Дисциплина

Дверь номера открывается с тихим скрипом и приходится приложить усилия, чтобы не вздрогнуть, лежа под одеялом и изображая спящего. Кэйя специально отвернулся от двери и постели Дилюка, лишь бы не спалили. Рагнвиндр включает прикроватную лампу, ходит по комнате, пока наконец не хлопает двери ванной и не слышится звук воды, Альберих боится даже дышать. Глупо, очень, но он не знает, как иначе. Может, стоило попроситься переночевать у тренеров? Вода в ванной выключается. Поздно. После очередной ошеломительной победы Дилюка сегодня, Кэйя буквально бегом отправляется в номер, лишь бы успеть сделать запланированное до прихода Рагнвиндра. Тот наверняка еще пойдет ужинать — Кэйя есть не хочет. Поэтому Альберих быстро споласкивается в душе, раскладывает лекарства для Дилюка, подписывая, что и когда лучше выпить, а потом усиленно делает вид, что спит. Со стороны ванной комнаты вновь слышатся шаги, приближающиеся к кроватям и прекращающиеся у постели Кэйи. — Прости, — шепчет Рагнвиндр, но в оглушающей тишине комнаты это кажется Кэйе криком. — Я не должен был злиться на тебя утром. Паника заставляет резко втянуть воздух сквозь сомкнутые зубы и тут же замереть. Спалили? Нет? Да? Рука сжимает одеяло. — Кэй? — кровать рядом проседает под весом Дилюка, а горячая ладонь ложится на плечо, поглаживая. — Тебе опять снятся кошмары? Выбор сложный: признаться, что не спит, рискуя вновь разозлить Рагнвиндра, или продолжать играть. — Я не сплю, — тихо, надеясь, что его не услышат или спишут на бормотание во сне. Молчание затягивается, поэтому Альберих вздыхает, разворачивается к Дилюку лицом, садясь на постели. — Пойдем покурим, — буквально просит Рагнвиндр, отводя взгляд. В прошлый раз его извинения были… другие. — Идем, — быстро соглашается Кэйя. — И, Дилюк, — когда Рагнвиндр уже приоткрывает балконную дверь. — Я не злюсь и не обижаюсь на тебя. Все хорошо. — Ты избегал меня, — хмурится мужчина, но дверь балкона закрывает, а потом садится обратно к Альбериху. — Я думал, ты вообще меня видеть не хочешь. — Не неси бред, — фыркает Кэйя, руками обхватывая Дилюка за шею и чувствуя, как Рагнвиндр в растерянности кладет руки на его талию. — Я просто переборщил с опекой. Ну типо, знаешь, психологи говорят, что если человек в детстве был лишен заботы, то во взрослом возрасте это выльется в гиперопеку по отношению к близким. Мне стоило сразу понимать, что на турнир ты пойдешь в любом случае. Кэйе хочется себя ударить. Он слишком много говорит, слишком не по теме. — Я учту на будущее и постараюсь реагировать не так… — бубнит Дилюк куда-то в шею Альбериха, щекоча дыханием и вызывая смешок. — Так мы пойдем курить?

***

Все-таки, Дилюк и чувство вины — вещи, дающие очень интересное сочетание. Утром на прикроватном столике Кэйю встретил горячий кофе, а на соседней кровати — Дилюк, безуспешно пытающийся прочесать свою шевелюру. Кажется, с распущенными волосами Рагнвиндр выглядит еще прекраснее. Кэйя вообще видел его без этого хвостика? Дилюк даже спит с ним. Пользуясь тем, что его не замечают, Альберих рассматривает рельеф мышц рук, сжимающих сейчас расческу, алые локоны, в беспорядке струящиеся по плечам… — Да это бесполезно, — бурчит Рагнвиндр себе под нос, откидывая расчёску. — Давай помогу, — Кэйя почти вскакивает с кровати, поднимая брошенный предмет. Альберих когда-то учился заплетать разные прически на Розарии, поэтому проблем возникнуть было не должно. — Ты с ними не справишься, — хмыкает Дилюк, сдувая с лица слишком непослушную прядку под смешок Кэйи. И внутренний писк — слишком мило. — Я попробую, — уверяет Альберих, начиная прочесывать концы. — Говори, если больно будет. — Я и так выдираю себе половину волос, поэтому потерплю, — фыркает Рагнвиндр, все еще борясь с прядью. — Но если ты еще и челку уберешь куда-нибудь, то я на тебе женюсь. — Уберу я тебе челку, — смеется Кэйя, радуясь, что Дилюк к нему спиной и не видит этих горящих щек. Рагнвиндру не стоит так шутить. Сердце не выдержит. Спустя пару минут Кэйя довольно опускает расческу на кровать, любуясь своей работой — высокий хвост смотрится на Дилюке прекрасно, да и челка убрана. — Это какая-то магия, — заявляет Рагнвиндр, осматривая себя в зеркало. — Это расческа и умелые руки, — смеется Кэйя, тут же получая по голове подушкой. — Кофе свой пей, — фыркает Дилюк, когда Альберих прикладывает прохладную ладонь к его лбу. — Таблетки все твои я выпил.

