Давай выживем вместе

      Чан наваливается на Минхо всем телом, придавливает своим весом к крыше и смачно вгрызается в его шею, снова и снова. Оставляя на коже красные следы зубов и болезненные ощущения.       Ли не успевает что-то сообразить, как вот они уже летят прочь из вертолета, больно падая на крышу их офиса. И неизвестно, что же все же больнее: упасть на бетон со всего маху или же укус. Паника подкрадывается незаметно, хоть мозг и пытается что-то донести до хозяина, но тело живет своей жизнью. Мужчина упирается руками в чужую грудь, пытается подтянуть хоть одно колено к груди, чтобы упереться противнику в живот. Но тот, словно скала с новой силой обрушивается на него всем своим горячим телом, окончательно прижимая его к крыше, не давая возможности даже шелохнуться. И кусает. Вгрызается в шею, опаляя ее горячим дыханием, но…       Что-то сдерживает Минхо от полномасштабной истерики. У него никак в голове не укладывается, когда полицейский успел заразиться? Когда его укусили? Кто? Почему он ничего не сказал? Почему он кусает его? Почему кусает так странно? Он не пытается откусить от него кусок, просто вгрызается в плоть и не позволяет Лино освободиться. Политик даже не слышит, что люди говорят с вертолета, не слышит, что их взяли на прицел, только ощущает, как снова больно вонзились зубы в плечо, прямо в самую кость.       Собственный крик заглушает для него приказ главного на вертолете оставить их и улетать.       Чан прекращает его кусать, но продолжает лежать на нем сверху, дыша в шею. Минхо чувствует, что тело на нем напряжено как струна, мускулы то и дело перекатываются, готовые к любому маневру Ли или военных.       - Не шевелись,- хрипит Бан, запуская руки младшему под шею и лопатки.       Минхо замирает, то есть его подозрения верны и все с этим копом нормально, хотя точно ли у него все нормально с головой?       Как только вертолет улетает на достаточное расстояние, чтобы испортился обзор, Чан аккуратно отстраняется от чужой шеи, окидывает мужчину внимательным взглядом и наконец садится у него на бедрах.       -… - Ли многозначительно смотрит на старшего и вскидывает бровь, ожидая объяснений, ну или указаний, да хоть чего-нибудь помимо этого взгляда, если честно.       - Не сильно ударился головой? – заботливо интересуется Бан, который старался максимально смягчить падение мужчины в своих руках. Он закрыл своей правой рукой его затылок, а левой подстраховал спину и позвоночник.       - … - все еще многозначительно молчит Ли, прожигая шатена взглядом.       - Значит несильно, - хмыкает Чан и ломано поднимается на ноги, - давайте, господин мэр, медленно и ломано идемте обратно в здание.       Минхо хмурится, но делает как велено. Изламывает тело в судороге, подбрасывая туловище вверх, упирается вывернутыми за спиной руками в крышу здания и, отпружинив, дергано поднимается на ноги, переставляя их так же немного нелепо и неловко.       Чану впору аплодировать, столько артистизма, такой спектакль перед ним устроили. Феерия, а он в первом ряду, в вип-ложе.       Оба медленно бредут в сторону входа в здание. Чан толкает железную дверь и пропускает вперед Ли, после чего следует за ним, закрывая дверь. Оказавшись внутри, мужчина, хрустит шеей, пальцами рук и сбитыми костяшками.       - Что ты творишь? – шипит Минхо, скрестив руки на груди, понимая, что не получит никаких объяснений от этого человека просто так.       - Поверь мне, это еще не все, - как ни в чем не бывало, слегка улыбается мужчина, вроде дружелюбно, а вроде холодно.       Минхо настораживается, опирается спиной на стену и внимательно смотрит на личность перед собой. С кем он вообще связался? Одно успокаивает, Чанбин не прислал бы к нему психа или непроверенного человека. Значит, доверять ему можно, вроде бы…       - Что ты имеешь в виду?       - Мы все-таки на ты, - сам себе кивает мужчина и достает свой телефон, - повторяй за мной, - гаджет летит на бетонный пол с громким стуком. Он наступает на него и Минхо отчетливо слышит хруст устройства. После такого однозначно ничего не починишь.       - В смысле? – упрямится Ли, сжимая телефон в кармане брюк, - Я не буду этого делать.       - Еще как будешь, - максимально спокойно возражает Чан, добивая свой далеко недешевый смартфон.       - Нет, - давит голосом Минхо, - вдруг мне Феликс позвонит, - пытается вразумить полицейского Ли, но тому хоть бы хны. Он поднимает взгляд на него в ответ и проницательно смотрит в глаза.       - Не позвонит, - вот так просто и уверенно, что это выбивает почву из-под ног мэра.       - Что? – мужчина закипает. Он сейчас ему угрожает? А вдруг он что-то знает?..       - Успокойся, - кладет руки мужчине на плечи Чан, - успокойся, - голос спокойный и вкрадчивый, вклинивается все-таки в напуганное сознание охваченное паникой, и заставляет прислушаться, - Ликс жив и с ним, - мужчина смотрит прямо в глаза, - все будет в порядке. Он с моим сыном. Он защитит его.       Минхо хмурится. Как какой-то мальчишка сможет защитить его сына? Он сам небось трясется от страха и рыдает где-нибудь в уголочке, зовя отца. Он хотя бы ему позвонил, тут же подкалывает собственное сознание, а вот Феликс… волнение колет в груди, все же нужно было сначала позвонить ему тогда. А сейчас… как он там?       - Хенджин правда не даст его в обиду, а вот ты очень даже можешь подставить и нас и его, если оставишь телефон.       Минхо хмурится как от зубной боли, он тут о важном думает, совестью мучается, а этот заладил со своим телефоном, тьфу на него.       Чан снова бросает на него красноречивый взгляд и Ли фыркает, сдается и протягивает свой телефон. Он аккуратно передает его в руки Чана и мысленно совершает сделку с судьбой. Он сейчас отдает телефон с гигабайтами важной информации, с гигабайтами старых фото и видео с его сыном, с его женой, которые они уже никогда не повторят и пусть этот делает с ними все, что его душе угодно. Минхо обещает даже никогда больше об этом не вспоминать, лишь бы с его сыном все было в порядке, лишь бы он нашел его целым и невредимым и смог вывезти из города, из этой страны. Он отдаст за это все, что угодно.       В обычной жизни без зомби за окном, он бы ни за что не поверил в эту сделку, посмеялся бы еще в придачу и посоветовал к шаманам сходить, но сейчас, он бы и сам сходил к шаману. Смотря же на каждую новую трещинку на телефоне, мужчина будто напоминает судьбе: они договорились. Она обещала.       Нервный смешок беззвучно клокочет в груди, обещала, как же…        И чего Чан такой спокойный?! Что у него за сын там такой, что тот так в нем уверен? Рембо что ли? Ли хмурится и ищет подвох. Может, не все так хорошо? Может они не так близки с сыном? Может?.. да все что угодно может на самом деле…       - Дальше-то что? – хладнокровно держится Хо, окидывая Бана внимательным, изучающим взглядом, - Зачем ты вообще это сделал?       - Разве, ты не этого хотел? – не поднимает взгляда Чан, продолжая давить телефоны, - Разве ты не хотел сбежать, чтобы спасти своего сына? – тень лукавой улыбки залегает в уголках губ, показывая Минхо, что все его мысли и уловки не остались незамеченными.       Минхо ухмыляется, хорошо, ладно, его поймали и раскусили, но, - что дальше?       - Ты меня спрашиваешь? – насмехается Бан, наконец-то встречаясь взглядом с Минхо, - Я думал, у тебя есть план, ты же так рвался. Я и подумал, дай помогу.       Минхо слышит плохо скрываемую насмешку и плотно сжимает губы, вскидывая надменный взгляд, - Я не параноик, которому нужно распланировать каждый свой вдох, я умею импровизировать.       - Оу, - строит уязвленную мордашку Чан, ему, кажется, сейчас утерли нос, - ну и с чего начнем импровизировать? – абсолютно беззлобно уточняет Бан, кажется, переполненный энтузиазмом, этот Ли такой забавный, на вредного кота похож.       Минхо чувствует, что над ним просто издеваются, хочется просто плюнуть на все и уйти, но он уже взрослый, а они так не поступают, да и живой щит ему нужен. Странный этот Бан Чан вообще, как только до комиссара дослужился?       - Нужно идти в школу, дети, скорее всего, еще там, - милостиво озвучивает свои планы Минхо, - далее, выведем их из города, направимся в сторону Сеула и улетим куда-нибудь подальше.       Чан слушает настолько внимательно, что становится некомфортно. Его взгляд снисходительный, но все еще добрый, будто учитель слушает болтовню ученика-мечтателя. Смеяться неправильно и неприлично, но спустить с небес на землю и направить в нужное русло необходимо, а то быть беде.       - Скажу честно, план сырой до невозможности. Прав был Бинни, прося тебя вытащить.       Минхо хоть и оскорблен до глубины души, но вида не подает.       - Начнем с того, что детей в школе нет.       Глаза политика округляются до размера монет, а где же они тогда?       - Они все идут ко мне домой, - снова спешит успокоить мужчину Чан, с виду не скажешь, но, наверное, он очень впечатлительный. Глаза сразу выдают его. Бан улыбается. Он хороший отец, так переживает за Ликса, наверняка уже тысячи ужасов представил.       - Хочешь сказать, ты отправил пятерых детей к себе домой одних через весь город кишащий зомби? Еще и Чанбин это одобрил? – злость клокочет внутри Минхо, но все что его выдает, вздернутая бровь, плотно сжатые губы и тяжелый, прямой, потемневший взгляд буравящий насквозь.       - Во-первых, дети уже не маленькие и не глупые. Умеют обращаться с оружием. Во-вторых, если ты так доверяешь спасательной компании, почему же не позволил им забрать тебя и Феликса, зачем сбежал? – вот знаете, Чана абсолютно не пугают все эти взгляды, обвинения, оскорбления. У него хотя бы четкий план действий есть.       Минхо не отвечает, но и взгляда не отводит. Чан сам прекрасно знает ответ на этот вопрос. Он сам поступил точно так же.       - Во-вторых, у детей есть план. Я им его дал и он точный, а не «будем действовать по обстоятельствам», - ставит депутата на место комиссар полиции, - у них сейчас так же нет телефонов. Они вместе идут ко мне домой, зная, что запасной план – Инчхон, а не Сеул в который сейчас и комар без карантина не пролетит. Дома они найдут послание, что делать в Инчхоне. Чанбин постарался, спасибо ему. И из Инчхона мы на первое время летим в Австралию, к моей сестре. Она кстати психолог работающий с ПТСР, так что поможет детям, а потом уже кто куда. Понятно?       Возразить Чану нечем, и Минхо восхищается, как? Как за такое короткое время эти двое уже все организовали и продумали? Он успел только охуеть от жизни, будем честны. И при этом Ли точно уверен эти двое не знали ничего заранее.       - Там и мой сын тоже, Минхо, - смягчается Чан, принимая молчание за то, что он кажется, передавил. Работа в полиции оставила на нем неизгладимый отпечаток и когда кто-то пытается подвергнуть себя необоснованной опасности и сорвать его операцию, в нем просыпается комиссар полиции.       - И что, - берет себя в руки Ли, - мы тоже идем к тебе домой, да? А что если, они не дождутся нас и отправятся в Инчхон? Что если по дороге с ними что-то случится?       - Нет, они будут ждать нас до утра, если не произойдет чего-то непредвиденного, - очень спокойно отвечает Чан, проверяя карманы. Патроны на месте, оружие он заныкал в туалете еще до начала спектакля, не зря последним с вертолета сходил, так что, пробьются, - если с ними что-то случится по дороге, увы мы уже ничем не сможем им помочь. Если же они уйдут вперед, то наша задача их догнать и защитить.       - А если, - Минхо знает, что все его «если» на самом деле его беспокойство и Чан не может, да и не должен знать и давать на них ответы, - мы разминемся и не встретимся в Инчхоне?       - В Инчхоне нас ждет частный самолет, если первыми приедем мы, то три дня ждем их, если они то сразу же улетят к моей сестре, а мы летим другим рейсом, - тем не менее отвечает на все эти самые «если» Чан, выглядывая в окно и проверяя обстановку внизу.       Минхо успокаивается, оказывается, когда есть детально продуманный план, надежнее что ли, по крайней мере, все эти многочисленные «если» в его голове утихли и получили ответы, снижая общий уровень тревоги.       - Умеешь стрелять? – понижает голос Чан, наблюдая за тем, как к зданию стекаются зомби, как по дороге все еще мчатся машины, забивая напрочь на правила дорожного движения. Как хаос поглощает их уютный, некогда милый город.       