Дисциплина

Спрингвейл, вопреки своему названию, встретил не теплой погодой, а слякотью и холодным ветром. Женщина за стойкой регистрации окинула парней приветливой улыбкой, но едва ли от этого стало теплее. Кэйя, проспавший большую часть дороги, сейчас грелся на диване с видом довольного кота и разве что не урчал, завернувшись в дилюков плед. Рагнвидр поставил перед парнем чашку дымящегося чая, усаживась в соседнем кресле. Говорить не хотелось, да и не о чем было. Молчание казалось уютным и достаточно спокойным, чтобы проанализировать события последних дней. По возвращению в Монд все закрутится снова: переезд, тренировки, работа. Поведение Кэйи кажется более странным, логичного объяснения многим поступкам не находится, хотя Дилюк и не уверен насколько объективен в своих суждениях.

***

— Твои вещи я собрала, чемодан у двери! — раздается крик из глубины квартиры, стоит Альбериху захлопнуть входную дверь. — Уже меня выселяешь? — смеется парень, скидывая обувь. — Розария хотела сказать, что будет очень скучать по тебе, — Барбара в голубом фартучке высовывается из двери кухни. — Хотите кушать? Вы как раз к обеду. — Так значит, последнего мужчину из этого дома ты забираешь себе? — Розария выплывает из спальни, стряхивая пепел с сигареты в бумажный кулек в своих руках. — Я верю, вы и без Кэйи справитесь, — улыбается Дилюк, укладывая подбородок парню на плечо и обнимая за талию. — Рози, прекрати сейчас же! — Барбара все же выходит с кухни в коридор к остальным, делая в сторону своей девушки взмах половником. — Проходите, я суп сварила и остался жареный картофель на второе. Пообедаете и поедете. — Заодно расскажешь, как ты умудрился сдать позиции перед этим Сумеровцем, — хихикает Розария, задевая Кэйю бедром по пути в кухню. — Не расстраивайся, они не хотела тебя задеть, — тут же шепчет на ухо Дилюк. Это приятно, хотя слова подруги Альберих давно привык воспринимать иначе, находя беспокойство в саркастических нотках. Было это самообманом или нет — ответить точно Кэйя не мог. — Идем, нам правда стоит поесть. — Расскажите о Снежной, — просит Барбара, наивно хлопая длинными ресничками, стоит им усесться за стол. — Я никогда там не была, а отец почему-то считает что туда ехать не стоит. — Потому что там слишком много тех, кто захочет покуситься на твое тело из-за милого личика, — тут же фыркает Розария — волнуется. — Я была однажды еще с родителями — мало что помню, но ярких впечатлений нет. — Ты просто была не там, где нужно, — отвечает Кэйя. — А то ты там вылезал из Заполярного? — за все время совместного проживания Альберих так и не научился понимать, откуда Розария каждый раз берет бокалы вина, но сейчас она уже посмотрела на него сквозь призму розовой жидкости. Кэйя скривился. — Не смотри на меня так, я девушка и могу себе позволить пить игристое. — Что ж ты с ней сделала, Барб? — усмехается Дилюк, вспоминая, как эта девушка выпила подряд шесть шотов абсента и еще была способна формулировать связные предложения. — Вообще-то, мы тут о Снежной, а не о моих алкольных пристрастиях, — с уже привычной всем меланхолией, качая в руке бокал, отзывается Розария. — Я не сидел в Заполярном безвылазно, если ты об этом, — фыркает Кэйя. — У меня полный набор путешественника! Прогулка по городу, местное кафе, ресторан и бар! Алкаш в качестве достопримечательности, знакомство с местной системой образования и отзыв о работе стражей порядка! — под конец речи Альберих вскакивает на ноги, показывая серьезность своих слов. — Алкаш? — тихо переспрашивает Барбара, неизвестно чего испугавшись больше: самого слова или чересчур ярких эмоций Альбериха. — Мы, короче, идем по какой-то улочке, — тут же еще сильнее оживляется Кэйя. — А там мужик из подворотни падает прям перед нами, а потом вдруг видит нас и начинает в сторону отползать, извиняясь! — пьяные люди никогда не вызывали у Альбериха положительных эмоций, если он сам не пребывал в той же кондиции, но этот мужчина повеселил знатно. — Ты еще забыл сказать, что он назвал нас «господами», — усмехается Дилюк. — Да, точно! — подтверждает Альберих, а потом переводит взгляд на побледневшую Барбару, которая, по рассказам Джинн, склонна воображать картины страшнее, чем они есть на самом деле, вдруг переводит тему: — Барб, готовишь прекрасно, сколько бы раз я это не говорил, факт остается фактом! Я хотя бы не буду переживать, что Рози будет голодать тут без меня. — Скорее уж ты помрешь без меня голодной смертью, — парирует Розария. — Я хотя бы курицу могу запечь и кашу сварить, не затопив кухню молоком. — Меня и мои навыки готовки ты в расчет не берешь, — хмыкает Дилюк. — Тогда не подпускай Альбериха к плите и будет тебе счастье. И целая кухня, — меланхолично отвечает девушка, пока Барбара наблюдает за этим с немым шоком на личике. Уже выходя из подъезда, засовывая руки поглубже в карманы, Кэйя обнаруживает там клочок бумаги. Пока Дилюк пакует вещи в машину, Альберих аккуратно разворачивает записку:

