Фазы Луны

Начало фазы луны: новолуние, день первый Драко Малфой – жаворонок: подъем с первым лучом солнца для него – скорее, привычка, чем вынужденная мера. Он поднимается с кровати настолько рано, что в стенах Хогвартса слышны отдаленные завывания ветра, а не гул разговоров и споров. Ему нравится это безмолвие, царящее в коридорах. У него есть привычный алгоритм действий: умыться ледяной водой, влезть в спортивную форму, а после – час тренироваться на поле до седьмого пота. Физическая активность позволяет забывать о том, что его седьмой курс в Хогвартсе проходит в полном отшельничестве и изоляции от всех факультетов. Каждый предмет в его безупречной комнате лежит на своем месте, и каждое утро он повторяет одни и те же движения и ходит по одному и тому же маршруту. Знакомый алгоритм, рутинные минуты помогают сосредоточиться и не думать о том, какие разговоры и неурядицы принесет следующей день. Кроме него в школу на седьмой курс возвращается Теодор. Вечерами среды и субботы они ходят в Хогсмид и пьют сливочное пиво за абсолютно ничего не значащими разговорами. И все же однажды все меняется. В понедельник Драко просыпается с раскалывающейся головой, вслепую плетется к ванным, отталкивая приоткрытую дверь и чертыхаясь, когда запинается обо что-то. Наверное, первокурсники снова разбросали свои гребаные вещи, где попало. Теодор недовольно ворчит, закрываясь одеялом от звуков его пробуждения. В темноте подземелий он пробирается к дортуару, где умывается, бьет себя по щекам, выходит, зажигая свечу, и замирает. По гостиной до его комнаты тянется грязный кровавый след, а у двери лежат разорванные тушки кроликов, настолько отвратительные, что его чуть ли не выворачивает под ноги. Какого хера: голые колени холодит от плитки, пальцы подцепляют кролика за ухо, и Драко морщится, наблюдая, как с шерсти стекает бордовая кровь. Он оглядывается в поисках виновного, но его окружает лишь оглушающая тишина подземелий. Заспанный Теодор, выглядывающий из-за двери, восклицает в неверии: — Мерлин, что это такое? Драко пожимает плечами, бросая мертвую тушу другу под ноги: — Если бы я знал. Надо сказать старухе Макгонагалл, чтобы прислали эльфов – убрать. И нашли тех мелких, кто провернул это. Теодор кивает, пиная брошенную тушу ногой, и указывает Драко на следы когтей на дверях их спальни: — Не думаю, что ночью нас навещали младшие курсы. Драко сглатывает, наконец, замечая, что деревянная дверь их комнаты искорёжена глубокими царапинами. Будто бы всю ночь в их дверь билось дикое, необузданное животное. — Какой же бред, не могу поверить глазам, — вздыхает он, подходя к двери и проводя по следам пальцами. — Быть не может. Оборотень? Ты слышал что-нибудь? — Нет, — кривит губы в непонимании Теодор. — Да какой? Ты спятил: он бы уже нас сожрал, если б нашёл. Тем более в Запретном лесу нет оборотней, это все сказки Филча. Начало фазы луны: новолуние, день второй Мышцы приятно расслабляются после совместной тренировки с когтевранцами: он в два счета уделал Макгаллена, пока тот зевал на поле, пытаясь поймать снитч. Как же хорошо, что Поттер решил не возвращаться в Хогвартс, теперь Малфой – лучший ловец среди сборных четырех факультетов. Ему надо успеть в замок до отбоя, поэтому лучше поторопиться, а то старикан Филч снова начнет угрожать ему исключением. Если он вылетит из школы, то его прямым рейсом отправят в камеру Азкабана, поэтому лучше не злить старого хрыча. Драко и так вернулся последним, так как хотел полетать на поле еще немного, очнувшись только тогда, когда небо стала затягивать серая дымка. Сбрасывая одежду и белье на скамейку, он затягивает полотенце на поясе и собирается в душ, когда громкий хлопок заставляет