Бескрылая птица в поисках полета.

«Машина времени есть у каждого из нас: то, что переносит в прошлое — воспоминания; то, что уносит в будущее — мечты». Герберт Уэллс, «Машина времени»

      Пальцы скользят по пожелтевшим страницам книги. Если прикрыть глаза, то текст отпечатывается белыми линиями под закрытыми веками. Ветер колышет потяжелевшие от объема листвы ветви. Где-то вдалеке шумит река, которую так хорошо слышно из-за равнинной местности. Плотно запахнутый плащ и окутывающий шею красный шарф помогают не вздрагивать от холода, бегающего по коже, как маленькие насекомые. Мысли в голове подменялись плывущими словами, выцепленными со страниц медицинской литературы. Эрену нравилось сидеть под этим деревом, рядом со скромным могильным камнем, поджав ногу под себя. Он знал, кто похоронен там, но ни разу не видел этого человека вживую. Или ему так казалось…       Прошло два месяца, как он познакомился с Хоффманом, с которым постепенно получалось налаживать дружеские взаимоотношения, хотя мужчина не упускал возможности окликать парня не по имени, а просто «пацан». Хотя Эрен уже и к этому привык. Для парня Хоффман был чем-то между наставником и другом, в хорошем настроении мужчина был довольно приятным собеседником, рассказывал разные истории со службы, однако избегал разговоров о том, почему выбрал пойти именно в военную полицию, а не, как понял парень, в гарнизон или в разведку. Иногда они дрались, просто ради забавы, но и проигрывать оппоненту никто не собирался, потому часто это затягивалось. Мужчина аргументировал это тем, что полезно сохранять форму, да и быть всегда начеку.       Закончив чтение последней главы, он отложил книгу в сторону и, прикрыв глаза, откинул голову к мощному стволу дерева. Тишина природы благосклонно ласкала слух. Все мысли были заняты прогоном прочитанного в голове, что намного лучше, чем постоянные попытки в самокопание. Единственное, что за последнее время для себя уяснил Эрен: ему надо заниматься медициной — этому способствовал и произошедший два месяца назад случай, когда парень помог незнакомой девушке и без особых усилий смог вправить ногу. Однако, то происшествие сыграло малозначительную роль, важность имело постепенно формирующееся в сознании стремление помогать людям и удовольствие от оказания помощи. Парень чувствовал, что учится жить заново, познает мир, как в детстве, которого не помнил.       Позади одинокого дерева, под которым обычно сидел Эрен, раскинулся лес из высоких толстоствольных гигантов. Казалось, что их зеленые макушки задевают плывущие по небу кудрявые облака. С господином Хоффманом они ездили на небольшой упряжке нарубить мелких деревьев, растущих по самой кромке. Пока парень просто наблюдал за лесом издалека, присматривался, словно охотник к добыче, но сегодня Эрен вознамерился попасть туда. Поднявшись с земли и прихватив под мышку книгу, парень размеренным темпом зашагал в сторону высоких деревьев, практически сливающихся в стену. Босиком ему нравилось ходить больше, чем в обуви: столько приятных ощущений только от одной ходьбы по хрустящей зелёной траве.       Подойдя вплотную к грани леса, парень запрокинул голову, поскольку стволы деревьев уходили ввысь. Из-за макушек вылетели птицы, направляющиеся к городу. Эрен проводил их взглядом и осторожно ступил в лес. Странный прохладный ветерок недобро дунул в лицо.       — «Но это не страшно, нужно идти дальше, » — подумал парень и, втянув воздух, как перед погружением на глубину, зашагал вглубь. Солнечные лучи лишь слегка касались земли, потому что застревали в густой листве. Воздух здесь был словно чище, чем на равнине. Редкие птичьи голоса звонким эхом пробегали среди толстых стволов, невозможно определить, откуда на самом деле исходит звук.       