Дисциплина

В девять начинается тренировка у младших. В шесть Кэйя уже тихонько выбирается из постели. Несмотря на выпитое за ужином с господином Рагнвиндром и Муратой-сенсеем, уснуть так и не удалось. Альбериху остается только надеяться, что Дилюк не слышал ночью это скулеж в подушку. Хотя, точно не слышал. Он бы пришел. Кэйя даже не знает, хуже ему от осознания этого или лучше. Если Розария и привыкла к тому, что Альберих гремит вещами по утрам, собираясь, то Дилюк спит, если судить по времени, что они спали в одном номере, весьма чутко, поэтому Кэйя позволяет себе выдохнуть, лишь когда закрывает за собой входную дверь, осторожно проворачивая ключ в замке. Пятнадцать минут прогулки быстрым шагом по прохладному спящему городу, и перед Альберихом родной стадион и уже чуть меньше гудящая с похмелья голова. Ключ уже кто-то забрал, из-за чего Альберих начинает сомневаться, а был ли вообще Дилюк дома, когда он уходил? Красная копна волос, мелькнувшая в зале, лишь подтверждает догадки. Объясняться сейчас не хочется. Он просто надеялся выпустить пар, отработать наконец этот чертов «торнадо»! — Сэйто, заходи, раз пришел, — Альберих понимает, что завис, лишь когда Мурата подходит почти в плотную. Мурата…? — А вы… — Кэйя даже не знает, что он хочет спросить. — Хотела потренироваться в одиночестве в пустом зале, но рада твоей компании. Нам с тобой надо к чемпионату Тейвата привести тебя в лучшую форму. Схлестнетесь в финале с Дилюком! Вот это будет зрелище. — Мурата-сенсей, — тормозит вдруг ее Кэйя, желая высказать пришедшую лишь сейчас идею. — Мы можем сделать мой стиль боя… более похожим на стиль Дилюка? Мурата хмурится, потом вдруг улыбается, хмурится снова, отворачиваясь: — Нет. — Но… — И не подумай, что мы не можем. Можем, но не будем. Твой стиль — только твой. Но ты можешь танцевать так, как бьется Дилюк. — О чем Вы, Мурата-сенсей? — Кэйя действительно не понимает, что имеет в виду женщина, которая одаривает его хитрым прищуром и с молчаливым призывом следовать за ней идет к подоконнику, на котором лежит ее мобильный. — Что для тебя танец? — наконец спрашивает она, отрывая взгляд от телефона. — Ну… это вроде выражения чувств, — мнется Кэйя, хотя и предполагает, что правильного ответа тут нет. — Иногда это история, которую рассказываешь благодаря сочетанию музыки и движений. — У тебя ведь есть трек, который ассоциируется с Дилюком? — продолжает допрос тренер, всовывая свой телефон в руки ученика. — Найди и включи. Мне нужны чувства, которые ты испытал при вашей первой встрече здесь, возможно то, что ты слушал перед этим. Любая ассоциация. Кэйя кивает, закусывая губу. Он ведь действительно слушал музыку, когда Рагнвиндр впервые пришел в этот тренировочный зал, а последние строки так и продолжали крутиться в его голове, где-то на задворках сознания, пока Дилюк учил его бить «торнадо». Как же давно это было… тем не менее, воспоминания возвращаются, когда Кэйя задумывается, а строка из песни наконец всплывает в его голове. Вспоминая название, Альберих хмурится, но находит минусовку. Слова будут излишни. Музыка может говорить сама за себя. — Весьма быстро и агрессивно, — хмыкает Мурата, послушав первые секунд тридцать трека. — Ты бы смог станцевать под это? — Немного не тот стиль, которым я занимался, — совсем не тот стиль танца, к которому он привык. Со стилем боя ведь также? Идея попросить Мурату приблизить его стиль боя к стилю Дилюка уже начинала казаться бредовой. — Не сомневалась, — кивает женщина, и Альберих с сожалением выключает трек. — Стой, куда выключил-то. Запусти сначала. Мы проведем под него спарринг. — Спарринг? — Кэйя не вполне понимает, чего от него хотят, поэтому так и замирает на месте с протянутой рукой, из которой Мурата уже забрала свой мобильный. — Спарринг, — терпеливо подтверждает