его вздрогнуть. Драко испуганно оборачивается: неужели это те же малолетки, которые подбросили им мертвечину в гостиную? С этим немедленно следует разобраться. Макгонагалл пообещала провести расследование, но, зная ее отношение к нему… — Эй, тут есть кто-нибудь? — он повышает тон голоса, поднимая палочку со скамейки. Ладонь сжимает древко, а ступни мерзнут от холодной плитки. Ладно, может ему просто показалось. Драко хлопает дверью в душевую, вешает полотенце на крючок и растворяется в горячих струях воды. Наконец-то, ему удается расслабиться, забываясь в паре и монотонных движениях. Возвращаясь, он чертыхается, не находя снятой формы. Это что, какая-то блядская шутка? Куда могла подеваться его спортивная форма? В конце концов, он всегда складывает ее в одно и тоже место: бросает на середину скамейки и уходит в душ. Блядские мелкие, он поймает их. Чего бы ему это ни стоило. Когда он выходит из раздевалки наружу, легкие дерет от холодного воздуха, а на полотне идеального черного неба сияет несколько звезд. Начало фазы луны: молодая луна, день третий — Мисс Грейнджер, вы опоздали, — возмущенно восклицает Слизнорт, отрываясь от объяснений. — Занятие идет уже пятнадцать минут. — Прошу прощения, профессор! Такого больше не повторится, обещаю! Несколько ночей я совсем не спала. Вас должны были предупредить… — тихо говорит, замирая у двери. — Можно войти? Слизнорт останавливает лекцию, задумываясь, потирая тонкими скрюченными пальцами сморщенный подбородок, а после его брови поднимаются вверх, и он в спешке оглядывается на Грейнджер. — Ох, да, мисс Грейнджер. Как я мог забыть… Конечно, заходите скорее. — Спасибо, профессор! Они явно что-то скрывают, задери его оборотень, будь это не так. Волосы Грейнджер торчат в разные стороны непослушными кудрями, а лицо бледное, словно полотно. Драко замечает, что с начала года Грейнджер выглядит усталой. Она часто опаздывает на занятия, забывает учебники на партах и бродит в одиночестве около Черного озера. Видимо, отсутствие Поттера и Уизли сказывается на ней отвратительно, раз мисс-в-каждой-бочке-затычка систематически перестает контролировать каждое свое действие и стремиться к идеалам. — Нет, мисс Грейнджер, давайте вы сядете вместе с мистером Малфоем. Сегодня планирую дать вам проект на четыре недели, и мистер Малфой – единственный, у кого нет пары на продвинутом курсе. Грейнджер закусывает губу, бегая глазами по классу, а после обреченно кивает, тяжело вздыхая: — Конечно, профессор. Грейнджер опускается на скамейку рядом с ним, убирает волосы от лица и избегает его взгляда, пока Слизнорт рассказывает им о противоядии от яда докси. Малфой записывает ингредиенты, пока Грейнджер пялится на раскрытые ладони. С какого момента Гермиона Грейнджер не скрипит пером, записывая каждое слово профессора? — Итак, так как вы прошли на продвинутый курс зельеварения, я решил усложнить задание с домашним проектом. В эту шляпу помещены сложнейшие зелья: произвольно выбираете одно, и если результат меня удовлетворит, я дам вам личную рекомендацию в министерские лаборатории. Я решил облегчить задачу тем, что шляпа выдает именно то зелье, в котором волшебник больше всего нуждается. Поэтому сто раз подумайте, кто именно из вас будет тянуть пергамент из шляпы. Слизнорт довольный, как чеширский кот, ходит по рядам, упиваясь, когда глаза его учеников расширяются от прочитанного. От шляпы веет зеленым дымом, и Малфой непроизвольно морщится, когда он приближается к ним. — Ваша очередь, господа, — слащаво говорит Слизнорт, подмигивая Грейнджер, на что она никак не реагирует, тупо разглядывая шляпу. — Давай ты, Малфой, — ее голос кажется непривычно низким и мурчащим. — Доставай. Он в