Дисциплина

      Дни до Рождества пролетели незаметно за тренировками, ремонтом и работой в Доле Ангелов по ночам. Иногда, когда вдруг образовывались выходные, Дилюк приезжал к Кэйе домой — он как-то пообещал лично готовить Альбериху овсянку, лишь бы тот питался хоть мало-мальски правильно. Барбара подошла к Рагндвиндру пару дней назад, пока тот ждал Кэйю в коридоре. Милая девочка с двумя хвостиками, наивно хлопая глазками, попросила помочь поднять ее вещи из машины отца, а по пути вдруг нахмурила бровки и заявила: «Рози считает, что Кэйе не стоит оставаться одному на Рождество. Может, Вам стоит побыть с ним в праздник хотя бы немного?». Дилюк тогда успокоил ее, пообещав взять Кэйю на празднование Рождества с его семьей. Барбара лучезарно улыбнулась и, кажется, сразу после возвращения в квартиру побежала докладывать Розарии об успешно выполненной миссии. — Кэйя, есть предложение от которого нельзя отказываться! — весело заявляет Мурата и почему-то Альберих видит в ней не тренера, а маленькую девочку с задорным огоньком в глазах.       Мама что-то задумала — понятно сразу. Она тянет Кэйю за собой на центр зала, набирает что-то в телефоне. — Помнишь, я рассказывал историю знакомства с твоей матерью? — улыбается Крепус и его тяжелая рука, опущенная на плечо Дилюка, вырывает из раздумий. Он помнит. — Помню, пап, — кивает младший Рагндвиндр. — Она снова горит, — улыбается отец семейства включившейся музыке, прокручивая кольцо на безымянном пальце. — Вновь, спустя двадцать лет.

Софиты бьют по глазам, а музыка глушит все мысли. Она танцевала так, будто это первый и последний танец в ее жизни. В эту ночь она отдавала музыке всю себя. Тогда был единственный раз, когда она позволила себе это. Перед юной аловолосой девушкой расступился люд на танцполе, а бармен за стойкой отодвинул в сторону все заказы на коктейли. Музыка стихла и она застыла посреди зала с тяжело вздымающейся грудью и самой счастливой улыбкой, на которую была только способна в этой жизни. Никого вокруг больше не существовало, когда она подошла к стойке.

— Виноградный сок, — звякнули монеты в ее ладони, — пожалуйста.

— Для Вас сегодня бесплатно, — улыбнулся бармен.

Она больше не улыбается. Она не улыбается уже восемнадцать лет. После той ночи что-то сломалось в ней. Из наивной девочки с яркой улыбкой она вдруг превратилась во властную серьёзную женщину. Такие перемены обескураживают, лишают дара речи, а ее сын… он так и привык жить от приказа до приказа? Их сын… иначе быть ведь не может, так? «Дилюк Рагндвиндр» объявили на ковре. Она знала его имя, но так и не нашла. Он же услышал недавно впервые «Мурата-сенсей». Девушка, взявшая кубок Тейвата в четырнадцать, девушка, потерявшая дело всей жизни в шестнадцать.