Мурата. — Ты же можешь биться под счет, тут тоже самое, только в ритм музыки. Справишься? — Справлюсь, — уверенно кивает Альберих. Он совсем не уверен, что справиться. — Тогда прошу на ковер, — улыбается женщина, занимая место напротив него. На пару секунд у Кэйи перехватывает дыхание. Еще в прошлом сезоне он и мечтать не мог о том, чтобы хоть увидеть поединок своего кумира в живую, а сейчас Мурата предлагает ему биться с ней. — Выходя на ковер, ты слышишь только голос человека, ведущего тебя, — объясняет Мурата очевидную вещь, когда они принимают стойки. — Сейчас сделай так, чтобы слышать только музыку. Она бросается вперед, не давая времени сосредоточиться и адаптироваться к непривычной остановке, Кэйя пропускает удар в грудь, рвет дистанцию в два больших прыжка, давая себе время, закрывает глаза на долю секунды, а когда открывает вновь, то мир за пределами ковра уже перестает существовать. За красной линией — пропасть, в голове — пробивающаяся сквозь толщу воды музыка, в глазах — цель, бело-красным пятном выделенная. Они обходят друг друга, парируя удары соперника. Биться под музыку оказывается непривычно, странно, но в то же время вдохновляющей — Кэйя чувствует себя героем одного из боевиков, что они с Розарией смотрели временами по вечерам. Мысленно обращаясь к воспоминаниям, Альберих вновь пропускает удар под ребра, на этот раз с ноги. — Сосредоточься, — едва ли не рычит Мурата, и, собравшись с силами, Кэйя возвращается во вселенную, где есть только татами и музыка. Биты трека бьют по ушам, оглушая. Он не преувеличивал, когда говорил, что для него — человека, занимавшегося бальными танцами в далеком детстве — это не совсем тот стиль, но тело движется само, повинуясь ритму музыки, делая всегда плавные, хоть и не медленные движения, быстрее и резче. Кэйя не стремится изменить свой стиль боя, лишь подстраивает его под ритм музыки. Мурата, кажется, работает в пол силы, потому что с последними битами, когда она поднимает руку, обозначая конец поединка, Кэйя еще стоит на ногах, лишь немного побаливают ребра и, кажется, разбита губа. Сама тренер, вроде, тоже пропустила несколько ударов, хотя в глазах Альбериха это и выглядит как игра в поддавки. Вида о неприятных ощущениях Мурата не подает. Хотя, там может уже все нервные окончания отбиты. — Ты не умеешь в борьбу, — вздыхает женщина, усаживаясь на пятки и складывая руки на коленях и отворачиваясь к окну. — В защите есть прорехи, но они не критичны, скорость прекрасная, выносливость тоже, но разнообразие комбинаций ударов маленькое. Ты ведь знаешь больше, почему не используешь? Кэйя, хоть и продолжает стоять на ногах, смотря на тренера сверху вниз, чувствует себя маленьким ребёнком. — Я думаю, — еле слышно выдыхает Альберих, а в груди копошится что-то неприятное, будто червячок, напоминающий о собственной никчемности. — Я просто забываю большую часть комбинаций, когда дело доходит до ковра. И… боюсь использовать те, которые не отработаны до автоматизма. — Отработанных до автоматизма должно быть хотя бы штук десять на твоем уровне, — вдруг резко отрезает Мурата. — У тебя я насчитала шесть. И не всегда же должны быть комбинации. С твоей скоростью допустимо использовать одиночные удары, только чередуй их. Куда только Варка смотрит, — тренер хмурится и черты ее лица заостряются, не суля ничего хорошего. — Вытащи манекен в центр ковра, но перед этим умойся, а то кимоно запачкаешь. Лишь сейчас Кэйя осознает, что кровь из разбитой губы уже течет по подбородку, и спешно выбегает из зала, задерживаясь в санузле чуть дольше положенного. Контрасты настроения матери Дилюка не могут не пугать — за двадцать минут, проведенных сегодня с ней в зале, он успел увидеть, кажется все: Мурату довольной и счастливой, заливисто смеющейся, Мурату строгую, с опасно