блять» Дилюка, парень поспешно извиняется, почти бегом направляясь к раздевалкам. Когда Кэйя вообще успел уйти? — Кэй…? — в раздевалке пусто и тихо, но Альберих ведь не попросил бы прийти просто так? Так некстати в голове всплывает вопрос: а не слишком ли быстро Дилюк доверился столь малознакомому человеку? Но глядя на Кэйю, сжавшегося в дрожащий комок в дальнем углу раздевалки, понимаешь — нет, не слишком. — Я помешал, да? — поднимая на него заплаканные глаза, спрашивает Альберих. — Архонты, нет, — тяжело вздыхает Дилюк, опускаясь на пол перед парнем. — Ты молодец, пытаешься не прятаться от меня. — А обнять? — Кэйя тянет к нему руки. Как ребёнок, Джинн права. Если судить по последним дням и поведению Альбериха, то положительная динамика имеется. По крайней мере, успокаивается он гораздо быстрее в присутствии Дилюка и это, наверное, хорошо. — Ты на награждение пойдешь, или мне попросить Варку твою медаль забрать? — после последнего поединка и до вручения наград дают не слишком большой перерыв. — Пойду, — бурчит Кэйя куда-то в плечо Дилюка. — Я победил самого Рагндвиндра, как же я пропущу столько восторженных взглядов, — со смешком. — Хотя после Монда мне казалось, что твоя мать быстрее тебя убьет, чем ты проиграешь. — Я сам так думал, — улыбается Дилюк и, хоть Кэйя и успокоился, отпускать его он не спешит. — Но она хочет даже пойти тренировать в «Фавониус» и вроде договорилась с Варкой. Я в любом случае хотел остаться в Монде, а это все упрощает. Кстати, когда мы обратно поедем? — Сегодня мы не успеем засветло добраться, давай завтра? — лениво тянет Кэйя, выворачиваясь из объятий и укладываясь на пол. — Тогда сегодня празднуем твою победу? Лиза уже успела порекомендовать недалеко отсюда хорошее кафе. — Вообще-то, у тебя тоже призовое место! — обиженно заявляет Кэйя, все еще лежа на полу. — Ну значит празднуем нашу победу, — смеется Дилюк. — И прежде, чем ты успеешь придумать еще повод не идти — приглашаю я, значит и оплачиваю я. Этикет называется. — Все продумал, зараза, — бурчит Кэйя, перекатываясь на бок и отворачиваясь от Дилюка. — Ты ведь не будешь злится на это по-настоящему? — переворачивая Кэйю обратно на спину и прижимая к полу, дабы не уходил от разговора. — Не буду, но слезь с меня, — просит Кэйя с нечитаемым выражением лица. — Пожалуйста. — Прости, — Дилюк спешно отпускает парня, вспомнив, что подобные действия могут вызвать у Альбериха не самые приятные воспоминания. — Я не хотел… — Все хорошо, — перебивает Кэйя, вскакивая с пола. — Просто не делай так больше. И скоро награждение, нам нужно идти.

***

      Кэйя клянётся никому больше не рассказывать о своих предпочтениях в еде — он уверен, его сдала Джинн. Дилюк же с совершенно невозмутимым видом делает заказ за двоих и ему, похоже, все равно, что Кэйя хотел только чашку кофе, а не чтобы на него тратили столько моры. Не для дружеских посиделок такое да и вселяет слишком много ложных надежд. — У тебя глаза голодные, — отвечает на немой вопрос Дилюк. — А заказать ты стесняешься.       В целом, это тоже правда. Но мысли сейчас больше всего занимает тот факт, что они сидят в каком-то небольшом кафе Ли Юэ на мягких диванах с высокими спинками, скрывающими их от посторонних глаз; из колонок звучит приятная ненавязчивая музыка, а вежливая девушка-официантка спрашивает, не нужно ли принести им подушек и пледов.       