Бескрылая птица в поисках полета.

«Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих». Сергей Есенин

      Июнь. Самое начало лета, когда солнце пробует на вкус отошедшую после сошедшего снега землю, покрытую высокими хрустящими травами на лугах за пределами города, золотые блики играют на вздымающихся волнах бесконечно бегущей реки, слышно пение птиц, засевших в загустевших кронах деревьев. Несмотря на то, что это один из самых теплых, солнечных и жарких месяцев в году, чаще стали идти дожди, так любыми всеми фермерами и растениями. На небо набрасывают плотную простыню из тяжелых серых туч, ветер ускоряется, вороша крепкие ветви, облепленные ярко-зелеными листьями. Создавалось ощущение, что сейчас вовсе не лето, а середина осени.       Эрен любил такие дни, когда дождь монотонно стучал по крыше, ветер гулко шумел за окном. Если пасмурный день выпадал на выходной, то, обмотав шею привычным красным шарфом, поплотнее запахнув плащ и прихватив с собой зонт, он размеренным шагом добирался до того кривого дерева, под которым ютилась одинокая могила. Это место много значило для парня, потому он не упускал возможности вновь прийти туда и посидеть в одиночестве, а потом, если оставалось желание, Эрен навещал Хоффмана, дабы посидеть за чашечкой чая или бокальчиком чего покрепче. Они много говорили о разных вещах, завороженно наблюдали за искрящимися поленьями в камине, либо играли в карты, где мужчина чаще всего побеждал.       — Бля… помню, ты спрашивал, почему я решил пойти именно в полицию, — откинувшись на спинку стула после очередной победы в карты, мужчина закурил трубку. Они уже час сидели за столом, Эрен, нахмурившись, делал глотки травяного чая, а Хоффман пил свое излюбленное вино, иногда прямо из бутылки. Парень пока не успел сходить к дереву, потому что его настиг дождь, а зонт было как-то лень открывать. — Ну слушай, короче, — стянув с носа постоянно сползающие очки, мужчина отхлебнул алкоголя и сделал глубокую затяжку, выпуская большое сизое облачко табачного дыма. Парень тогда уловил, что для Хоффмана это больная тема, раз он только спустя два года с момента знакомства решил об этом поговорить. — Я ведь там сначала и не служил! После кадетского корпуса я вступил в разведчики, потому что я больше всего на свете хотел увидеть мир, скрытый за стенами.       — А почему вы ушли? — чай сильно расслаблял, так что Эрен и не сразу понял, что у него дико зудит голова, как когда пытаются проявиться воспоминания. Но ему было действительно интересно, почему уже Хоффман решил уйти оттуда, если так стремился к познанию внешнего мира. Парень уже не удивлялся выражению «мир за стенами», он много читал на этот счет. Около ста лет люди на Парадизе жили в кольце из трех стен, Марии, Розы и Сины, которые были разрушены во время Дрожи земли.       — Ну… — замялся мужчина, сильно затянувшись. Может, утром он ничего и не вспомнит, но Эрен запомнит этот разговор надолго. Хоффман был его первым другом, которого он встретил и доверял ему, как наставнику. — Там было много тех, кем я дорожил, и кого в итоге так скоро не стало в этом мире, — голос мужчины был на удивление тих и неестественно ровен. — Мы были молодыми, не понимали всего в этом мире. Большинство юных разведчиков и не доживали до середины вылазки, даже командующие не были застрахованы от смерти, — он замолчал, тяжело дыша, и не поднимал взгляда, прикованного к столу. По выложенной черепицей крыше ритмично стучали быстрые капельки дождя, в дымоходной трубе ревел ветер. Должно быть, буря посреди июня.       — Ее звали Николина, — спустя несколько минут молчания продолжил свой рассказ Хоффман, разглядывая налитое в кружку вино. — Мы вместе окончили кадетский корпус и поступили в разведку. Она была лучшим человеком в моей жизни. Никки была решительной, талантливой, умной и невероятно красивой. Мы любили проводить время вместе. Я любил заглядывать прямо в ее глаза. Они были голубыми-голубыми, добрыми и понимающими, — губы мужчины тронула мимолётная улыбка. Эрен старался не напоминать о себе, внимательно слушая и отбрасывая накатывающие волны головной боли, попивая остывающий чай. Парень понимал, к чему ведет свой рассказ мужчина, сочувствовал, но хотел дослушать до конца. — Она погибла на первой же вылазке. Я видел, как в полете ее поймал этот гребаный титан… Я тогда увидел животный страх, застывший в ее омертвевших глазах, в которых раньше я мог утонуть, — Хоффман резко втянул воздух, сжимая кулаки. Его взгляд стал пустым, дыхание — рваным, словно мужчина вновь переживал самый худший кошмар в жизни. — Я был одним из немногих новичков, кому удалось выжить, но… Я не смог бы еще раз пережить чью-то смерть, особенно дорогого мне человека! Я не хотел умирать. Я боюсь смерти! — Мужчина заговорил намного быстрее, мотая головой, пытаясь выгнать навязчивые воспоминания из головы.       — Мне жаль, — только и мог ответить ему парень, глядя в заляпанное дождевыми каплями окно, за которым раскинулось серое небо.       — По возвращению с вылазки я сразу ушел, перевелся в столицу: результаты кадетского корпуса позволяли, — затянулся трубкой Хоффман. Эрен не отвечал, размышляя над услышанным. Он никогда в жизни не видел титана и не наблюдал смерть дорогого человека, потому ему трудно представить, каково это, увидеть все так близко, чувствуя себя беззащитным существом перед кровожадным хищником в несколько раз больше тебя или ощутить горечь утраты. Голова до сих пор болела, но парень игнорировал ее, хотя и морщился от особо сильных вспышек.       — Я, пожалуй, пойду, — поднялся со стула Эрен, допивая последний глоток чая. Дождь за окном до сих пор лил, как из ведра, но парень уже хотел уходить, примерно понимал, что сейчас мужчину лучше оставить одного. — Спасибо, господин Хоффман, что рассказали, — он протянул руку для прощального рукопожатия. Эрен не знал, за что благодарит мужчину. Возможно, за оказанное доверие.       — Ладно, ступай, пацан, — махнул ему Хоффман, когда парень с зонтом уже стоял у входной двери, обматывая шею шарфом и накидывая на голову кепи. Похоже, душевный разговор отрезвил мужчину, раз речь уже звучала спокойной и размеренной. — До скорого.       — До свидания, господин Хоффман, — скрываясь за дверью, еле слышно пробормотал Эрен и раскрыл зонт, спускаясь с крыльца. В радиусе десяти метров мало чего было видно из-за плотного слоя воды, падающей с неба. Он поежился от холода, забравшегося под плотную ткань плаща. Вспышки головной боли сошли на нет, можно было наконец-то вдохнуть прохладный летний воздух полной грудью. В прошлом году было солнечно, а частые дожди заморосили лишь в конце июля. Ветер своим напором буквально вырывал зонт из рук, но Эрен продолжал идти, что-то звало его у того дерева, куда он мог прийти раньше, но сейчас это желание было таким сильным, что обжигало сердце. «Там что-то важное!» — кричало в мыслях и парень не останавливался, наконец-то замечая кривой силуэт дерева сквозь пелену дождя.       Подойдя к ближе, Эрен замер, когда заметил заснувшую под деревом, рядом с одинокой могилой девушку в длинной вишневой юбке и светло-розовом кардигане. Он вспомнил, что видел ее в таком же наряде два года назад, однако сердце твердило, что этому человеку определённо можно доверять. Парень, поправив шарф, приблизился к ней и, присев, накрыл ее зонтом, чтобы поговорить. Она тут же проснулась, с недоумением осматривая стоящего напротив Эрена.       — Извините, не хотел вас пугать, — мягко начал он, протянув ей руку, и помог встать. Потому, пока она молчала, испуганно глядя на него серыми, как сталь, глазами, парень одной рукой стянул с шеи шарф и, опустив раскрытый зонт на землю, завязал собственный шарф на ее шее. Эрен был уверен, что поступает правильно, повязывая элемент собственной одежды девушке на шею, которую видел второй раз. На ее правой щеке виднелся тонкий рубец, а черные, смоляные волосы влажно отражали слабый свет, проникающий сквозь плотную завесу туч. — Листва на дереве довольно редкая, хоть и выглядит совсем не так, — постарался он мягко улыбнуться, снова накрывая их обоих зонтом. — Потому вы, должно быть, и замерзли, заснув здесь во время дождя. А где ваш зонт?..       — Эрен? — тихо спросила она, касаясь хрупкими бледными пальцами ткани шарфа, хранящей тепло тела парня. Из ее уст его имя звучало по-особенному, таким родным теплом оно отдавалось в груди. «Я уверен, что знал ее раньше, она выглядит такой знакомой, но я не могу вспомнить ничего, что связано с ней!» — думал он. — Это правда ты? Ты вернулся, но как…       — Что… Мы знакомы? — нахмурился Эрен, недоумевая, откуда незнакомая девушка могла узнать его имя. Вроде, он никогда не говорил с ней, лишь раз наблюдал из-за угла дома, когда она с компанией людей в костюмах подошла к развалинам, на месте которых сейчас был его дом. — Думаю, дождь будет еще долго идти. Я живу в городе неподалеку, если хотите, можете переждать дождь у меня, — пожал парень плечами, переводя тему. За два года он ни разу не испытывал столько эмоций от вида одного человека, которого не знал совсем, но был окунуться с головой в омут доверия, даже если придется терпеть головную боль и понимать, что из памяти ничего существенного не вытащить.       — Эрен… Что с тобой? — спустя несколько мгновений молчания проговорила она, высматривая что-то в глазах парня, чем смущала его, что аж щеки слегка покраснели. — Ты не узнаешь меня? — на ее глазах показались слезы и она крепко обняла его, прижимая к себе, еле слышно всхлипывая. Тело сразу же напряглось от неожиданности, а виски резанула дикая боль, заставляющая морщиться. Опять воспоминания пытаются пробиться наружу.       — Вы меня с кем-то перепутали. Все в порядке? — нахмурился парень, крепко сжимая в руке рукоятку зонтика и одновременно пытаясь заглянуть ей в глаза, чтобы понять, что случилось. Не может же обычный человек заплакать от того, что увидел кого-то знакомого? — Что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь? Только скажите, — что им движет сейчас? Почему он ведет себя так? В груди какое-то непонятное чувство, подсказывающее приобнять ее, попытаться таким образом помочь. — Думаю, нам стоит пойти, чтобы вы еще больше не намокли, — сказал он, когда девушка выпустила его из объятий, устанавливая зрительный контакт. Эрен все еще не мог понять ее поведения и такой странной реакции, что уж он мог сказать о себе?       Девушка согласилась зайти к нему, чем опять же смутила Эрена, хотя парень сам предложил. Он не ожидал положительного ответа, поскольку предложил из простой вежливости, с которой привык обращаться ко всем людям. Они шли слегка поодаль друг от друга, но все еще были под зонтом. Мокрая трава чавкала под ботинками, парень смущенно молчал, но не хотел ничего говорить, вспоминая, прибирался ли он в доме перед выходом. Впервые он приведет кого-то домой, кроме Хоффмана в гости к нему раньше вообще не приходил.       Микаса шла рядом молча, слегка опустив голову вниз. Она была так рада, что даже описать бы этого не смогла. Ей вновь и вновь хотелось коснуться, обнять его, прижаться всем телом, начиная верить, что и жестокая жизнь может быть благосклонной. Но девушка никак не могла понять, как Эрен вновь оказался жив и почему он не помнит ее, либо делает вид, что не помнит — это ее расстраивало. Аккерман заметила, как же сильно изменился парень, она бы даже сказала, что тот стал слишком уж сильно похож на своего отца, практически копией. Но его глаза и этот жест, манера Йегера завязывать шарф, — где он его достал? Не на могиле ведь взял? — Микаса запомнила на всю жизнь. Это были теплые детские воспоминания, бережно хранимые в голове столько лет.       И опять же, почему? Почему он жив? Как?       Пять лет уже прошло, однако девушка никогда о нем не забывала: часто приходила посидеть под тем деревом и долго говорила о разных вещах, словно Йегер сидит рядом и внимательно слушает ее. А сейчас ей казалось, что она идет с совершенно другим человеком, с незнакомцем, который лишь предложил помощь. Аккерман хотела знать больше: она не могла опять упустить того, к кому ее так сильно тянуло, а сердце в груди заходилось бешеным ритмом, Микаса была готова отбросить себя, чтобы защитить Эрена.       Парень все хотел поговорить, но не знал, с чего начать. Его ежесекундно терзали сомнения. Он не мог объяснить девушке, что не помнит ничего, но чувствовал, что знал ее и довольно хорошо до их встречи. Рядом с ней Эрену было комфортно, даже молчание, казалось, совсем не тяготило душу. Парень иногда бросал на нее печальный взгляд, дабы убедиться в ощущениях духовной близости, получаемой с одного нахождения рядом. Когда она на него не смотрела, он сцеплял зубы и морщился — головная боль никак не утихала, а озноб вновь и вновь охватывал тело. Иногда они соприкасались плечами, но никто не стремился отшатнуться, словно то была ошибка, случайность, воля случая.       