смятении оглядывается, рассматривая ее спокойное лицо и темные глаза. Она смотрит в окно, будучи совсем не заинтересована в задании. Блядски странно. Малфой протягивает руку, подтягивая дымящийся пергамент, и откашливается. — Ликантропное зелье? И чем оно мне так нужно? Мы же уже готовили его. В чем сложность? — Ингредиенты, Малфой. Их придется искать самим. Во взгляде Грейнджер появляется нотка беспокойства. Над бровью залегает волнистая глубокая борозда. Он уже хочет огрызнуться, но Слизрнот прерывает его: — О, мистер Малфой, мисс Грейнджер права. Что же касается вопроса необходимости, то… На этот вопрос можете ответить только вы. Да прибудет с вами удача, молодые люди. Вы одни из моих самых талантливых учеников, я возлагаю на вас большие надежды. Довольный до рвоты Слизнорт переходит к следующей паре, а Драко не отводит глаз от книги, дабы не пересекаться с Грейнджер взглядами. Та постоянно меняет позу, и это раздражает Драко настолько, что он от злости сжимает зубы и края парты. На глаза попадается рука Грейнджер, и он морщится, рассматривая ее короткие покусанные грязные ногти. Будто бы всю прошлую ночь она рылась в земле около Черного озера или не была в душе несколько недель. Он еще пару раз бросает взгляд на ее запачканные пальцы, пока старик не объявляет им тему домашнего эссе. Когда он заканчивает, Грейнджер срывается с места, собирая вещи, и резко произносит: — У нас четыре недели, Малфой. Послезавтра в восемь в заброшенном кабинете у Астрономической башни. Не опаздывай. Класс наполняется гулом, и Малфой чертыхается, когда проговоренные слова зависают в воздухе без ответа. Грейнджер уходит, даже не удосужившись выслушать его. Ничуть не изменилась с первого курса. Начало фазы луны: молодая луна, день третий Драко теребит край тонкой страницы, рассматривая строчки рецепта. Они расплываются темно-синими чернилами по бумаге, и он устало потирает глаза.

«Аконитовое зелье

(Волчье противоядие)

Ингредиенты: крылья скарабеев, пыльца эльфа, слюна и шерсть с загривка волка, когти гиппогрифа, капля крови человека – оборотня.

Эффект: делает оборотня безопасным для окружающих без потери человеческого разума».

Где, черт возьми, ему взять слюну и шерсть с загривка волка? И уж тем более добыть каплю крови оборотня? У него нет знакомых оборотней: каждая приближенная к семье шавка посажена, а те, кто был на стороне «добра», ни за что не захотят связываться с ним. С окончанием войны закрыли все черные рынки, и теперь редкий и дорогой товар почти не найти даже за самую высокую цену. К хвостороге новый состав Министерства и их неустанное желание все реформировать! Он в полной заднице. Да еще странная Грейнджер, которая усложняет процесс работы над зельем, а не облегчает его. Был бы у него шанс выбирать, он бы предпочел работать один. Так хотя бы не пришлось согласовывать все свои действия с дотошной зубрилой. В окно бьют капли грозового дождя, и Драко тяжело вздыхает. Он смотрит на свое искаженное отражение в оконной раме гостиной, хмурясь. Когда-то вся его жизнь была королевством кривых зеркал, из которого не было возможности найти выход. Теперь же эта кривизна остается в отражении витражей, а его единственная проблема в реальном мире: как бы выполнить требования Слизня и не вылететь из школы, обучение в которой стало условием его освобождения. Расплывчатый образ его лица озаряется яркой молнией, и на миг ему кажется, что в отражении витража он видит женский силуэт. Дернувшись, он вскакивает, оборачиваясь и крепко сжимая палочку, но между стеллажей нет ничего, кроме давно знакомых ему книг. Ему следует хорошенько выспаться: а то так и будет шугаться от каждого разряда молнии. Уходя из библиотеки, он