Беседа ни о чем льется, как и подобает беседе двух друзей, а Дилюк, глядя на то, каким восторженным взглядом Кэйя встречает небольшой поезд, привезший им напитки, думает, что Альбериха стоит почаще приглашать в какие-то подобные места. Такое детское поведение сейчас выглядело очень умильно, хотя, наверное, Кэйе это все просто в новинку. — Я слишком много упустил в этой жизни, — выдает Альберих, озвучивая мысли Дилюка. — Наверстаем, — смеется Рагндвиндр, помогая Кэйе разгружать игрушечные вагончики с их заказом. «Как закончите свои посиделки, зайдите ко мне. Доктор Бай Чжу согласился осмотреть Кэйю» — смс от Мураты обнадеживает. Они говорили о том, что Альбериху нужен хороший врач чтобы восстановить руку, но не все же травма не сегодня получена, и не все бы взялись за это.       Бай Чжу кажется Дилюку мужчиной вполне серьезным и опытных в делах травм, но хороших прогнозов доктор давать не спешит и вообще уже начал про операцию и швы… Рагндвиндр, честно говоря, так и не понял, почему врач вообще разговаривал с ним, а не с Кэйей — тот же совершеннолетний, так ведь? — но внимательно выслушал все о запрете на алкоголь в ближайшее время, физические нагрузки и все такое прочее. Выслушал и на всякий случай записал в заметки на телефоне. И номер Бай Чжу в телефонную книгу. Мало ли. Кэйю медсестра как раз привела с какого-то там обследования, и Бай Чжу вынес конечный «приговор» — резать руку и зашивать связки.       Кэйя не боялся уколов, смущал сейчас только доктор Бай Чжу, вколовший какую-то хрень в его руку и раскладывающий орудия пыток перед собой (Кэйя понимал, что это медицинские инструменты, но выглядели они страшно). — Так больно? — спросил Бай Чжу, надавливая ему чем-то около места укола — чем именно — Кэйя не видел, его же руку закрывала от него небольшая шторка. Он кивнул — не смертельно, но больно. — Интересно… Алкоголь или наркотики на постоянной основе употребляете? — со странной улыбкой поинтересовался доктор. — Алкоголь, — неохотно кивнул Кэйя. — Тогда это может стать небольшой проблемой, но Мурата говорила, что лидокаин Вам помогал, — Альберих вообще не понимает, к чему все эти речи. — Но пить Вам стоит поменьше, иначе при следующей операции могут и не помочь.       По ощущениям следует новый укол, а разум приятно мутнеет, уже не позволяя различать звуки извне. Мир обретает краски и четкость лишь тогда, когда Кэйю поднимают на ноги и выводят на улицу. — … и алкоголь ограничить в будущем, — по-видимому, уже заканчивает свою речь стоящий напротив Бай Чжу. — Я за ним прослежу, спасибо Вам, — судя по голосу, это Дилюк. Кэйя с трудом фокусирует зрение на алой макушке около себя и лишь потом чувствует горячую ладонь на своей талии, не дающую потерять равновесие. Да, на ногах он сейчас стоит скорее на инстинктах… такие вообще существуют?       Окончательно в себя удаётся прийти уже в номере, который Кэйя оглядывает, не скрывая удивления. — Бай Чжу конечно предупредил, что ты можешь плохо перенести анестезию, но я не думал, что настолько, — хмыкает Дилюк. — Как себя чувствуешь? — Как с похмелья, — вяло тянет Кэйя. — И рука еще болит. — Обезбол дам сейчас, подожди, — Дилюк и правда роется в ящике около кровати, доставая оттуда блистер каких-то таблеток. — В Монд сегодня поедем? — Сегодня? — он же только перед награждением говорил, что поедут завтра. — Последний день турнира был вчера, — вздыхает Дилюк. — Ты проспал шестнадцать часов. Бай Чжу списывает на травму, анестезию и переутомление. — перед Кэйей на столик опускается чашка ароматного чая, и парень только сейчас осознает, насколько он голоден. — А завтрак я уже проспал? — неловко спрашивает Альберих. — Нет еще, но сначала пей, — Дилюк кивает на чашку. — Обезвоживание страшнее голода.