      Сейчас она вновь там, где ей хорошо. Мурата улыбается широко. Наверное, так она выглядела в шестнадцать, когда танцевала в Доле Ангелов. — Станцуй со мной, — различает Дилюк ее слова лишь по губам, а Кэйя, до этого стоявший не шелохнувшись, вдруг расцветает такой же яркой улыбкой, принимая протянутую руку.       Они кружатся в странном, понятном лишь им одним танце, в воздух взметаются алые и кобальтовые пряди волос, а Дилюк впервые в жизни хочет смотреть на что-то вечно. Говорят, завораживает огонь. Нет, завораживает Кэйя. Мурата отпускает его руки, плавно отходя в сторону, а Альберих так и остается в центре зала, кружась в бою с каким-то невидимым противником, грациозно и смертоносно вскидывая руки, легко, будто паря над полом, обходя зал по кругу. Его глаза прикрыты, а на лице самая прекрасная улыбка, что Дилюк видел в своей жизни. Даже если это хоть вполовину прекрасно как то, что станцевала его мать двадцать лет назад… он понимает отца сейчас. Кэйя замирает с концом музыки и Дилюк позволяет себе еще раз оглядеть парня, замечая все детали на этот раз: выбившуюся из прически прядку, прилипшую ко лбу, приоткрытые от тяжелого дыхания губы, по которым то и дело проходится язык, тонкую шею, глубокий вырез белой рубашки, почти не прикрывающей смуглую грудь, узкие джинсы, оставляющие слишком мало пространства для фантазии. — Это прекрасно, — выдыхает Дилюк, наверняка выглядя глупо со стороны. — Согласен, — смеется Кэйя, рукавом стирая пот со лба. — Мурата-сенсей получила еще больше уважения в моих глазах, хотя и явно копалась в моем личном деле еще на турнире в Ли Юэ. — О чем ты? — подавая Кэйе бокал вина и наблюдая, как тонкие пальцы обхватывают хрустальную ножку, как двигается кадык при каждом глотке. — Помнишь полуфинал? — Дилюк кивает скорее на автомате. Вроде пьет Кэйя, так почему же голова кружится у него? — Она в какой-то момент отдала все управление мне и начала считать… Многие до этого сравнивали мой стиль боя с танцем, но она первая, кто решил использовать это так. Я ведь и правда занимался танцами раньше. — А я еще собирался спросить, умеешь ли ты танцевать, — смеется Дилюк, приходя наконец в себя. Кажется, все встало на свои места и если «свой человек» — это так, то он верит, хорошо. — Я долгое время танцевать не мог после смерти родителей, — вздыхает Кэйя, утыкаясь лбом Дилюку в плечо. — Что-то вроде триггера было, даже когда мне про стиль боя говорили. А потом Мурата-сенсей… — Мурата-сенсей тоже совмещала любовь к танцам с каратэ, — смеется женщина, заходя в комнату и салютуя бокалом… чего-то. У Дилюка ощущение, что их застали за чем-то чересчур интимным и щеки наверняка покрылись румянцем, да и Кэйя резво отпрыгивает в сторону. — Почему Вы ушли из спорта? — вдруг спрашивает Кэйя, хотя Дилюку всегда казалось, что ответ очевиден. — Это долгая история, но если перейти к конкретным причинам, — женщина окидывает зал взглядом, делая паузу, — то эта причина стоит сейчас в метре от тебя. Простая математика, сэйто: я ушла в начале сезона двадцать лет назад. А перед этим, в конце лета я приезжала в Мондштадт и познакомилась с Крепусом. Дилюку в мае исполнится двадцать. Думаю, логику ты улавливаешь. — Я об этом как-то не подумал, — чешет в затылке Кэйя, неловко усмехаясь. — Отец, — вздыхает Дилюк, заходя в зал. Кэйя уснул еще полчаса назад, а к самому младшему Рагндвиндру сон не шел. — Мне нужно с тобой поговорить. — По твоему лицу мне кажется, что разговор будет не из легких, — добродушно усмехается Крепус. — Пойдем на улицу, покуришь и расскажешь.       В целом, Дилюка сейчас даже не особо интересует, откуда отец узнал про курение. Поговорить хоть с кем-то сейчас кажется делом чрезвычайно важным и кроме Крепуса… не с кем? — Ты говорил, что влюбился в маму, когда увидел, как она танцует, — начинает Дилюк «немного» издалека, закуривая сигарету. — Да, — вздыхает Крепус. — если б Мура еще не сбежала тогда… — Ты так и не рассказывал до конца, — вдруг вспоминает Дилюк. — Ты ведь не об этом хотел спросить. — Как всегда проницателен, — младший Рагндвиндр силится улыбнуться. — Кэйя… он… я не уверен в том, насколько дружеские чувства к нему испытываю. — Тебе нужен совет, поддержка, мое мнение? — перечисляет Крепус, забирая пачку из рук сына. До этого видеть мужчину курящим не приходилось. — Не знаю, — качает головой Дилюк. — Мне кажется, я давно перешел черту изначально сомнительной дружбы. Или позволил Кэйе слишком многое. Или себе посмотреть на него не как на друга… — Дилюк грузно облокачивается на перила крыльца, окурок сигареты летит куда-то в мокрую траву. — Наверное, сегодня это было впервые. Я поэтому и спросил про маму и танцы. — Действительно мой сын, — хрипло смеется Крепус, кашляя из-за сигаретного дыма. — Если тебя это так беспокоит, то лучшее, что ты можешь сделать, это поговорить с Кэйей. — Мне кажется, я это уже слышал. — Не кажется. Ты, может, не осознавал, но со стороны сразу было видно твое особое отношение к нему. — А он…? — Он не замечает, думаю, — вздыхает Крепус. — Если тебе нужно мое одобрение, то оно у тебя есть.       