слышит приглушенный шорох за спиной, но списывает это на свой постоянный недосып. Начало фазы луны: молодая луна, день пятый — Что попалось вам с Грейнджер? — Нотт заказывает вторую пинту сливочного пива, ухмыляясь от уха до уха. — Нам вот «Адский огонь», но Лонгботтом такой растяпа, что мы вряд ли приготовим его. — Аконитовое. — О, волчье избавление! — он сглатывает, когда Теодор причмокивает, отпивая из стакана. — Понять не могу, зачем мне «Адский огонь», лучше бы Лонгботтом тянул. Драко утыкается в руки, вздыхая: — У меня нет и половины ингредиентов, а Грейнджер пропадает, хрен пойми где. — В последнее время она довольно… Как бы тебе сказать… Странная? Ходят слухи, что у нее проблемы с контролем гнева. — В смысле? — спрашивает Драко, переводя обеспокоенный взгляд на Теодора. — Помнишь Макгаллена, который зарядил тебе кулаков в рожу на тренировке две недели назад? Говорят, она избила его. Он теперь пугается каждого шороха. — О, да ладно тебе, Теодор. Грейнджер, и избила? Ты видел ее вообще? Она тонкая, как фея. — Я говорю тебе: огромные синяки и перелом ребер. Не знаю, что ее так разозлило, Драко, но она явно чокнутая. Будь осторожнее. — Не думаю, что зубрила Грейнджер представляет для меня угрозу. — Ты, как всегда, не осмотрителен. — Слушай, да нет мне дела до нее, проблем гуще пикси, Тео. Теодор хмыкает и передергивает плечами, достает сигарету из кармана и закуривает, вынуждая Драко отмахнуться от дыма: — Кстати, про волков. Ты знаешь историю изобретения волчьего противоядия? — Без понятия. — Его изобрела волшебница, оборотень. Так безумно хотела оставить мужа в живых. Волки моногамные, верные животные. Поэтому оборотни выбирают одного человека на всю жизнь, иногда им достаточно просто запаха или капли крови, чтобы ощутить пару. Женщины-оборотни склонны быстрее убивать партнера, чем мужские особи, если он человек. Это происходит из-за особенностей их гормональной системы. Собственнический инстинкт буквально вынуждает их поедать партнеров, они не могут с этим бороться. В лучшем случае, мужчина тоже становится оборотнем, в худшем: он умирает. А если пара волка умирает, то впоследствии он и сам загибается, ты знал? После смерти пары оборотни живут максимум два года, это максимальный зафиксированный срок. — Нет. И что же? У нее получилось? Спасти мужа? Теодор усмехается, затягиваясь и откидываясь на спинку барного стула: — Зелье доработал другой волшебник, а она заживо сожрала своего мужа в полнолуние. После этого случая всех женщин, которых укусил оборотень, держали в заточении. Считалось, что они ближе к зверям, чем к людям. Сейчас вроде им просто предписывают держаться вдали от волшебного сообщества. За нарушение – казнят. — Жутко. Ты хоть когда-то встречал женщину-оборотня? — Конечно, нет. Ты что, не уловил сути: они либо умирают от одиночества, либо же съедают свою пару, впоследствии умирая от ее потери. Их единицы, и те живут там, куда не ступает нога волшебника. — Откуда ты все это берешь? — Зависаю в библиотеке, Малфой. Могу рассказать тебе про спаривание карликов, если хочешь. — Нет, спасибо. Начало фазы луны: молодая луна, день шестой За стеклянным витражом тонкий лунный просвет выделяется белым незаметным мазком на черном небе. Кудри Грейнджер разбросаны в разные стороны, а рука медленно двигается против часовой стрелки. Ее разгоряченные щеки контрастируют с серыми кругами под глазами. Грейнджер выглядит возбужденной, будто не спала несколько ночей. На Зельях она чуть не взорвала котел от своей невнимательности, когда он посмотрел на нее. Она помешивает кипящую в котле жидкость, продолжая избегать его взгляда и стараясь смотреть куда угодно, кроме как на Драко. Улыбка непроизвольно