***

В зале шумно, бои других категорий уже идут, и даже Мурата обнаруживается не за судейским столом, а у второго татами, выдающая последние наставления Фишль. — Кэйя! — радостно восклицает девушка, стоит им подойти, — Ты вчера где был? Ушел сразу после боя. — Я просто немного устал, но сегодня все в порядке, — отвечает Альберих, одаривая девушку ласковой улыбкой, от которой под ребрами Дилюк вдруг завозилось что-то противное. Нет, точно не ревность, он просто спишет это на недомогания от болезни. — А Вы… — начинает Фишль, но тут же осекается, — то есть ты, Дилюк, как себя чувствуешь? Мурата-сенсей сказала, что ты приболел, — обращается к нему уж слишком любознательная девушка, и это до сих пор ощущается непривычно. Еще и с нотками злости. Зачем направо и налево трепать о его болезни? Он же здесь и готов выйти на татами. — Мы коллектив, Люк, — на его предплечье вдруг ложится холодная ладонь Кэйи. — Тут нормально беспокоиться друг о друге. — Я в порядке, спасибо, — сухо, но вполне спокойно отзывается Дилюк. — Хватит разговорчиков, — вдруг встревает Мурата. — Фишль, у тебя бой сейчас. А вы, — она бросает взгляд на парней, — идите разомнитесь. Кэй, проследи за ним. Есть ли чувство лучше, чем выйти на ковер? Когда звучит гонг — каждый раз как первый. Мир сужается до размеров арены. Ты — главный герой этого мира. Есть лишь ты и человек перед тобой, а где-то на дальнем конце вселенной звучит голос тренера сквозь толщу воды. Спортивная злость клокочет под ребрами: «выпусти меня, сражайся, будто в последний раз». Так и происходит. Никогда не знаешь, в какой момент все оборвётся. Но сейчас, уходя от ударов разгоряченного соперника, ты чувствуешь лишь безграничное счастье. Прыжок — полет в бесконечном множестве ярких звезд этого небосвода. — Победу одержал Дилюк Рагнвиндр! — объявляет рефери. — Это было великолепно, — улыбается Кэйя, встречая его у края ковра. Наверное, ради такого стоило и познать безответные чувства. Счастливый Кэйя — самая прекрасная картина, которую Дилюк мог увидеть в этой жизни. Но все же, когда они спускаются по многочисленным лестницам в столовую Заполярного дворца, Рагнвиндр решается повторить свой вопрос: — Так что ты думаешь по поводу того, чтобы переехать ко мне? До стадиона ближе будет, да и до «Доли Ангелов». — Я думаю, — Альберих замолкает, а Дилюк буквально видит, как крутятся шестерёнки в синеволосой голове. — Думаю, можно попробовать, — наконец смущенно заканчивает парень. — Рози наверняка будет рада, хотя ничего не меняется: снова живу в чужой квартире? — Чужой? Я думал, вы снимаете пополам или вроде того. — Не-ет, это квартира Розарии. Она там жила с родителями до того, как попала в детский дом. Ну, после выпуска жилплощадь ей и досталась. А меня в благодарность пустили пожить, — смеется Кэйя. Не счастливо, нет. Скорее растерянно и для вида. — В благодарность за что? — хмурится Дилюк. Ему совсем не нравится то, с какими эмоциями Альберих рассказывает об этом. И Кэйя отвечает. Долго и во всех подробностях о том, как в дождливую ночь, словно очередной раскат грома, раздались удары тяжелого кулака в дверь, а следом посыпались угрозы грубым мужским голосом. «Отец» на грани слышимости выдохнула Розария. «Я разберусь, вызови полицию» ответил Кэйя и вышел в подъезд. Под требования появиться «той шлюхе», Альберих даже пропустил пару ударов — «ебыря твоего за грохну», но все же справился с пьяным уголовником, отправив того в нокаут к приезду полиции. Наверное, это был единственный случай, когда Кэйе пришлось успокаивать плачущую Розарию, а не наоборот. «Я совсем забыла, что он сегодня вышел из тюрьмы» улыбнулась девушка сквозь слезы. Слишком быстро для них обоих пролетели годы с момента встречи в детском доме, для Кэйи — с той аварии, для Розарии — с того дня, когда вернувшись со школы маленькая девочка обнаружила распахнутую дверь квартиры, а за ней полицию, столпившуюся вокруг чего-то, накрытого черной тканью. Под конец рассказа Кэйя тихо всхлипывает. — Прости, это все еще тяжело, — грустно улыбается Альберих. — Я оплачу тебе психолога, если это позволит мне больше не видеть слез на твоих глазах, — со всей серьезностью заявляет Рагнвиндр, а Кэйя ныряет в объятиях, пряча заплаканное лицо в изгибе чужой шеи.

