Давай выживем вместе

      - У нас все готово, - снова открывает дверь в подземный гараж Со, быстро пробегаясь по всем встревоженным взглядом.       - Идем, - мягко улыбается Чан, радуясь в глубине душе за Минхо, что не может оторвать обожающего взгляда от Феликса, что судорожно, со всем по-детски зажмурившись всхлипывает, спрятав личико на плече у отца.       Хенджин молча протягивает руки, чтобы забрать свою драгоценную ношу у Ли-старшего, но тот обжигает его ледяным взглядом, что так и говорит: «знай свое место». Он сейчас никому Феликса не отдаст, хоть убейте его здесь, все равно не отдаст. Малыш так цепляется за него и так сильно плачет, а он должен его отдать. Хах, наивный мальчик.       Чан посмеивается над Хенджином и отрицательно качает головой. Пусть даже не пытается, Лино не отпустит от себя Феликса до тех пор, пока не поверит, что тот жив, здоров и с ним, в полной безопасности. Это нормально, ведь часом ранее Хенджин вел себя точно так же.       Хван недовольно фыркает и снова открывает дверь, пропуская обоих Ли в дом. Ладно, он понял. Дружба с Минхо-ши закончилась.       Чонин встречает их возле дивана с убранными волосами и стерильными руками открытыми до локтя, - кладите его сюда, - выглядит и звучит совсем как настоящий врач.       От волнения и слезливости парня не осталось и следа. Все-таки в медицине он как рыба в воде. Может мама была права и ему все же стоило бы пойти по их стопам? Нужная, важная профессия, да и хорошо оплачиваемая у них в Корее, в прочем как и в других странах Европы. Единственное, если начнется такая заваруха, они как и копы погибают первыми. Зато если выживут, то на вес золота. Элита сразу же, неприкасаемые, а значит лучший провиант и самый защищенный. Выгодно однако. Осталось только выжить.       - Кладите его на левый бок, - мгновенно возникает рядом с Минхо Хенджин, опасаясь, что тот все еще не в себе от радости и неосознанно может навредить Ликсу.       Ли-старший терпеливо кивает. Он знает. Чувствует кровь на своих руках. Все в порядке. Однако, заботу и внимательность Хвана подмечает. Ох же хорек хитрый, а.       Феликс невольно задерживает дыхание в ожидании боли, но с ним обращаются очень аккуратно и дискомфорт минимальный. Хотя ему наверное, удобнее было бы лечь на живот.       - Хен, - никак не выдает своего ужаса Чонин, рассматривая окровавленную футболку на спине, не представляя, как будет все это отдирать, - скажи, мне тебя предупреждать о каждом действии или не нужно?       - Просто делай, - неосознанно сжимается в комок Ликс, прекрасно понимая, что просто не будет. Особенно когда коснутся спины вместо которой он чувтвует один сплошной зудящий пожар.       У Минхо сердце кровью обливается. Его бедный ребенок и он никак не может ему помочь. Его теплая рука зарывается в мягкие волосы, поглаживая у корней как кота. Он знает, что для его сына прикосновения важны и старается быть рядом хотя бы сейчас. не помочь, так хоть поддержать. Если бы только его прикосновения могли исцелять или хотя бы забирать боль. Хоть немного.        - Так, толпиться вокруг меня не надо, - гаркает Чонин, беря в руки полотенце, - Джисон и Минхо-ши останутся и помогут мне, а все остальные могут выйти.       Чанбин кивнув, спокойно уходит на лоджию, куда зовет с собой и Сынмина с кухни. Мало ли что этим докторам понадобится, а они тут под ногами будут крутиться и мешаться, еще пошей получат. Оно им надо? Вот и он о том же. Лучше отсидеться в стороне и не отсвечивать.       У Хенджина на лице написано негодование и недовольство. Почему его выгоняют? Какого черта? Разве он не может помочь? Он подходит к Феликсу и присаживается перед диваном на корточки.       Джисон с легкой улыбкой качает головой, перебрасываясь взглядами с Чонином. Этот хорек так просто не уйдет…       - Мне остаться? – рука мягко скользит по волосам и щеке. Внимательный взгляд прикован к лицу.       - Все в порядке, Джинни, - улыбается Ли-младший, смотря в глаза своему молодому человеку, - я не умираю. Просто обработаем ушибы. Мы справимся, а ты пока можешь собрать все необходимое и подготовить к уходу. А лучше, отдохни.       