растягивает губы: он хочет заставить Грейнджер чувствовать себя не в своей тарелке. Она приоткрывает рот, и Драко замечает синеву на внутренней стороне ее губ, будто бы всезнайка объелась черники или выпила синих чернил вместо тыквенного сока. Странно. Она закусывает губу, и Малфой отводит взгляд, сосредотачиваясь на своем задании. Он утирает пот со лба, пока нарезает крылья скарабеев. Духота заставляет его медленнее соображать. — Аконит надо будет собрать через две недели, ночью. Так он будет более действенным. Он растет около Черного Озера, со стороны запретного леса. Ты пойдешь один, будь аккуратен и не проводи там слишком много времени, Малфой, иначе получишь отравление алкалоидом. — Я и без тебя знаю, Грейнджер. Но позволь спросить, чем будешь занята ты? Это как никак парный проект. — Я добуду все остальные ингредиенты, Малфой. Тебе надо будет только принести мне цветы. Все остальное – моя забота, так что тебе выгоднее согласиться, а не спорить. — Откуда у тебя слюна с загривка волка* и кровь оборотня*? — А это тебя не должно волновать, — Грейнджер морщит нос, а после глубоко вздыхает и вдруг смущенно улыбается, поводя плечами. — Карамель? Малфой обтирает пот с шеи, отходя и закатывая рукава рубашки. — О чем ты, Грейнджер? — Этот запах… Как дома. Будто яблоки в карамели. Драко с подозрением оглядывает ее, останавливая занесенный нож над наполовину разрезанным жуком. Она и вправду хочет поговорить с ним о любимых запахах или что? Грейнджер мрачнеет, ведет носом по воздуху, осматривая комнату, и замирает, когда взгляд доходит до него. Воздух шумно выходит из ее ноздрей, а глаза расширяются в ужасе. — Грейнджер? Она трясет головой и резко отворачивается от него к окну. Он видит, как мышцы ее спины напрягаются, а плечи дрожат. Она молчит, даже будто не дышит, а после от ее грубого гортанного голоса Драко прошибает холодный пот. — Уйди, Малфой! Немедленно! Что вдруг взбрело в голову этой самоуверенной дуре? Почему она так на него реагирует? — Грейнджер, что?.. — Я сказала! Вали отсюда, Малфой! Быстро! Ее девичий голос превращается в хриплый низкий шепот. Волосы на руках встают дыбом, он потеет пуще прежнего, и одновременно его прошибает озноб. — Убирайся! — Грейнджер переходит на рык, и от неожиданности он вздрагивает. Быстро собрав вещи, Драко отходит к двери, бросая ей на выходе: — Сходи в Мунго и успокой нервы, Грейнджер! Ты, и правда, стала чокнутая, не зря слухи ходят. Начало фазы луны: молодая луна, день седьмой Он опаздывает на трансфигурацию, задержавшись на утренней тренировке по квиддичу. Если он опоздает еще раз, старуха, скорее всего, напишет на него докладную записку, и его испытательный срок продлят еще на несколько месяцев. Из легких выбивает воздух – толчок отдает болью в ребрах. Огромные глубокие глаза Грейнджер смотрят на него из-под густых ресниц, а веснушки, как капли росы разбрызганы по выступающим скулам. Злость на нее перестала сжимать ему горло, и сейчас Драко лишь фыркает, чуть отодвигаясь от нее и готовясь начать возмущаться. Она прикрывает глаза, глубоко втягивая носом воздух и прикусывая до крови нижнюю губу. Драко наблюдает, как капелька крови выступает на коже из маленькой приоткрытой ранки, и красная трещина тут же затягивается, пока Грейнджер облизывает губы. Как завороженный он следит за юрким движением ее языка и губ, в растерянности гадая, почему рана на губе Грейнджер заживает настолько быстро. Ее зрачки расширяются, заполняя густой чернотой глаза, делая их бездонными черными дырами. Зрелище отталкивает его, и прошибает током по позвонкам, но по неведомой ему причине сдвинуться с места не получается. Будто бы кто-то метнул в него «остолбеней», и он не