Бескрылая птица в поисках полета.

«Настоящий друг тот, кто не замечает твоих неудач и терпеливо выносит твои успехи». Луг Ларсон

      Работа тихо текла своим чередом, один пациент сменялся другим. Во время перерыва, Эрен закрывался в кабинете, перечитывая утреннюю газету и попивая остывающий кофе. На улицу выходить не хотелось — воздух свободно наполнял помещение через открытое окно, за которым слышались людские разговоры, смех, топот лошадиных копыт или стук колес повозок, шелест ветра в ветвях деревьев, на которых уже появлялись желтенькие листочки. Буквы просто сменялись перед глазами, но смысла никакого в голову не привносили, тогда взглядом Йегер провожал кучки черных точек птиц, летящих по небу.       Он целых два года не замечал, как быстро летит время, как день сменяется ночью, неделя — неделей, а потом все перетекает в новый месяц; то и понятно, событий в памяти, которые возвращали к минувшим ужасающим событиям, не было. Вечерами парень задавался вопросом, глядя в потолок, или сидя у окна на нижнем этаже: «Отчего так спокойно? Скоро случится что-то плохое? А может и нет?», а на следующий день нужно было оставить воспоминания и полные тревоги мысли, успокоить нервы, пребывать в полном умиротворении, особенно, в рабочее время, где в последнее время было достаточно мирно.       Выписывая очередной рецепт престарелому мужчине на кушетке, Эрен задавался вопросами: «Какого черта я вообще тут делаю? Разве я этого хотел?.. Так! Хватит. Просто закончи работу сегодня и все, все наладится». Давно же ему не приходилось заниматься самовнушением о благополучии. Вроде бы все хорошо, но чего-то не хватает, словно его затягивает в какую-то пучину, а двигаться наверх, вперед, кажется бессмысленным. Хотелось вернуться в прошлое, когда взгляд на мир ограничивался стенами, годы — тренировками и боями с титанами, а жизнь — мечтой увидеть море, увидеть мир за стенами и почувствовать эфемерную свободу; когда мир казался в разы проще и понятнее для ребенка или подростка; когда сразу можно было понять, где свои, а где чужие; когда все на свете окрашено либо только в белый, либо только в черный. Но мир оказался окрашенным в серый, такой жестокий и недружелюбный.       Солнце за окном медленно подплывало к кромке горизонта. Поток больных к вечеру существенно сократился, на ночную смену выходили дежурные, сидящие до начала смены в подсобках, выпивая кофе или покуривая только что купленные привезенные из Марли сигареты. В конце рабочего дня Эрен начинал откровенно скучать, перелистывая записи за день и убирая незаполненные отчеты в рабочий портфель, которыми в течение дня специально не занимался, чтобы забрать и доработать дома. «Раньше все проще было, — говорили более опытные коллеги парня, когда он официально устроился работать в больницу. — Всей этой проклятой возни с бумагами и карточками пациентов не было — просто сидели по кабинетам и помогали людям, как могли. Сейчас… это все марлийские закидоны! Я половину приема сижу и волокитой бумажной маюсь. Устал я от такой возни, а все записи, не дай Стены, еще кто-нибудь да потеряет, пока несет до архива! Пришибу на месте!».       За окном сгущались сумерки, зажигались фонари вдоль домов. Ветер утих и воздух становился все тяжелее. На редких облаках появлялись первые серебристые полоски от света восходящей луны. Темнеть начало раньше, потому и завидеть вспыхнувшие огоньки звезд стало легче, особенно, если небо становилось безоблачным. Закрыв кабинет, сдав ключи вышедшему на смену дежурному, кивнув ему на прощание, Йегер вышел на улицу, не стремясь, как обычно, запахнуть плащ по сильнее. Последние теплые дни, дальше, скорее всего, будет лишь холоднее. Он, прокручивая в голове маршрут до дома, собирался пойти вдоль улицы, как его окрикнули:       — Эй, пацан!       — Господин Хоффман? — почти сразу узнал Эрен громкий голос мужчины, хотя долю секунды и не был уверен, что обращаются именно к нему. — Добрый вечер, — вообще он не ожидал сегодняшней встречи, но почему-то появление Хоффмана его обрадовало, хоть усталость после рабочего дня неустанно давила на мозг, в котором вертелись названия диагнозов, дозировки лекарств из рецептов, крики детей за деревянной дверью кабинета и перетекающие черно-белой змеей строчки из прочитанной газеты с редкими фотографиями.       — Добрый-добрый, — убрав трубку в небольшую сумку и широко улыбнувшись, мужчина по-дружески хлопнул парня по плечу. На Хоффмане был серый костюм, белая рубашка со слегка мятым воротом, небольшой, сливающийся с сумеречным небом котелок на растрепавшихся черных волосах. Впервые Эрен видел его в столь официальном наряде и даже удивился. — Как ты? Что нового? Как жизнь молодая?       — Да все хорошо, спасибо, — отозвался Йегер, приподняв уголки губ. Мужчина напоминал ему Ханнеса: чем-то бывший полицейский и капитан гарнизона были похожи; однако в следующую секунду перед глазами возник кадр, где титан забрасывает окровавленное тело Ханнеса в раскрытую бездонную пасть, источающую идущее из желудка зловоние, где варились те, кому не повезло попасть в титанические лапы смерти. — А вы… Давно мы с вами не виделись, — но воспоминаниям не удалось подавить поднимающееся настроение. Радуясь обществу Хоффмана, Эрен чувствовал себя ближе к людям из прошлого.       — Да… Ты прав, пожалуй, — развел руками мужчина, усмехнувшись. — Я хотел предупредить тебя, но решил не беспокоить: тебя же, наверняка, свои дела были какие-то. Так вот, я был в столице. Сестру навестить надо было, — ласково улыбнулся он, опуская голову. — Мы с ней более двадцати лет не виделись, представляешь?       — Я очень рад за вас, — кивнул, приподнимая уголки губ, парень. «Ого, действительно долго. Я даже не знал, что у него есть родственники. Господин Хоффман никогда мне о них не рассказывал, — задумался он, быстро, почти неосознанно, коснувшись уха. — Может, на то были свои причины?»       — Спасибо, — усмехнулся мужчина, опуская руки в карманы брюк. — Я ведь хотел строить семью только с Николиной, но… не сложилось, как видишь! — на последнем слове Хоффман, опустив опечаленный взгляд в пол, попытался перевести больную для себя тему на шутку. — Знаешь, я же сам никогда не был женат и детей у меня никогда не было, поэтому я готов полностью отдавать себя и свое внимание семьям моих сестер во время визита к ним. — он вытащил из кармана недавно убранную трубку и, поднеся к ней зажженную спичку, закурил, ощутимо расслабляясь и выпуская облака дыма в темнеющее небо. — У тебя же был когда-нибудь человек, ради которого ты был готов?.. Абсолютно на все!       — Да, — утвердительно кивнул Йегер. Вспомнилась Микаса, их утренняя прогулка, тихие беседы, когда вокруг луговой ветер перебирает траву, вдалеке встает солнце и доносится приглушенный крик петухов или лай собаки. Черные волосы девушки, к которым хотелось прикоснуться, провести по ним рукой. Глаза цвета стали, которая плавилась внутри рядом с близкими и обволакивала их своим крепким металлическим коконом, оберегая.       — Это девушка? — коварно улыбнулся мужчина, попыхивая трубкой и выдирая парня из приятных грез. В ответ Эрен коротко кивнул, не зная, чего ожидать от мужчины дальше. — Ай, я же сразу это понял! — он энергично потряс парня за плечо. — У меня в этом деле глаз давно наметан, да и интуиция не хромает. Люди часто меняются, когда встречают кого-то особенного. Ты тоже изменился, сразу стержень внутренний какой-то чувствуется, стимул! — Хоффман собрал руку в кулак, словно для подтверждения своих слов, и с энтузиазмом спросил. — Расскажи, какая она, эта девушка?       — Она самая удивительная, — спустя некоторое время молчания и обдумывания ответа, начал Йегер. Он никогда никому не описывал Микасу: не приходилось. С момента, как Аккерман, попала к ним в дом, Эрен воспринимал ее, как свою часть, как семью, как частичку души. Однако со временем у обоих подобное чувство острого слияния угасло, но осталась крепкая связь между ними, гибкая, однако, невероятно прочная и не ломающаяся под любыми обстоятельствами. Парень с виной вспоминал тот момент в ресторане, когда он наговорил девушке, что она и раб и что она привязана к нему, потому что Аккерман, и ничего без его воли делать не может. — Ее Микаса зовут, — улыбнулся Йегер, глядя вперед. — Мы выросли вместе…       — Звучит интересно, — задумчиво ответил Хоффман, о чем-то напряженно думая, покусывая кончик трубки. — Я тоже слышал о девушке по имени Микаса… Аккерман, что ли? — он нахмурился, переводя взгляд на Эрена. Не сказать, что парень был до глубины души потрясен, удивлен и в какой-то степени напуган — не сказать ничего.       — Вы ее знаете? — насторожившись, поинтересовался Йегер, крепче сжимая ручку портфеля. По спине пробежал холодок. За два года знакомства он понял, что мужчина далеко не глуп и простодушен, каким мог показаться на первый взгляд с его энергией и экспрессией.       — Ага, — равнодушно кивнул Хоффман, продолжая курить трубку. — Одна из лучших выпускниц 104-го кадетского училища. Жалко, что она не в полицию пошла, хотя с нее навыками и способностями только в разведке и служить, титанов кромсать. В городских условиях ей делать было бы нечего, — нахмурившись и пожав плечами, продолжал мужчина. — Но в любом случае, я рад за тебя, что ты нашел себе девушку, Эрен. Уверен, ты будешь счастлив с ней, хорошее предчувствие у меня…       — Хах, спасибо, — усмехнулся Йегер.       — Прекрасно, когда есть человек, ради которого на кон можно поставить собственную жизнь или, наоборот, уничтожить мир ради этого человека! — словно невзначай продолжил мужчина и бросил изучающий взгляд на парня.       — О чем это вы? — в словах мужчины парень почувствовал подвох, хмурясь, и остановился на месте. Сердце застучало в груди быстрее, но Эрен всеми силами постарался его унять.       — Я еще тогда, два года назад, начал догадываться, с кем имею дело. Оставалось навести справки, — Хоффман прошел еще немного вперед и повернулся лицом к собеседнику, невозмутимо продолжая курить трубку. Йегер внимательно смотрел на мужчину и пытался предугадать его следующие действия, хотя тело уже было готово атаковать. Они остановились между улиц, на которых уже никого не было, а в закрытых и зашторенных окнах горел свет. — Эрен Йегер. Массовый убийца, интернациональный преступник, угроза безопасности Парадиза и бывший служащий разведкорпуса, до этого момента считавшийся мертвым.       — Я не понимаю, о чем вы, — продолжил гнуть свою линию парень, стараясь не выдать ни одной мышцей лица свое беспокойство и страх. «У него нет доказательств, » — пронеслось в голове, тонус мышц повышался, а сердце стучало быстрее и быстрее, разгоняя кровь по жилам.       — Да ладно тебе, — вздохнул Хоффман, затушив трубку. — Я, в любом случае, прав, сколько бы ты не пытался доказать обратное. Все карты, то есть — доказательства, у меня на руках, а полиция с радостью отведет тебя под ручку в суд… хотя, думаю, даже без суда тебя отправят на тот свет, без колебаний.       — И что вы собираетесь со мной сделать? Сдадите полиции? — голос даже не дрогнул от мощного внутреннего напряжения. При их первой встрече Эрен особого доверия к Хоффману не испытывал, а его общество отзывалось странным беспокойством внутри.       — Нет! — возмущенно ответил мужчина, смутившись. — Если бы я хотел, то давно бы сдал! Я не могу оставлять дела незавершенными и любую догадку я привык полностью изучать и оставлять вопрос закрытым. Так же и с новыми людьми… Прекрати прожигать меня взглядом! — раздраженно проговорил Хоффман, насупившись. — Ты, кем бы ты ни был — мой друг, и я не собираюсь тебя никому отдавать! Только через мой труп Военпол посмеет забрать тебя, — мужчина полным серьезности тоном заверил до сих пор напряженного парня и подошел ближе, протягивая руку для рукопожатия. — Я доверяю тебя. Ты тоже можешь мне доверять.       — Выглядит не особо правдоподобно, — и Йегер все же пожимает руку мужчине, оставаясь внутри разочарованным, хотя почему-то в сердце потеплело, дышать даже стало в разы легче: маленький мальчик внутри души хотел доверять людям, получать поддержку, потому и готов был верить Хоффману на слово; здравый рассудок осознавал, что эта информация может всплыть в любой момент и может повлечь за собой необратимые последствия. В этот «любой момент» Эрен же оказался не готов…       — Согласен, — пожал плечами мужчина, расцепляя рукопожатие, и закашлял, отворачиваясь. Он тоже был расстроен этим раскладом, но он не мог ничего поделать со своей натурой, да желанием открыто говорить на любую тему с собеседником. — Что ж… Пойдем-ка мы лучше с тобой по пивку пропустим? Я угощаю.       — Пожалуй, нет, — спокойно ответил Йегер, немного отходя от произошедшего. Без силы титана он был обычным человеком, у которого не отрастают заново части тела, а из тюрьмы так просто, как раньше, улизнуть не удастся. — Я устал за сегодня. Хочу отдохнуть. Может, лучше на выходных, господин Хоффман?       — Без проблем, — снимая котелок и приглаживая волосы, согласился мужчина и, прокашлявшись, вновь закурил трубку.       Они возобновили прогулку. Улицы, облитые желтым светов масляных фонарей вдоль домов, перетекали друг в друга, люди все еще расходились с работы по домам или шли в распивочные. На смену заступали ночные патрульные. Зашуршал ветер, отзываясь гулким воем в дымоходных трубах, из которых давно не шел дым. Население Парадиза постепенно пыталось переходить на новую систему отопления — водную.       