Хенджин пристально смотрит Феликсу в глаза, ища хоть каплю сомнения, но видит лишь нежность и смешинки, - смешно тебе? – сам улыбается в ответ Хван, еще не видя как между собой улыбками перебрасываются взрослые, умиляясь им, их влюбленности друг в друга, что так и витает вокруг.       - Спасибо, - морщит носик в улыбке Ликс, уверенный, что Хван поймет, что тот благодарит его за все сразу и за спасение и за заботу и самое главное за искренние эмоции.       Хенджин касается губами его лба, - Можешь спокойно громко материться и орать, - и поднимается во весь свой немаленький рост.       - Нельзя, - посмеивается Ликс, стараясь успокоить Хенджина, стараясь делать вид, что все лучше, чем есть на самом деле, - зомби придут.       - Я их всех убью, - спокойно произносит Хван, словно давая обещание. И ведь все в этом доме понимают, что он не врет. Правда ведь убьет, даже глазом не моргнет. Надо будет и один пойдет против всех.       Чан мрачнеет мгновенно. Кстати об этом…       Феликс сдаваясь, просто кивает. Он понял его.       Мужчина мгновенно оказавшись рядом, подхватывает сына под руку, - Все, мы уходим и не мешаем, - и с улыбкой тащит его наверх.       - Если что, зовите, - не может уйти молча Хенджин. Чонин у них конечно «медик», но вдруг он сделает хуже? Да и кто ему на помощь остались? Минхо, который в прострации или Джисон, который спотыкается о свои ноги?       Краем сознания он конечно понимает, что никто Феликсу хуже не сделает и вреда не причинит, и что ребята на самом деле с руками из правильного места, но он беспокоится. Сильно беспокоится. Он хотел бы, если не проконтролировать все, то просто поприсутствовать.       Джисон кивает ему в ответ, успокаивая, как бы давая понять, если что, он здесь, а значит все точно будет под контролем.       - Я позову как закончим.       Хенджин кивает уже на лестнице, - потом поговорим, хорошо?       - Мгм, - громко откликается Хан и спешит на помощь Чонину, что уже принялся аккуратно разрезать футболку на Феликсе по шву.       На душе у Хенджина становится чуточку спокойнее. Все же на Джисона можно положиться сто процентов из десяти возможных. Особенно если это касается его братишки. И все равно червячок тревожности грызет изнутри.       - Давай-ка, поговорим, - сворачивает в свой кабинет Чан, затаскивая туда и погрузившегося в свои мысли сына.       - О чем? – абсолютно спокойно и дружелюбно настроен Хенджин, вдруг отец хочет обсудить с ним маршрут или вопросы безопасности. Но тогда надо звать и Джисона, они так-то вдвоем рулили и решения принимали.       - Присядь, - собирается с мыслями Чан, разговор впереди нелегкий, он указывает на кресло для гостей рукой.       Хенджин занимает предложенное место и готов внимательно слушать, прямо встречая задумчивый взгляд отца, даже не стараясь строить предположений.       - Что это было, Хенджин? – скрещивает руки на груди Чан, усаживаясь на угол стола .       - Что именно? – не напрягаясь, уточняет Хенджин, анализируя отца перед собой, не совсем понимая заданный тон беседе.       - Ты убил четверых людей…       - Больше, - перебивает отца Хенджин, уперевшись локтями в колени и бросив на него взгляд из-подо лба.       Чан лишь приподнимает брови, но быстро берет себя под контроль, - Так просто? То, что ты умеешь пользоваться оружием не дает тебе права отнимать чужие жизни, даже защищая близкого тебе человека.       - До этого военные – самооборона. Там либо они нас с Джисоном, либо мы их, - проясняет ситуацию Хван, но ни в коем случае не оправдывается, - а эти четверо, можно сказать акт милосердия.       Чан снова удивленно вскидывает брови, - С этого места поподробнее, молодой человек.       - Хорошо, - Хенджин откидывается на спинку кресла, расслабляясь, но руки оставил сцепленными в замок, - Ты говоришь так, будто я убил столько людей в обычное, мирное время не имея на то причин, но это не так. Когда мы с Джисоном поехали к дому Ли, там была засада. Они первые открыли огонь и пытались нас окружить. Что прикажешь делать? – вопросительный взгляд на отца абсолютно без лишних эмоций, - Сдаваться и смиренно ехать в неизвестном направлении, предположительно в некий «лагерь»? – кавычки быстро рисуются в воздухе, - Мы с Джисоном должны были достать необходимое и вернуться к младшим.       - Ты так говоришь, будто здесь помимо вас не трое человек, а тридцать, - вздыхает Чан , не замечая в сыне и грамма раскаяния.       - А чем эти три жизни менее ценны, чем жизни тех людей и причем здесь количество? – приподнимает бровь Хенджин, - Для меня в приоритете жизни людей, которых я знаю и это нормально. Что касается этих четверых, - парень будто слегка задумывается, - как я и сказал, это акт милосердия. Я знаю, ты предложил бы их просто обездвижить. Выстрелить в ноги или плечи, но они могли бы вызвать подмогу, натравить на наш след других.       Чан молча слушает сына, внимательно анализируя каждое его слово и тон, каждое движение.       - Могли что-то вытащить из-за пояса, из кармана или еще откуда-нибудь и использовать против нас. Я не мог так рисковать. Обыскивать их, времени у меня не было. Ты сам видел состояние Феликса.       Чан хмурится. Снова Феликс.       - Просто ранив их и уничтожив их средства связи, да даже оставив их там в отключке, я бы просто приготовил зомби обед. Они пришли бы на запах крови. Их всегда много, патроны заканчиваются, в машину пробираются через окно, кусают хотя бы одного и все. Все пострадавшие умирают в панике, без шансов на спасение и выживание, съедаемые заживо.       Два прямых взгляда. Глаза в глаза. Ни один не уступит. И Чана пугает насколько это все звучит спокойно, безразлично, будто Хенджин просто рассказал ему как решить задачку по логике. Но с другой стороны слова его не лишены смысла. Но для него все же так и остается непонятным, почему он предпочел убить сам, чем не брать кровь на руки и не оставить, так сказать, на волю судьбы? Что еще за «милосердие»?       - Ты сегодня никого не убил? – все в той же спокойной манере, переговорщика интересуется Хенджин, но Чан буквально чувствует кожей давление слова «сегодня».       - Только зомби, - отвечает Бан прямо, не отводя взгляда. Почему-то он чувствует, что если отведет, то проиграет. Хотя между ними нет никакого соревнования. Никакой борьбы за авторитет, ни чего-то такого. Но почему-то некомфортно. Хенджин сейчас будто другой, чужой. Взрослее? Жестче? Непонятно.       - Повезло, - равнодушно пожимает плечами Хенджин, спокойно прекращая их борьбу взглядами.       - Джинни, - Чан не решается подойти ближе, потому так и остается на своем месте, - убить человека первый раз всегда тяжело и страшно. Как ты себя чувствуешь?       - Пока никак, - честно отвечает парень, - пока что, я воспринял это как должное. Для меня, у меня в тех ситуациях не было другого выбора. Я не считаю себя убийцей.       Снова взгляд глаза в глаза. Считает ли его убийцей отец? Поддержит ли он его или отвернется?       - Иди сюда, - раскрывает объятия Чан, боясь, что момент для этого действительно упущен как он и боялся. Может перелом и правда состоялся тогда? Там внизу, когда они ждали Чанбина?       - У тебя есть еще вопросы, - не двигается с места Хенджин, ему сейчас поддержка не нужна. А когда понадобится, он пойдет к Джисону, который прошел по этому пути с ним, побывал в той же шкуре и точно знает, что он чувствует, - спрашивай. Выясним сразу все, а потом, если все еще не передумаешь, обнимемся.       Чан не чувствует в словах агрессии, снова лишь холодная логика. И это новая сторона Хенджина для него. Непривычно, но впечатляет. Совсем как взрослый.       - Сейчас не психуй, вопрос будет неприятным, - сразу предупреждает комиссар, скрещивая руки на груди.       Хенджин кивает, давая понять, что услышал его и обязательно постарается держать себя в руках.       Бан кивает в ответ, - Это насчет Феликса, - он внимательно следит за малейшей реакцией и изменениями в сыне, - что между вами? Что ты испытываешь к нему? Любовь? Привязанность? Одержимость?       Хенджин удивленно приподнимает брови и усмехается, - Пап, мне прям очень интересно, с чего у тебя такие вопросы?       - Хенджин, а если серьезно? – немного расслабляется Чан, снова встречая спокойную и легкую реакцию.       - Мы любим друг друга, - мягко улыбается отцу Хенджин правда становясь похожим на влюбленного школьника, - мы поговорили сегодня и у нас все взаимно. Когда мы выберемся отсюда, я приглашу его на нормальное свидание и официально предложу встречаться и быть вместе. Ты против? – гаснет улыбка на прекрасном лице, сменяясь беспокойством и упрямством.       - Уверен, что Феликс согласится? – не дает своего ответа Чан, но тон смягчает. Все же он тоже беспокоится за сердце своего сына.       - Да, - расцветает улыбкой Хенджин, кажется не задумываясь ни секунды.       - Думаешь, у вас это надолго? – взгляд пронзительный, испытывающий. Эх, совсем молодой еще.       - Да, - снова уверенно отвечает Хенджин, не отводя взгляда и не сдаваясь отцу.       - Можешь так уверенно сказать за вас обоих? – отцовское сердце сжимается от беспокойства.       - Да, - настаивает на своем Хенджин, - я знаю, что чувствую я и я вижу действия Феликса, его отношение ко мне и это точно не что-то мимолетное.       - Если видишь, почему не признавался раньше? – допытывается Чан, не из чистого любопытства и вредности, он хочет, чтобы Хенджин сразу все проанализировал и решил для себя, нужно ли ему это. В любом решении он будет на его стороне.       - Я боялся, что неверно трактую его, скажем так, сигналы и боялся его потерять. Полагаю, что с его стороны было тоже самое, - Хенджин мягко улыбается уголками губ. Спасибо папе за заботу, но все эти вопросы и мысли он мусолит уже не первый год, поэтому он точно может все сказать за себя, а у Феликса спросить прямо, чтобы ничего ни за кого не додумывать.       - Уверены ли вы оба, что не путаете это чувство с дружбой или глубокой привязанностью? – продолжает копаться в чужих чувствах Чан, но при этом сильно боясь их ранить.       - Уверены, - если честно, Хенджин думал, что такой допрос будет проходить со стороны Минхо-ши, а не от своего отца, но это даже забавно.       - Что будешь делать, если он разлюбит тебя и захочет уйти, просто или к кому-то другому? – Чан никак не выдает себя внешне, но взглядом впивается в ребенка пристальнее.       - Отпущу, - меняется в лице Хенджин, становясь мрачнее, - и просто буду рядом, если буду нужен ему. Я ни за что не причиню ему вреда и не сделаю больно.       Чан не знает прав он или нет, не понимает и то, что испытывает. Какие-то двойственные ощущения, но объятия все равно раскрывает вновь, - Иди сюда, мой хороший.       Хенджин посмеивается и с удовольствием обнимает отца, - Спасибо, пап, - парень прикрывает глаза на чужом плече.       - Будь счастлив, - хлопает его по плечу Чан, - я в любом случае на твоей стороне.       - А я на твоей, - с теплой улыбкой отстраняется Хенджин, радуясь, что их отношения с отцом, кажется, совсем не изменились.       - Главное, чтобы ты был счастлив, - продолжает держать сына за плечо Чан, - может даже и хорошо, что ты полюбил именно Феликса, а не кого-то другого.       - Конечно хорошо, - смеется Хенджин, разряжая обстановку в комнате, - он мой ангел.       Чан улыбается, глядя на абсолютно влюбленного сына, его глаза, как и сам он сияли от нежности и переполняющих чувств. Дай вселенная, чтобы у них двоих все было хорошо.       - Пап, - снова становится серьезней Хван, - нам надо будет уезжать сразу же, как закончит Чонин. Мы когда вас ждали, решили взять машину и три байка, но теперь их осталось только два. Я вот думаю, нас же сейчас гораздо больше, как нам выехать так, чтобы и здесь не отсветить и в Инчхоне подозрительно не выглядеть?       Чан продолжает улыбаться. Ему, кажется, что за этот день Хенджин действительно повзрослел еще больше и превратился из юноши в молодого мужчину. Чувство ответственности, рассудительность, некое хладнокровие и рациональность. Похвально. Чан все же гордится своим сыном. Не растерялся, не разнылся, все взял в свои руки. Умница.       - Сейчас я поговорю с Чанбином и позову тебя все это обсудить с нами, - отпускает сына Чан, однако помимо гордости, испытывая какую-то и грусть за него. У мальчишки толком ни детства, ни нормального подросткового периода…       - Пап, звать надо не только меня, но как минимум еще и Джисона, а еще лучше всех сразу, - возражает Хенджин немного хмурясь. Он тут не лидер, он просто самый старший, вот и все. Решения они принимают все вместе. Что за манера у старшего поколения везде и во всем выделять «главных»?       - Хорошо, - кивает Чан, снова впечатлившись, - мы спустимся тогда вниз, как позовет Минхо и все обсудим.       Хенджин улыбнувшись кивает и разворачивается на выход, - Я скажу Чанбину-ши, чтобы он зашел к тебе.       Чан кивает в ответ и сразу же напрягается. С Со разговор так гладко не пройдет, хотя Чан и с Хенджином готовился к настоящей битве, особенно, когда заводил тему о Феликсе. Благо что прошло все легко. Он даже представить себе не может, как бы тогда выкручивался.       Чанбин приходит мрачнее грозовой тучи. Что от него хотят? Кажется, они все уже обсудили и обо всем поговорили или сейчас будет какой-то ультиматум? Нотации?       - Бин, мне больно на тебя смотреть, - снова указывает рукой на кресло Чан, приглашая друга присесть.       Чанбину, в силу характера, хочется съязвить: «ну так не смотри», только вот язык не поворачивается. Бан тут совсем не при чем. Он не заставлял его сначала что-то обещать Минхо, а потом не выполнять, испугавшись.       - Все хорошо, что хорошо кончается, - старается подбодрить младшего Чан, - мы нашли Феликса, с ним почти все хорошо, тебе не о чем переживать и не из-за чего бегать от Минхо.       Со недовольно поджимает губы. Лучше он первым отдалится, чем его потом прогонят как ненужного пса.       - Он и так на взводе, ему твоя поддержка нужна… - пытается достучаться до друга Чан, внимательно следя за ним.       - Уверен, что моя? – хмыкает Чанбин, замечая, как сблизились его друзья, - Кажется, у него появился друг понадежней…       - Не понимаю о чем ты, - фыркает Чан, хмурясь, что за детский сад, - в любом случае, выкинь все из головы и займи свое место рядом с ним. Он нуждался в тебе все это время.       - А смысл? – разваливается в кресле Чанбин, - Феликс или Хенджин расскажут ему все и наша дружба закончится в тот же миг, - внутри мужчины все шкребет. Чувство вины визгливо верещит «сам виноват», теплая и глубокая привязанность к другу плачет от боли в уголочке, стараясь удержать в руках осколки и молит не отпускать.       - Хенджин не расскажет, а Феликс даже не вспомнит, у него сотрясение и спутанное сознание, - все еще хмурится Чан, желая встряхнуть друга, - да и с чего бы им рассказывать? Для чего?       Чанбин пожимает плечами. Да просто так. Феликс может просто рассказать, что тогда произошло, даже без злого умысла, а Минхо быстро сложит два и два.       - Бин, если ты сам не расскажешь, никто этого не сделает, - пытается переубедить Со Чан, стараясь заглянуть ему в глаза, только вот друг упрямо отводит взгляд, закрываясь в себе, – Никому нет никакого резона этого делать. Не гноби себя, отпусти и забудь. Каждый бы испугался, я видел сколько там трупов было. Чанбин, все хорошо.       Со хмурится и кривится. Вроде бы, Чан и дело говорит, а вроде бы, да что ты говоришь, мой хороший. Резона никакого, но можно же и случайно рассказать, а он не хочет все время быть как на пороховой бочке.       - Если ты так сильно переживаешь, - крепче обхватывает себя руками Чан, понимая, что все его попытки достучаться не работают. У его друга слишком большое чувство вины, - можешь сам поговорить с Минхо и все ему рассказать.       Чанбин едва ли не вздрагивает. Нет. Ни за что. По крайней мере, не сейчас.       - Нам не нужны эмоции в дороге, - кажется, что мужчина мрачнеет и закрывается в себе еще больше.       - Можешь поговорить с ним в Сиднее, - подойдя ближе, Чан крепко сжимает чужое плечо, - все будет хорошо. Вот увидишь, он все поймет, а пока, позаботься о них двоих.       Чанбин кивает. Да. Да, конечно, он позаботится о них. Со поднимается и обнимает друга в ответ, - Спасибо.       - Все нормально, Бин, все нормально, - хлопок по плечу, - не надо пытаться удержать осколки того, что еще не разбито. У вас с Минхо все будет хорошо, - голос Чана проникновенный, он будто старается залезть прямо в мозг к Со, - не накручивай себя.              