Возможно, решение пойти в лес и было опрометчивым, но парень определённо остался доволен, даже страх потеряться притупился и ушел куда-то на задворки сознания. В последнее время мысли о потере собственных воспоминаний особо не донимали Эрена, что слегка волновало его. Неприятное ощущение поселилось внутри в ожидании приступов самокопания. Парень действительно этого боялся. Он старался принять то, что лишен памяти, а сейчас пытается заново влиться в жизнь. Шагая глубже в лес, Эрен чувствовал тревогу, крутящуюся в области груди: будто он уже был в здесь когда-то.       Останавливаться он не собирался, несмотря на слабые вспышки головной боли, что, скорее, подогревали растущий интерес. Парень потерял уже счет времени, пока гулял. Солнца из-за крон, нависающих, словно крыша над головой, не было видно, лучи редкими лужами цеплялись за землю. В какой-то момент Эрен вышел к широкой каменной дороге, огороженной покрывшимся мхом заборчиком. Осторожно перебравшись через забор, он огляделся по сторонам. Звук в лесу стопорился о практически стоящие вплотную стволы деревьев, тут царила тишина, нарушаемая дыханием парня.       Чем дальше шел он по дороге, тем сильнее становились вспышки боли и шум в ушах — здесь произошло что-то важное.       — «Осмотрись вокруг, Эрен, — разобрал голос в голове парень, кусая губы, чтобы переключить внимание с головной боли на другую. — Кругом эти чертовые громадные деревья. Идеальная обстановка для использования УПМ. Давай, думай своей непутевой головой, а если не хочешь умереть, думай что есть мочи».       Он не мог понять, кому принадлежит этот голос, но когда-то он его слышал. Был уверен в этом. После этого лес сразу стал казаться мрачнее, словно в упор наблюдал за заблудшим в него Эреном, давил своим величием и мощью необъятных стволов. Сердце забилось в разы чаще, как и дыхание: необоснованный страх постепенно накатывал, затапливая трезвые мысли.       Парень огляделся по сторонам, остановившись и крепче прижимая книгу к себе, будто так спасался от паники: дальше редких проблесков света ничего не видно, все покрыто мраком из-за густых крон, куполом нависающих над землей. Ему нужно либо идти вперед, либо назад. Эрен не особо понимал, куда может вывести тот или иной путь, но просто стоять на месте нельзя. Дорогу, как он дошел сюда, парень не помнил: деревья сливались между собой. Иногда перед глазами сверкали белые пятна, преследовавшие его с самого начала прогулки по этой мощеной пыльным камнем дороге, но оказывались бессмысленными. За прошедшие два месяца ему удалось вспомнить только одну вещь — как он когда-то проснулся под деревом от страшного сна, а над ним нависала чья-то фигура, спрашивающая: «Эрен, ты плачешь?». То было мимолетное видение, которое сразу же рассыпалось перед глазами, как песок, утекавший сквозь пальцы.       Потеряться в лесу не было заманчивой идеей, особенно, когда счет времени успешно потерян из-за возможности наблюдать за светом. И все же он выбирает вернуться назад, хотя так долго смотрел на дорогу, ведущую вперед. Казалось, она звала его к себе. Парень нахмурился, но все же повернул обратно и поплелся по дороге в ту сторону, откуда, как он думал, пришел. Вспышка с воспоминанием и тем голосом явно подпортила настроение, да еще и полностью сменила восприятие этого места. Боль от мелких камешков, впивающихся с ноги, возвращала в реальность, не позволяя вновь погрузиться в пучины размышлений, не теряться в пьянящей свежести лесного воздуха.       Шел он, опустив голову и прижав книгу медицинской литературы к себе. Бесполезные, тревожные мысли, как назойливые мухи, то и дело лезли в голову. Эрен, уткнувшись носом в мягкую ткань шарфа, думал ни о чем, просто ушел в себя и машинально шагал вперед.       Потому что так было ему нужно. Идти вперед и не останавливаться.       