Бескрылая птица в поисках полета.

«Я скучаю. Это единственное объяснение моей тяги к прошлому. Не помогают никакие советы и психотехники. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить». Эльчин Сафарли

      После того странного кошмара жизнь уже не была прежней: работа давалась тяжело, с людьми общаться совершенно не хотелось, а опустошенную буднями душу охватывала лютая апатия. Эрен, казалось, застрял в каком-то бесконечном круге — из дома, работы, похода в магазин, уборки, на которую хотелось больше наплевать и лечь спать пустым, беспросветным, тяжелым сном и так по новой тянулись дни. Все выходные он просто сидел у распахнутого окна — где уже вовсю дышал август — на кухне, бессмысленно держа в руке стакан с вином, или лежал в спальне, глядя в потолок, не в силах даже устремить куда-либо мысленный поток. Голова уже болела не от воспоминаний, а от постоянной усталости. Ничего не хотелось делать, но жить дальше, мириться с прошлым оказалось жизненной необходимостью.       В голове все время всплывали отрывки из прошлого, однако они столь пугали парня, что он всеми силами старался отгородиться от них, абстрагироваться, думать, что наблюдает за происходящим лишь со стороны, а не является главным действующим лицом… Он понимал, что опять врет себе, опять отворачивается, не принимает — осознание собственного Я давалось слишком тяжело, проще было вновь уйти от прошлого. Эрен иногда думал, зачем он согласился тогда: два года жил себе, особо ничем не парился, а, может, он совершенно ошибся еще тогда, когда согласился на предложение Имир вернуться в мир живых. Йегер не чувствовал себя нужным, ощущал свой путь завершенным: он сделал то, что хотел, подарил товарищам возможность жить дальше, в затихшем мире.

***

      Парень возвращался домой поздним вечером, когда единственным светом на улицах становились фонари и горящие окна жилых домов или распивочных, открывающих свои двери для посетителей. Сизый дым из труб на крышах практически сливался с иссиня-черным небом, на котором загорались звездочки и лениво перекатывалась на другой конец горизонта серебристая луна, которую изредка загораживали графитовые облака. Редко можно увидеть людей в такой час, в основном то были либо спешащие домой задержавшиеся на работе люди, либо громко смеющиеся, раскрасневшиеся от алкоголя, заядлые пьяницы, бредущие к очередной пивной, либо девушки легкого поведения в коротких ситцевых платьях, завлекающие клиентов на ночь, или же то вышагивали по городу ночные патрули полицейских, забирающие с улиц особо буйных.       Несмотря на местный колорит, вечера в Шиганшине были тихими, умиротворенными, за что Эрен и любил долго задерживаться на работе допоздна, чтобы в тишине прогуляться по освещённым переулкам домой, думая о чем-то своем, крепко сжимая в руке ручку рабочего портфеля, забитого незаполненными отчетами и различными документациями. Сегодня день у него задался на славу, хорошее настроение, но чуть глубже он чувствовал себя угнетенным, оставленным товарищами, с которыми напрямую связаться он не мог, потому что, в таком случае, мог подвергнуть их опасности, чего боялся больше собственного одиночества.       Подходя к дому, Йегер заметил Микасу, то и дело прикасающуюся к шарфу, в белой рубашке, расстегнутом плаще и длинной юбке без каких-либо узоров. Свет фонарей мягкими мазками ложился на ее черные волосы, собранные в хвост. Услышав шаги в переулке, она обернулась, и на ее отстраненном, усталом лице появилась легкая улыбка, в которой чувствовалось что-то нежное, страдальческое, терпеливое. Девушка ждала его достаточно долго и уже начинала волноваться, что с ним случилось что-то неприятное. В прошлый раз они так и не договорились о встрече… Когда парень подошел ближе, она крепко обняла его. Аккерман до сих пор не могла поверить, что Йегер жив: ей казалось, что это лишь ее сладкий сон, после которого она проснется разбитой, под их деревом, рядом с могилой.       — Привет, — нахмурился парень, приобнимая девушку в ответ. Он не ожидал увидеть Аккерман здесь в такое время, хоть и был несказанно рад встрече. Сердце в груди застучало быстрее от волнения, радости, однако внешне Эрен оставался невозмутимым, да и слегка удивленным. — Пойдём лучше в дом? — сразу же вытащив ключи из портфеля, спросил Йегер, когда девушка выпустила его из объятий и коротко кивнула на заданный вопрос. Она сразу заметила, что что-то в парне изменилось, но она пока не могла понять что.       