может и шагу сделать прочь от дурной девчонки. — Грейнджер, твои глаза… — шепчет Драко. В ответ она испуганно отворачивает голову, крепче сжимая ремешок сумки. Гермиона в очередной раз втягивает воздух. Ее челюсть напрягается. Желание обругать нелепую зазнайку замещается щекочущим в животе чувством тревожности и страха. Драко хмурится, несколько раз моргая, пытаясь отогнать наваждение и привести мысли в порядок. Грейнджер грубо толкает его плечом, продвигаясь дальше по коридору, и Драко остается стоять в толпе суетящихся однокурсников, оглядываясь ей вслед и все еще пытаясь понять, что только что произошло. Начало фазы луны: молодая луна, день восьмой «Аконит — растение, произрастающее у воды: у водоемов и озер. Его запах приманивает оборотней, производит наркотический эффект, но при приеме внутрь отравляет и калечит их. Физическое воздействие вызывает ожоги, которые не лечатся противоожоговой мазью. Для того чтобы зелье получилось хорошего качества, аконит следует собирать в полночь при растущей луне, за день до полного полнолуния. Это период его максимального цветения: цветки аконита источают запах жженого серебра, поэтому не один оборотень не способен напасть на вас, если вы находитесь рядом с соцветиями аконита в этот период. Из-за своих животных инстинктов оборотни не способны пойти на самоувечья. Женские особи и мужские не могут находиться вблизи аконита или собирать его. Аконит притупляет желание оборотня охотиться, так как отравляет внутреннего зверя. Будьте аккуратны при сборе. Обычному человеку рекомендуется находиться среди соцветий не более получаса, иначе существует большой риск отравления…» Драко захлопывает книгу, потирая глаза и устало откидываясь на спинку кресла на своем любимом и настолько привычном месте. Волчье противоядие без готовых ингредиентов оказалось куда более трудной задачей, чем он себе представлял. Вчера ему пришлось поговорить почти с каждым знакомым в Хогвартсе, но все безуспешно. Ни ингредиентов, ни одной весточки от Грейнджер, так быстро скрывшейся из виду после их вчерашнего столкновения. Ему придется ждать две недели, и все ради того, чтобы собрать эти драконовы лепестки. Так еще умудриться не отравиться, пока срываешь сиреневую отраву со стебля. Почему, в конце концов, это не может сделать Грейнджер? Безумная идиотка Грейнджер, которая наорала на него вчера. Сколько он ее помнит: зазнайка никогда не повышала голоса, а теперь… И ее глаза... Она что, стала одержима? Что, блять, происходит? Каким образом мир настолько смог перевернуться за такой короткий промежуток времени: Грейнджер стала безумной загадочной истеричкой, а все его однокурсники видят на нем черную маску и узор змеи под рукавом. В этом мире поезд сошел с рельсов или, может быть, только вагон Драко отстал от целого состава? Он снова подскакивает на стуле от резкого звука, вертит головой в поисках источника, но его окружают только пыльные молчаливые шкафы. — Кто здесь? Он задевает бедром шкаф, вытягивая из кармана палочку. — Я найду тебя. Я знаю, что ты преследуешь меня! Драко продвигается вглубь библиотеки, всматриваясь во тьму углов и полок, но обойдя часть помещения кругом, не находит ни одной живой души. В конце концов, он натыкается на ворчащую Пинс, которая колдует над грязными следами животного, ведущими в коридоры Хогвартса. — О, мистер Малфой! — отрывается она от своего занятия. — Уже поздно, возвращайтесь в башню. — Тут кто-то был? — Да нет, — качает головой она. — Ничего такого, мистер Малфой. Возвращайтесь в свою гостиную. Начало фазы луны: молодая луна, день десятый Драко потирает глаза, рассматривая натянутую спину Грейнджер перед собой. Она бегает от него уже второй день, при любой