сверкающими глазами, задумчивую, с нахмуренными бровями и складкой на лбу, Мурату грациозную, но смертельно опасную в танце смерти на татами. И эта женщина — его кумир, мать его возлюбленного и его тренер… Кэйя склоняет голову над раковиной, холодной водой смывая с лица кровь и замораживая поток беспорядочных мыслей в голове. Возвращается в зал Альберих уже приведя себя в порядок, старательно не обращает внимания на подрагивающие руки, вытаскивая манекен, нареченный Германом, в центр ковра. — Отлично, — Мурата, так и сидевшая на коленях все время его отсутствия, прыжком поднимается на ноги, улыбаясь. — Сейчас снова включу музыку, хочу посмотреть на тебя по стороны. Твоя задача — в течении всего времени, пока играет трек, бить по манекену, но! — она делает паузу и улыбается так хитро, что Кэйе вновь не по себе. — Ты должен ни разу не повториться с комбинацией. Чем меньше перерыв между ударами — тем лучше. Кэйя думает, что это невозможно. Судорожно вспоминает все, чему вообще сумел научиться за годы в этом зале, то, что видел на соревнованиях и в интернете. Кэйя прекращает думать с первыми битами трека. Бьет все излюбленные комбинации, по кругу обходя манекен, позволяя себе раствориться в музыке, неоднородной, все время изменяющейся, немного резкой, но в то же время приятной, агрессивной в некоторых моментах… совсем как Дилюк… Дилюк… Кэйя вспоминает комбинации, используемые чаще всего Рагнвиндром, пусть и исполняет их в своей манере, но слышит, как откуда-то из другого мира — того, что за пределами татами — смеется Мурата, хлопая в ладоши. В ход идут одиночные удары, комбинации, совсем неиспользуемые ранее, которые мозг, видимо, на адреналине, услужливо подкидывает откуда-то с задворок памяти. Звучат финальные биты трека. — Хоть сейчас на ютуб, — продолжает смеяться тренер, пока Альберих упирается руками в колени, с трудом пытаясь сделать хоть пару вдохов. Все-таки, сколько бы выносливости ни было, отработать три минуты, не давая себе продыху — тяжело. — Я сняла, скину тебе, сам посмотришь удары Дилюка в твоем исполнении. Думаю, не то, что ты хотел, но ближе всего к тому, что тебе нужно. А теперь еще раз, попробуй не повторять ничего из предыдущего раунда. Кэйя лишь кивает, едва не сваливаясь с ног, уже не думаю о том, возможно это вообще или нет. Он заканчивает четвертый такой раунд, когда хлопает дверь раздевалки в тишине еще спящего спорткомплекса. — Так и знал, что ты будешь здесь, — Дилюк, даже не переодевшись, стоит на пороге зала, хмуро оглядывая представшую перед ним картину. — Хоть бы записку оставил. Вопреки хмурому виду, Рагнвиндр не кричит, как это было во время предыдущих его вспышек злости, а голос звучит даже мягко и с нотками… беспокойства? Или Кэйя снова видит то, что хочет, а не то, что есть на самом деле? Хотя сложно сказать, что он видит вообще хоть что-то: в единственном зрячем глазу то и дело темнеет, кровь в голове стучит набатом, отдавая неприятной болью в заложенных ушах, кислород обжигает легкие и дерет пересохшее горло. — Мам, ты его убить хочешь? — Дилюк вздыхает, склоняясь в полупоклоне на пороге зала, дабы соблюсти традиции, подходит к довольной Мурате и задыхающемуся Кэйе. — Он сам, — почти как ребенок упирает женщина руки в бока. — Я пойду на стадионе побегаю, оставайтесь мне помогать с младшими, все равно тебе, Дилюк, на смену только к семи. Рагнвиндр кивает, но Мурата уже выскакивает за дверь. Интересно, она специально оставила их наедине? — Кэй, ты хорошо себя чувствуешь? — Дилюк наконец подходит ближе, заглядывает в слезящийся от усталости глаз, не скрытый повязкой. — Все в порядке, — отмахивается Кэйя, но голос предательски хрипит, раздирая горло, а попытка смахнуть с лица прилипшую челку оборачивается потерей равновесия и новыми черными пятнами в