Дверь, хоть ее и поставили совсем недавно, жалобно скрипела, пропуская людей внутрь, когда ее открывали. Эрен сначала помог Микасе, повесив ее плащ на вешалку, и предложил занять ей место за столом, пока разжигал огонь в печи.       — Так… Зачем ты здесь? — первым делом спросил Йегер, снимая верхнюю одежду. — Что-то случилось? — не дожидаясь ответа на первый вопрос, продолжил парень.       — Нет, все в порядке…— опустила голову Микаса, теребя пальцы под столом. — Просто… Просто хотела с тобой встретиться, — она перевела отрешенный взгляд на окно, за которым скрывалась ночь, зажигались огоньки чужих домов. Часы, висящие на стене, которые парень приобрел на рынке, показывали половину одиннадцатого.       — Хорошо. Спасибо, что дождалась, — спокойно произнес Эрен, открывая шкаф, чтобы вытащить бутылку вина и два бокала. «Почему же ты не ушла, когда начали сгущаться сумерки? Конечно; ты можешь в одиночку завалить несколько человек, не получив при этом ни царапины, но… В любом случае, я не могу дать тебе просто уйти. Да и не по-людски как-то будет заставлять девушку одну идти по городу, еще и ночью. А я ведь так и не узнал, где ты живешь, » — мысленно обращался он к Аккерман, разливая алкоголь по бокалам, которые поставил на стол. Теперь он понимал, как строить с ней разговор и не чувствовал потерянным или слепым, подобное ощущение добавляло уверенности. — Оставайся, утром я тебя провожу, — предложил Йегер и сделал первый глоток вина.       — Спасибо, но… это того не стоит, — начала отнекиваться Аккерман, рассматривая бокал перед собой, и наконец отпила алкоголя из бокала.       — Хочешь, я покажу тебе подвал? — внезапно спросил Эрен, переводя тему. Девушка молча кивнула, оживившись, и внимательно посмотрела на парня, отставляющего бокал в сторону. Поднявшись из-за стола, Йегер подхватил портфель с бумагами — работать над ними он планировал начать позже, — стоящий у двери, и направился к подвалу. Микаса последовала за ним, запоминая каждое его движение, слово, наслаждаясь каждой секундой, проведенной рядом.       Спустившись к двери подвала, парень поджег керосиновую лампу и вошел внутрь. До ремонта тут витал дурманящий аромат сырости, а сейчас в подвале пахло лечебными травами и старой, разлагающейся, желтоватой бумагой в переплетах книг, стоящих на полках. Порой в нос впивался аромат спирта, исходящий из открытых пробирок, которые парень мог забыть закупорить, заработавшись.       — Ты здесь работаешь? — спросила девушка, проводя кончиками пальцев по книжным корешкам, по полкам или пробиркам в держателе.       — Да, это мой кабинет, — ответил он, мысленно обращаясь к ней, пока раскладывал на столе документы, проверял наличие чернил в печатной машинке: «Я ничего не стал менять, когда переехал… Столько лет прошло, ты ведь помнишь, Микаса? Как ты, я, капитан, Ханджи? Как мы спустились сюда, когда наконец-то отбили стену?! Или… ты до сих пор думаешь, что я ничего не помню?»       Раньше, целых два года, парень постоянно испытывал сильную головную боль, когда пытался вспомнить что-то из прошлого — сейчас подобного уже не было, но Йегер до сих пор боялся пробивающей виски боли, даже боялся копаться в воспоминаниях. А они давались так легко, что аж с души неподъемный груз спадал, сразу дышать становилось в сотни раз легче.       — Кстати, как там Армин? — садясь за стол, поинтересовался Эрен, бросив короткий взгляд на Микасу.       — Скоро они опять поедут на материк, — отозвалась Аккерман, отходя от книжных шкафов и подходя к столу. — Многое произошло с того момента… Люди начали к нам относиться лояльнее, — она опустила голову, пробегая взглядом по лежащим на столе бумагам, на которые ложился мягкий маслянистый свет подрагивающего огонька в керосиновой лампе.       — Да, пока что ты права… Но все равно, мир не будет длиться вечно. Стоит странам восстановиться и они тут же обрушат на Парадиз новую атаку, — не отвлекаясь от чтения документов, ответил Эрен, быстро мотнув головой, когда уже и буквы перед глазами сливались в черное неразборчивое пятно. Он устал за сегодня, но работу над отчетами оставить не мог: после пробуждения он никогда не брался дорабатывать незаполненные бумаги. Парень предпочел бы налить себе несколько чашек кофе, потерять несколько часов сна, но только не заниматься утром делами, связанными с работой.       — Почему ты так говоришь? — взволнованно спросила Аккерман, осторожно касаясь пальцами ладони Йегера.       — Потому что это очевидно, Микаса! Люди продолжат нас ненавидеть, какими бы дипломатическими способами мы не пытались наладить с ними контакт, — резко заговорил парень, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности и отстраниться. Он не хотел ее пугать, да он сам испугался собственного порыва, потому сейчас почувствовал сильный укол вины. Голова заболела. Он понимал, что это все из-за него, что именно он убил миллионы людей на материке, натравив на них орду титанов, превративших благородные земли в сухую пустыню. — Извини, — тут же стушевался Эрен, опуская голову. — Прости, пожалуйста… Я-я не хотел…       — Ты совсем не изменился, — тихо произнесла она, не решалась приблизиться к Йегеру, сидящему за столом, просто наблюдала за его реакцией на происходящее. Ее удивляло поведение парня, когда они встретились спустя столько времени, но сейчас Микаса узнавала того человека, которого любила, защищала, о котором заботилась и которого порой побаивалась. — Так… Ты все помнишь? — решила рискнуть с вопросом Аккерман, подходя ближе.       — Теперь да, — кивнул парень, поднимаясь из-за стола. Девушка хотела еще что-то спросить, но замолчала, когда Эрен продолжил говорить, скрестив руки на груди. — Я просто не понимаю, как жить после того, что произошло… Буквально все напоминает мне о прошлом и… Мне жаль… Мне правда жаль, что я оставил всех! Может, это со мной что-то не так? Я-я не понимаю, зачем… Микаса, зачем мне дали второй шанс?! — его голос был полон отчаяния, немой мольбы помощи.       — Эрен… Ты просто устал. Все будет хорошо, — успокаивающе позвала парня Аккерман, обнимая. Она хотела передать в собственных словах всю ту заботу, поддержку и бесконечную преданность, хотела показать, что готова находиться рядом. Всегда, что бы не случилось!       — Я просил тебя забыть обо мне, когда я умру… и выбросить тот шарф, — тихо напомнил Йегер, поглаживая Микасу по спине, пока она жалась к нему, подобно псу, ласкающегося о ногу вернувшегося хозяина. — Ты должна была прожить долгую счастливую жизнь, быть свободной, н-но… почему ты всегда возвращаешься ко мне? — для него оставалась загадкой столь бесконечная преданность девушки, но он бы соврал, что ему это не нравится. — Так… кто я для тебя?       — Ты… для меня, — заволновалась Аккерман. Тот же вопрос он ей и задал когда-то, но тогда девушка не решилась высказать все напрямую; и сейчас она боялась все испортить своими словами. Они могли бы услышать накрапывающий ночной дождь, бьющийся в стекло, барабанящий по крыше, если бы не находились вдвоем в подвале, который, как бы, отгораживал их от внешнего мира, от реальности. — Я… Я просто хочу быть рядом! Я люблю тебя! — выпалила она, краснея, и, утыкаясь лицом в шарф, крепче прижалась к Йегеру. — Я скучала. Не оставляй меня! Я-я не хочу быть одна. Пожалуйста… Ты… Ты только не уходи! — пронзительно, преданно, с надеждой, смотря парню в глаза, девушка затихла, не собираясь ослаблять объятья: во время душевных разговоров внутри у нее появлялось ненавистное чувство уязвимости перед миром, другими людьми, собой; ей и самой хотелось защиты…       — Я не оставлю тебя, — твердо ответил Эрен, расцепляя объятия, дабы положить руки на плечи Аккерман. Будучи подростком, Микаса привыкла вытаскивать Йегера из различных передряг, привыкла быть верной опорой, чтобы иметь возможность находиться с ним рядом. Сейчас она чувствовала, что может и сама положиться на него теперь… — Обещаю, — вглядывался он ей в глаза, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя сильно волновался внутри. Эрен и сам понимал, что бесконечно любит девушку, хотел провести с ней всю жизнь, но собственные чувства вводили его в заблуждение, смущали. Взгляд непроизвольно сползал на губы девушки, которых за всю жизнь Йегер коснулся лишь раз. Дышать становилось тяжелее, а на щеках появился румянец, сердце лишь ускорялось и ускорялось, не стараясь даже замедлиться.       Микаса, похоже, устала от нерешительности парня, так что взяла инициативу в свои руки и притянула лицо парня к себе, чтобы соприкоснуться губами. Эрен ощутил, как сердце, кажется, пропустило удар от неожиданности. В тот раз, в первых их поцелуй, он чувствовал соленую влагу, слезы горечи, на мягких губах девушки. Медленно парень обвил руками талию Аккерман, сокращая дистанцию между телами. Поцелуй ощущался как первый, неловкий, словно им сейчас по шестнадцать, они, предавшись порывам влюбленности, стоят на холме, целуются, а дальше раскинулись палаточные селения беженцев.       — Уже поздно, пойдем лучше наверх? — оторвавшись от губ девушки, тихо, словно боясь спугнуть какого-то зверька по имени «интимная атмосфера», прячущегося за книжным шкафом или под столом, спрашивает Йегер, поглаживая Микасу по спине. — Мне нужно работать, — и, бережно поцеловав в губы, соприкоснулся с ней лбами, прикрывая глаза, улавливая еле слышное, с оттенками разочарования, «Хорошо» от Аккерман. Видимо, зверька Эрен все же спугнул, но несмотря на это, душа его ликовала в эйфории, бесконечной радости, словно в миг на каждую частичку существа его пролилась божья благодать, наполняющая небывалой силой, окрыляющая дух.       Подвал парень закрывать не стал, потому что планировал вернуться, чтобы закончить с отчетами и документациями. В груди теплилось пламя счастья; за два года Йегер не чувствовал себя столь счастливым, казалось, что все жизненные невзгоды резко уходят на второй план, а внимание сосредотачивается на Микасе, которой ему так долго не хватало: исчезли внутри гадкие ощущения пустоты, бесконечного одиночества…       Слегка дрожащей от волнения рукой Эрен подхватил свой бокал со стола и в несколько глотков осушил, фыркнув: компания Хоффмана давала о себе знать, поскольку пил полицейский за троих, а то и за четверых сразу. В такие моменты парень старался не привлекать к себе внимание мужчины, делая маленькие глотки алкоголя из кружки, прожигая взглядом какую-нибудь случайную точку на столе. Аккерман неспешно допила вино из своего бокала и размотала шарф, аккуратно складывая.       — Я нашел его у могилы два года назад, — ополоснув использованные бокалы от остатков алкоголя, Йегер убрал их в шкаф и подошел к девушке. — Носил постоянно. А когда… встретил тебя тогда, под деревом, я сразу понял, что это твой шарф… — улыбнулся он, проводя ладонью по красной ткани аксессуара. — Не знаю откуда, но я был уверен в этом! И был уверен в том, что я обязан повязать его именно тебе. Снова!       — Я думала, что навсегда потеряла тебя тогда, — тяжело вздохнула Микаса, теребя сложенную ткань шарфа в руках. Она больше не хотела вспоминать, как ей пришлось отрезать любимому человеку голову, а потом похоронить его, но только не в своей душе. В одиночестве, в ее небольшом деревянном домике недалеко на востоке от Шиганшины, воспоминания пятилетней давности вынуждали девушку безудержно рыдать, захлебываться в слезах, звать парня по имени, надеясь, что он придет. Сейчас вместо ответа ее крепко обняли, нашептывая на ухо: «Все в порядке, все будет хорошо. Теперь я рядом. Мы… мы со всем справимся!»       Постояв в обнимку еще несколько минут, иногда целуя друг друга, молодые люди пошли наверх, поскольку Йегер спохватился, увидев на часах три минуты двенадцатого, и поспешил проводить девушку на второй этаж, в собственную спальню, поскольку другого места, которое он мог предложить ей для сна, он не знал, да и сам Эрен мог спокойно поспать в кабинете за столом, так как не раз так случалось ему.       — Ты проходи, осваивайся…- пожал плечами Йегер, наблюдая за тем, как Аккерман ходит по комнате, осматривая скудный интерьер. — Мне с документами нужно закончить. Так что… Спокойной ночи, Микаса.       — Эрен… не уходи! — попыталась остановить его Аккерман, внутри она порывалась схватить его за руку и никуда не отпускать.       — Не волнуйся, Микаса, я все время буду внизу, в подвале, — поспешил успокоить ее парень. Он совершенно не хотел оставлять ее одну, но с работой сегодня нужно было обязательно покончить, Йегер бы не смог уснуть, если бы остался хотя бы один незаполненный отчет: он бы парню даже приснился! — Я постараюсь как можно быстрее закончить. Еще раз спокойной ночи, — чуть не поклонившись в пояс, Эрен, прикрыв дверь, поспешил вниз, стараясь успокоить убыстрившееся от переизбытка бурных эмоций дыхание, касаясь губ, представляя фантомный поцелуй.       Это был один из лучших вечеров в его жизни, если, конечно, не самый лучший! Давно он так не говорил с Аккерман, хотя она была эмоционально отстраненной и не особо разговорчивой, но даже несколько часов молчания рядом с ней были бы потрясающими, запоминающимися моментами. Йегер даже задумался о том, чтобы как-нибудь познакомить Микасу с Хоффманом, однако сразу отбросил эту идею и перешел к размышлению относительно путешествия на материк, на которое он откладывал деньги. Тут же в голову пришла безумная идея бросить все на Парадизе и сбежать с Микасой на материк, чтобы жить в полном одиночестве, где-нибудь в лесной избушке, ходить за рыбой на реку, засадить огород овощами, колоть дрова для печи… Как они и мечтали давно-давно.