***

— Скажи, если станет плохо, — просит Дилюк, открывая перед Кэйей дверь машины. — В этот раз мы никуда не торопимся. — Мне утром на тренировку вообще-то, — обиженно заявляет Кэйя. Кажется, Бай Чжу говорил что-то о необходимости двухнедельного восстановления, но когда Альбериха это волновало? — Никаких тренировок, Кэй. Тебе нужен отдых, — Дилюк хмурится, но взгляда на Кэйю не переводит, сосредоточившись на том, чтобы выехать с парковки. — Я с пяти лет впахиваю на тренировках по шесть, а то и по семь дней в неделю, — понижая голос, отвечает Кэйя. — Отдыхал я один раз, и мне не понравилось. И вообще, — Кэйя складывает руки на груди, закрываясь от всего мира. — Пропущенная тренировка — пять шагов назад.* — Нагоним вместе, — строго сообщает Дилюк. — Я тоже возьму перерыв. — И вместо тренировок наберешь себе смен в «Доле Ангелов», — фыркает Кэйя. По-детски, но хочется, чтобы Дилюк провел с ним еще несколько дней. — Мне не обязательно брать смены, — спокойно отвечает Рагндвиндр. — Я бы предложил сходить в кино, например. Или в театр — что тебе больше нравится? Или можно дома у кого-то из нас встретиться, — продолжает как ни в чем не бывало предлагать Дилюк, а Кэйю так и подбивает спросить «на свидание зовешь?».       Высадить Кэйю где-то на окраине окраин (Альберих и так не в центре живет) и ехать домой Дилюк наотрез отказывается, поэтому Кэйе остается только вздохнуть и (он до последнего не хотел, но когда увидел, что свет в квартире не горит, желание не оставаться одному пересилило) предложить Рагндвиндру зайти к нему. Честно говоря, Кэйя вообще не уверен, что Дилюк до этого был внутри его квартиры, а еще искренне надеется, что Розария не оставила на видном месте чего-либо компрометирующего (ну, мало ли чем они с Пейдж там занимались). — Рози! — на всякий случай прямо с порога. — Я вернулся! — в ответ лишь тишина из темной квартиры. Навевает воспоминания, как он с социальными работниками забирал вещи из дома после смерти родителей. Кэйя вздрагивает, осознавая, что завис на пару секунд. — Похоже, никого нет, — нервно смеется Кэйя, оборачиваясь к Дилюку. — Ты не хочешь оставаться один на ночь, — не вопрос, констатация факта. — Не хочу, — потому что в квартире темно и Кэйе страшно даже дотянуться до выключателя. — Справа от двери, — выдыхает Альберих, и тут же щелкает включённый свет. Коридор озаряет простенькая люстра, позволяя Кэйе увидеть свое побледневшее лицо в зеркале. — С темнотой тоже проблемы? — учтиво спрашивает Дилюк, ловя в зеркале взгляд Кэйи и лишь после этого подходя, чтобы обнять со спины. — Позвони Розарии, узнай, во сколько она вернется. — Она… — Кэйя отрицательно мотает головой, приводя мысли в порядок. — Мы звоним друг другу только в чрезвычайных ситуациях. Думаю, она оставила записку, — стараясь придать голосу беззаботность, Кэйя скидывает руки Дилюка, обнимавшие его за талию (потому что это слишком, и у Рагндвиндра вообще есть совесть так издеваться?). На кухне выключатель Альберих нашаривает вслепую, зажмурившись. Обеденный стол и плита пустуют, зато на холодильнике, под магнитиком в виде кота, прикреплена записка. Угловатый убористый почерк видно сразу — Розария. — Все-таки записка? — Дилюк заходит на кухню минутой позже, оглядывая комнату. Кэйе неприятно — наверняка Рагндвиндру противно находиться в столь дешевой квартирке на окраине Монда. — Пишет, что на ночь остается у подруги, оставила мне торт в холодильнике, желает не подавиться, — пересказывает Кэйя и Дилюк смеется. Что там он говорил о том, что Рагндвиндр издевается? Так вот. Ничего не изменилось. Почему Дилюк смеется так редко и так прекрасно? Кэйе свой настоящий смех не нравился — слишком громкий и неприятный собственным ушам. — Какая забота, — саркастически замечает Дилюк, отсмеявшись. — Зная Рози, этот торт может быть отравлен, — кривится Альберих, доставая из холодильника нечто довольно странного вида, но щедро посыпанное кондитерскими сердечками. Половины уже нет. — Она это для своей подруги готовила. Честно, я