Когда парень наконец-то вышел из леса, он не узнал местности, где оказался. Парень нахмурился, осматриваясь по сторонам. Равнина, покрытая свежей зеленью, редкие облака на ясном небе, зависающие в воздухе и резко пикирующие на добычу степные птицы, мирно бегущая река. Впереди маячил образ города, напоминающего неровную черную гору. И где он теперь? Взвесив все за и против, Эрен поплёлся к протекающей мимо реке, вдоль которой можно дойти до города, а оттуда будет легче сориентироваться. Парень наделся, что он выйдет именно к Шиганшине, а не к незнакомому населенному пункту.       Нагретый на солнце песок проваливался под ногами, иногда попадались и мелкие камушки, впивающиеся в ступни. От реки исходила приятная свежесть в такой теплый июльский день. Эрену уже не особо было холодно, но он предпочитал перестраховываться. Мелкому морозцу все же иногда удавалось коснуться кожи и запустить вереницу мурашек. Он просто шел по берегу, иногда прикрывая глаза и наслаждаясь моментом. Иногда у парня получалось полностью отключить мозг и ни о чем не думать, чтобы переживания не затопили его разум. По вечерам после колки дров он иногда сидел на крыльце и смотрел в пустоту, копаясь в себе, изучая собственные ощущения и мысли.       Солнце начало медленно склоняться вниз, все еще ярко отливая золотом. Он приближался к городу, замечал пасущийся на широких лугах скот и иногда останавливался, увидев глубокие вмятины, поросшие травой, на земле. «Что это такое?» — спрашивал себя парень, хмурясь, но вместо ответа получал лишь порцию головной боли. Конечно, он знал, что это, раньше он уже видел такие, но не особо задумывался о их происхождении. Быстро отбросив мысли в сторону, Эрен поспешил вперед, часто открывая книгу на любых страницах и бегал взглядом по строчкам, пытаясь абстрагироваться от мыслей.       Как же хорошо просто вдыхать свежий воздух, заполнять им легкие, чувствовать напряжение в мышцах, стучащую в теле кровь, ощущать биение сердца в грудной клетке. Просто хорошо чувствовать себя живым и свободным. Спустя столько лет…       Город становился все ближе и ближе, Эрен уже мог разобрать очертания домов, из труб которых валил сизый дым. Парень слегка жалел, что у него нет карты, хотя купить ее можно было только в городе. Все деньги, попадавшие в руки Эрену, уходили на книги и газеты, которые парень полюбил читать, они помогали ему понять мир, который все еще казался чужим и незнакомым. В новостях часто писали об удачно заключенных внешнеполитических договорах между странами континента и Парадиза, о восстановлении экономики стран, о полной ликвидации влияния Марли на соседние страны. Хоффман же говорил, что в издательствах многое не договаривают и что все не может быть так мирно, особенно после событий трехлетней давности. Эрен пытался выспросить, что же произошло три года назад, но мужчина отшучивался и только однажды сказал, чистя купленную на рынке картошку: «Не строй из себя идиота, пацан! Ты должен помнить тот день, когда пали три стены и титаны, стоящие в них, пошли уничтожать мир за пределами Парадиза! Надеюсь, моего краткого экскурса тебе будет достаточно. Сам ты больше найдешь, если уж тебе конкретно память так отшибло». И парень искал. Пока Хоффман занимался сбытом дров, иногда ягод и грибов, он ходил в библиотеки и искал старые выпуски газет, дабы прояснить ситуацию. Ему даже нравилось проводить время за поисками в тишине.       Он уже на пороге города. Сейчас Эрен один, ему предстоит самому найти выход из затруднительного положения, в которое он сам себя завел. Парень смотрел на город перед собой и слегка боялся, в груди скрутился узел из волнения. Над головой пронеслись свистящие ласточки. Глубоко вздохнув и поправив шарф, он пошел прямо. Если это Шиганшина, то вскоре он может выйти к центральной рыночной площади, а оттуда будет достаточно дойти и до дома Хоффмана — примерно так понимал поставленную задачу Эрен, настороженно поглядывая по сторонам и пытаясь уловить взглядом знакомые постройки. Прикрытые мраком переулки перетекали в друг друга, словно маленькие притоки сливаются в единое течение.       