Дилюк даже не знает, как привести сейчас мысли в порядок. Как спросить что-то конкретное, что его беспокоит? И надо ли? — Люк? — Кэйя сидит на кровати, совершенно взъерошенный и потерянный в пространстве. — Я просто выходил поговорить с отцом, — Дилюк старается улыбнуться теплее, приободрить, даже не зная, в чем дело. — Снова кошмар? — Вроде того, — неопределенно жмет плечами Альберих. — Они стали чаще в последнее время. — Расскажешь или мне…? — да, Дилюк услышал это у Розарии, и, по заверениям девушки, такая штука работала с Кэйей, если тому было плохо. Пару раз уже приходилось пробовать — работало. — Ты, — выдыхает Альберих, откидываясь обратно на подушки.       И Дилюк говорит. Рассказывает какую-то никому не нужную технологию производства вина, о которой слышал от отца. Кэйя на это лишь улыбается, успокаиваясь. — Кстати, скоро ведь еще турнир в Снежной, — вдруг вспоминает Дилюк под конец своего монолога. — Поедешь снова со мной? Как оказалось, это гораздо легче, чем одному. Иначе я вечно засыпать начинаю, — Кэйя на эти слова дергается, сжимая одеяло в руках крепче. Черт, мать же говорила, что родители Альбериха погибли в аварии при схожих обстоятельствах. Там тоже кто-то уснул за рулем… вроде. — Поеду, — соглашается наконец Кэйя. До Снежной полтора дня пути. Кэйя мнется у машины, пока Дилюк не поднимается со своего места и не подходит к нему. Раннее утро января и на улице прохладно, хоть климат Мондштадта и не сравнить со Снежной. На часах шесть утра и у Дилюка синяки под глазами. — Ты спал вообще? — Альбериха такой вид не то что пугает, страшно скорее из-за того, что Рагнвиндр и уснуть так за рулем может. — Спал, но не выспался. Ты прав, — кивает Дилюк, отпивая кофе из стаканчика с какой-то заправки. — Я не усну за рулем, все будет в порядке. — Дай покурить и поехали, — вздыхает Кэйя. Его не совсем успокаивают подобные обещания, но все же успокаивают. особенно от Дилюка. — Ты весь трясешься, — скептически замечает Дилюк, протягивая Кэйе открытую пачку. — Волнуешься? — Просто холодно, — отмахивается Альберих, пытаясь прикурить дрожащими руками. Не волнуется. Боится. Боится турнира, боится садиться с невыспавшимся Дилюком в машину, боится. — Давай помогу, — Рагнвиндр забирает из его рук зажигалку, и ладони у него опять горячие-горячие. Кэйя вынужден признать, что даже не соврал про холод. — У тебя руки ледяные. Дилюк отходит за спину Кэйи, возится где-то на задних сидениях машины, а потом на плечи Кэйи вдруг ложится шерстяной плед. — Специально для тебя взял, — поясняет Дилюк на немой вопрос. — В дороге, скорее всего, придется в дождь ехать, а ты после истерик и панических атак почти всегда выматываешься и засыпаешь. — Спасибо, — лепечет Кэйя, неожиданно чувствуя, как щеки начинают гореть. То ли из-за смущения от такого внимания, то ли со стыда, что Дилюку приходится вот это все… терпеть. — Мне не сложно, — отвечает Рагнвиндр, скрещивая руки на груди и отводя взгляд, а уголки его губ трогает какая-то странная (смущенная?) улыбка. Или Кэйя опять страдает самообманом? Плед действительно согревает, чем не может похвастаться джинсовка, наспех накинутая поверх футболки, а еще покрывало, насколько помнит Альберих, до этого лежало на кровати Дилюка, поэтому сейчас знакомый запах обволакивает, еще больше успокаивая. Дышать и правда становится легче. — Так правда теплее, — улыбается Альберих, выкидывая окурок и туша его носком кеда. — Но мог бы просто обнять. — Учитывая, как ты одет, — Дилюк окидывает его взглядом. Ну не было у Кэйи времени шнуровать сапоги. Кеды натянул и нормально, а узкие джинсы это вообще-то традиция. — Иди сюда, — Рагнвиндр распахивает полы кожаной куртки и Кэйя послушно ныряет в раскрытые руки, через ткань футболки чувствуя исходящее от друга тепло. — Персональная грелка, — мурлычет Кэйя, устраивая голову Дилюку на плече и тут же получая тычок под ребра, — я не виноват, что от тебя жарит как от печки! — А ты все время холодный, — недовольно бурчит Дилюк. — Ты хотя бы взял одежду потеплее для Снежной?