в ее кулинарных навыках сомневаюсь. — Выглядит не так плохо, — отвечает Дилюк. — Но этим все равно не наесться. Да и холодильник у вас пустой. — Он не пустой! — заявляет Кэйя, осматривая полки. — Тут еще два яйца, остаток бекона и три ветки укропа. — Давай сходим до магазина и купим продуктов, — вздыхает Рагндвиндр. — На двоих тут не хватит. — Ты останешься на ночь? — после этого вопроса Кэйе хочется себя ударить. Прозвучало слишком жалко. — Ты боишься оставаться один, — как ни в чем не бывало жмет плечами Дилюк, уже направляясь в сторону коридора. — Пойдем, покажешь где здесь ближайший продуктовый.       На улице Дилюк идет около Кэйи, что-то печатая в телефоне, но Альберих решает не лезть — не его дело. Холодный ветер пронизывает насквозь, разогнав всех полуночных гуляк по домам и лишь изредка встречаются пара пьяниц да и те Кэйю знают как своего, потому не лезут. До магазина минут десять пути, повезло, что он тут один из тех немногих, которые работают в позднее время. Какой-то сетевой, их полно по городу, но главное, что круглосуточный. Дилюк набирает продуктов, кажется, как на случай ядерной войны: какие-то крупы, макароны, лишь потом идут хлеб, молоко, фрукты и овощи, и Кэйе даже страшно представить, сколько это стоит. Три пакета еды на кассе Рагндвиндр невозмутимо берет сам, ссылаясь на больную руку Альбериха.       По итогу Кэйя мог бы сказать, что вечер прошел неплохо: Дилюк решил с ужином за него, заказав пиццу, а перед этим усадив замерзшего с улицы Кэйю на диванчик в кухне и закутав в плед. Вопросы появились лишь тогда, когда нужно было решать с местами для сна. Краснея, кажется, так, чтобы слиться с волосами Дилюка, Альберих предложил лечь с ним — у него в комнате диван-кровать можно было разложить в двуспальную.       Утро тоже не спешило прекращать череду приятных сюрпризов, и Кэйю разбудил аромат чего-то вкусного, доносящийся с кухни. — Ты уже проснулся? — Дилюк даже не поворачивается к нему лицом, а так и стоит у плиты. — Если разбудил, то извини. — Я сам проснулся, — фыркает Кэйя, вставая сбоку. На плите кастрюля с чем-то неизвестным, сковородка и турка с кофе, и каким-то чудом Дилюк умудряется следить за всем одновременно. — Что ты готовишь? — Завтрак, — жмет плечами Дилюк. — Овсяная каша, — Кэйя ее ненавидит, но Рагндвиндр продолжает, — знаю, что ты ее не любишь, но попробуй хотя бы, я по-другому готовлю. На десерт панкейки с шоколадной начинкой и кофе, — снимая турку с огня. — Садись за стол, сейчас накрою. — Впервые в этом доме человек, умеющий готовить, — смеется Кэйя, послушно садясь за стол. — Вау, тут пахнем чем-то кроме мяса, — саркастически замечает Розария, стоящая в дверном проходе. И когда только успела в квартиру вернуться. — Доброе утро, — мягко улыбается ей Рагндвиндр, и Кэйя очень рад, что ориентация его подруги не подразумевает отношений с парнями. Ну разве она тогда бы упустила такого Дилюка? В спортивных штанах и мятой после сна футболке, с растрепанными волосами, собранными в неаккуратный пучок на затылке… Альберих мотает головой, в очередной раз понимая, что засмотрелся и пропустил весь разговор. — На меня завтрак накройте, — кидает Розария, уже скрываясь в своей комнате. — А она сегодня в лучшем расположении духа, чем обычно, — задумчиво замечает Дилюк, доставая из шкафчика еще набор посуды. — Конечно, Шеймус одобрил наши с Барби отношения, — Розария возвращается на кухню довольно быстро. — Она переедет сюда на своих зимних каникулах. Шеймус не против, а Барби ближе до колледжа. — Прекрасно, — фыркает Кэйя, уже предчувствуя отсутствие попоек с Розарией и курения на кухне. — Не ревнуй, Альберих, — Розария щелкает его по лбу. — «Доля Ангелов» от нас никуда не денется. — Ему нельзя пить ближайшие две недели, — влезает в разговор Дилюк, заканчивая раскладывать порции по тарелкам. — Ну, тогда развлекай его сам. — Я это и планирую, — жмет плечами Рагндвиндр, а Кэйя вынужден хотя бы про себя признать, что овсянка правда вкусная. Или дело в том, что готовил Дилюк?