И теперь перед ним развалины дома с валуном. Как он сюда забрел? Похоже, это место тянуло парня к себе, как дом тянет солдата обратно. И все-таки это Шиганшина… Лучи солнца ложились на неровные вмятины огромного камня. Эрен сглотнул комок в горле, прижимая книгу к себе, и огляделся: что-то хорошее в этой ситуации все-таки было. Он уже был здесь, потому дойти до рыночной площади будет в разы проще. Холод щекотал босые ноги, к которым липли и кусочки травинок и песок, и земля, и пыль с шиганшинских дорог. Парень-то вообще в город не планировал заходить.       Спускаясь по каменной лестнице вниз, Эрен услышал стук сапог, отражавшийся эхом в длинном безлюдном переулке, и обернулся. К развалинам с другой улицы вышла небольшая компания из четырех парней и трех девушек. Большинство из них были в деловых костюмах, лишь одна девушка в длинной темно-бордовой юбке, светлом кардигане выделялась среди них, она и привлекла внимание парня. Эрен, почувствовав резкие, особо яркие вспышки головной боли, поспешил скрыться за углом, но уходить не собирался и осторожно выглянул, чтобы наблюдать за девушкой, да и за всей компанией в целом. Все это казалось неправильным, но он знал, что давящая виски боль всего лишь намекает ему на прошлое. Сейчас нужно просто перетерпеть ее…       Парень не мог разобрать, о чем говорили люди, его внимание было приковано к выделяющейся девушке, которая казалась такой знакомой и родной, как и все в этой компании, однако она словно была особенно важной. Из-за длинных черных волос, собранных низкий хвостик, и спадающих на лицо отросших прядей, ее кожа была словно фарфоровая, молочно-белая. Сердце сильнее забилось в груди, а дышать стало тяжелее из-за какого-то необычного чувства внутри. Эрен боялся сделать лишнее движение, чтобы не привлечь внимание, а то выйдет неловко. Парень хотел бы поскорее уйти, да все никак не мог. Он чувствовал, что если сейчас уйдет, то уже навряд ли увидит эту девушку вновь.       И тут она посмотрела в ответ, будто невзначай. Втянув воздух и словив удар боли в виски, Эрен скрылся за углом и, прижимаясь спиной к стене, тяжело дышал, чувствуя, как горят щеки. «Вот черт!» — выругался про себя он, часто моргая, стараясь восстановить дыхание. Парень понял, что провалился, потому поспешил ретироваться вглубь переулков, неуклонно ведущих его к рыночной площади.       — Что такое, Микаса? — заметил замешательство подруги Армин, кладя ей ладонь на плечо. Он понимал, что подруге тяжело здесь находиться, особенно рядом с местом, которое та считала своим домом, ассоциировавшееся у нее с дорогим человеком.       — Мне показалась, что за нами кто-то наблюдал, — тихо ответила Аккерман, отводя взгляд от угла, где она уловила чье-то присутствие несколько секунд назад. В Шиганшине она могла предаться воспоминаниям о беззаботном детстве, гуляя по узким улочкам. Однако бывала Микаса здесь крайне редко: какими бы приятными не были детские грезы, все они тесно связывали ее с Эреном, по которому девушка сильно скучала, даже спустя три года.       Парень быстро шагал по улице, прижимая обеими руками книгу к себе. Из головы не выходил образ той черноволосой девушки, ее серые глаза, обрамленные длинными ресницами. Сердце делало кульбиты в груди, а головная боль постепенно утихала. И вот уже рыночная площадь, всегда одинаковая, наполненная гамом, криками, болтовней и противной смесью всех известных запахов. Эрену здесь не очень нравилось, ему поскорее хотелось оказаться рядом с домом Хоффмана и колоть дрова на заднем дворе до потемнения в глазах.       Потому что мимолётный взгляд незнакомой девушки навсегда засел в мыслях.