глазах. — Надо сказать маме, чтобы не гоняла тебя так, — Дилюк подхватывает парня, прижимая к себе и не давая упасть. Кэйя чувствует, как дрожат от перенапряжения мышцы ног. — Не надо, я просто не завтракал, вот и валюсь с ног слишком быстро, — посмеивается Кэйя, когда Рагнвиндр усаживает его около стены, а сам присаживается на корточки напротив, держа холодные ладони Альбериха в своих. Холодные руки из-за нервов, из-за них же Кэйя сегодня не спал, рефлексируя на тему последних событий и придя к выводу о том, что пора заканчивать рыдать по поводу и без — он же не тряпка какая-то, а боец. Варка его воспитал как самурая, нечего порочить честь тренера, размазывая слезы по футболкам Дилюка. Поэтому отмазки об отсутствии завтрака достаточно для того, чтобы Рагнвиндр поверил… — Кэй, снова врешь, — фыркает Дилюк, хватка его рук становится чуть тверже, но мягкости голос не теряет. — Если не хочешь об этом, мы не будем, но, пожалуйста, не надо мне врать. Альбериху приходится до боли прикусить губу, смаргивая подступившие вдруг слезы. — Да, ты прав, — вздыхает Кэйя, крепче сжимая горячую ладонь. — Мы могли бы сходить куда-нибудь поесть? — Альберих радуется, что щеки и так горят, потому что он… зовет Дилюка на свидание или что? — Да, время до начала тренировки у младших еще есть, ты ведь не завтракал, — Дилюк за руку мягко ведет Кэйю к выходу. — Дай мне пару минут переодеться, — просит Альберих, вырывая свою руку в раздевалке. — Кэй, — Рагнвиндр хмурится, но делает шаг ближе, его руки замирают у талии парня, не решаясь коснуться. — Если я чем-то тебя задел, то мне жаль. Ты бы ведь не стал просто так сбегать на тренировку утром. Тебя что-то тревожит. Поговори со мной. Альберих закусывает уже и так пострадавшую губу, чувствуя, как кровь снова стекает по подбородку тонкой струйкой, но, так и не решившись ничего сказать, тыльной стороной ладони стирает кровь, шагая навстречу. — Вот, так лучше, — выдыхает Дилюк, поглаживая дрожащие лопатки. — Хочешь, после тренировки младших домой уйдем? Мама хотела у старших с борьбой поработать, а тебе, в прошлый раз, кажется… — Я останусь на борьбу, — упрямо заявляет Кэйя, — Ты же со мной встанешь?

***

Младшая группа встречает тренера Мурату восторженными визгами. Все, кроме Кли, которая, заприметив Альбериха, бросается ему на шею. Кэйя, не ожидавший, что малышка уже вернулась с затянувшейся поездки с матерью, едва не падает, но все же сохраняет равновесие, опуская ребёнка на пол. — Братик Кэйя, — Кли дергает его за полы кимоно. — А эта тетенька, — указывая на Мурату, печатающую что-то в телефоне, — это же та каратистка, видео с которой ты смотрел? Кэйя кивает, чувствуя, как краснеют щеки. Несомненно, Мурата знает, что Альберих был поклонником ее таланта, но это не делает ситуацию менее неловкой. Вошедший в зал Дилюк окидывает кричащую малышню хмурым взглядом, задерживаясь на Кэйе, за спину которого Кли уже спешит спрятаться, ойкая. — Не пугай мне ребенка, — Кэйя, весьма довольный после объятий и совместного завтрака с Дилюком, вытягивает Кли из-за своей спины. — Тебе из-за него плохо было после соревнований, я видела видео с турнира, мне Эми показала! — топает ножкой Кли. — Кли, малышка, какие именно соревнований тебе показывала Фишль? — Кэйя неловко улыбается Рагнвиндру, лицо которого сейчас выражает искреннюю растерянность и непонимание. — В Мондштадте! Кэйя вздыхает, поднимая Кли на руки. — Кли, в нашем спорте нельзя без травм. И в том, что я тогда проиграл, только моя вина. А это Дилюк, он очень хороший на самом деле. Малышка недоумевающе смотрит на Кэйю еще какое-то время, потом все же протягивает Дилюку ладошку, представляясь. Рагнвиндр вежливо отвечает, в глазах Альбериха пляшут смешинки. — Но, — Кли, все еще сидя на руках Кэйи, деловито упирает руки в бока. — Если ты