Бескрылая птица в поисках полета.

«Настоящий друг с тобой, когда ты не прав. Когда ты прав, всякий будет с тобой». Марк Твен

      Эрен долго, сильно ждал встречи с Микасой. Дни либо бежали, не успел он даже оглянуться, либо тянулись медленно и печально, — ожидание встречи было таким утомительным. Парень сильно волновался, натягивал нервы до предела, словно нить на струнном инструменте: много раз прокручивал в голове, куда они пойдут, что он будет говорить, как будет себя вести. Образ девушки надолго въелся в голову и ни при каких обстоятельствах не желал покидать мысли. Все неделю по крышам барабанил дождь, но Эрен надеялся, что к выходным столь скверная погода не омрачит долгожданную встречу, да и зонт брать не придется. Перед или после работы он заходил в цветочные магазины и подолгу рассматривал каждый букет, пытаясь понять, какие же всё-таки цветы могут понравиться девушке. Выбор парень остановил скромном букете васильков, но купить его решил перед самым свиданием, потому что дома ваз не было, да и он боялся, что они завянут за время ожидания и от них не будет столь яркого аромата, напоминавшего и гвоздику, и лимон, и мяту.       Переживания ушли далеко-далеко, за пределы сознания, откапывались лишь перед сном, когда даже после снотворного уснуть не получалось, парень лежал, положив руки под голову, и тупо смотрел в потолок, обмывая со всех сторон первую вырванную из потока мысль, чего бы она не касалась: повседневных нужд — в чем пойти на работу; или поиска смысла жизни, или же в голове царила пустота, позволяющая вечно работающему сознанию зависнуть где-то между реальностью и сном. Он также часто задавался вопросом о возникновении головных болей, которые уже слишком надоели, мешали нормально жить. Эрен давно понял, что они лишь подают сигнал о вылезающих на поверхность воспоминаниях, чувстве ностальгии, но никак ситуацию изменить не мог и его это еще сильнее бесило. Парень ненавидел головные боли также сильно, как и ощущение беспомощности, безвыходности положения, где не имел права, возможности изменить чего-либо.       По утрам он чаще просыпался в разбитом состоянии, тело будто онемело за ночь и совсем не слушалось, спасали лишь несколько чашек кофе, забивающих желудок на несколько часов точно, там уже, как выдастся перерыв, чтобы сбегать в ближайшую лавку, поскольку желания идти в один из немногих работающих магазинов в позднее время не было. Длительный сон не имел никакого эффекта, когда, оставив уборку, да и работу над отчетами, принесёнными по привычке, на утро, Эрен ложился на кровать и сразу же забывался каким-то странным сном, который даже «сном» с трудом можно было назвать. Он чаще нервничал из-за пустых причин, но мог успокаивать себя, переключая сознание на ожидание единственной радостной для него мыслью о встрече с Микасой. Парень просто хотел услышать ее голос, увидеть в живую, прикоснуться, а не в тысячный раз представлять в голове ее образ. Он не знал, чем было вызвано такое состояние, но мог точно сказать, что не болен физически, а, скорее, морально чересчур утомлен, хотя внутри поселилось неописуемое ощущение предчувствия чего-то важного, события, способного в корне поменять жизнь, однако он и не знал, в какую сторону и к чему собственно готовиться, потому что интуиция подозрительно молчала все время.       В первый выходной на неделе, когда была назначена встреча, с утра было пасмурно, дул неприятный ветер, но где-то проглядывали проблески солнечных лучей, случайно выползших сквозь толщу темных облаков. Эрен, уже взвинченный до предела, тихо ругался на погоду, нарезая слегка зачерствевший хлеб, купленный вчера и наспех закинутый на стол, потому что искать нужный ящик было лень. Скоро полдень, а парень только встал несколько минут назад, озлобленный на весь мир, однако чашка горячего кофе и бутерброды смогли скрасить скверное настроение с утра, но для полной картины не хватало свежего выпуска газеты.       Он пустым взглядом глядел на город за окном, попивая кофе и иногда от нервов срывая с пальцев заусенцы, которые в обязательном порядке заматывал пластырем, замечая за собой столь губительную привычку. Его это успокаивало, боль возвращала в реальность и заставляла себя чувствовать живым. Эрен много думал в последнее время, пытался понять себя, свои чувства, эмоции и переживания, сопровождающие его все время, но при этом также часто старался избежать самого себя, спрятаться за рутинными заданиями, работой и уборкой.       