Сердце Чана все же будто карябает изнутри. В конце девяностых годов и самом начале нулевых они с Чанбином пережили настоящий ад. Они потратили столько нервов и патронов, чтобы превратить это место в светлый и приветливый городок, который разросся до размера большого муравейника. Они рисковали жизнями, нервами, своими любимыми, своими подчиненными, чтобы они могли спокойно дожить здесь до старости, а их дети вырасти и построить свою жизнь ничего не опасаясь, в том числе и прогулок поздним вечером. И сейчас, смотреть на то, что их спокойная жизнь, их так бережно и старательно выстраиваемая тихая гавань рушится, словно песочный замок неприятно. Обидно. Злость берет на самом деле. Он бы разнес в пух и прах того гения в чью голову пришла эта идея, построить лабораторию здесь и того, кто дал разрешение проводить здесь опасный эксперимент. Кулаки сжимаются.       Однако, Чан не унывает и никому из близких не позволит. Пока они живы, они могут начать все с нуля. Если потребуется, они с Бинни и всю Австралию зачистят. И Соннам вернут, если конечно будет что возвращать….       - Умею, - возвращает мужчину в реальность голос Минхо, - только предпочитаю лук, да и кажется, с ним сейчас надежнее, точнее тише. Драться тоже, - на всякий случай дополняет Ли, не сводя с Бана сканирующего взгляда. Интересно, что у него в голове. Напускная ли эта бравада или он правда верит в детей и готов пройти через весь город?       Хотя, последнее, Лино не волнует, готов или нет, ему придется. В конце концов, ему стоит позаботиться о своем ребенке самостоятельно, Минхо вот туда идет только за Феликсом само собой и своим вторым названным сыном Джисоном, всё. Нет, остальных он, конечно же, не бросит, дети не поймут, но безопасность этих двоих будет для него в приоритете. Не поймите не правильно, но и он не чертов супермен, да и они не в комиксах. Так что, хочет чтобы с Хенджином все было хорошо, жопу в руки и пошел. Как Минхо уже успел оценить, в руки там было что брать. Не подумайте чего не то, это так чисто с эстетической точки зрения. Да, Ли-старший тот еще эстет. Да и привычки бурной молодости никуда не выбросишь.       - Отлично, - улыбается Чан, отвечая на пристальный взгляд, - только вот у меня лука нет. Зато есть пистолет, два автомата и полные карманы коробочек с патронами.       Минхо присвистывает, а этот жук подготовился будь здоров, - может еще и машина припаркована? – не съязвит, умрет от яда. Шутка. На самом деле это его способ коммуницировать в неформальной обстановке. Не обижайтесь на него пожалуйста, он хороший. Для своих. А еще ранимый. Но возможно, первыми уронит все же вас.       - Увы, - жестом просит следовать за собой Чан, - да и безопаснее на своих двоих будет.       - Уверен? – идет за правым плечом мужчины Минхо, стараясь припомнить, где бросил ключи и где припарковал машину сегодня утром. Он был настолько не в своей тарелке, что действовал на автопилоте. А все этот Хенджин! Тьфу на него.       Злобный зырк зрительских антипатий достается широкой спине Чана уверенно идущего по всем этим лестницам и коридорам незнакомого офиса. Нет, Чан не виноват, что Феликс влюбился в этого Хвана, но блин, этот Хван его сын, так что… А кстати, а почему Хван? Задумывается Минхо, у него вот сын на его фамилии, Джисон на фамилии матери и то, только потому, что Чанбин до сих пор трясется, что кто-то из его темного прошлого все-таки выжил и будет искать его. И сколько бы Минхо и Офелия не убеждали его, что в таком случае никто не помешает им выйти на его супругу, пусть и бывшую, и узнать ее фамилию. Бин был непреклонен. Так безопаснее. А тут интересно почему? Кстати, они пойдут за леди Хван? Или Чан уже озаботился ее безопасностью? Как бы так спросить… а с другой стороны сам Чан бы уже упомянул об этом, но в его плане только дети и он сам. Хм…       - Пробки и аварии на дорогах? Толпы зараженных? Или может быть блокпосты? – нет, вовсе не язвит в ответ Бан, он вообще не такой, что вы. Он вежливый, воспитанный, порядочный комиссар полиции. Да. Вот так.       - Так на машине через все это прорваться будет проще, чем пешком, разве нет? – приподнимает бровки Минхо, наблюдая за тем, как Чан достает запрятанный автомат из туалетной кабинки, где он спрятал его в уборочном инвентаре технички, завалив ветошью для надежности.       - Минхо, нет, - оборачивается через плечо Чан, проверяя автомат на целостность и исправность, надо его еще перезарядить, - машина шумная и громоздкая.       - Тогда, - тянет Ли, пытаясь быстро сообразить. Считайте его кем хотите, но он не рембо и на своих двоих сквозь это все, чистое самоубийство, - можно поискать байки, умеешь водить?       - Умею, - быстро работает пальцами Чан, не поднимая взгляда на Ли, - только скажи мне, где ты их сейчас найдешь здесь? К тому же, стрелять и вести одной рукой максимально неудобно. Да и спина открыта.       - Ну да, - хмыкает Минхо, скрещивая руки на груди, - пешком же идти куда удобнее, и спина прикрыта.       - У нас все равно этого всего нет, - само ангельское терпение и невозмутимость Чан, что кивает сам себе. Оба автомата готовы к использованию.       - Машина на парковке, - возражает Ли, принимая оружие в свои руки, - у меня дома есть пара байков, - как бы между прочим бросает мужчина.       - Какие? – загораются искорки интереса в глазах Чана, простите его за маленькую слабость, но мотоциклы это его любовь. Самая первая и настоящая.       Минхо ухмыляется и если бы он только со стороны видел, как заблестели его глаза, - Honda CBR 600 RR, - гордость, такая мальчишеская и подростковая сквозит в его тоне и всем теле.       Чан с горящими от восторга глазами восхищенно-завистливо присвистывает, - айщ, кусается в обслуживании же зараза, но красавец, - складывает губы уточкой мужчина, морща нос, - а еще?       Минхо кивает с самодовольной улыбкой, гордо сверкая своим знаменитым кошачьим прищуром. Да, он такой.       - Kawasaki NINJA 650, - не менее горд своим еще одним железным конем Ли, и кажется, что он скоро лопнет от важности, ловя одобрительные кивки Бана, - раньше был ducati monster 821, но – Ли морщится и Чан вторит за ним, снова быстро согласно кивая, - сам понимаешь…       - Да, одни понты, - соглашается Бан, - а качество сборки отвратительное, разгон так себе, да и информативная панель, - мужчина сплевывает небрежно, - снова понты. Нашпиговали даже секундомером, а банального индикатора текущего состояния топлива нет. Вместо него только лампочка резерва, пф…       Минхо не может сдержать заинтересованной улыбки. Неужели, он нашел такого же ценителя прекрасного, который к тому же и разбирается в этом? Боже, сбылась его детская мечта.       - А у тебя есть байк?       Чан опускает блестящие глаза в пол и скромно улыбается, - ну, да, есть один, но до твоих ему далеко.       - Какой? – давит Минхо, едва не нависая над старшим, чего он тут ломается и строит из себя не пойми что, не на роликах же ездит.       - Honda Gold Wing 1800, - поднимает лукавый взгляд на Ли мужчина, следя за его реакцией.       Минхо округляет глаза опешив, потом вдруг фыркает и тихо смеется, - и это ты мне говорил про «дорого», - Ли не может сдержать смеха и отвести взгляд, - это тот самый у которого из минусов только цена?       Чан сам тихонечко смеется и кивает,- ну да. Но если честно, цена не единственный его минус, еще разгон…       - Цыц! – вскидывает вверх указательный палец Минхо, гневно сводя брови к переносице, - Даже не смей мне жаловаться на это золото. Четыреста пятнадцать километров без дозаправки при баке на двадцать пять литров, подушке безопасности, нескольких багажных отделениях и тихом двигателе и это, - глаза Ли метают молнии, - не говоря о великолепных тормозах, его управляемости и самое главное, комфортном сидении.       Чан смеется в голос. Видел бы этот Ли сейчас себя со стороны, такой возмущенный ребенок. Минхо хмурится поначалу жуть, он ничего смешного не сказал, но смех Чана достаточно заразителен. И он смеется. Смеется в ответ так же в голос, но не критично громко. Наверное, это истерика. У них за окном зомби, а они стоят в туалете, говоря о байках и смеются словно сопливые школьники. Им бы еще по сигаретке каждому в руки и покашлять от дыма для антуража, но… но им это ни к чему и им пора брать себя в руки.       - Ты так его нахваливаешь, чего не купил тогда? – отсмеялся Чан, наверняка, они могут позволить себе еще минутку спокойного существования.       - Денег не хватило, - вызывает новый приступ смеха Минхо, кажется, ему не поверили, но это правда, в тот момент «золотые крылья» были ему не по карману, а потом он влюбился в своих жеребцов.       Перед смертью не надышишься, кажется, так любит говорить старое поколение и Минхо склонен сейчас согласиться, но затягивать тоже нельзя, тут, как и во всем нужно ловить момент, да-да то самое пресловутое «Carpe diem», что было аккуратно набито вдоль ребра такого тоненького и маленького среднего пальчика его милой Офелии. Ли невольно меняется. Его взгляд становится мягче и слегка потерянней, а улыбка теряет задор и грустнеет. Он тоскует по ней. А еще у их сына такие же маленькие ручки как у нее и Минхо обязательно еще не раз сожмет их в своих и ни за что больше не отпустит.       - Пора идти, - кивает в сторону улицы Лино, в конце концов их дети все еще в опасности пока они тут хохочут.       - Минхо, - в мгновение ока становится серьезнее Чан, - помни первое правило при падении самолета, - мужчина в ответ хмурится, явно не понимая к чему это сейчас, что полицейскому приходится разъяснить, - сначала обеспечиваешь собственную безопасность, потом дети и все остальные, - убедительный взгляд как аргумент, - Я это к чему, держись рядом со мной, следуй плану и не рискуй понапрасну. Если тебя ранят или укусят, я пристрелю тебя, и ты не дойдешь до своего сына. Тоже самое и со мной.       Минхо кивает, да это и так понятно, да и он не дурак. Чего этот Чан о нем думает? И вообще-то плана как такового у них все равно еще нет.       - Давай еще раз, - прочищает горло Ли, старательно игнорируя весь шум с улицы, разберется как только выйдут из здания, - мы сейчас идем к тебе. Прям вот идем реально пешком. Что делать если встретим гражданских и служащих?       - Вообще по обстоятельствам, - пожимает плечами Бан, их так-то уже считают мертвыми и огласки им не нужно.       Ли мрачнеет. Он не будет никого убивать, кроме зомби разумеется. Одно дело мертвые и совсем другое дело живые люди. С чего он может? Боже, неужели их дети тоже стоят перед таким выбором? Желудок скручивает от волнения и подкатывает к горлу. Его Феликс ни за что никого не убьет, но что если их поймают? Что если люди будут им угрожать?       - Чан, - неуверенность в голосе сквозит за километр. Мужчина поднимает в ответ внимательный взгляд, всем своим видом показывая, что он его слушает и Лино понимает, что тот знает о чем он хочет спросить, но помогать ему не собирается и вопрос придется озвучивать, - Чан, а Хенджин… - но вопрос застревает в горле. Спрашивать у отца сможет ли его сын убить человека такой абсурд. Вообще вопрос о том сможет ли человек убить человека дикость. Он никогда не должен звучать даже гипотетически в нормальных обстоятельствах, да даже в ненормальных. Только вот их ситуация это еще вчера вообще что-то из разряда фантастики.       - Хенджин умеет пользоваться как холодным, так и огнестрельным оружием, - лаконично отвечает Бан.       Наверное, в силу его прошлого и профессии, для него нет ничего сакрального в вопросе «может ли человек убить человека». Может. Иначе не было бы тюрьм, не было бы законов запрещающих и убийство, да и человечество никогда не знало бы войн. Однако самая первая война среди людей была еще десять тысяч лет назад, известная как резня в Натаруке. По его скромному мнению, это уже о чем-то говорит. Да и не зря есть понятие «аффекта», того самого состояния сильного душевного волнения при котором человек не отдает отчет собственным действиям. Крайне сложная по доказуемости штука, но она есть. Так что, да, все могут. Последствия только разные. Кто-то сойдет с ума от чувства вины, кто от экстаза, кто-то бросится в религию замаливать и искупать свой поступок, а кто-то забудет сразу же и пойдет пить чай с конфетками. Те же спецназовцы и снайпера любой службы. Для них нет людей, есть приказ и цель для устранения. Но и среди них найдутся сентиментальные люди. Человечность и мораль настолько скользкие и абстрактные вопросы, как та же самая норма и справедливость. Для каждого она своя. Одобряет ли Чан убийства? Нет. Но вопрос о том, убивая преступников станет ли их меньше, до сих пор является одним из самых дискусивных. О, да, то самое легендарное аниме неплохо это показало.       - Не волнуйся, Минхо, - снова успокаивает мужчину Чан, - Феликс в безопасности рядом с Хенджином.       Минхо бы возмутился, что дети точно не должны быть причастны к убийствам и неважно, защищая себя или других. Это сильный удар по психике. Жизнь буквально расколется на до и после. Даже своего любимого человека, что спасет тебя, после такого будешь воспринимать иначе. Исчезнет чувство безопасности. Невольно всплывет вопрос, а сможет ли он убить тебя или причинить тебе боль или вред. Ли конечно бы хотел, чтобы Феликс разлюбил Хвана, но не так. Господи, это слишком жестоко.       - Идем? – вопросительно вскидывает бровь Чан.        Нет, ему не все равно. Просто, какой смысл рассуждать пока ничего не произошло? Будут разбираться по ходу поступления проблем и их последствий. Да и, извините, зомби тоже психику ломают. Мозг все равно отказывается воспринимать, что это уже мертвые люди. Хотя. Люди ли они? Да и мертвы ли они? Мозг же частично функционирует. А тут, кстати, открывается второй спорный момент. Его вроде не так давно урегулировали на законодательном уровне, но споры в научной среде медиков и криминалистов все еще жаркие. Когда же человек считается умершим, когда остановилось сердце или прекратил работу мозг? Согласно букве закона, человек признается умершим с момента смерти его мозга, даже при работающем сердце и использовании ИВЛ. Но казалось бы, сердце же бьется, значит жив? Просто овощ. И тоже самое с обратной ситуацией, весь живет на аппаратах, ничего самостоятельно не может, а мозг жив? Казалось бы спор о том, что главнее сердце или мозг? Как прозаично на самом деле. Всю жизнь человек решает, что для него важнее разум, то есть мозг или же чувства, его сердце. Вот так и с моментом смерти. Умные дяди и тети продолжают спорить, втягивая так же этику и мораль. Хотя казалось бы, наука…        Так ладно, что-то Чан явно отвлекся, но шокировать мужчину своими мыслями он не собирается. Вместо этого объясняет, где он живет и как до него можно добраться из разных точек на всякий случай, вдруг разминутся или его укусят. Проводит краткий инструктаж по работе с автоматом и только после этого они идут к пожарной лестнице. Выходить через парадный вход равносильно тому, что пожелать зомби приятного аппетита, осталось только обвязаться красной ленточкой и подать им салфеточки.       Металлическая дверь поддается очень даже легко и что радует, совсем не скрепит. Не зря их завхоз дедушка преклонного возраста зарплату получал. Пожарная лестница в идеальном состоянии и незахламленная. Чан присвистывает, а их участку в прошлом месяце пожарники штраф вкатили. Интересно, а куда они тогда все спихивали?       - Слушай, - очень вовремя начинает снова недовольно шипеть Ли, - мы не можем постоянно стрелять. Патроны и лишнее внимание. Давай за машиной, а?       - Я уже все сказал тебе на этот счет, - сохраняет спокойствие Чан, о, нет, все правда в порядке, он сразу понял, с этим врединой просто не будет.       - У нас нет тихой альтернативы, - продолжает зудеть словно комар Минхо, - ни ножей, ни стрел, ничего кроме стволов. Это плохо.       Чан знает это и без него, спасибо, кэп. Но что он сделает? Откуда он их достанет? Он похож на Доктора Стрэнджа или Гарри Поттера? Он вот что-то не замечал. Господи, кажется, время проведенное с этими детьми не прошло даром, он вон кого знает, даже помнит как они выглядят. Ну… примерно.       - Есть идеи где достать? – берет пустую часть двора под прицел Чан, вдруг кто появится.       Минхо хмурится. Ничего на ум не идет. Никаких спортивных секций рядом. В их спортзале только тренажеры и скакалки с бойцовскими перчатками. Но вот есть рядом большой торговый центр и там должен быть спортивный магазин со всеми штуками для профи. Ли в прошлом году покупал там стрелы и боксерские перчатки с капой.       - Тебе не понравится, - сразу предупреждает политик, ловя напряженный вопросительный взгляд в свою сторону, - видел тцшку недалеко отсюда? – да, ему этот план тоже не нравится, но выбора у них все равно нет. Он с одной пушкой не пойдет, так что не надо смотреть на него как на сумасшедшего.       - Да ты сбрендил, - тяжело выдыхает Бан, уже замечая этот упрямый огонек в чужих глазах.       - Ровно как и ты, - абсолютно равнодушен Ли, - не хочу привести детям хвост за собой.       - А что-то поадекватнее есть? – все так же осматривает двор мужчина, - не пойми неправильно, но это самоубийство.       - Пф, - Минхо фыркает вслух, закатывая глаза, - ты что в сказку попал? Да и это не менее адекватно, чем взять с собой только шумные огнестрелки и идти через весь город на своих двоих.       Чан уже готов проклясть Чанбина, вот скажите ему на милость, зачем спасать самоубийцу? Зачем им вообще этот вредина? Че они без него Ликса бы не спасли и не вырастили? Ну такой идеальный момент от него избавиться был, но нет. Спаси кота, он нам нужен, я жить без него не могу, мысленно передразнивает друга Бан, скрипя зубами от раздражения. Сколько. Сколько раз он должен объяснить ему, что не так с его планом? Да и господи, какая разница, если мгновением позже, он предложит еще более безумный план? Чанбин, за что, солнце? За какие грехи?        - Так ты со мной или как? – нагло вздергивает бровь на надменной моське Ли.       Он ему что вызов бросает или ультиматум ставит? У Чана чуть глаз не задергался. Вот же… наглый кот…       - Иду, - буркает Крис недовольно, и еще раз оглянувшись по сторонам, спускается по железной серебристой лестнице вниз.       

***

      Ужас пробивает все небольшое тело Феликса. Быстрее, чем осмыслив что-либо, он бросается вперед и насколько его хватает, закрывает собой самого младшего, крепко зажмурив глаза в ожидании боли.       - Что тут у вас? – Хенджин отпихивает ногой труп в сторону и придирчиво осматривает младших сжавшихся в комок. Как-то не совсем подходящее время поддаваться страху и обниматься, пора делать ноги, пока сюда не набежали еще одни.       - Меня… - начинает было Чонин, решаясь признаться старшему, но был перебит.       Феликс быстро распахивает глаза, пугливо смотрит на Хвана и пистолет в его руках, крепче вцепившись пальцами в плечи Яна, - Его зажали в угол и он очень сильно испугался.       Хенджин хмуро сводит брови к переносице, он вроде на идиота не похож и явно может прочитать страх и беспокойство на лице Ликса, Чонин скорее излучает чувство вины. Да и сам Хван видел, что заминка возникла раньше, чем секунда назад. Здесь что-то неладное, противно зудит под кожей чуйка и парень склонен ей доверять, но... Но осмотрев друзей цепким взглядом не нашел к чему придраться.       - Йени запаниковал и не смог двигаться от страха, - все еще закрывает самого младшего собой Ли, бегая глазами по лицу Хенджина, стараясь считать его мысли и дальнейшие действия.       Макнэ затаил дыхание и не знал как поступить. С одной стороны, нужно признаться и обезопасить остальных, а с другой, как только он скажет про укус, они убьют его. Чонин отчаянно цепляется за Феликса, не в прямом смысле конечно, руки плохо его слушаются. Господи, пожалуйста, пусть это будет не то, о чем он думает! А в том как за него в прямом смысле цепляется хен. Чонин очень хочет верить и очень надеется, что у него есть какой-то план.       Хван замечает все, и холодок пробегает по спине, облизывая позвоночник, - надо уходить, шевелитесь, - звучит спокойно и немного недовольно. Он не выдает себя и поддерживает чужую игру.       Если макне укусили, это выбьет всех из колеи сразу, начнется паника, слезы, чувство вины, что не уследили. Ни у кого из них не поднимется рука его добить. Слишком много он для всех значит. Они все очень любят его и точно не простят себе его гибели. Хенджин очень хочет ошибиться в своих наблюдениях и дать Феликсу тот самый шанс спасти его за который он так цепляется. Скорее всего, у него есть какой-то план, а у самого Феликса, если что-то пойдет не так, есть Хенджин, который возьмет все в свои руки, если придется. Но если честно, то Хван конечно же знает, что у Феликса нет и никогда не было никакого плана. Никто из них не знает как спасти человека от укуса зомби. Не знает, сколько у них есть времени после укуса. Никто из них незнает ровным счетом ничего.       - Уже идем! – с Ли уже десять потов сошло, он искренне надеется, что ему удалось провести Хвана, хоть у него почти никогда это почестному и не получалось. Феликс просто не умел врать. Особенно Хвану. Но надежда умирает последней, а Хенджин вроде снова играет в поддавки.       Хенджин кивает и возвращается на подмогу Хану и Сынмину, что практически достреляли всех зомби в этом переулке и бог знает сколько у них времени до того как кто-то примчится на выстрелы, а в том, что примчится, сомнений не было. Они столько шума наделали.       - Ликс-хен, - как-то даже жалобно мяучит Чонин, смотря на старшего как на последнюю надежду. Глаза жжет от слез, но он не плачет, губы сжимаются плотнее. Он бы с удовольствием свернулся маленьким клубком и спрятался за хеном, но вместо этого просто смотрит в глаза, вверяя свою жизнь ему в руки.       - Тихо, - шипит названный под набатный стук своего сердца, - никому ничего не говори. Идешь рядом со мной, будет хуже, скажи, я уведу тебя, - парень понимает, что макне рассчитывает на него, ждет от него детально продуманного плана и помощи. Может ли оправдать его ожидания Феликс? Точно нет. В его голове настолько пусто еще никогда не было. Только нервы. Их не осталось, но они вытягивают из него все жилы и скручиваются в грудной клетке, словно придавливая ее тяжелой плитой.       Он прекрасно понимает, что если парня укусили, то они все в опасности и если что-то случится с другими, это будет на его совести. Но также он понимает, что возможно Ян и правда просто до смерти перепугался и его не укусили, а Хан, Хенджин и Сынмин не будут сейчас рисковать и разбираться и особенно не будут слушать его. Они просто пристрелят Чонина.       Именно для предотвращения обеих этих ситуаций, Ликс будет рядом с младшим максимально близко. Что он сделает в обеих этих ситуациях? Он не знает. Но обязательно что-то придумает!       - Идти можешь? – тянет младшего на себя Ёнбок, быстро перемещая взгляд с младшего на улицу, где сразу находит старших, что перезаряжают оружие и заодно прикидывает обстановку. Хенджин прав, пора уходить. Вторую волну они не переживут.       Чонин неуверенно пожимает плечами, его ноги словно желе. Такая же непонятная и неустойчивая субстанция. Голова кружится.       - Обопрись на меня, - закидывает чужую руку себе на плечо Ли, обхватывая младшего за пояс.       Чонин хватается за плечо старшего и перекидывает весь свой вес на него. Ли пыхтит, немного приседая под чужим весом. Тяжеловато.       - Хен? – виновато и жалобно тянет Чонин, он уже готов просить, чтобы его здесь оставили, но ему страшно. Он еще жив, а мертвые придут.       - Все нормально, - приподнимает уголки губ Феликс в попытке поддержать, - просто помоги мне немного, переставляй ноги или полезай мне на спину.       - Нет, - мотает головой Ян, - я сам пойду. – он и так обуза старшему, еще чтобы тот его и нес на спине? Нет уж, увольте. Да и вдруг… мысль дальше страшная, но имеющая право на существование, вдруг он отрубится у него на спине, а очнется уже другим и укусит его? Нет уж. Сам пойдет.       - Станет хуже, залазь на спину, - ведет младшего в сторону друзей Ли, цепко удерживая его на ногах.       Хенджин окидывает их внимательным взглядом и Чонин сразу же отводит свой. Он опускает его в землю и смотрит на носки своих белых, пыльных кроссовок. Если его заподозрят или не дай бог раскроют. Их обоих убьют. Из-за него. Его сразу, его же укусили. А Феликса заподозрят в укусе или он потеряет доверие группы и все, он изгой, а значит останется один и точно погибнет.       - Чонин? – окликает его Сынмин, прищурившись. Что-то не так с этими двумя.       Чонин крупно вздрагивает всем телом. Если Сынмин, этот тихий пронырливый и слишком внимательный парень что-то заподозрил, то все, пиши, пропало.       - Ты в порядке? – по этому парню никогда не понятно, что у него на уме, но в их компании самым хитрым был именно Чонин, так что, он еще посмотрит кто кого.       - Да, просто испугался, - он макне, их милый, вредный макне, - а ты молодец, не растерялся, сразу начал стрелять.       Сынмин ухмыляется, но Чонина напрягает, что он не смотрит на них с Феликсом, что, кстати тоже очень напрягся. Надо как-то отвлечь его внимание от них.       - Хенджин-хен! – раньше, чем придумал зачем, окликает старшего макне, но это срабатывает! Все сразу оборачивается в сторону Хвана, что спокойно собирал потраченные стрелы. Парень поднимает недоуменный взгляд на друзей и кивком головы спрашивает, в чем дело.        - Научишь меня стрелять как Сынмина? – выкручивается Ян находу, - а то нечестно. Вы все с оружием, а я нет.       Хван кивает, - научу, но позже. Сейчас будет слишком громко. Могу показать, как стрелять из лука.       - Давайте, не сейчас, - просит Джисон, забирая один из рюкзаков, брошенных макне, настороженно прислушиваясь к улицам, - нужно уходить.       - Идемте, - Хенджин возвращает стрелы в колчан Феликса и ухватив его взгляд, удерживает его. Чтобы Ли не задумал, он на его стороне. Парень жестом указывает друзьям сторону в которую нужно двигаться и снова занимает место в хвосте, подобрав второй рюкзак, внимательно следя за младшими в центре.       Сынмин привычно появляется рядом и идет шаг в шаг. Хан ведет их вперед, держа наготове биту, снова убрав пистолет в кобуру.       Зомби идут, их пока не так много, но только с одним лучником будет слишком тяжело. Придется либо снова стрелять, либо драться в ближнем бою.        - Давайте обойдем этот проулок и уступим дорогу тем, кто идет на шум? – предлагает Джисон, - Есть тут где обойти?       - Обойти-то есть где, но сюда все равно идут со всех сторон, - мрачно напоминает Хван, готовясь морально к еще одному столкновению.       - Сонни прав,- соглашается со старшим Феликс, - нам нужно уйти из будущего эпицентра.       - Заворачивайте за последний дом с правой стороны в этом проулке и дальше вверх по улице, - снова перестраивает маршрут у себя в голове Хван, - осторожно улица там такая же узкая, но она будет прямая.       - Я сначала проверю, вдруг там уже толпа, - кивает Джисон и сразу же убегает вперед, пока друзья не успели возмутиться. Шуметь-то нельзя, так что пусть хоть зашипяться как змеюки, зато он не подвергнет их опасности.       Сынмин фыркает. Откуда такой героизм? Ну, точнее, слабоумие и отвага. Ким уверен, будь они в Хогвартсе, Хан был бы чистейшим гриффиндорцем. Распределяющей шляпе было бы достаточно только взглянуть на него, даже надевать бы не пришлось. Сам бы он предпочел слизерин или рейвенкло, если что.       Хенджин уже слышит, как на соседней улице слева шелестят чужие шаги. Руки напрягаются. Стрела ложится на тетиву. Локоть взмывает вверх, плечи расправляются.       - Мелкие…       Моська Хана выглядывающего из-за поворота и перебивает его. Хан активно машет руками, давая зеленый свет.       - Вперед, - командует Хван, - идите быстро и так, чтобы я всех видел. Сынмин, иди первым. Ликс с Чонином в центр. Я прикрываю со спины.       Парни следуют четким инструкциям и соревнуются с зомби, что идут в их сторону буквально отделенные от них одной линией домов и заборов.       Дыхание сбивается к черту, как и пульс. Чонин слышит, как нервничает Ёнбок, что упрямо продолжает вести его вперед. Он старается ему помочь, но тело все еще очень плохо слушается его и каждый шаг дается ему с большим трудом.       Хан встречает их теплым, подбадривающим взглядом, как настоящий старший брат и мягким хлопком по плечу направляет в нужную сторону.       Хенджин тихо чертыхается и едва успевает пристрелить первых трупов показавшихся на прямой дороге, соединяющей два проулка с центральной дорогой. Зомби будто устало шаркали в их сторону, угнувшись в землю прямо перед собой. Они успели только дернуть носом, как стрелы уже пробили их крепкие черепа.       - Не возвращайся за ними, - шепчет Хан, отрицательно качая головой, дожидаясь Хенджина.       - Надо их отвлечь, - шепчет Хван, залезая в рюкзак за остатками шумовых гранат.       Джи согласно кивает и забирает штучку из рук друга. Надо поторопиться. Он бы даже сказал исхитриться. Нужно кинуть их так, чтобы еще и самим в ловушку не угодить.       Хан оглядывается по сторонам, - придется залезть во двор и на крышу какого-нибудь гаража или сарая. Видишь что-то подходящее?       - Давай уведем младших чуть подальше, заодно присмотрим что-нибудь подходящее, - так же оглядывается по сторонам Хван.       Залетев за угол к друзьям, они жестом подгоняют их вперед. Надо отойти подальше, чтобы у них было время отстреливаться, и чтобы случайный шум не привлек ненужного внимания.       Зомби как раз выходили из-за поворота и толпились на развилке, потеряв ориентир. Они врезаются друг в друга, порыкивают и дергают носом, словно собаки, пытаясь уловить запах или шум. Кто-то бессмысленно переминается с ноги на ногу на месте, кто-то побрел вперед, кто-то в бок прямо в забор.       Джисон показывает пальцем на небольшой старый, добротно побеленный сарай достаточно низкий, чтобы можно было на него удобно забраться и спуститься без травм.       - Ждите здесь, - бросает младшим Хенджин и перемахивает через старенький забор следом за Джисоном, что уже резво бежал по дорожке.       Подтянувшись, они взбираются на крышу покрытую шифером и бегут по ней к противоположному краю, не боясь того, что топают как слоны.       Некоторых зомби привлекает даже этот шум. Они лениво разворачиваются в нужную сторону и плетутся на звук, едва переставляя непослушные ноги.       Упав на живот, мальчишки тихо шушукаются, выбирая место, куда бросить гранаты. Надо так, чтобы и подальше от них и так, чтобы подальше от проулков. Выбор в итоге падает на двор с открытой настежь дверью. Ее бы еще захлопнуть. Но это рискованно и время. Будь у них его больше, можно было бы найти веревку, привязать к ручке, заманить тварей, захлопнуть и заблокировать двери. Но у них едва ли есть время на все это. В любой момент, кто-то может случайно завернуть в проулок, где их ждут младшие и спровоцировать остальных и тогда ни один взрыв их не спасет.       К слову, парочка зомби все же заворачивает не на ту улицу и оживают заметив людей. Феликс приветствует их стрелами в лоб. Успевает до того как они расшумелись и снова занимает место рядом с Йени возле забора. Но не успевает он устроиться поудобнее, как на дороге показывается еще парочка, а за ними уже тянутся и следующие.       - Ликс, - шепотом окликает старшего Сынмин, нервно оборачиваясь на двор, где скрылись еще двое. Чего они там возятся? Все хорошо?       - Вижу, - снова выходит встречать гостей Ли, натягивая тетиву, - давайте ближе, уроды.       «Уроды» замечают лучника и так радостно бегут к нему, словно щенки к хозяину вернувшемуся с работы. По крайней мере, слюни точно капают так же.       - Ближе, - целится старшеклассник, - еще чуть-чуть…       Первый взрыв оглушает громким свистом, отвлекая на себя все внимание зомби. Сынмин хватает Феликса за шкирку и прижимает к забору, пряча от слеповатого взора монстров, потерявших ориентир снова. Ким прижимает палец к губам, призывая к тишине.       Второй взрыв прокатывается шумовой волной по округе и зомби теряют весь интерес к окружающему миру. Разворачиваются и плетутся на шум. Туда где поднимаются два столба густого сизого дыма, такого едкого, что от него слезятся глаза, заодно точно и запах живых перебьет.       Удостоверившись, что зомби заняты и им точно нет до ни никакого дела. Хенджин и Джисон возвращаются к младшим. Так же бегом и вприпрыжку. Время поджимает, кто знает, когда эти чудища поймут, что их наебали.        Выскакивая со двора, Хан жестом подгоняет младших двигаться дальше и не останавливаться. Все снова зашевелились, засуетились, стараясь особо не шуметь и ничего не забыть. Пока все собираются и снова группируются, Феликс не сводит взгляда с бледного Чонина, прикрывшего глаза на его плече.       - Хэй, можешь идти? Как ты? – шепчет Ли, снова перехватывая макне за пояс, поднырнув у него под рукой.       - Идем, - так же шепчет Чонин, и, открыв глаза, снова опускает их в землю, внимательно смотря под ноги. Плечо Ликса такое теплое и удобное, а он что-то мерзнет, и спать хочется.       Страх обжигает позвоночник, выступая на коже крупными бисеринками пота. Нет-нет-нет-нет. Никакого спать. Никакого замерз. Он еще жив. Он еще не сдался!       - Йени? – снова тихонечко окликает младшего Ёнбок, ощущая его дрожь и вспотевшую спину.       - Все в порядке, Ликс-хен, - уверяет его Чонин и прибавляет шаг.       Улица впереди хоть и чистая, но это никак не помогает парням расслабиться. Они настороже. Уже уставшие и до чертиков напуганные. Настолько нервные, что малейший шорох и они выстрелят все разом.       Все сохраняют молчание, каждый в своих мыслях. Хочется поговорить. Высказаться насколько страшно и понять, что ты такой не один. Обсудить свое состояние, свои мысли. Что дальше? Как дальше? Но вместо этого, быстрые шаги, тихое дыхание и учащенный пульс, не дай бог, лишний шум издать. Зомби не видно, но они их слышат. А еще. Еще они видели человеческие силуэты в окнах домов.       Вот что они, например, будут делать, если встретят живого человека? Что если он будет укушен? Что если он увяжется за ними?       Что если они не встретятся с родителями? Что если не выберутся?       Таких мыслей в голове целый рой и оставшись с ними наедине, становится страшно. Ведь ответов на них нет. Они давят на мозг и чтобы хоть немного сбавить это мерзкое ощущение, хочется высказаться, выплеснуть все свои опасения и найти хотя бы временные ответы. Хочется просто выдохнуть.        Как только тихая улочка заканчивается и перед ними появляется новая открытая локация, Хан останавливает всех, выставив левую руку в сторону. Пусть все остаются за его спиной. Очень рискованно выходить вот так сразу.       - Нам сейчас нужно будет пройти по большой пустой парковочной площадке, - подает голос Хенджин, - вон на ту лестницу, - указательный палец задает направление.       Чонин щурит глаза от яркого света и едва не присвистывает от вида этой огромной длиннющей лестницы. Он не поднимется, а Феликс его не утащит. Ни с его спиной.       - Что за ней? – уточняет Джисон, осматривая парковку перед собой. Вот за что он любит частные кварталы, так это за то, что в будние дни, в рабочие часы, они пустые. Редкие машины возле дома. Старички копающиеся на грядках. Вымотанные школьники плетущиеся домой и редкие взрослые, занятые своими взрослыми делами. Учитывая, что много зомби сбежались вниз на взрыв и сюда они дошли спокойно, сюрприз их будет ждать именно за лестницей.       - Небольшая детская площадка, потом дорога в начало квартала, где я живу, - вспоминает детальнее эту дорогу Хван. Все-таки он не так часто ей пользуется. Эта лестница вынесет любого на неделю. Он не представляет, как по ней поднимаются мамочки с детьми, да еще и с колясками. Он одной такой помогал, думал, умрет, как поднимется, а девушка мило посмеялась над ним и поделилась, что они с малышом ходят на ту площадку каждый день. И впоследствии, Хенджин действительно встречал их наверху ни один раз. Интересно, встретит ли сегодня?       - Ну что? – тяжело вздыхает Хан, готовясь к забегу и понимая, что самое сложное будет ждать их наверху, сразу после убийственного подъема. Почему-то, ему кажется, что они сдадутся добровольно, - Погнали?       Группа в разнобой согласно мычит. Энтузиазма ноль, а Феликс уже чувствует, как откажет его спина, если он поднимет по ней Чонина, а сам он явно быстро не поднимется.       - Чонин, - окликает макне Хенджин,- перед лестницей заберешься ко мне на спину. Я понесу тебя, Джи и Ликс расчистят дорогу вперед, а Сынмо прикроет со спины. Это проще, можно будет просто столкнуть труп вниз и идти дальше.       - Хорошо, - совсем не возражает Чонин, главное, чтобы его не бросили.       - А чего сам не пойдешь? Все еще ноги не держат? – вскидывает бровь Сынмин, которому не нравится идея обремененного Хвана и его одного в хвосте.       - Да, - с вызовом бросает Чонин, вскидывая голову, отчего она немного закружилась, и он снова уронил ее на плечо Феликса.       - Сынмин, все нормально, - вступается за макне Хенджин под недовольный фырк Кима, - Чонин сильно испугался.       - Мгм, - так и излучает понимание Сынмин, - это прям так на него похоже. Прям вот взял и так сильно испугался, а может…       - Сынмин! – повышает немного голос Хван, хмурясь недовольно.       - Ну куда ему до тебя, - одновременно с ним шипит Феликс, перебив парня, не желая слушать, что там может, - ты-то зомби каждый день видел и без оружия они тебя в угол загоняли сотню раз.       - Хватит, - рявкает Хан, прерывая конфликт на корню, - че начали? Мы идем или как?       