***

Категории на ковре сменяются, Кэйя даже не знает, зачем все еще сидит здесь — его бой давно прошел, но какая-то мысль, все маячащая на краю сознания, никак не отпускала, не давала встать на ноги и уйти спокойно в номер. Джинн аккуратно трогает его за плечо, заглядывает в глаза, что-то спрашивает. — Милашка, ты в порядке? — перед Альберихом появляется и личико Лизы. — Просто задумался, — тут же стряхивая задумчивость и осознавая: Дилюк не хочет видеть его слез. Если до этого фраза показалась романтичной, то теперь, по мнению Кэйи, до него дошел истинный смысл сказанного. Рагнвиндру это надоело. Обидно до слез, забавно. — Может, тогда ты не будешь против составить нам компанию на вечерней прогулке? — лукаво подмигивая, предлагает Минчи. Альберих соглашается сразу. Поединки на сегодня закончились у всех троих, поэтому спустя уже пятнадцать минут Кэйя кутается в шарф (тоже выданный Дилюком), вдыхая морозный воздух на крыльце Заполярного Дворца. Темнеет тут рано, зато снежинки в свете фонарей кружатся, будто в вальсе. — Как красиво, — выдыхает парень, когда девушки тащат его по небольшим улочкам в какое-то кафе, уже давно примеченное Лизой. Музыка из заведения звучит и из колонок на улице, окуная в атмосферу волшебства Снежной. Холодно, но этот холод будто замораживает плохие мысли, позволяя наконец отпустить себя. — Джинн, — вдруг останавливает подруг Кэйя. — Потанцуем? Он никогда не танцевал ни с кем. Кроме Мураты, разумеется. Пытался недавно уговорить Розарию, но девушка плевалась и отнекивалась, попытки пришлось прекратить. Вообще, вряд ли кто-то из его сокомандников знал о любви к танцам. — Потанцуем? — изумленно приподнимает брови Джинн, а Лиза хихикает в сторонке. — Да, — соглашается Кэйя, максимально уверенный в своих действиях. — Ты ведь знаешь вальс? Джинн знает. Барбара как-то обмолвилась, что пока она пела в церковном хоре, старшую отправили на бальные танцы. Альберих свято верил — выучив танец однажды, ты его уже не забудешь. — Умею, — неловко мнется Гуннхильдр, поглядывая на Лизу, уже держащую телефон наготове. — Тогда разрешите Вас пригласить, — улыбается Кэйя, галантно протягивая руку. Джинн вкладывает в нее свою ладошку, сейчас облаченную в кожаные перчатки. Кэйя прикрывает глаза, считая себе под музыку «раз-два-три, раз-два-три, раз», кружит девушку в вальсе, отпуская счет, отпуская себя, будто он — та самая снежинка, что сейчас блестит в свете фонаря, что не упадет еще долго, исполняя свою партию на этой холодной пустой улочке, которую не волнуют сейчас проблемы этого мира — есть лишь танец, такой необходимый сейчас. Композиция в колонках сменяется и танцоры отпускают руки, оборачиваясь на хлопающую Лизу. Хлопает и владелец заведения, наблюдавший это через окна кафе и наливший всей троице горячего чая за свой счет. — Не знала, что ты умеешь танцевать, — смущенно улыбается Джинн, отогревая окоченевшие пальцы о горячую кружку. — Я лучше спрошу: а кто про это вообще знал? — в точку попадает Лиза. — И чем еще ты нас удивишь? — Да никто почти не знал, — отзывается Кэйя, пряча взгляд в собственной чашке. Тема танцев столько времени была для него табу, но сейчас, позволяя своему увлечению выйти на всеобщее обозрение, он уже не сомневается в правильности решения. — Я долгое время не танцевал. — Но раньше ты занимался, ведь так? — приподнимает бровь Лиза. Ведьма, как она есть. — Занимался. — Можно было догадаться, — соглашается Джинн. — Даже твои поединки похожи на танец. — Мурата не побрезговала этим воспользоваться, — хмыкает Кэйя, вспоминая свои эмоции, когда сенсей вдруг начала считать, а не давать указания в бою. — Выходит, только она о твоем увлечении и знала? — спрашивает Джинн, а Минчи хихикает в кулак. — Еще Дилюк, Розария, отец Дилюка… — начинает перечислять Кэйя. Станцевав с Муратой на Рождество, парень будто сбросил с себя оковы. — Кстати о Дилюке… — вдруг встревает Лиза. — Вы поссорились? — м-да, чувства такта этой ведьме не занимать. — Не совсем, — вот сейчас разговор становится действительно неловким. — Он показался мне тем, с кем можно решить все вопросы разговором, — задумчиво произносит Джинн. — Только если он в хорошем настроении, — смеется Кэйя нервно и Лиза спешит сменить тему, начиная рассказ о своем обучении в Сумеру.