обидишь братика Кэйю, то я не буду с тобой дружить! — Построились! — гремит голос Мураты и другого конца зала, прерывая наставления Кли о том, как именно Рагнвиндру стоит вести себя с Кэйей. — Братика? — Дилюк спрашивает тихо, пока малышня на разминке бегает по кругу, а парни сидят, прислонившись спинами к макиваре в центре зала. — Так уж вышло, — жмет плечами Кэйя. — Ее мама постоянно в разъездах, а мы седьмой канон не забываем. Вот и получилось, что меня и Альбедо она считает старшими братьями, а Джинн сестренкой зовет. Да и других тоже. — До этого не видел такого единства между учениками разных групп, — задумчиво тянет Дилюк. — Кли солнышко, а остальные младшие побаиваются или стесняются, — вздыхает Кэйя. Для него никто кроме Розарии, хоть и с натяжкой, семьей долгое время не был. Дилюк? Альбериху сложно сказать. Рагнвиндр мог считать его другом, но никак не частью семьи. Тогда выйдет неловко. *** Мурата, проведя тренировку у младших и сославшись на возникшие вдруг дела, ускакала еще минут десять назад, а Варка засел с бумагами в тренерской, ожидая, пока все соберутся. — Альберих, на пару слов, — Розария, только войдя в зал, дергает Кэйю за руках, оттаскивая в сторону. — Выглядишь дерьмово, в твои мешки под глазами скоро можно будет складывать картошку. — Ну что ты так критично, Роуз, — деланно хихикает Кэйя. — Меня никто не обижает, если ты об этом. — Очень надеюсь, — хмурится девушка, но послушно отпускает его рукав, выцепляя в толпе уже Эолу и, вроде как, договариваясь встать в пару на тренировке. — Она за тебя волнуется, — вздыхает Дилюк, становясь рядом. Он тоже волнуется — Кэйя это прекрасно знает, хоть и боится верить этому знанию. Наверное, как трясутся руки Альбериха, Рагнвиндр тоже замечает. — Если боишься что-то делать, то просто скажи мне, ни я, ни Варка не станем тебя заставлять. — Думаю, Кэйе давно пора начать работать на акробатике и борьбе на равне со всеми, — Джинн стоит рядом, скрестив руки на груди. — Я всегда выкладываюсь на полную, Джинн, — Кэйя мгновенно натягивает приторно-сладкую улыбку, почти забытую за такое количество времени, проведенного с Дилюком. Рагнвиндр едва заметно дергается. Варка на построении окидывает Кэйю удивленным взглядом, кажется, не ожидая, что парень останется после тренировки с младшими. Тем не менее, тренер велит начинать разминку. Спустя минут пятнадцать, проведенных в разминке в движении, Варка подзывает Дилюка к себе. Вероятно, спросить что-то насчет борьбы, которую тот разучивал с Муратой. Кажется, тренера еще в первый раз заинтересовал подход женщины, а спросить у самой Мураты видимо побаивается. Рагнвинд кивает, что-то тихо обсуждает с Варкой. Кэйя ловит взглядом каждое движение, наблюдает, как Дилюк вдруг хмурится, мотая головой. Варка, судя по поднявшимся и опустившимся плечам, вздыхает, подзывает к себе Лоуренса: «Покажи на нем» — кивает тренер на парня. Дилюк вздыхает, хлопает пару раз, привлекая к себе всеобщее внимание. Молча делает полупоклон, а потом, едва дав оппоненту принять стойку, в два коротких движение опрокидывает Лоуренса на пол, сразу уводя в болевой на локтевой сустав. Парень стучит по полу, кажется, даже не успев осознать, что произошло. Кэйя, наблюдая за этим со стороны, даже не может определиться, плохо ли то, что не ему Дилюк сейчас подает руку, помогая подняться на ноги, потому что такой стремительный полет до пола грозил бы сейчас как минимум панической атакой, которую пришлось бы прятать от всех непосвященных в его маленькую неприятную тайну, то есть от всех, кроме Розарии и Дилюка. Но с другой стороны… Так близко побыть с Рагнвиндром, да и еще на виду у всех? Смущающе, волнующе и так желанно, но все-таки Кэйя бы предпочел другие обстоятельства, хоть сейчас и до ужаса собственнически ревновал Дилюка к Лоуренсу. В