возможности скрываясь за колонами в коридорах. С десяти они слушают занудную профессоршу по маггловедению, которая рассказывает им про маггловские профессии и систему профсоюзов. Теперь этот предмет является обязательным. Женщина-бочка средних лет спрашивает что-то про родителей Грейнджер, и та рассказывает ей о том, как дорого и долго лечить зубы в их мире, и что ее родители что-то вроде колдомедиков с зубной специализацией. Он слушает вполуха, разглядывая завитки на концах волос. — У тебя тут… — толкает его плечом Тео, переводя взгляд на плечо. — У тебя глизень. — Что? — Драко поворачивает к нему голову. — В смысле? — Глизень прямо у тебя на плече. Драко вскакивает, оттряхивая плечо и проклиная Мерлина. Теодор заливается смехом, а профессорша с вопросом в глазах оглядывает его. Она складывает руки на плечи, и ее кислая мина вызывает у него волну раздражения. По классу разносятся смешки, а Грейнджер поворачивается к нему, оглядывая его своими усталыми огромными глазами. — Мистер Малфой? — Да, профессор? Он напряженно смотрит на нее, пока она не причмокивает губами и, наконец, не задает свой вопрос: — Раз уж вы прервали наш семинар. Не расскажите ли пример дискриминирующего законодательства в магическом мире на примере того, что мы разбирали сегодня. — Я… — он глубоко вздыхает, проклиная юмор Тео. — Да. Знаете, оборотни? — Оборотни, мистер Малфой? А они тут при чем? — Несмотря на то, что закон не предусматривает ограничений на их найм, работодатели стараются этого избегать, а женщин оборотней так и вовсе изолируют. Они живут в волшебных резервациях… — Мистер Малфой, этому есть причина. Они опасны для волшебников, — она перебивает его, раздраженно хлопая учебником по столу. — Вы просили привести пример, и я привел. Она поджимает губы: — Садитесь, мистер Малфой. Опускаясь на свой стул, он зацепляется взглядом за Грейнджер. Та несколько раз моргает, пока смотрит на него, но стоит ему поймать ее взгляд, тут же отворачивается. Начало фазы луны: молодая луна, день одиннадцатый Теодор толкает его плечом за завтраком и шепчет: — Грейнджер странно пялится на тебя. — Да ладно тебе. Не неси херни, ты опять разыгрываешь меня, да? — Нет, Малфой, я серьезно. Она словно под амортенцией. Малфой резко поворачивает голову и встречается взглядом с Гермионой. Ее карие глаза темнеют, руки сжимают столешницу. Она не отрывает глаз, продолжая въедаться в него напряженным взглядом. У Драко сжимаются позвонки, а мурашки электрическим угрем поднимаются к затылку. Ему хочется отвернуться, и он даже пытается, но тело отказывает: взгляд Грейнджер охватывает его, словно паутина, и он бьется в ней в попытках избежать липких нитей, но застревает еще больше. Грейнджер облизывает губы, приоткрывая рот. Драко напрягается. Лавгуд зовет Грейнджер, и та несколько раз моргает, отворачиваясь. Драко чувствует пот на висках и слабость в мышцах. Он качается несколько раз, стараясь устоять на ногах, и Теодор поддерживает его. — Что это, Салазар, было? — ошарашенно шепчет Теодор, хватая его за локоть. — Ты видел себя? Она словно хотела съесть тебя? Все в порядке, ты дрожишь? — Я… Мне надо в комнату. Опираясь на Теодора, он добирается до спален и падает на кровать, чувствуя, как ручейки пота бегут по спине. Его голова раскалывается на несколько кусочков, и он никак не может сосредоточиться, комкая простыню. — Салазар, Драко! Ты горишь. Я пойду позову Помфри. Малфой не успевает возразить, крепче сжимая простыни и выдыхая. Его тело безумно чешется, он бы хотел содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого зуда. В мозгу бьется мысль о прикосновениях, приятных, холодных и таких нужных, но он никак не может уловить, чьих именно.