***

Дилюк сидит в комнате один. Сидит, пытаясь отвлечься на пролистывание ленты в инстаграме, потому что Кэйи все еще нет. Когда Альберих не пришел сразу после поединков, Рагнвиндр успокоил себя тем, что парень еще смотрит другие категории или общается с тренерами, когда по времени соревнования на сегодня закончились, он позвонил Кэйе — недоступен, потом матери — «Не знаю, не видела его с поединков», написал Фишль — «Я ушла сразу после своей категории», попытался дозвониться до Джинн — «Абонент недоступен, перезвоните позже» — наверняка гуляет где-то с Лизой, на всякий случай написал даже Саше — «Нет, в баре твоего синеволосого красавчика не видел». Когда время перевалило за одиннадцать вечера, а снег стал падать все активнее, Дилюк предпринял еще несколько попыток дозвониться до Кэйи. Мурата, сидящая рядом, лишь вздыхала, иногда что-то бормоча себе под нос. — Ну мы с ним ведь друзья, — размышлял вслух Дилюк, шагами меряя комнату. — Он не обязательно должен постоянно быть со мной. Может, он захотел прогуляться, хотя это не объясняет того, что он пошел один, он не любит одиночество. — Кэйя — мальчик взрослый, — в очередной раз вздыхает Мурата, наблюдая метания сына. — С ним ничего не случится на улице. — Снежная известна криминалом. А если его напоили в каком-нибудь баре и ему нужна помощь? Или снова паническая атака? У него кончились таблетки. — Я выдала ему неплохие транквилизаторы, если не будет сильных триггеров, то все обойдется. — А если они были? Их же полно! — Дилюк почти переходит на крик, когда дверь номера открывается, являя парня с заснеженными волосами и одеждой, но выглядящего крайне довольным. — Где ты был? — чуть ли не бросается на него Дилюк, но замирает в паре метров. Мурата снимает с ноги тапочек, бросая в спину сына. — Не ори на человека, — хмыкает женщина, проходя мимо застывших парней и забирая свою обувь. — Прости, — тут же извиняется Дилюк и продолжает уже спокойнее, когда дверь за матерью закрывается. — Я волновался за тебя, — Дилюк неловко протягивает руки, не увереный, нужны ли сейчас Альбериху объятия. — Я просто гулял с Джинн и Лизой, — спокойно отвечает Кэйя, делая шаг навстречу. — Девочки немного вправили мне мозги. — На счет чего? — Ну, когда ты сегодня сказал, что не хочешь видеть мои слёзы, я подумал, что тебе, наверное, надоело, обиделся, расстроился, что нашел себе, казалось, понимающего друга, а тут такое, но Джинн сказала, что если меня что-то беспокоит, то это лучше обсудить, а уже потом делать выводы, — на одном дыхании выпаливает Кэйя и замирает в объятиях, кажется, не дыша. — Я совсем не это имел в виду, — бурчит Дилюк. Стоило догадаться, что Альберих может понять неправильно. — Скорее то, что хочу, чтобы ты был счастлив. — Тогда я могу продолжать рыдать тебе в жилетку по вечерам? — смеется Кэйя уже с облегчением, тоже самое чувствует и Рагнвиндр. — Конечно, — отвечает Дилюк, выпуская Альбериха из объятий и заходясь в приступе кашля. — Иди-ка ты в постель, — сразу меняет настроение Кэйя. — Сейчас дам лекарства, а то завтра поединки еще. — Я нормально себя чувствую, — скорее для вида возмущается Рагнвиндр, начиная привыкать и наслаждаться заботой. — Сейчас посмотрим, — хмыкает Альберих, опираясь на его плечи и привставая на носочки, чтобы коснуться губами лба. — Температура небольшая есть. Кэйя проходит вглубь комнаты, копаясь в своей сумке, а Дилюк так и остается стоять у входа, растерянно трогая место прикосновения чужих губ. Даже если это было единожды, эти сухие прохладные губы он запомнит навсегда, кажется. Черт бы побрал Кэйю, потому что Рагнвиндр сейчас явно представил ощущения от этих губ на своих собственных. И как теперь жить спокойно? — Ты чего там застыл? — за руку тянет его Альберих, и Дилюк выныривает из собственных размышлений, судорожно вдыхая воздух. Оказывается, он даже не дышал все это время. — М-да, тебе точно стоит отдохнуть, — вздыхает Кэйя, усаживая парня на кровать. — Ложись давай.