конце-концов, с Джинн Рагнвиндр общался еще больше, чем сейчас взаимодействовал с Лоуренсом, но особенное отношение со стороны явно заслужил только Альберих. Остается надеяться, что это не жалость. Из собственных мыслей Кэйя выныривает, когда осознает, что его трясут за плечо. Он переводит недоумевающий взгляд на Джинн. Девушка хмурится, качая головой. Альберих лишь сейчас понимает, что, вероятно, слишком надолго ушел в себя, и, возможно, пропустил что-то из объяснений, но понимает, что Гуннхильдр одернула его вовремя, когда Рагнвиндр снова становиться перед Лоуренсом. — Повтори помедленнее этот переход в партер, — просит Варка. — пусть все посмотрят, партерной работы нам явно не хватает. — Может, тогда стоит проработать партер отдельно? — хмурится Дилюк, а Кэйя молится, чтобы Варка отказался. — Я уверен, учитывая, что вы это почти не используете из-за местных правил, большая часть учеников вряд ли вспомнят даже такие базовые вещи, как удержания. На чемпионате Тейвата будет даваться двадцать секунд на работу в партере, а не пять. Научиться броскам те, кто не умеют, уже не успеют, не дать себя в захват — это своевременный разрыв дистанции, что не совсем по теме занятия, а вот работа в партере, из, по мнению многих, проигрышного положения, это то, что можно если не отработать, то освоить быстро. Поверьте, сенсей, на чемпионате будут участники, привыкшие к его правилам, борьбы предстоит много, нужно обучить ей противостоять, если хотите взять места. Видимо, доводы Рагнвиндра звучат достаточно убедительно, потому что Варка кивает, предлагая Дилюку продемонстрировать несколько упражнений, наиболее полезных на его — Рагнвиндра — взгляд. По скромному мнению Кэйи, тренер бы из Дилюка вышел прекрасный с его умнением анализировать предстоящие поединки и соперников, но паника упрямо подкатывает к горлу, потому что даже разминочный поединок на коленях, где цель — любыми захватами повалить соперника на спину или живот и удержать хотя бы десять секунд — не то, чего бы хотел Альберих. Он вообще мало положительных чувств испытывает, когда его способность к движению чересчур ограничивают. — В парах сегодня можно не меняться, пусть научатся противостоять хотя бы одному человеку, — заканчивает Дилюк, поднимаясь на ноги. Варка дает команду разойтись по залу и приступить к выполнению упражнения. — Я начинаю жалеть, что остался здесь, — смеется Кэйя с деланной беззаботностью, когда Дилюк, мягко подталкивая под спину, уводит его в дальний от всех, пустующий конец зала. — Я дам тебе поработать, сам делать ничего не буду, хорошо? — Рагндвиндр занимает место напротив Альбериха на расстоянии для захвата, но действительно не спешит идти в атаку. — Хоть сопротивляйся для вида, — хихикает Кэйя, паника постепенно отступает. Если подумать, Дилюк ведь никогда специально не делал ничего, что могло бы навредить Альбериху? Во время совместных тренировок Рагнвиндр всегда был осторожен, временами строг, но он, тем не менее, очень внимательно относился как к моральному, так и физическому состоянию Кэйи. Сегодняшний день ведь не станет исключением? — Я и не говорил про то, что буду поддаваться, — хмыкает Рагнвиндр. — Начинай. Кэйя лишь сейчас осознает, какой пласт знаний был им упущен, пока он оставался в стороне от борьбы и работы в партере. Кажется, у других дела идут на сильно лучше, но Альберих старается сосредоточиться на происходящем конкретно с ним, запоминая, как Дилюк поправляет ему захваты и глазами фотографируя к себе в память улыбку Рагнвиндра после первого удачного броска. Когда Варка дает команду поменяться ролями, Альберих сам предлагает все же Дилюку тоже отработать на нем броски. Рагнвиндр хмурится, недоверчиво сверкая рубиновыми глазами, но соглашается, обещая не использовать удержания. Кэйя бы не мог