Эрен не знал, чем заняться до назначенной встречи, потому ничего лучше, чем наматывать круги по городу и заодно зайти за букетом, не придумал: дома было скучно сидеть, хоть парень и любил проводить время в четырех стенах, его сей факт каким-то образом бесил, потому он всегда старался уходить, дабы не чувствовать себя скованным пространством. Парень даже начал откладывать деньги на путешествие за море, в столицу и другие города Парадиза, ему хотелось взять отпуск на несколько месяцев и посмотреть на мир за пределами города.       Заперев за собой входную дверь дома, натянув перчатки и поправив кепи, Эрен вдохнул свежего воздуха и посильнее запахнул плащ, со временем постоянный озноб никуда не пропадал, просто всегда был, его можно было избежать только плотной тканью одежды на теле. Шею пришлось закрывать воротником, потому что шарф он отдал Микасе при первой их встрече. Проверив в кармане наличие кошелька с деньгами, он поплелся по улицам города. Не часто ему доводилось так бесцельно плутать по Шиганшине. Серые облака начали рассеиваться, обнажая восходящее в зенит солнце на синем небе, люди неспешно прогуливались по улице, заходя в ближайшие лавки, из домов выбегали дети, беспечные и счастливые — город начал оживать после непогоды.       Он чувствовал себя счастливым, просто шагая вдоль широких мощеных дорог или забредая в узкие переулки между домов. Мысли в очередной раз покинули его, пока Эрен не вышел на главную площадь города, но не на рыночную. Шиганшина, для него, была сплошным отождествлением слова «ностальгия», по-другому город Эрен охарактеризовать был не в силах. Когда парень выбирал длинный, извилистый маршрут до больницы, то обыкновенно, — чаще всего слишком рано выходя из дома, — случалось ему останавливаться именно рядом с огромной крепостью, в которой заседала местная власть, и пристально разглядывать каменное строение, удивляясь неясному, неразличимому впечатлению или ностальгии, будто он был там, стоял на самой крыше и даже говорил с кем-то, не особо приятным человеком.       Парень уже приближался к месту встречи, прижимая к себе купленный букет ярко-синих васильков, словно прятал цветы от прохожих, будто они были чем-то личным и сокровенным, недоступным для чужих взоров. Сердце билось в груди все чаще; «А вдруг ей не понравится букет? А вдруг она сама не придет? Нет, Микаса придет, я уверен, она не может не прийти, » — думалось Эрену, когда он свернул в переулок, ведущий прямо к N-ной площади.       Вот уже и угол дома. Пара шагов и он на краю площади, стоит как вкопанный и взглядом ищет Микасу. Нашел. В белых юбке и пиджаке, синей блузке, с маленькой шляпкой, обвязанной синей лентой, на голове и красным, выделяющимся среди прочего белого одеяния, шарфом. Она, словно ощущает его присутствие или взгляд на себе, оборачивается. Эрен чувствует облегчение и, улыбаясь, идет на встречу. Девушка двигается быстро, что парень даже не сразу понял, что к чему, когда его притянули к себе в объятия, заставляя краснеть.       — Привет, — первым говорит парень, когда объятия разомкнулись, и, смущенно опустив взгляд, протягивает девушке букет. Перед выходом он выпил несколько таблеток от головной боли, но ее отголоски стиснули виски. — Это тебе. Васильки. Я подумал, что они тебе могут понравиться…       — Спасибо, они очень красивые, — тепло отвечает Микаса, вдыхая аромат цветов, и прижав букет к себе, прячет покрасневшее от смущения лицо в шарф. Она давно ждала встречи с парнем, скучала, а сейчас радовалась, словно в первый раз, словно ребенок, которому наконец-то купили долгожданную игрушку. Девушка все еще не могла принять тот факт, что человек перед ней — Эрен Йегер, живой, но совершенно другой, изменившийся.       Недавно ей удалось встретиться с Армином, вернувшегося из дипломатической выездки на материк, и он сразу заметил, что подруга вновь с замотанным вокруг шеи шарфом, да и не выглядит такой печальной, как обычно, потому и поспешил поинтересоваться, в чем дело. Микаса всеми силами пыталась уйти от ответа, но от друга никогда ничего не удавалось скрыть, особенно, если это касалось Эрена. Тогда Арлерт узнал, что Йегер жив. Он сначала думал, что это шутка, однако Аккерман была явно не тем человеком, что будет шутить на такую тему, пришлось поверить.       — Куда хочешь пойти? — согнав краску с лица, спросил парень, осторожно сунув ей руку под руку, хотя и боялся, что нарушит хрупкую грань доверия между ними, однако Микаса, похоже, совсем была не против, выглядела уж слишком довольной, это можно было прочесть по ее взгляду и легкой улыбке.       — Я… я выбрала одно место.       — Правда? — улыбнулся парень. — Отлично, тогда пойдем скорее? — и он позволил девушке вести его за собой. Ему нравилось идти с ней рядом, молчать, не пытаясь заполнить паузу какой-нибудь отрешенной репликой. Как в их первую встречу. Все существо его наполнилось спокойствием, которого не хватало в суматохе бурных будних дней на работе. Они петляли по улицам, словно искали заветный клад. Эрену не терпелось увидеть, что за место выбрала Микаса, должно быть, хорошее… Он не смел сомневаться в ее выборе.       Это оказался затерянный среди домов и переулков скромный семейный ресторанчик с непримечательной вывеской. Парень начал чувствовать что-то неладное, но не подавал виду. «Наверное, она не любит шумных мест, как и я, вот и выбрала отдаленный от толп, ресторан» — решил про себя он, заходя следом за Микасой внутрь. Внутри пахло восточными специями, свечи в подвесных люстрах наполняли помещение теплым свечением, на стенах висели расшитые загадочными узорами ковры.       — Здесь красиво, — озвучил мысль Эрен, осматриваясь по сторонам. В какой-то момент он потерял девушку из вида, но успокоился, заметив ее у одного столика, за которым сидел светловолосый юноша с лицом, от которого веяло юностью, но при этом был одет в строгий деловой костюм. Армин впервые за пять лет видит Йегера, но единственное, что он был способен выдавить из себя, побледнев от испуга, в тот момент было:       — Что… Как? Нет-нет… Это невозможно… Ты же… Ты же… Ты жив!       — Армин, все хорошо, — успокаивающе зовет его Микаса, садясь рядом с ним и кладя букет перед собой. Арлерт смотрит сначала на цветы, а затем переводит на нее испуганный, полный непонимания взгляд. Он не понимает, как она может быть такой спокойной, особенно, когда видит Эрена, вернувшегося буквально с того света! В его голове вертятся слова, которые он боится произнести в слух: «Ты же мертв», но нет, вот он, Йегер, живой и невредимый, сидит напротив него, поправляя ворот рубашки, и стягивает кепи в головы. Или это Армин и Микаса сходят с ума?       — Привет, — коротко говорит Эрен, протягивая руку в знак знакомства, стараясь не морщиться от нахлынувшей с новой силой головной боли. Для него, Армин — это друг Микасы, с которым можно поговорить, да и получить новый опыт в общении, долго время бывший ограниченным одним человеком, Хоффманом. С ним парню было легко общаться, хотя тем для разговора было не так много, потому они болтали о жизни, политике, работе, лошадях или оружии, уже не заходя на личные темы, на которые переходили только в присутствии алкоголя, что особо не нравился Эрену. — Не удивлюсь, если ты тоже знаешь меня, — постарался пошутить парень.       — Как… — нервно усмехается Арлерт, пожимая руку. У него внутри все сжимается до одной точки, а в голове крутится столько мыслей, что уследить невозможно: «Если Эрен вернулся, может ли сила титанов снова попасть в наш мир? Нет… Эрен же сам ее уничтожил! Тогда… Тогда как? Если он и правда жив, то это может создать угрозу нашей внешней политике, если о нем узнают на материке. Власти обязательно заинтересуются им, если он даст о себе знать… Почему это его не беспокоит? Не похоже на него… Он даже не подаёт виду, что узнает меня или Микасу, ведет себя, будто, правда, впервые нас встретил. Но почему? Почему он жив?»       — Все в порядке? — с беспокойством спросил Эрен, глядя на собеседника, которого выцепил из потока размышлений. Его напрягала реакция парня напротив, «Я знаком с ним? Нет, хотя… да. Да, я его знаю, но не могу понять откуда, как и Микасу! К тому же, Армина, если я правильно запомнил, я видел… В газетах! — пришло внезапное озарение. — Точно! Я видел его на фото в газетах. Он из делегации, посол Парадиза… Не ожидал, что у Микасы такие друзья! Интересно, где она с ним познакомилась и почему решила меня познакомить с ним?» Парню было обидно, что ему не удастся провести с понравившейся девушкой наедине, в такой уютной атмосфере, как в этом ресторане.       — Да, — нервно усмехнувшись, кивает Арлерт, искоса смотря на посерьезневшую Микасу рядом, ища в ней опоры, как это делал всегда. Хорошо, что она рядом, Армин не знал, как бы отреагировал, встреть он Эрена посреди города, он бы показался ему просто безумным наваждением среди бела дня. Он бы скорее отпрянул от такого человека, быстро помотав головой, сгоняя бред. Но сейчас… Сейчас совсем другое дело! Тот, кого он считал мертвым, сидит перед ним! К их столику бесшумно подошел официант и так же бесшумно после удалился, оставив перед гостями меню. Под столом Армин нервно заламывал пальцы, бегая взглядом, стараясь не смотреть на Йегера и не зная, с чего начать разговор:       — Так… — все же начал он, не хотя переводя взгляд на парня, сидящего напротив. — Эрен… верно? — переспросил Арлерт, пытаясь сделать вид, что его собеседник — действительно новый человек, хотя озноб от страха и ужаса непонимания реальности, периодически пробивал тело. — Ч-чем ты занимаешься? — Армину хотелось знать, чем спустя столько лет, в безмятежном, свободном от войн или орд титанов, мире занимается Йегер. Ни разу за жизнь он не видел Эрена таким спокойным: тот постоянно что-то делал, с кем-то враждовал — казалось, что Йегеру жизненно необходимо на кого-то направлять поток энергии, выливаемый в ненависть, агрессию, да и всеобъемлющую жажду уничтожения.       — Я? — переспросил парень, будто не расслышал вопроса. Все это время его занимала собственная головная боль, ни с минутой не утихающая. — Я…Я работаю врачом в местной больнице, — и тут его взгляд переместился на Микасу, за все время «свидания» ни разу не подавшая виду о себе, словно являлась серым кардиналом, и пристально наблюдала. Аккерман действительно наблюдала за ситуацией, смотрела, как дорогие ей люди, ставшие за время знакомства ее семьей, встречаются спустя столько лет, хотя последний раз, когда они втроем сидели за столом, как сейчас, Эрен много наговорил того, после чего на душе лежал толстый, тяжелый, неприятный осадок из обиды, невзысканной злобы, непонимания, почему он высказал им именно это.       — П-понятно, — нервно улыбнулся Армин, положив руку за голову. — Это… Это прекрасная профессия! Правда! — как бы он ни старался выглядеть непринужденно, фамильярно, у него не получалось скрыть нервную дрожь, к тому же в ресторанчике становилось душновато, что еще сильнее давило, итак за столом повисла напряженная атмосфера. — Может, пойдем на улицу? — поинтересовался Арлерт, надеясь, что его поймут.       — Да, пойдем, — спокойно ответил Эрен, поднимаясь из-за стола и натягивая кепи на голову. Прижав букет к себе, Микаса с невозмутимым видом сразу же поднялась следом, ничего не сказав. Армин, еле заметно вздрогнув от резких движений подруги, тоже встал с места. Они так и покинули ресторан, ничего не заказав и оставив нетронутые буклеты с меню на столе.       На улице заметно распогодилось, даже ветер утих, солнце ярко блистало в небе, по которому безмятежно проплывали огромные белые облака, над домами низко пролетали звенящие переливами ласточки. Шиганшина сильно изменилась спустя пять лет, много чего появилось нового, пришедшего из стран за морем: изредка мелькающие машины, оглушающие улицы своим рыком; фотографии, которые теперь появлялись в газетах; люди на велосипедах; иногда над городом проплывали дирижабли, направляющиеся из столичных ангаров техобслуживания в прибрежные порты. Эрен убрал руки в перчатках в карманы, прикрыв глаза. Он ощущал спокойствие, ощутимый комфорт, словно они старые друзья, от нахождения рядом с Армином и Микасой. Внутри парень чувствовал, что скучал по ним, но не мог понять почему же, отчего голова еще сильнее раскалывалась на миллион кусочков от боли. Так ведь должно быть, да?       Конструктивный диалог никак не клеился, парень это понял, потому даже попыток завести разговор не предпринимал. Небольшая компания из трех человек двинулась вдоль улиц Шиганшины, их пути сильно разошлись, теперь можно было довольствоваться лишь обществом друг друга и отлично вписывающимся молчанием, каждый думал о своем. «Что-то странное точно скоро должно случиться, я чувствую! — пронеслось в голове Эрена. — Почему я встречаю этих людей? Микасу?.. Армина?.. Хах… Это судьба, если она существует. Но, понять не могу, почему именно сейчас?.. Спустя два года. За это время столько всего произошло!»       Аккерман старалась держаться ближе к Йегеру, уткнувшись лицом в шарф и иногда поднося к носу букет, чтобы вдохнуть сладкий аромат васильков. Ей хотелось просто находиться с ним постоянно рядом, оберегать его от мира, потому что для нее Эрен навсегда оставался маленьким мальчиком, обиженным жестокостью мира, от которой Микасе надо было уберечь его. Именно эта цель всегда двигала ее вперед, заставляла выживать, чтобы вновь и вновь слушать «Да что ты со мной нянчишься, как с ребенком! Ты мне не мама! Прекрати меня защищать!», а после наслаждаться его улыбкой. Последний раз она себя так чувствовала, когда они впервые оказались на материке, как видела еще не потухший огонь в глазах Эрена. Как же давно это было, уже и не вспомнить когда.