Вдали уже был виден заслоненный дождем, который и не собирался заканчиваться в ближайшее время, город. Маленькие окошки ближних к окраинам домов прорывали своим светло-желтым светом полотно ледяной воды, спадающей с грузных облаков. За время пока они приближались к городу, никто и слова не проронил, потому что такой необходимости не возникало, да говорить было не о чем — они просто два незнакомца. Эрен полностью погрузился в раздумья, собственные переживания, чем занимался довольно редко и что чаще приносило боль, но сейчас он перестал ее бояться и хотел проанализировать ситуацию. И ему все же хотелось узнать, откуда девушка могла узнать его имя.       Наконец-то они вошли в город, мощеные камнем дороги устелены лужами, люди бегом пересекают улицы, боясь промокнуть. Парень продолжал крепко сжимать ручку зонта, чтобы ветер, слегка ослабший за время, не выгнул хрупкие металлические спицы в обратном направлении. Девушка со спокойным видом шла рядом. «Она совсем меня не боится! Удивительно. На ее месте так опрометчиво я бы не поступал. К тому же, такое ощущение, что мы знакомы. Странная она какая-то, но она не выглядит как наивный человек, значит… Надо поговорить с ней по этому поводу, когда зайдем ко мне, » — пронеслось у Эрена в голове. Сердце его неспокойно трепыхалось в груди, как рыба, случайно выкинутая на берег волнами и из последних сил цепляющаяся за жизнь.       А вот и дом, он уже хочет подняться на влажное от капель дождя крыльцо, как замечает краем глаза, что девушка остановилась, с грустью смотря дом. Парень нахмурился, глядя на нее и пытаясь предугадать, о чем же она думает сейчас. Странно все это.       — Что случилось? — спросил Эрен, вытаскивая звенящую связку ключей из кармана и открывая входную дверь. — Все в порядке? — его крайне заинтересовала такая реакция. Может, это место тоже что-то и значит для нее?       — Он выглядит также, как и тогда, — с теплой улыбкой говорит она, а на глаза вновь выступают слезы. Он не мог понять, почему девушка плачет от вида только одного дома.       — Проходите скорее, — захлопотал Эрен, приглашая зайти внутрь. Ему определённо стоило с ней о многом поговорить. Девушка смахнула пальцами выступившие слезы и, уткнувшись носом в шарф, вошла вслед за парнем в дом. Слава богу, что в корку мозга въелась привычка проводить генеральную уборку во всем доме перед каждым выходом, однако Эрен волновался приходу гостьи. Он сразу же затопил камин, а уже потом, повесив собственное пальто и зонт на крючок, помог снять девушке мокрый кардиган и повесить его на плечи стула перед огнем, чтобы высох. — Хотите чаю или, может, кофе? — услужливо спросил парень, подходя к подвесному шкафчику, пока гостья осматривала внутренне убранство дома, тепло улыбаясь. Ему очень нравилась эта улыбка, столь знакомая, хотелось видеть ее чаще.       — Нет, спасибо, я пока не хочу, — спокойно ответила девушка, передвигаясь по нижнему этажу. Микасе было тяжело здесь находится, столько воспоминаний, связанных непосредственно с Эреном, который ведет себя совсем не так, как раньше. В нем точно что-то изменилось. Будь на его месте действительно другой человек, она бы даже не дала завязать себе шарф на шее, однако стоило ей увидеть родную зелень глаз напротив, как все стены в голове в миг пали. В глубине ее души жила маленькая наивная девочка, которая до последнего верила и надеялась, что Йегер вернется, они будут вместе, как раньше. Будто все, что произошло, было лишь неспокойным сном, титанов не существует, а Эрен никогда не уничтожал большую часть человечества. Дурной сон!       — В-вы присаживайтесь, — указал он ей на стул, все же заваривая чай, вдруг позже девушка захочет, а сейчас он сам выпьет. Парень совсем не знал, как начать нормальный диалог, мысли табуном проносились в его голове, но ни за одну он не мог ухватиться — их было слишком много. Все так сумбурно. Не часто Эрену доводилось в обычной обстановке общаться с людьми, а с Хоффманом диалог и подавно строился иначе, чем с девушками. Парень сел за стол, положив руки на стол и от волнения потирая пластыри на пальцах.       — Эрен, что с твоими пальцами? Ты поранился? — девушка бесцеремонно притянула его ладони к себе, с волнением осматривая забинтованные конечности. «Ч-что… Почему она это делает? Ведет себя, как мамочка… Бесит! Действительно странная. Какое ей дело до моих пальцев?» — нахмурившись от неожиданности, парень уже хотел выдернуть руки, но хватка у гостьи была железная, поэтому он решил не рисковать частями тела и просто дать ей осмотреть их.       — Это всего лишь порезы, не стоит так беспокоиться, — пробурчал Эрен, вынимая руки. Не только привычка уборки осталась в голове, но и ежедневное битье посуды, выпадающего из рук, или неаккуратная нарезка еды, от которой парень никак не мог отучиться, за что злился на себя. — Так как вас зовут? — перевел он тему, ему стало действительно интересно, может, он и впрямь когда-то встречал ее.       — Микаса, — коротко ответила девушка, словно нехотя. «Интересное имя, » — подумал парень, нахмурившись, перед тем, как головная боль резким ударом отразилась в голове. Эрен резко поднялся с места, извинившись и сказав, что ему нужно отойти, поспешил по лестнице на второй этаж. Микаса же проводила его печальным, но внимательным взглядом. Что это с ним? Аккерман не понимала, почему Эрен ведет себя так, словно действительно впервые видит ее. Дом обустроен также, как она и запомнила со времен, когда жила с семьей Йегеров под одной крышей, что лишь усиливало душевную боль, но привлекало приятные воспоминания. Она уже думала, как об этом можно рассказать Армину, когда тот приедет. Все-таки Эрен был и его другом тоже.       Парень поднялся в спальню и принялся рыться в комоде, пытаясь среди кучи таблеток отыскать открытую пачку обезболивающего. Запив водой сразу три, он почувствовал себя немного лучше и сел на кровать, закрывая лицо руками и тяжело дыша, успокаиваясь. Сердце продолжало беспокойно стучать в грудной клетке, разгоняя литры крови по телу. Эрен знал, что стоит ему потерять более трех с половиной литров красной жидкости, то это могло привести к летальному исходу. И почему он сейчас думает об этом? Больше всего ему хотелось сейчас остаться в одиночестве, так было привычнее и легче. Посидев еще немного на кровати с закрытым лицом, парень, собрав волю в кулак, спустился вниз, где за столом его ждала Микаса, теребящая бледными пальцами красную ткань шарфа. Услышав его шаги по скрипящей деревянной лестнице, она сразу же обернулась, без слов спрашивая «Что случилось? Ты в порядке?»       — Все хорошо, не волнуйся, просто голова заболела, — безмятежно улыбнулся Эрен, не понимая, как он смог понять человека по одному лишь взгляду. — Не против, если мы перейдем на «ты»? — сел парень за стол, изучая девушку. Вопрос казался странным, ведь Микаса уже общалась с ним, как с давним знакомым. На его вопрос она коротко кивнула, отдавая внимание трескающимся поленьям в печи. «Когда этот дождь уже закончится? — нервничал парень. — Что же делать? Выпроваживать я ее не хочу, но так непривычно видеть кого-то постороннего у меня дома. И все же… Зачем? Если она захочет, пусть остается, я на пол лягу. Наверное, нам надо будет еще как-нибудь встретиться. На следующей неделе, например, — все думал Эрен, подперев рукой подбородок. — Где я ее видел? Я точно ее знаю!»       Через некоторое время закипел чайник, парень поднялся с места и налил чай в две чашки. Одну протянул Микасе, а вторую оставил себе. Он помнил, что она отказалась от горячего напитка, но пить одному не хотелось. Эрен не знал, о чем говорить. О погоде? Банально. О политике? Он глубоко в нее не вникал, да и говорить на эту тему не хотел. О деньгах и работе? Однозначно нет!       — В этом месяце часто идут дожди, тебе так не кажется? — все же рискнул парень, делая первый глоток чая. Микаса окинула его каким-то странным взглядом, осторожно беря чашку в руки, вдыхая душистый аромат горячего напитка. — Пасмурно так, — усмехнулся он. Одному вести разговор не хотелось, потому Эрен вознамерился найти тему, которую Микаса бы поддержала. — Ты ведь не в городе живешь, да? Я тебя не замечал, — в какой-то степени врал парень. Он вообще редко обращал внимание на прохожих, ему не было никакого дела до других людей. — Зачем ты пришла под то дерево в такую погоду? — сделав паузу, спросил Эрен, наблюдая за реакцией девушки. Микаса резко остановилась на этом вопросе и посмотрела парню прямо в глаза, в которых трудно было понять, что же происходит у нее в мыслях.       