***

Первые полдня пути проходят спокойно: Кэйя диджействует, подключив телефон к стерео-системе машины, а Дилюк следит за дорогой, подпевая музыке и иногда перебрасываясь незначительными фразочками с Альберихом. Мелкий дождик начинается уже почти на границе со Снежной, как раз когда парни пьют кофе на заправке, Кэйя прямо в стакан падает первая капля. — Ну он же мелкий, — жмет плечами Кэйя, но вздрагивает ощутимо. — Ненадолго, — хмуро замечает Дилюк, демонстрируя на экране телефона карту осадков. Туча движется в их сторону. — Переждем в здании или поедем? — Давай пока в машину, — просит Кэйя, нащупывая ладонь Дилюка и уже внаглую переплетая пальцы, а сам косится на небо. Туда, где черная туча медленно выползает из-за деревьев, грозясь вскоре накрыть все вокруг ливнем. Сейчас физический контакт ощущается ярче, а осознание масштаба синеволосого бедствия накрывает с головой, поэтому Дилюк позволяет себе минутную слабость: тянет Кэйю за руку, разворачивая к себе лицом, свободной ладонью за тонкую талию подтягивая еще ближе. — Люк? — Кэйя удивленно хлопает длинными ресницами, а Дилюк чувствует его дыхание на своих губах. — Все будет хорошо, — только и может вдруг хриплым голосом пообещать Рагнвиндр, а потом утыкается носом Альбериху в шею, разрывая зрительный контакт. — С тобой все в порядке? — Кэйя вздрагивает, но вырываться не спешит, лишь крепче сжимает руку. — Все хорошо, — Дилюк сам спешно отстраняется, отходя на шаг назад. — Идем в машину. На задние сидения садятся вместе, Дилюк сразу укутывает Альбериха, порядком замерзшего на улице, в плед, велит снять промокшие от дождя кеды и залезть на кресло с ногами. Кэйя слушается, заворачивается в покрывало как в кокон, оставляя только лицо незакрытым. — Барбара ведь уже переехала к вам? — Дилюк сам до конца не понял, почему это спросил. Он же прекрасно знал ответ. Но начать разговор на нужную тему… он никогда это не умел. — Давно уже, я же говорил, — кивает Кэйя, всматриваясь ему в лицо и Рагнвиндр отводит взгляд. — Я просто подумал, — Дилюк вздыхает, собираясь с мыслями и чувствуют, как Кэйя сильнее сжимает его ладонь. — Ты мог бы переехать ко мне, если тебе некомфортно там с ними. — Рози будет только рада меня сплавить, — невесело усмехается Кэйя, а разговор неумолимо приобретает слишком печальное настроение. — Я не настаиваю, — вздыхает Дилюк, возвращая взгляд на Кэйю и пытаясь прочитать его эмоции. — Только если ты хочешь. — Я подумаю, — как-то слишком беззаботно бросает Альберих. — Нам нужно ехать дальше. — Хорошо, — Дилюк улыбается на секунду, но возвращает себе серьезность, — Постарайся поспать пока. Ты выглядишь уставшим. Дорога тяжелая из-за дождя, а после границы со Снежной он постепенно сменяется на мокрый снег, а проезжая часть покрывается корочкой льда. Засветло не удается добраться до ближайшего городка, где можно переночевать, поэтому Дилюк останавливает машину, съехав на небольшую парковку в леске и выходит размяться. Кэйя на заднем сидении возится, наконец просыпаясь. — Где мы? — Альберих вылезает из машины, тут же ежась из-за порыва холодного ветра. — В Снежной, — пожимает плечами Дилюк и вновь лезет за пледом в машину. — Замерзнешь же. Сейчас я передохну немного и поедем. До гостиницы примерно час еще. — Про «замерзнешь» мне говорит человек в одной кожанке? — смеется Кэйя, холодными руками забираясь Дилюку под куртку. — Она утепленная, — ворчит недовольно Рагнвиндр, но парня прижимает к себе ближе. Кэйя сейчас… да и всегда наверное… такой, что его обязательно хочется обнять. Но теперь еще и поцеловать, собственными губами распробовать сладкую смущенную улыбку. Дилюк вздыхает, опуская подбородок Альбериху на плечо.