Доступно оно было не всем, а для проведения отопления в каждый дом пришлось бы перекапывать улицы и закладывать трубы, по которым бежал кипяток. Это новшество также было позаимствовано у марлийцев, как и поезда, фотокамеры, рычащие машины и даже дирижабли, изредка проплывающие над городом. Эрен порой наблюдал, как городские дети останавливались и, задрав головы с раскрытыми ртами, восторженно следили за полетом летательного аппарата. Он вспоминал, как с Микасой и Армином, лежа под деревом, следили за косяками птиц и парящими облаками в небе и пытались описать, на что они похожи, пытались представить, что же скрывается за стенами и каково на самом деле море.       Впереди показался знакомый поворот, куда мужчина с парнем свернули. Вот и дом, который Йегер покинул утром слишком рано, хотя и пришел сегодня не так поздно, как вчера, например. Хоффман продолжал курить трубку, подкладывая туда табак из маленькой серебряной табакерки, как он сказал, купленную в столице. Во время прогулки Хоффман рассказывал о визите в столицу на поезде, делился впечатлениями:       — Я даже сначала не поверил, что такая махина может двигаться. Самостоятельно! На угле! Сплошной металл, еще гремит так, а как дунет из трубы — гулкий свист такой! Я даже сначала испугался! Сестра мне билеты прислала до них, раньше я вообще … на поездах не ездил. У меня путь такой — лошадь запряг в повозку и вперед! Кстати о столице. С последней моей поездки она сильно изменилась, — оживлённо вещал мужчина между затяжками, сидя рядом с Йегером на каменном крыльце, даже не заботясь о чистоте нового костюма. — На базе организации йегеристов — ты, возможно читал, — организовали регулярную армию еще два года назад. У них форма такая… Загляденье! Туда перевели всех, кто служил в гарнизоне и разведке.       — Да… ведь стен и титанов больше нет. Есть только мы и внешний мир, — кивнул Йегер, поднимая взгляд к нему. В разговоре он ощущал легкость, словно, между ним и мужчиной пала стена недопонимая, ощущаемая на протяжении двух лет. — Мне кажется, что долго перемирие продолжаться не может… На нас снова обрушат ненависть… и все из-за меня, — нахмурился парень, отрывая понурый взгляд от ночного неба.       — Ты всегда был пессимистом? — поднял одну бровь Хоффман, не дав Йегеру закончить мысль. — Будешь себя накручивать, дерьмово будет. Восстановятся они явно не скоро, я тебе так скажу, да и делегация у нас действует очень разумно в плане заключения мирных договоров и установки дружественных отношений с народами, пострадавшими от Дрожи земли. Ты же… Оправдывать я тебя не буду! — нахмурился мужчина, потушив трубку, и серьезно посмотрел на собеседника. — Люди думали, что ты делаешь это ради них. Объединились вокруг твоей личности, верили, что ты защитишь Парадиз, поведешь их к свободе от гонений…       — Судьба эльдийского народа меня особо никогда не волновала, я делал это, потому что хотел защитить своих друзей и дать им шанс жить в мире без врагов. А теперь…       — Ради этого ты натворил лютую херню, какие бы личные цели не преследовал! Как по мне, не лучший способ — уничтожить человечество, чтобы защитить друзей. Они же, наверняка, скучают по тебе. Ты хотя бы с кем-то связался из них? — поднялся со ступенек Хоффман, поправляя сползшие очки, и отряхнулся от пыли. — Если нет, то обязательно свяжись. Да, рассчитывать на обнимашки и поцелуйчики — тупо, но уверен, рады они будут, — усмехнулся мужчина, глядя на сидящего Йегера, словно наставник на ученика. — Пока. Приходи на выходных, — и махнув рукой, Хоффман быстрым шагом пошел вниз по улице, ни разу не оглянувшись.       Эрен продолжал сидеть на крыльце, провожая взглядом исчезающую в ночи фигуру мужчину и пальцами перебирая ключи. Странные какие-то последние два дня, но после беседы с Хоффманом он чувствовал, как напряжение рассеивается в теле — наступает спокойствие. Сегодня он планировал написать письмо Армину и через Микасу послать в столицу. Самому парню, как он считал, опасно было появляться в столице, потому что там его знают в лицо, а военных на улицах явно больше, чем в Шиганшине.       Поднявшись на ноги и отряхнув плащ, Эрен подхватил портфель, лежащий на крыльце, и, открыв входную дверь, зашел в дом, где его ждала вечерняя уборка, привитая годами, проведенными рядом с капитаном Леви.