Аккерман смотрела в душу, пытаясь понять. Повзрослевший на несколько лет Эрен выглядел, как… как Эрен, но вел себя, поддерживал разговор совершенно по-другому, в его глазах сверкал какой-то детский огонек энтузиазма и оптимизма, который она так давно не видела. С пятнадцати лет, до битвы в Шиганшине. Микаса не думала, что обрадует парня ответом, что пришла навестить его могилу. Вышло бы неловко. Ей хотелось спросить, когда он вернулся, почему он не помнит? Девушке хотелось его обнять, поцеловать, получить наконец-то ответ на немой вопрос, который Микаса не могла ясно сформировать в голове. Ей хотелось быть рядом. Как раньше.       — Я навещала друга, — наконец-то ответила она, отхлёбывая чая. Волнение скрутилось в груди под самым сердцем, бьющимся слишком часто, такое Аккерман испытывала лишь находясь рядом Йегером.       — Мне жаль, — на автомате ответил парень, повторяя за ней. Не мог понять чужой потери, хоть очень старался, но в такие моменты мозг просто отключался, а чья-то смерть воспринималась просто как событие в чьей-то жизни, своевременное и необратимое. Естественное.       Стук дождя о подоконник и крыше постепенно начал утихать через час, а вскоре и вовсе прекратился. Все это время они молчали, Эрен принес из подвала недописанный отчет и начал корпеть над ним, иногда поглядывая на девушку. Работу, в любом случае, надо делать, а Микасе он мог уделить внимание в любой момент, как только она захочет, но девушка смиренно молчала, наблюдая за огнем камине, шипящим, как из трубы на него попадали капли. Парню казалось, что она застыла, как каменное изваяние, и даже не дышала.       — Каким был твой друг? — внезапно спросил он, проверяя написанное и откладывая в сторону. Если Микаса и в непогоду пришла на могилу, значит, там был ей действительно дорогой человек, по которому скорбь не утихала спустя годы. Эрен помнил, кто там похоронен, но как тот человек мог быть связан с девушкой. Микаса слегка дернулась, словно выныривая из глубин сознания, и печально взглянула на парня.       — Он… — он видел, что ей тяжело говорить об этом: ее стальные глаза остекленели, как пальцы плотно сжали ручку чашки. Эрен уже хотел перевести тему, чтобы Микаса чувствовала себя комфортно, но она продолжила. — Он был человеком. Человеком, которого мало кто понял, который много сделал для своих друзей. Я очень скучаю по нему, — она взглянула в окно и поднялась с места, парень сразу же поднялся следом. — Дождь уже закончился, я, наверное, пойду, — Микаса сняла кардиган со стула и накинула на себя.       — Уже уходите? — расстроенно спросил парень, когда девушка подошла к входной двери. Он никак не мог перестать вежливо говорить с ней. — Не хочешь встретиться на следующей неделе? Сходим куда-нибудь? — тут же поправив себя, рискнул Эрен, краснея. Можно ли это считать приглашением на свидание?       — Я с радостью, — сразу же ответила Микаса, остановившись, и широко улыбнулась ему. В этот момент парень ощутил, как сердце от радости разрывает грудную клетку.       — Давай тогда на выходных, в полдень у площади Сины Фриц встретимся? — улыбнулся Эрен, пряча руки в карманы и отводя взгляд. «Она согласилась! Она согласилась!» — кричали мысли. — Наверное, ваш … твой друг был самым счастливым человеком, раз рядом была столь замечательная девушка, как ты, — честно вбросил парень. Словами он не смог бы передать своих эмоций, да они были ни к чему. — Что ж… В таком случае, до встречи! — Парень провожал ее взглядом, глупо улыбаясь. Столько ощущений и чувств переполняли его, хотелось пуститься бежать вперед, вперед, не останавливаясь, выплескивая эмоции. Головная боль сошла на второй план.       — Пока, Эрен, — мягко произнесла она, краснея, и ровным шагом пошла вниз по улице. Микасе хотелось плакать от счастья, но больше никогда не оставлять Йегера. Спустя столько лет, она вновь увидела его, коснулась, услышала его голос. Всю дорогу она крепко сжимала шарф, повязанный ей тем, кого она считала мертвым. Но жизнь, похоже, решила дать им шанс стать счастливыми…