Сынмин раздраженно цокает языком и перехватывает биту. Хенджин же бросает на него недовольный взгляд и подходит к Феликсу, перенимая из его рук макне сразу. Отдавать он его, к слову, не очень спешил и был прямо-таки очень не уверен и обеспокоен, собственно как и сам Чонин, что медленно перебирался на более широкое и крепкое плечо самого старшего. Хван подбадривает обоих теплым взглядом и мягкими прикосновениями. Одного подхватывая, а второго подталкивая к Джисону.       - Прости, хен, - подходит плечом к плечу к Хану Ли, правда испытывая чувство стыда. Ему теперь кажется, что вот этот их выплеск агрессии был совершенно неуместен.       - Мы все устали, Боки, - тяжело вздыхает Джисон, он не умеет долго злиться на друзей, - это нормально. Главное не перейти черту.       - Хорошо, что у нас есть ты, - искренне и очень тепло улыбается уголками губ Ли, борясь с желанием обнять старшего так крепко, чтобы у него кости затрещали.       - Если что, я остановлю вас, но и ты присматривай за мной, хорошо? – подмигивает названному братишке Джисон.       - Глаз с тебя не сведу, - тянет мизинчик Феликс, обещая. Он ни с кого из них глаз не сведет.       Джисон улыбается и принимает обещания, обхватывая своим мизинцем чужой пальчик.       Парковка перед ними пустая, на ней нет ни живой, ни мертвой души, только одна пустая машина в противоположном углу. И она. Ужасная и огромная. Пугающая лестница с мелкими ступеньками. И что-то перед ней. Какие-то мусорные мешки, черные.       Переглянувшись между собой, парни нервно посмеиваются.       - Надеюсь, зомби наверху дадут нам время отдышаться, - бросает Ликс, наблюдая за тем, как Хенджин подхватывает под коленями Чонина уже взобравшегося ему на спину. Ян сразу кладет тяжелую голову на плечо старшему и смотрит прямо без особо энтузиазма. Он обуза. Из-за него все могут оказаться в опасности дважды. Он себе не простит, если с ними что-то случится по его вине.       Сынмин хмыкает, подходя ближе к лестнице, это не мешки для мусора, а мешки для трупов. Он такие на месте преступлений видел, когда отец отправил его на день в участок, чтобы тот привыкал к будущей службе.       Остальные тоже узнают мешки и их содержимое и улыбки, даже нервные, бесследно исчезают с их лиц. Что тут произошло остается только гадать. Либо эвакуация, либо местные защищались, а может и мародёрства уже начались.       - Кхм, - прочищает горло Хан, замечая трупы, лежащие на ступенях выше, - ну что, идемте?       Ну у них так-то и выбора нет. Главное, чтобы трупы оказались мертвыми, но если все же живые, то и это не проблема.       - Держитесь ближе к перилам, - бросает Ли, не спуская взгляда с трупов, - если кто-то побежит столкнем по центру, а сами сможем удержаться.       Группа дружно смещается влево ближе к металлическим поручням, аккуратно перешагивая тела, что вроде бы не шевелятся.       - Что-то ты совсем раскис, - тихонечко обращается к младшему Хенджин, начиная восхождение по лестнице.       - Мгм, - все, что может выдавить из себя Чонин, зарываясь носом в чужое плечо.       - Ну, ничего, покатушки на спине у хена должны тебя взбодрить, - Хван улыбается, - в детстве, по крайней мере, всегда работало.        Чонин тоже улыбается и ему стало так грустно, что глаза запекло. Детство было прекрасной порой. Родители не ругались. Не было слышно и слова о разводе. На него не давили с выбором профессии, кого он больше любит, папу или маму, да и других проблем было меньше, в том числе и у остальных. Тогда действительно все решалось проще. Один хен обнимет, второй покатает на спине, а третий защекочет до смерти. Ну или будут сидеть реветь втроем кто громче. Здесь всегда побеждал Чонин, а вот кто дольше и кого сложнее успокоить это, пожалуйста к Феликсу.       - Спасибо, - едва слышно шепчет Чонин, крепче цепляясь за чужую шею.       Даже если это его последние мгновения, он рад, что проводит их с этими людьми. Он любит их всем своим сердцем и если останется живым, никогда и никуда от себя не отпустит. Сейчас он благодарит их не только за то, что те не бросают его, а за все воспоминания. За все те прекрасные года. Те счастливые моменты и опору в тяжелые времена. За то, что они были ему настоящей семьей все это время.       Ресницы все же намокают.       - Все хорошо, Йени, отдохни, - все слышит и чувствует Хенджин, у которого сжимается сердце от ужаса и негодования. Он никого из них не отдаст. Они обязательно что-нибудь придумают.       Сынмин идет последним. Он смотрит на спины товарищей и… И ничего. Единственный, кто вызывает в нем чувства это Хван, который так активно пытается себя угробить. Его даже немного раздражает эта умилительная атмосфера «мы вместе и мы справимся», любовь до гроба и так далее. Это слишком слащаво, и чем хуже становится настроение Кима, тем даже наиграннее ему это все видится. Он посмотрит на них в условиях экстренной ситуации и критического выбора.       Феликс и Хан несколько раз оборачиваются, мельком проверить, все ли в порядке, никто не отстал? Как там Чонин? Хенджин улыбался им каждый раз, показывая, что все в порядке, все под контролем. Волноваться не о чем. Он все контролирует.       Перед последним пролетом, Джисон и Ликс жестом просят друзей чуть подзадержаться внизу и дать им проверить обстановку и как обычно подготовить путь.       - Готов? – шепотом спрашивает Хан, и лишь получив в ответ уверенный кивок, взбегает по ступеням, пропуская младшего вперед.       Феликс готов стрелять сразу, но все что его встречает наверху это пустая детская площадка на которой побросали игрушки, покидая место в спешке и металлическая перегородка, закрывающая проход с лестницы со знаком ремонтных работ. Ее не проблема перелезть, как и веревку, натянутую в качестве ограждения, будто на стройке или на месте преступления. Ли внимательно осматривается по сторонам, выискивая признаки жизни той или иной формы и лишь убедившись в ее отсутствии, опускает лук.       - Тут чисто! Поднимайтесь!       У Джисона странное неоформленное предчувствие. Он аккуратно поднимается вровень с Феликсом, осмотреться, чтобы понять, что его тревожит, но вместо этого неожиданно цепляется взглядом за опущенный лук. Он видел, как друг его опускал, не обнаружив угрозы, но сердце тревожно ускоряется. Хан заставляет себя поднять глаза и осмотреться. Что не так? Что они упускают? Но нет, ничего. Феликс прав, тут чисто. Никого нет. Взгляд невольно снова возвращается на опущенный лук и сердце снова ёкает. Испарина выступает на висках, и парень прикрывает глаза, слегка дергая головой, желая стряхнуть с себя странный приступ тревожности.       - Сонни? – мягкий голос и легкое прикосновение к плечу, немного возвращают Джисона в реальность, - Хани? – снова пробивается в сознание теплый голос, - Хэй, милый, посмотри на меня, - небольшие мягкие ладошки ласково касаются щек.       Последовав совету и открыв глаза, он сталкивается с внимательным, сосредоточенным взглядом Ликса, что подошел к нему практически вплотную. Джисон смотрит в чужие глаза до тех пор, пока не осознает кто перед ним и кто он сам. Феликс молчит и даже не моргает, боясь разрушить этот хрупкий мостик связи между ними. Все хорошо, он здесь. Он с ним. Он присматривает за ним и, как и обещал, не сводит с него глаз.       - Спасибо, - первым моргает Джисон, чувствуя, что его отпустило. Губы растягиваются в улыбке, когда к нему прижимаются с объятиями.       - Все хорошо, Ликси, просто, будь начеку, - шепчет Хан, противное предчувствие беды никуда не ушло, оно только оформилось, во что-то плохое, опасное, затаившееся и поджидающее за углом.       - Что такое? Квокка, ты в порядке? – еще толком не поднявшись с лестницы, расспрашивает Хенджин, сразу замечая неладное, заодно привлекая внимание и остальных к проблеме.       Чонин и Сынмин синхронно вскидывают головы, не зная чего ожидать. Им бежать вниз? Наверх? Стрелять? А может разбивать лагерь и готовиться к эвакуации?       Джисон отпускает Феликса из объятий и оборачивается к поднимающимся, впиваясь в них внимательным взглядом, - Я в порядке.       Ликс же снова вскидывает лук, держа пустынную улицу под прицелом, и становится спиной к спине Джисона, стараясь создать ему ощущение безопасности. Хан же устремляет свой взгляд дальше на улицу ниже, словно лев, осматривающий территории прайда с самой высокой точки.       - Не похоже, - скрещивает руки на груди Сынмин, осматриваясь по сторонам, остановившись на предпоследней ступеньке.       - Точно тебе говорю, - переводит слишком серьезный взгляд на младшего Хан.       - Давайте дойдем до домов и попьем воды, - предлагает Хенджин, убедившись, что с Джи вроде бы действительно более-менее порядок. Да и стоять на открытой местности на виду у всех очень плохая идея.       Группа снова строится, перебирается через заграждение и движется вперед. Только первым теперь идет Феликс, оставив Джисона у себя за спиной. Все будет хорошо. Он о них позаботится. А там они доберутся до безопасного места и все отдохнут, а он придумает, что делать с Чонином. Так что, все в порядке. Они справятся. Джисон ему за это благодарен, если честно, сейчас он чуть-чуть дыхание наладит и все, и вернется в начало строя.       Вереница больших, частных домов на более широкой и просторной улице встречает их тишиной и раскрытыми дверями во все дворы, где-то даже в дома. Тревожное зрелище. Неприятное. Сразу складывается ощущение, что произошло что-то очень нехорошее. Люди бежали в спешке? Спасались от зомби? От людей? Сами или организованно?       Хотя, Ли бы не сказал, что это было бегство. Да и все дворы пусты. Если бежали, был бы хаос, кровь, зомби, а тут чисто.       Эвакуация! Доходит до парнишки. Вот же черт! Он очень надеется, что они не встретят на своем пути людей в форме. Иначе, что они будут делать? Им нельзя попадать в лагерь. Они слишком хорошая разменная монета и пресс против их родителей.       - Привал, - объявляет Хенджин, спуская Чонина на собственные ноги и разминая спину, прогнувшись слегка назад, - пусть отдохнут ноги, и воду пейте.       - Хен, никакого привала, - перенимает эстафету тревожности Феликс, - пейте воду быстрее и идем дальше. Отдохнем у тебя дома. Тут могут быть военные.       Настроение у всех резко падает ниже плинтуса. С зомби как-то проще. Казалось бы, местный мини-апокалипсис, а страха все равно больше наводят живые люди, и это еще нет мародеров. Да и с ними, наверное, было бы проще. У них нет власти, только оружие и отсутствие морали.       Бутылка негазированной воды переходит от одного к другому. Все делают буквально по глотку чистой воды и снова занимают свои позиции в построении. Энтузиазма ноль, усталости же вся тысяча поинтов.       - Прямо по улице, на третьем повороте налево и прямо не доходя до тупика, направо, ну и мой дом помните, - снова служит навигатором Хван, надеясь, что их путь будет спокойным. Район же зачищен? Он правильно понимает?       - Давай, я поведу, - снова выходит вперед Джисон, которого отпустило. Все-таки, когда идешь первым, нет времени размышлять о чем-то постороннем и беспокоиться. Внимание обостряется и мысли затихают.       Феликс молча уступает место и снова становится рядом с ним, держа лук наготове. Хенджин помогает Чонину опереться на свое плечо, чтобы в случае чего, снова нести его на спине. Что-то он совсем плох.       - Может еще водички? – тихо предлагает Хенджин, внимательно следя за тем, чтобы макне не споткнулся.       Улицы пустые и тихие, нигде даже собака не гавкнет и эта тишина давит не только на уши, но и на мозг. Еще чуть-чуть и у Сынмина просто глаз задергается. Да сколько можно уже? Когда они уже придут?       Чонин отрицательно качает головой, кажется, от воды ему стало хуже, по крайней мере тяжелей точно, как бы Хену опять не пришлось его нести.       Поворот и снова пусто. Еще пролет и только где-то на другом краю улицы шатается одинокий силуэт зомби. Хан отрицательно качает головой и опускает руку Ликса. Пока нет угрозы, нет смысла и стрелы тратить.       Дом Хвана наконец-то показывается впереди, словно долгожданный маяк во время шторма, дарящий обещание безопасности и убежища. Ощущения от его вида такие же. Надежда. Радость. Ощущение, что они уже спаслись. И это была их главная ошибка.       Парни, поверив в безопасность квартала, и близость убежища, разбили строй, опустили оружие и побежали сломя голову, не желая больше оставаться на улице. В этом постоянном страхе и ужасе. Хенджин даже снова усадил макне к себе на спину, чтобы быстрее было.       - Дети! – раздается громкий и четкий голос мужчины в военной форме из небольшого тупика между домом и гаражом, - А ну стойте!       Ужас пробирает старшеклассников. Откуда тут человек? Какого черта? Как они так лоханулись? Чонин белеет еще на пару тонов и вскидывает затравленный взгляд на Феликса, что от неожиданности едва не спотыкается об воздух.       Пятерка испуганно замирает на месте, стараясь быстро сообразить, что же им делать. Как выбираться? Как поступить? Перебрасываются быстрыми напуганными взглядами между собой.       - Вот так. Молодцы, - скалится в улыбке военный, идя в их сторону, убирая автомат за спину, - вы в порядке? Что вы тут делаете? Почему пропустили эвакуацию?       Чонин громко сглатывает, его тошнит. Боже, его так сильно тошнит, что он зажимает рот одной рукой и снова с ужасом смотрит на Феликса. Если их сейчас поймают, его убьют! Его убьют на месте! Застрелят прямо здесь! На глазах у всех!       Феликс подрагивает от напряжения. Если узнают про Чонина, их не пощадят. Их убьют следом. Руки крепче натягивают тетиву, сжимая стрелу до боли в маленьких пальчиках.       - Дети, я с вами разговариваю, - щурится мужчина, узнавая ориентировки на разыскиваемых детей.       Вот оно. Прошибает Хана ледяной пот. Вот оно то самое, плохое, опасное, затаившееся и поджидающее за углом. Это оно! Джисон опускает одну руку на кобуру под спортивной курткой. Одно лишнее слово или движение....       - Ли Феликс? Хан Джисон? – хмурится мужчина, распознавая сына мэра и военного командира, и тянется за рацией. Вот это он деньжат срубит. Вот так повезло тут еще и сыночка комиссара полиции и той докторишки вроде бы, ммм, - Хван Хенджин? Все хорошо, мальчики! Вы в безопасности. Вам больше не о чем беспокоиться!       Сынмин внимательно следит глазами за всеми, и замечает, каждое движение и его предпосылку, поэтому совсем не вздрагивает, когда гремит выстрел следом за свистом рассекающей воздух стрелы.       Мужчина в форме успевает лишь удивленно округлить глаз. Стрела пробивает правый глаз насквозь, а пуля следом сносит часть головы, ведь только в фильмах, после выстрела в голову остается красивая, аккуратная и чистая круглая дырочка. Да, пуля же вылетает со ствола со скоростью пятьсот метров в секунду не за счет энергии пороховых газов, а так, как щелбан.       - Вы в порядке? – оборачивается к друзьям Хан с абсолютно невозмутимым лицом.       Чонин прячет лицо на плече у Хенджина, крепко жмуря глаза. Он вовремя заметил, как два его хена почти синхронно вскидывают руки. Сынмин не раз был в морге, как и Хенджин, и трупы они видели разные. Неприятно, но не критично. Зато зомби не станет.       - Да, - спокойно отвечает Феликс, смотря на труп во все глаза. Он сам не ожидал от себя, что выстрелит человеку в глаз, он хотел ранить его в плечо, но сознание вовремя подсказало, что тот не станет разбираться и просто перестреляет их второй рукой. И его собственная рука уже спустила стрелу выше. Но сейчас у тела нет пол головы. Ее просто разнесло…       Джисон под громкие вскрики Хенджина и Сынмина, вовремя успевает подхватить младшего, чьи глаза закатились, а ноги подкосились.       - Все-все-все-все-все, - похлопывает Феликса по щекам Хан аккуратно, - все хорошо, - глаза младшего приоткрываются, но тут же снова закатываются, не успев даже сфокусироваться, и смешок вырывается из груди старшего, ну, Ликси пытался, - такое бывает. Все нормально, - щебечет Джисон с улыбкой, он не осуждает.       Сынмин фыркает от смеха и идет к трупу. Нужно забрать рацию и автомат с боеприпасами. Еще неплохо было бы труп оттащить, чтобы зомби не пришли. Мало ли. Они же видели одного бродяжку.       - Хен, давай уйдем, - просит Чонин, не рискуя открывать глаза. Его точно вывернет. Один густой запах пороха и крови в воздухе чего стоит.       Хенджин перебрасывается взглядами с Джисоном и кивком головы спрашивает могут ли они?       Хан поднимает отключившегося Феликса на руки и кивает, могут.       - Минни, - окликает Кима парень, - пошли в дом сначала ребят отнесем, а потом вернемся и уберем труп.       - Мгм, - спокойно отцепляет пояс с патронами Сынмин и возвращается к одноклассникам со своим уловом.       Хенджин улыбается ему и шепчет макне, что тот может открыть глаза, но тот отрицательно качает головой. Ни за что!       Хан смеется в голос, бросая мягкий и обеспокоенный взгляд на веснушчатого парня на своих руках. Ничего-ничего. Все хорошо. Для этого, они здесь и есть. Все в порядке. Не каждый день на твоих глазах человеку мозги выносят.       Проскочив еще половину улицы и последний поворот, Хенджин открывает дверь во двор, затем тщательно закрывает ее за всеми на все замки и торопится к дому, - Йени, держись ногами за пояс, мне нужно ключи в кармане достать.       Чонин послушно крепче скрещивает ноги на чужом животе, но голову от плеча так и не поднимает. Вот в дом зайдут, тогда и поговорят!       Хван находит ключи и со второго раза попадает в замочную скважину, так торопится и не терпится, что промахнулся. Но ничего, дверь поддается и в нос бьет аромат дома, привычный и родной, создавая иллюзию, что все хорошо. Все как обычно. Вот они прибежали со школы. Сейчас поедят плотненько и засядут за игры до поздней ночи, пока с работы не вернется папа и не даст нагоняй за устроенный срач и несделанную домашку.       Хенджин сгружает макне в кресло в гостиной и падает на пол рядом, вытягивая длинные ноги, гудящие от усталости.       Джисон аккуратно кладет Феликса на диван и, найдя бутылку воды, чуть-чуть набирает ее в руку, после чего брызгает холодными каплями в лицо младшего.       Феликс морщится, хмурится и слегка дергается от холодных брызгов, приходя в сознание.       - Как ты? – незаметно останавливает остальных жестом Хан, ему важно знать, что это была реакция на убийство и труп, а не на него. Ему нужно знать, что между ними все хорошо.       - Порядок, - все еще осоловело моргает Ли, стараясь сосредоточиться на друге.       - Не боишься меня? Все хорошо? – все так же нависает над младшим Джисон. Не сдвинется с места, пока не узнает.       - Все хорошо, - спокойно кивает Ликс, растирая лицо, голова все еще кругом и эта слабость, - мне не из-за чего бояться тебя.       Хан улыбается от уха до уха и тянется обниматься. Феликс как обычно отвечает на объятия и удобно устраивает голову на чужом плече, чувствуя себя так даже немного лучше, чем лежа на подушке.       Хенджин перехватывает его взгляд и одними глазами спрашивает, правда ли это так? Ли отвечает утвердительно лишь долго моргнув и похлопав Джисона по спине. Он в порядке. Просто тогда что-то поплохело. Наверное, просто оказался не готов. Но Джисон молодец, быстро сориентировался.       - Не хочу прерывать трогательный момент, - снова скрещивает руки на груди Сынмин, так и оставшийся на пороге гостиной, - но нам надо труп убрать подальше, иначе у нас будут гости.       - Сынмин, - отстраняется Джисон, - ты хоть и прав, но капец вредина.       Ким насмешливо вскидывает бровь,- рад стараться.       - Вы с Чонином остаетесь дома, - опережает вопрос Хенджин, - сходите в душ или покушайте. Мы скоро вернемся.       Чонин переводит на Феликса взгляд полный надежд и тот кивает.       - Мы сначала в душ, я подстрахую Йени, а покушаем вместе.       - Хорошо, - мягко улыбается младшим Хенджин, борясь с желанием затискать обоих. Сидят два таких котенка растерянных, - душ помнишь где?       Ликс кивает с легкой улыбкой. Он буквально вчера был у него дома. Он не мог забыть внутреннее расположение комнат так быстро. Хотя, если честно, сейчас с трудом воспринимается, что он и правда был здесь буквально вчера. Это так дико. Мир изменился буквально за одну ночь, которую он не спал, а проревел в подушку. Класс…       - Только сам больше не отключайся – посмеивается Джисон, вырывая парня из собственных мыслей, - меня рядом нет, подхватить не смогу.       - Это ты так предлагаешь дождаться тебя и с тобой в душ сходить? – смешливо прищуривается Ли, привычно поддразнивая Джисона.       Хан загадочно играет бровями, улыбаясь во все тридцать два, но ответить ничего не успевает.       - Ну вы идете? – раньше вклинивается в диалог Сынмо, а то сейчас эти двое начнут флиртовать и все, и они из дома выйдут через неделю. Там уже апокалипсис успеет закончиться.       Хан закатывает глаза под смех Хвана, - идем.       - Будьте осторожны, - обращается к уходящим Феликс, подходя к сидящему на кресле Чонину, взглядом уточняя, сможет ли он подняться сам, - и возьмите перчатки. Не трогайте труп руками.       - Спасибо, кэп, - фыркает Сынмин, наблюдая за тем, как Джисон помчался на чужую кухню за резиновыми перчатками для мытья посуды, мужественного розового цвета. Пошли все со своими стереотипами, Чану вот нравится.       - Мы скоро! – обещает Хван, снова перебарывая желание заобнимать остающихся. Сынмин буквально утаскивает его за шкирку, вручая лук прямо в руки. Вот пусть с ним обнимается. Джисон же подмигнув напоследок, захлопывает за ними дверь.       - Встать можешь? – окидывает младшего взглядом Ли, дождавшись, когда остальные точно уйдут, - Как себя чувствуешь?       - Встать смогу, - подтверждает слова действиями Чонин, - по состоянию… я очень спать хочу и замерз, - признается Ян, снова переживая приступ тошноты. Наверное, стоит сказать об этом Феликсу… запоздало проносится мысль в голове.       - Пошли в душ, - кивает сам себе Феликс, и снова предлагает опереться на свое плечо жестом, но макне отказывается, опасаясь, что Ли еще не совсем пришел в себя и поэтому в просторную, светлую комнату идет самостоятельно, для надежности держась за стены.       Феликс идет в комнату Хвана, лезет в шкаф, достает пару полотенец, футболок, штаны и один большой махровый белый халат и заходит в ванну следом за Чонином, что просто замер посреди комнаты.       - Раздевайся, - кладет чистые вещи на стиральную машинку Ли, - я пока умоюсь.       - Полностью? – немного неловко уточняет Ян, ему-то ничего, но смущать старшего не хотелось.       - А ты обычно купаешься в одежде? – ополаскивает лицо водой комнатной температуры Ликс, послав макне выразительный взгляд через зеркало.       - Окей, - начинает без стеснения стягивать с себя одежду Ян, в конце концов, что они там друг у друга не видели? Половину детства в одной ванне купались на ночевках, да в одних бассейнах все лето плескались.       - Куда тебя укусили? – промокнув кожу лица полотенцем, оборачивается к уже полностью обнаженному младшему Ликс.       - Не помню, - поджимает губы Ян, понимая как тупо это звучит, - точнее даже не знаю.       - Точно укусили или поцарапали? – уточняет Ли, подходя ближе, чтобы внимательнее рассмотреть каждый кусочек чужого тела.       - Укусили, - кивает Чонин, это он помнит точно.       Ликс молчит и проверяет тело перед собой на наличие следов зубов, вертя младшего из стороны в сторону, словно придирчивый художник или слишком дотошный доктор, прощупывая то, что показалось ему подозрительным. Ли проверяет даже пяточки и кожу головы макне, ну мало ли.       Спустя несколько минут напряженной тишины, Феликс тяжело вздыхает и устало растерев лицо правой рукой, обессиленно садится на крышку унитаза, что с щелчком проседает под его весом.       Чонин переминается с ноги на ногу на кафельном полу, что успел нагреться под ним, опасаясь вердикта хена. Но тот продолжает молчать.       - Ликси? – все же неуверенно окликает хена Ян, бросая на него робкие взгляды. Что с ним? Что они будут делать?       - Нигде нет никакого укуса, - голос Феликса сухой и трескучий, словно все силы разом покинули его, - есть только царапины и синяки, но они еще из спортзала. И парочка почти сошедших засосов, - господи, пока проверял, чуть с ума не сошел. Ему бы сейчас прям закурить или выпить, но он не переносит ни одного, ни второго. Поэтому просто сидит и пялится в стену перед собой. Хорошо, что все обошлось.       Горячие слезы обжигают впалые щеки. С плеч будто падает гора. И ноги Чонина подкашиваются. Он падает пятой точкой на холодный пол возле ног Феликса и громко всхлипывает, обнимая его под коленками, будто маленький ребенок. Рыдания такие же громкие и искренние рвутся из груди и не желают прекращаться.       Он так испугался! Он думал, он умрет. Думал, станет чудовищем и причинит вред своим друзьям. Он… было так страшно и плохо….       