сказать, что не доверяет Дилюку, но под конец разминочных поединков он все же чувствует себя неуютно, будучи несколько раз поваленным на ковер, несмотря на сопротивление. На вопрос Варки, что Дилюк может предложить дальше, Рагнвиндр, хмурясь, говорит про выход из удержаний: — Даже положение, выглядещее, по вашему мнению, заведомо проигрышным, можно обернуть баллами в свою пользу, если не дать противнику удержать вас эти двадцать секунд. По хорошему, после этого нужно самостоятельно взять противника в захват или на болевой, но пока об этом речи не идет, — Дилюк объясняет с таким видом, будто тренер здесь он, а не Варка. Джинн неодобрительно крестит руки под грудью, но недовольства не высказывает — понимает, что Рагнвиндр прав. Фишль тихо хихикает, наблюдая за старшей ученицей, парни внимают, никак своих эмоций не выражая. с противоположного конца зала Кэйя ловит взгляд Розарии, обещающий, что умирать и Дилюк, и сам Кэйя будут долго и мучительно, если Альберих снова докатится до панической атаки с этой борьбой. Отчасти, понимает Кэйя, это не безосновательно, потому что в горле встает ком банально от наблюдения за тем, как Дилюк ловко выворачивается из рук удерживающего его Лоуренса, кувырком разрывая дистанцию, так и оставаясь в партере. С трудом сглатывая вязкую слюну, Кэйя, стараясь выглядеть невозмутимо, отпрашивается у Варки выйти, прикрывая этим свой побег в санузел, снимая маску спокойствия, лишь прислонившись лбом к холодной поверхности зеркала. — Кэй, все в порядке? — копна красных волос мелькает в зеркале ярким пятном, но шагов не следует — Дилюк так и остается стоять в дверях. — Сам не видишь? — возможно, чересчур резко отвечает Альберих, осознавая грубость уже после того, как слова срываются с языка. — Прости, я сейчас вернусь в зал. Кэйя с видимым трудом отталкивается руками от раковины, оборачиваясь на Дилюка. Рагнвинд выглядит виноватым и Альбериху хочется вновь нагрубить, потребовать перестать его жалеть, но осознание того, что отталкивать Дилюка он не желает, его останавливает. — Ты придешь в себя и мы вернемся в зал, — спокойно отвечает Дилюк, делая шаг вперед и протягивая руки. — Если это поможет, — Рагнвиндр еле заметно улыбается и кажется даже смущенным, но Кэйя позволяет себе выдохнуть спокойнее, ныряя в объятия. Сейчас это не помогает выпустить эмоции, лишь утихомирить, и его обязательно накроет позже, но сейчас на первый план выходит подготовка к чемпионату, поэтому завершить тренировку становится важнее собственного ментального здоровья. — Дай мне минуту и мы вернемся, — просит Альберих, утыкаясь лицом в чужое плечо. — Сколько потребуется. Просто подумай пока о том, достаточно ли ты мне доверяешь, чтобы быть уверенным, что я ничего тебе не сделаю? Если нет, то мы все еще можем уйти домой, я как-нибудь отмажу нас от Варки. — Мне нужна победа и ты это знаешь. Зря что ли Мурата-сенсей меня тут все утро гоняла? — Кэйя улыбается, постепенно действительно убеждая себя в том, что бояться нечего, пока его партнером является Дилюк. Этот человек знает о нем не меньше Розарии, и до сих пор Альберих не был отослан куда подальше, да и все попытки Рагнвиндра создать комфортную для Кэйи среду выглядят вполне убедительно. Внутренний конфликт о безопасности решения довериться Дилюку все еще актуален, но каждый раз Альберих делает выбор в сторону риска. — Иди, я сейчас умоюсь и вернусь. Дилюк отпускает его из объятий, склонив набок голову вглядывается в лицо пару секунд, потом улыбается тепло-тепло, у Кэйи аж в груди щемит, а Рагнвиндр кивает, шепчет «спасибо» и уходит в зал быстрым шагом, взмахнув при развороте на пятках пышным алым хвостом, собранным на макушке. К чему это было сказано Альберих так и не понял, но он тратит еще минуту на то, чтобы холодной водой смыть с щек смущенный румянец.