«А если серьезно, если твой Дилдюк тебя обидит, ты всегда можешь вернуться в нашу квартиру.

Р.»

Кэйя улыбается, аккуратно подпихавая бумажку под чехол телефона — все же Рози волнуется, пусть и в своей манере.

***

Даже в весьма смелых мечтах Альберих никогда не представлял, что будет сидеть в салоне мерседеса, заезжающего на подземную парковку шикарной многоэтажки в центре города. Высокие потолки и множество дорогих машин, выглядящих тут как на законном месте, совсем не вписываются в мысли о том, что Кэйя до конца своей жизни останется с Розарией в скромной квартирке в архонтами забытом районе. Пожалуй, не на своем месте тут только Альберих в старых сапогах и потрепанной куртке. Он видел это раньше, не единожды, когда помогал Дилюку с ремонтом, но с осознанием того, что теперь его дом здесь, восприятие изменилось совершенно. Живые цветы в роскошных кашпо в подъезде, люстра, с лампочками на манер свечей, пол под мрамор (Кэйя уже начинает думать, что это могла бы быть не имитация), просторный и светлый лифт, который несется по шахте наверх так, что закладывает уши, — теперь это все должно стать обыденностью. — Добро пожаловать домой, — мягко улыбается Дилюк, первым пропуская Альбериха в квартиру. И опять все кажется новым и неизвестно-прекрасным: светло-серые стены, большой платяной шкаф в коридоре, бежевая кухня с огромным обеденным столом, ослепляющая своей белизной ванная комната… — Тебе помочь разобрать вещи? — вырывает из оцепенения голос Дилюка. Наверное, если бы не Рагнвиндр, парень бы так и продолжил стоять посреди коридора, как в первый раз рассматривая убранство квартиры. — Н-нет, я сам справлюсь, — Кэйя выныривает из своих мыслей, спешно утаскивая в свободную (читай: гостевую) спальню чемодан с немногочисленными вещами. Спальня гостевая. Он не хозяин этого дома, не житель, просто гость, пусть даже и желанный. Альберих критически осматривает пустое помещение, совсем не обжитое, окивает взглядом единственного глаза свое отражение в большом зеркале. — В какую же размазню ты превратился? — тихо озвучивает вопрос, диктуемый внутренним голосом. Начинать сейчас рефлексию опасно — можно и до вечера в себя не прийти, а Дилюк еще по дороге обмолвился, что Мурата с Крепусом зайдут на «новоселье» ближе к семи.

***

Мурата приходит спустя двадцать минут после окончания вечерней тренировки, сияя белозубой улыбкой. Крепус приходит еще спустя минут пять, вручает Дилюку торт, а Кэйе — бутылку вина и что-то говорит на ухо, на что парень лишь кивает, быстрым шагом удаляясь в сторону кухни. — Что с ним? — вскидывает брови Мурата. — Уже успели поссориться? — Вроде нет, но не думаю, что ему здесь комфортно, — хмурится Дилюк. — Может, не стоило его приглашать сюда жить? — Его комфорт тут зависит от тебя, — вздергивает нос Мурата. — А теперь марш показывать нам гостиную, негоже гостей в коридоре держать! Дилюк кивает скорее из вежливости — поведение Альбериха сегодня озадачивает. Тем более, тот обнаруживается на кухне с уже наполовину пустой бутылкой вина. — Лучше стало? — усмехается Мурата. — Почему у меня ощущение, что вы все знаете что-то, чего не знаю я? — младший Рагнвиндр обводит нарочито серьезным взглядом всех собравшихся на кухне, на что Мурата лишь заливается смехом, а Кэйя делает щедрый глоток с горла бутылки. — Ну-ка сынок, тут похоже без бутылки и правда не разберешься, — улыбается Крепус, вслед за Альберихом выпивая вина.