Феликс аккуратно и мягко поглаживает чужие мягкие, густые волосы, - все хорошо, Йени. Ты просто испугался. Это нормальная реакция на сильный стресс, - маленькие тонкие пальчики, распутывают темные спутанные прядки, - поплачь, малыш, поплачь.       И Чонина прорывает. Он плачет пуще прежнего. В голос. Содрогаясь всем телом. Все так же обнимая чужие ноги. Но с каждым всхлипом и каждой пролитой слезинкой, ему становится легче. Страх и напряжение постепенно покидают его тело, уступая место усталости.       Феликс же сидит молча, и лишь поглаживает его по волосам ровно до тех пор, пока макне полностью не успокаивается, не затихает, пристроив голову на его коленях, изредка всхлипывая. И не выдыхает, расслабляясь.       - Йени, сходи в душ, - тихо напоминает Ликс, не желая портить тот возникший очень хрупкий покой.       Чонин кивает, но с места не сдвигается. Страшно.       - Чонин, остальные скоро придут, - Ликс снова тихонечко подбрасывает мысль младшему все так же не шелохнувшись и не потревожив его покой, - тебе нужно в душ, а потом пойдешь поспишь. Тебе нужно.       Чонин поднимает пронзительный взгляд заплаканных глаз на Феликса, - поможешь мне?       Ли кивает и помогает ему подняться на ноги для начала, усаживает в ванну и настраивает теплую воду, комфортной температуры. Ставит рядом очевидно очень дорогой шампунь и гель для душа с вкусным фруктовым запахом.       - Не уходи, - перехватывает Феликса за руку перепуганный Чонин, вдруг он уйдет, а ему опять плохо станет? Вдруг укус все же где-то есть или он появится? Вдруг?! Истерика подкатывает комом к горлу и его снова тошнит.       - Я здесь, - мягко откликается Ли, считывая чужое состояние, - никуда не ухожу, - парень переводит кран в режим душа и аккуратно направляет струи теплой воды на широкие плечи, выше на шею и темный затылок, - давай голову помоем?       Чонин кивает быстро-быстро. Что угодно, только пусть побудет с ним.       Теплая вода тут же обволакивает голову, утяжеляя волосы, выпрямляя их, прибивая к лицу, которое тоже заливает. Чонин прикрывает глаза и теряется в ощущениях. В голове пустота. Тревога исчезает, рассасываясь из солнечного сплетения. Спокойствие накатывает волнами вместе с ощущениями пальцев в волосах взбивающих шампунь, промывающих от грязи и чужой крови. Заодно будто вымывая и дурные мысли. Запах шампуня выбивает из носа запах зловония и крови, сменяя его чем-то приятным, вкусным.       Чонин прикрывает глаза и слезы снова бегут по щекам. Мягкие прикосновения, прохладный воздух от того что дуют на свежие ранки, теплая вода, вкусный аромат. Он будто снова в детстве, прибежал домой после драки с дворовыми мальчишками, весь в синяках, с разбитым носом и коленями, в слезах и соплях, а мама молча и терпеливо отмывает его от всего этого, аккуратно дуя на ранки и ни в коем случае не ругая.       Чонин опускает голову и всхлипывает чуть громче. Интересно, как там мама и папа? Они живы? Он вот оказывается чуть не погиб. Вот они бы наверное расстроились, если бы узнали и опять поругались, обвиняя друг друга. Когда все пошло под откос? Когда они разлюбили друг друга? Почему? Виноват ли в этом Чонин? Можно ли все исправить? Он бы хотел…       Мочалка аккуратно касается кожи, растирает ее до красна и ощущения чистоты. Феликс знает, это помогает от плохих мыслей. Он отдает Чонину мочалку в руки, чтобы тот помог ему. Но тот смотрит на него растерянно и возвращает ее обратно. Феликс вспыхивает от неловкости, но все же осторожно поднимает Чонина на ноги, чтобы оттереть кожу на груди и животе. Что ж ладно, сегодня был очень сложный день…       Прикосновения и действия аккуратные, лишь бы не задеть свежие синяки и ссадины. Бинты на всякий случай надо будет по новой наложить. Усадив макне обратно в ванну, Ликс снова настраивает душ и смывает пену с тела. Закончив же с водными процедурами, раскрывает, большое, махровое, мягкое полотенце цвета шампанского.       Чонин снова поднимает на него растерянный взгляд. И Феликс приподнимает уголки губ в мягкой улыбке, чуть прищурив глаза, закрывает полотенце и снова раскрывает будто приглашая в объятия и мальчишка шагает к нему из ванной. Прижимается мокрым телом, кладя тяжелую, сонную голову на чужое плечо и крепко сжимает в объятиях. Спокойно. Сейчас ему спокойно. Он в безопасности. Он со своей семьей.       Феликс укутывает чужое тело в полотенце и дотянувшись кое-как до второго, промакивает мокрые волосы, заодно собирая влагу с понурых широких плеч.       - Тебе халат дать или ты нормально оденешься? – тихонечко спрашивает Ликс, но ответа не дожидается. Чонин буквально засыпает у него на плече.       - Понятно, халат, - сам себе под нос бурчит Ликс, дотягиваясь кончиками пальцев и до него.       Входная дверь хлопает и до парня доносится голос Хана. Тот как обычно громко возмущается, что он весь в кровище, как свинья!       Феликс фыркает от смеха, хоть что-то не меняется и наконец, одев вяло помогающего, спасибо, что не мешающего, Чонина, открывает дверь в ванну.        - Вы скоро? – тут же просовывается в проем макушка Джисона, - О, Ликс, а ты че, не купался еще? – окидывает его удивленным взглядом друг.       - Тебя ждал, - фыркает Феликс, не представляя как тащить Яна до кровати, он же буквально спит.       - Я пришел, - игриво улыбаясь, протискивается к раковине Хан, стараясь не испачкать младшеньких в крови, - Хван! Тащи свою жопу сюда!       - Че тебе надо? – откликается примерно из своей комнаты Хенджин, что уже собирался в душ.       - Помоги Чонина до кровати дотащить! – отмывает руки и шею с мылом Джи.       - Иду, - буркает Хван и топает в сторону ванной, думая, куда бы пристроить макне.       - Ты чего весь в крови? – приподнимает бровь Феликс, рассмотрев раздраженного Джисона получше.       - Потому что кто-то нормально труп выбрасывать не умеет, а еще он очень тяжелым оказался. Пиздец, короче, - не унывает Хан.       - Че тут у вас? – заходит в ванную комнату Хенджин и сразу же тяжело вздыхает, увидев уснувшего Чонина, повисшего на Феликсе, что стоически держал его на подрагивающих ногах, - Вот же блин. Давай его сюда, - Джин аккуратно перекладывает Чонина головой к себе на плечо, поддерживая его под спину, второй перехватывает под коленями.       Парень сонно приоткрывает глаза, проверяя, что происходит.       - Спи, - тихо буркает Хван, вынося парня из ванной, пока Ликс держит дверь. Эх и натерпелся сегодня малой. Но если цел и живой, значит никакого укуса нет. Нет же? Надо будет потом Ёнбока спросить.       Чонин, услышав голос, и поняв, кому он принадлежит, тут же засыпает обратно. Свои. Все хорошо.        - Хорь, - снова орет Хан, закрывая дверь в ванную на щеколду, - мы с Ликсом тут, а вы с Сынмо идите во вторую, океюшки?        - Да! – откликается Хван, опуская Чонина на свою кровать. Пусть поспит. Силы ему понадобятся и стрелять надо его научить и с дальнейшим планом что-то решить. У Хенджина если честно аж голова кругом. Все надо. Сейчас надо. И отдохнуть блин тоже надо.       У Сынмина тоже голова кругом, но от другого. Он должен пойти в душ с Хенджином. О божечки! Сердце, успокойся, но только не останавливайся! Будем честными, он взрослый мальчик, и конечно он фантазировал о нем и, так называемые, весенние сны с ним видел. И мамочки!..       Внешне же парень стоит абсолютно спокойным. Ни одна мышца лица не дрогнула, а главное, чтобы в душе другая мышца блять не дрогнула, а то он умрет на месте!       - Сынмо, идешь? – заглядывает в гостиную Хенджин, с двумя полотенцами и черным махровым халатом с еще одним комплектом одежды.       - Мгм, - спешит следом Ким, идет, еще как идет!       Хенджин ведет их в душ в комнате отца, там же закрывает шторы, - если хочешь, можешь пойти один, - предлагает парень, вдруг Ким его стесняется.       - Да не, - равнодушно пожимает плечами Сынмин, - пошли вместе, че такого, - че такого? Че такого? О, он сейчас может лекцию закатить на часа три, че такого. Вот это он конечно герой. Прям, ух! Браво Ким Сынмин, где твой оскар?       Хенджин пожимает плечами, как хочет, он просто предложил, мало ли. Пройдя в ванную, парень настраивает душ, температуру воды и отвернувшись, чтобы не смущать друга, раздевается.       Сынмин тоже отворачивается, а-то ж не дай бог… хотя можно было позалипать, есть на что. Да и похвастаться можно, тоже есть чем. Что он, зря тренит что ли?       Только вот Хенджин заходит под струи воды и совсем не обращает на него внимание, даже не смотрит. Обидненько. А будь тут кто-то другой?       Пф, будь тут кто-то другой, тут была бы войнушка, все было бы в воде до первого этажа и возможно один утопленник. Знает он этих придурков. Но… А вот про «но» Сынмин думать не хочет. Раздражает!       Ким осторожно пробирается под душ, стараясь не задеть Хенджина, и вздрагивает от воды ударившейся о кожу. Боже, какое блаженство. Свежесть. Чистота. Кайф…       А то этот труп окатил их с Джисоном кровью будь здоров. Хорошо хоть зомби поблизости не было, а то бежать им как на марафоне.       Так! Ким Сынмин! Что это такое? Стоишь в душе с предметом своего воздыхания, а думаешь о зомби? Все нормально? Сам себе мысленно отвешивает леща парень. Не, ну а что он с другой стороны должен делать? В любви что ли признаваться? Он конечно не супер романтик, но даже для него душ это слишком. А Хенджин у них вроде бы еще и романтик.       Не, ну, в зомби-апокалипсис, конечно, выбирать не приходится, и ужин при свечах в ресторане точно не светит, но это не повод признаваться в душе! А вот как бы он ему признался, Сынмин и не знает. Наверное, ничего особенного, просто подошел и признался. Может перед этим пригласил на прогулку, скажем до пляжа? Простенько и со вкусом.       Интересно, ответит ли на его чувства Хенджин? А если и нет, то смог ли бы когда-нибудь?       Парень разворачивается лицом к однокласснику и смотрит на красивые, развитые мышцы спины. На подкаченные руки, что сейчас промывали густые волосы. Скользит взглядом по подтянутым ягодицам и натренированным ногам. Достанется же кому-то. Вот бы ему…       - Сынмин? – оборачивается Хенджин, ощутив на себе изучающий взгляд.       - Подай шампунь, пожалуйста, - выкручивается Ким, а вы че думали, он вам это что ли, а он вам не это, он вам вот, понятно?       Хван молча передает один из шампуней отца и у Сынмина аж глаза заслезились от ядреного запаха ментола. У него аж нос заложило!       - А другого никакого нет? – шмыгает носом Ким, усиленно моргая глазами.       - Держи, - протягивает какой-то цветочный шампунь Хван, - только не спрашивай ничего. Я не знаю.       - Да пофиг, - снова шмыгает носом Сынмо, - лишь бы не ментол. У тебя отец прям любит крайности, - посмеивается парень, прикрывая глаза.       - О, да, он такой, загадочный мужчина, - смеется Хенджин, но резко замолкает.       - Все в порядке? – приоткрывает один глаз Сынмин и вздрагивает. Хенджин пристально смотрит на его ноги, плотно сжав губы.       Черт! Черт! Черт! Как он мог забыть? Вот же блядство!       - Сынмин, мы же договаривались, - спокойный тон убивает. Лучше бы орал как резанный.       - Почему не рассказал, что тебя что-то тревожит? Почему не пришел? – все еще спокоен Хван, он не зол, он разочарован. Он думал, что они это уже проходили. Думал, что договорились, но росчерки свежие.       Сынмину бы в пору засмеяться. Ага, расскажи! А что он должен был ему рассказать? Меня бесит твоя близость с друзьями? Меня бесит как ты смотришь на Феликса, а из-за этого бесит и Феликс? Что он должен был ему рассказать, что любит его уже чертовых три года?       Ну рассказал бы он и что бы Хван сделал? Покрутил пальцем у виска? Назвал чокнутым? Сказал бы не приближаться к нему и к его друзьям? Что?       - Сынмин, - заглядывает в глаза младшему Хенджин, - что произошло? Ты можешь рассказать мне. Ты ведь не один. Я твой друг, я могу помочь. Мы все твои друзья и мы…       Сынмин не хочет слушать про то, что все они тут друзья. Он не хочет слышать, что Хенджин его друг. Он не считает его другом. Он считает его любимым человеком.       - Ты же смог справиться с этим в прошлый раз, помнишь? – пытается достучаться до друга Хван, - Что привело к срыву? Что случилось? С чем ты не смог справиться? Сынмин, я хочу помочь.       Такой заботливый и внимательный, помочь хочет, а Сынмина злость берет до жжения в глазах. С чем он не справился? С ним он и не справился. Со своей ядовитой ревностью и чувством собственничества, что буквально душило его.       