***

Гостиница — одноэтажные деревянные домики на краю заснеженного леса — встречает теплым светом окон в начинающейся метели. — Я думал, мы опять в одном номере будем, — Кэйя как-то странно озирается вокруг, когда они подходят к административному зданию. — Там две комнаты и гостиная, — объясняет Дилюк, передавая документы за стойку регистрации и выслушивая краем уха все инструкции. Наконец им отдают ключ-карту от домика, желая приятного отдыха. — В гостиной должен быть камин, — сообщает Дилюк, щелкая выключателем на входе. Перед ними небольшой коридор с несколькими закрытыми дверьми и прямо напротив входа арка, через которую уже виднеется теплый свет огня и темнота улицы за панорамным окном. — Вау, — Кэйя первым разувается, поэтому спустя несколько секунд уже плюхается на пол перед огнем, протягивая к теплу окоченевшие пальцы. — Наконец согреюсь. — Ужин скоро принесут, — Дилюк садится рядом. Чувство неправильности осознанных чувств почему-то отпускает только при наличии Альбериха под боком. — Ты боишься спать один в комнате? — в глубине души надеясь на положительный ответ. — Я вообще спать боюсь, — посмеивается Кэйя, но поворачивается к Рагнвиндру. — Тут есть комната с двумя кроватями? — Должна быть, — домик, по заявлению на сайте комплекса, рассчитан на двоих взрослых и ребёнка. — Возможно, там двуспальная. Дилюк встает, щелкает всеми выключателями в коридоре и по очереди заглядывает за все закрытые двери: за первой обнаруживается санузел с ванной, за второй — небольшая комнатушка с кроватью и комодом, а за третьей — просторная спальня с широкой кроватью, письменным столом и шкафом. — Это скорее трёхспальная, — хмыкает Кэйя, но голос его подрагивает. — Ты же не против? — Того, что мы будем спать в одной кровати? — хмурится Дилюк, немного неуверенный в том, что правильно понял суть вопроса. Кэйя быстро кивает. — Не против, — под облегченный выдох Альбериха. В дверь робко стучат, сообщая, что ужин уже принесли.

***

Попытки заснуть были бесполезны. Этому не способствовал ни завывающий за окном ветер, ни начинающаяся паническая атака. Опять и не к месту. Кэйя проклинал последние две таблетки успокоительного, лежащие в сумке и Дилюка, ушедшего в душ. Наверняка, будь Рагнвиндр рядом, перенести это все было бы легче. Сейчас же голова забита лишь тем, что обязательно случится что-то плохое. Слезы текут по смуглым щекам, и Альберих смотрит на свое отражение в зеркале. — Ты выглядишь жалко, — в полутьму пустой комнаты. — Не я, а ты, — отвечает его словам отражение, услужливо показывая все более страшные эпизоды на фоне. — Кэй, с кем ты разговариваешь? — Дилюк кидает свои вещи на кровать, а Кэйя видит в зеркале, как они исчезают в пустоте. Рагнвиндра же здесь не было, да и вода до сих пор шумит вроде. — Ни с кем, — сжимая в дрожащих руках край футболки и наконец отрывая взгляд от зеркала, опуская голову вниз. — Не надо врать, — голос становится тверже, Кэйя чувствует крепкую хватку на собственной шее, попытки закричать приводят лишь к сдавленным хрипам, вырывающимся из горла. — Кэйя! — Дилюк падает перед ним на колени, отнимает его собственные руки от шеи, заглядывает в испуганные глаза, хватка с горла исчезает вместе с другими иллюзиями, позволяя судорожно вдохнуть воздух. — Что ты творишь? Альберих сил ответить не находит. Заходится слезами, всхлипывая Дилюку в плечо, цепляясь ватными пальцами за чужую футболку. «Я рядом», «все в порядке» и «скоро станет легче» шепчет Рагнвиндр на ухо, опаляя шею горячим дыханием. — Тебя нельзя оставлять одного, да? — тихо спрашивает Дилюк, когда Кэйя наконец может вдохнуть свободно и поднимает голову, утирая остатки слез, не впитавшихся в чужую футболку. — Похоже на то, — с нервной усмешкой соглашается Альберих, укладываясь на пол — ноги уже затекли от долгого сидения на коленях.