Он хотел бы рассорить его со всеми друзьями. Стать для него важным. Стать номером один во всех приоритетах, а не быть еще одним из его компании. Есть хорошо, нет ну и ладно. Он хочет, чтобы его любили. Он хочет любовь Хенджина, а не чувство жалости и сладкую дружбу.       Но!       Но он понимает, что это что-то неправильное, что-то нездоровое. Что так делать нельзя. Нельзя замыкать мир одного человека на себе.       А подсознание кричало, можно! Он же замкнул свой мир на нем!       Как только тот протянул ему руку для знакомства. Ему хмурому, нелюдимому новичку про которого ходили дурные слухи. Его мир схлопнулся после красивой улыбки и смешного дурацкого смеха. И переродился, выстраивая систему вокруг него, после упорных попыток подружиться. После первого откровения замкнулся. А точка невозврата была пройдена, когда Хван помог остановить кровотечение перестаравшемуся Киму после ссоры с очень строгим отцом. Он тогда так трогательно о нем переживал, грозно ругался, тряс за плечи и помогал менять каждый день бинты. А Сынмин смотрел на него и понимал, что пропадает. Он ему еще такую красивую фразу сказал, что-то вроде «Твоя кожа не бумага, так что не режь ее». Типичный подкат наверное, но Сынмин поплыл. Он думал, что Хван влюбился в него, так же как и он. Был уверен, что если и не влюбился, то запал точно. А потом в школу вернулись его друзья. Чонин вышел с больничного после ангины. Джисон приехал с лечебного санатория, куда ездил с отцом по путевке, а Феликс вернулся с соревнований по стрельбе из лука из Германии, куда попала их школьная сборная.       И все пошло коту под хвост. Сынмин понял, что они реально просто друзья. Не больше. Но он не хотел. Он не хочет быть просто друзьями! И это чертов замкнутый круг. Он каждый раз одергивает себя, чтобы не нагрубить никому, не вытворить что-то эдакое. Но от этого боль только усиливалась. Он думал, что если сдержит слово, не будет причинять себе вред, Хенджин полюбит его. Думал, что если будет хорошим, тот заметит его. Но, он все так же оставался просто хорошим другом. Просто хорошим Сынмином. Прям как щеночек, как сказал как-то Джисон.       Боль хотелось выплеснуть, она скреблась под кожей, зудела противно и будто сама показывала, где хочет выйти. И Сынмин шел за ней, не в силах больше терпеть эти нежные улыбки и ласковые взгляды не для него. Потом обязательно вспоминал про данное Хенджину обещание, а внутренний голос обязательно обличал его лжецом и глупцом. Винил во всех бедах и кричал о том, что он слабак и именно поэтому его презирает отец и именно поэтому никогда не полюбит Хенджин. Зачем он ему такой жалкий нужен? Он же даже слово свое сдержать не может. Чувство вины добивало и добавляло новых росчерков, уродуя его тело. Сынмин понимал, что Хенджин точно никогда не скажет ему, что из его шрамов можно сложить картину звездного неба, как про веснушки Феликса и что во взгляде будет не восхищение, а жалость и презрение. Круг замыкался и так каждый раз…        - Сынмин, я волнуюсь за тебя, - снова предпринимает попытку Хван, но все что он видит, это нечитаемый взгляд Сынмина, что просто не отводил взгляд.       - Мне нечего тебе сказать, Хенджин, - все же опускает глаза в пол Ким, если откроет рот, то наговорит глупостей.       Хенджин, кажется, опешил от такого ответа. Он точно не ожидал чего-то такого. Он бегает по чужому лицу взглядом, заглядывает в глаза, пытаясь прочесть хоть что-то. Но от него просто закрылись.       - Минни, - холодный взгляд перебивает всю зарождающуюся тираду, но Хван не из пугливых, - если тебе нужна моя помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Если нужно высказаться или убежище, не вопрос. Так почему ты закрываешься сейчас от меня? Я ни в чем не обвиняю тебя, я беспокоюсь за тебя и спрашиваю, что послужило триггером, чтобы подстраховать тебя в будущем.       Сынмину впору смеяться, триггер спрашивает у него, что его стриггерило. Прям начало плохой шутки.       - Знаю, - спокойно отвечает Ким, - но ты не сможешь мне помочь сейчас, поверь мне. Но, - смотрит на обеспокоенную мордашку парень, так бы и потискал, - спасибо, что пытаешься. Может позже я тебе все и скажу.       Хенджин плотно сжимает губы и кивает, принимая такой ответ. Вот выберутся, надо будет прямо за шкирку к психологу вести. А сейчас Хенджин быстро домывается, натягивает одежду на мокрое тело и выходит из душа, оставляя друга одного. Он волнуется за него. Он зол на него. Но, что еще он может сделать? Не залезет же он ему в голову? Мог бы, залез и помыл бы там все с хлорочкой.       Вернувшись в гостиную, Хван натыкается взглядом на Джисона и Феликса, что тихо и мирно сидели в обнимку на диване, уставившись в выключенную плазму. Хенджин обиженно сопит. Он тоже хочет!       Недовольный, обиженный хорек возникает прямо перед друзьями, пиная коленкой их ноги. Два недоуменных, чуть сонных взгляда поднимаются на него, молча вопрошая, чего ему надо. Тот опять пинает их коленом и хмурится, надувая губы капризно.       - Да чего тебе, малахольный? – не сдерживает смешка Джисон, не понимая чего от них хотят, за что получает еще один тычок.       - Тоже обниматься хочешь? – догадывается Феликс, лукаво прищуривая глаза.       Хван замирает и пристально смотрит на догадливого младшего, даже не моргает.       - Ой, а ты же не любишь скиншип? – крепче обнимает Феликса Джисон, покачивая его из стороны в сторону.       Хван гневно хмурится и словно настоящий хорек ныряет специально между ними, втискивается под их визг и писк чисто из вредности. Зато когда устроился поудобнее был такой довольный и счастливый, что не скажешь о придавленном намертво к дивану Джисоне, и о Феликсе, которого загробастали к себе и раздавили в объятиях, умостив на плечо голову.       - Вот жеж хорь вредный, - кряхтит Хан, пытаясь вылезти из-под этой дылды, но потерпев крах в третий раз, еще и чуть не получив локтем в бок, попытки прекращает. А что? Его и так все устраивает. Уютно, знаете ли.       Сынмин же выходит из душа мрачнее тучи. Вот и зачем он повернулся? Зачем ему был нужен этот шампунь? Искупались бы нормально, Сынмин бы поглазел украдкой, но нет, надо было поссориться. Да еще и из-за чего!       Зайдя в гостиную, Сынмин теряет еще несколько поинтов остатка настроения. Вот они, слипшиеся пельмени, слева-направо. Кто должен был за ними следить? А теперь все, поздно уже! Кстати о еде.       - Мы есть сегодня будем? – вкидывает вопрос Сынмин, пугая старших своим внезапным появлением.       - Будем, - спокойно отвечает Хенджин, - если кто хочет, все что найдете в холодильнике – ваше. Думаю, микроволновкой пользоваться умеете.       - О, еда, - всполошился в самом низу Джисон, снова пытаясь вылезти из-под друзей.       - Ой, самый голодный, - фыркает Хенджин, спуская со своих коленей Ликса и сползая рядом на диван с коленей Хана.       - Да, а что? – смеется Джисон, наконец-то чувствуя свои ляжки.       - Да ниче, - смеется Хван, - иди ешь, я пока проверю вещи отца, вдруг послание оставил какое.       - С тобой сходить? – поднимает взгляд на него Феликс, обняв диванную подушку, она ему уже как родная.       - Отдыхай, - не может сдержать нежности во взгляде и голосе Хенджин, - я просто схожу в комнату папы.       Феликс кивает и снова пристраивает голову на мягкую подушку, прикрывая сонные глаза. Хван мельком проходится рукой по темным, мокрым волосам и уходит наверх, совсем не замечая пристального взгляда Сынмина.       А вот Сынмин снова видит все и всех, но тем не менее мастерски прикидывается, что это не так. Он лениво провожает спину Хвана взглядом и быстро переводит его на Джисона, что быстро что-то накладывает в тарелку, посыпает приправами, тянется за сыром и достает терку. Так увлечен, прямо милашка. Второй милашка сладенько посапывает на диване и Сынмин уверен это шанс.       - Пойду прилягу где-нибудь, - чтобы не вызвать подозрений бросает как бы между прочим Сынмин и дождавшись утвердительного угуканья, идет следом за Хенджином.       Он тут подумал. Что-то он устал скрываться, бегать, прятаться, врать и из-за этого же ссориться. Признается ему вот и все. И будь что будет.       Хенджин находится достаточно быстро. Он копается в кабинете отца. На его столе, листает ежедневник и пытается найти хоть что-то связанное с Инчхоном.       Сынмин мгновение любуется сосредоточенным лицом парня, увлекшегося поисками, и лишь потом тихонечко стучит костяшками по деревянной двери. Он не хочет его напугать и получить пулю в лоб. Он уверен, Хенджин точно знает, где лежит оружие в этом кабинете.       - Можно?       - Проходи, - бросает на него мимолетный взгляд Хван, снова возвращаясь к ежедневнику.       Сынмин закрывает дверь за собой и останавливается перед чужим рабочим столом, безотрывно уставившись на возлюбленного.       - Что-то хотел? – снова бросает быстрый взгляд поверх блокнота Хен. Нет, он уже успокоился, просто занят.       - Хотел, - соглашается Сынмин, но такие казалось бы простые слова, застревают у него в горле, вызывая приступ удушья. Эти слова такие простые. Такие избитые. Они не выразят всего того, что хотел сказать старшеклассник. Они такие глупые и банальные, блеклые и потерявшие весь свой вес и ценность.       - Чего хотел? – терпеливо подталкивает продолжить диалог Хенджин, убирая ежедневник обратно на стол, чтобы показать, что он его слушает.       Сынмин же чуть не отвечает «тебя» и вовремя прикусывает язык, из-за чего в который раз убеждается, слова - это не его. Он лучше покажет все действиями. По крайней мере, их никогда нельзя двойственно интерпретировать.       Решаясь, парень обходит большой стол под чужим внимательным взглядом и подходит почти вплотную.       Хенджин не отходит, лишь вопросительно приподнимает бровь, его сейчас что по лицу будут бить, а за что, можно спросить?       Сынмин всматривается в чужие глаза, ища в них ответы и подсказки, но видит лишь смешинки и любопытство как у настоящего хоречка.       Не дав себе больше времени на раздумья и сомнения, Сынмин подается вперед, накрывая мягкие, пухлые губы поцелуем.       Будь что будет!        А вдруг ему повезет? Царапает сердечко хрупкая надежда.       

***

      Из своих мрачных мыслей Чанбина вырывает разгневанный крик доктора Ян. Женщина верещит на весь коридор, если не на всю часть и скрипит каблуками, упираясь ими в пол.       - Что здесь происходит? – выходит на шум мужчина, смотря на то, как двое мужчин в официальных костюмах, тащат женщину под руки.       - Господин Со! Господин Со, помогите мне! – старается вырваться Лиен из крепкой хватки, - Куда они тащат меня?       - Командир! – отдают честь мужчины, - у нас приказ доставить доктора Ян в Сеул в министерство здравоохранения. Вот приказ, - мужчина передает свернутую бумагу Чанбину и ждет дальнейших указаний.       Чанбин игнорирует гневные взгляды женщины, разворачивает бумагу и бегло читает приказ, проверяет печати и подписи и свернув обратно, убирает в свой карман, - Не смею вас задерживать.       - Что? – взвизгивает Лиен, гневно сузив лисий взгляд, Чанбин скрещивает пальцы в кармане, хоть бы не прокляла. Но и он против личной подписи президента не пойдет. Его размажут и следом в кандалы закуют. А у него сын!       - Благодарим, командир, - снова отдают честь мужчины, продолжая тащить женщину в сторону выхода, не обращая внимания на ее крики и истерику.       Чанбин же возвращается к мониторам и тяжело вздыхает, началось…       Звонок снова нарушает установившуюся было тишину. На экране фото представителя президента.       Чанбин принимает звонок и нутром чует, сейчас что-то будет.       - Командир Со, - разрывает динамики суровый голос, - готовьте к бою тайгеров и иглов.       - Эвакуация еще не окончена, - снова перечит Чанбин руководству, - пострадают и гражданские.       - Готовьте истребителей, командир! – рявкает мужчина, брызжа слюной. Видимо, руководство устало с ним договариваться, - и ожидайте приказа к атаке! Вам ясно, командир?       - Так точно, - шипит Со, ощущая на себе пристальные, взволнованные взгляды подчиненных.       - Исполнять! – колонки аж зазвенели от крика представителя, что сразу же отключился.       - Командир? – подает голос его правая рука неуверенно, - что нам делать?       - Готовьте истребителей к бою, - сжимает кулаки от злости Со.       Если они не поднимут свои воздушные корабли, не сомневайтесь, что Сеул пригонит свои и тогда точно никто не выберется.       - Встретим гостей как родных, - шипит себе под нос мужчина, возвращая взор на мониторы, где красовался расчищенный, безопасный центр и кишащие трупами окраины.