***

             Хенджин хотел снова спуститься вниз но, Чонин ясно дал понять, не мешать ему. Постояв несколько секунд на лестнице в раздумьях, он все же заходит на лоджию. Он не может унять волнения за Феликса. Он хочет спуститься к нему. Быть рядом с ним, а не снова отсиживаться в стороне. Он бы мог помочь, а если нет, то хотя бы просто держал за руку. Собирать вещи нет никакого смысла. Им наоборот нужно создать иллюзию, что никто не выбрался. Дома и вещи должны быть не тронуты. Даже если им не поверят, у них не должно быть доказательств.       - Хенджин? – Сынмин встрепенулся, он не ожидал, что Хван придет сюда, он думал, что тот побежит к своему Феликсу, несмотря на запрет.       По хорошему документы бы тоже не брать, но без них все же совсем никуда…       - М? – занимает второе кресло Хенджин, вообще не чувствуя никакого ни волнения, ни неловкости рядом с Кимом. Не чувствуя ничего. Чувствуя себя как обычно, будто и не было никакого признания. Вообще сейчас это кажется каким-то незначительным инцидентом, чтобы заострять на этом внимание. Да, невзаимные чувства это неприятно, но кажется, у них есть вопросы поважнее?       Ким в шоке. «М»? Это все, что он может ему сказать? Он что не заслуживает большего?       - Поговорим? – предлагает Сынмин, нервно растирая свои колени от волнения. Все еще не совсем понимая, как же ему вести себя рядом с Хваном. Как расположить к себе.       - Давай, - все еще далеко в своих мыслях темноволосый, - О чем? Что-то хочешь обсудить конкретное? – стреляет в друга взглядом Хван. Если честно, нет особо желания говорить. У него голова забита другим. Надо продумать хоть какой-то план, надо придумать запасные варианты, надо придумать как обезопасить пострадавшего Ликса и мелкого Чонина, куда всех уместить. Надо замести следы, чтобы их не нашли сразу. Надо спросить есть ли вариант помимо Инчхона на всякий случай. Да, взрослые здесь, но как-то он не может переложить все на них и сидеть спокойно. И поэтому, не дай вселенная, Сынмин опять заговорит о Феликсе, о каких-то выдуманных «них».       - Хенджин, - шипит Сынмин недовольно, улавливая чужой настрой, - как ты себя чувствуешь?       - Нормально, - пожимает плечами Хенджин, слегка улыбаясь, - сейчас все хорошо. Я не ранен, не укушен. Все собрались, все хорошо. Ты сам-то как? В порядке? – Хван внутренне как-то корежится. Он звучит грубо, как-то надменно. Он не специально. У него нет желания обидеть Сынмина, но и говорить он как-то не хочет. Не только с Кимом, но и вообще. Только выглядит это все еще не красиво. Надо как-то помягче что ли. Хотя вроде все по факту сказал. Вот же блин.       - Ты со своим Феликсом вообще кукухой поехал, - злится Ким на холодность в свою сторону, сжимая кулаки, - собой рискуешь, не раздумывая. Грубишь всем. Это нормально? Это не нормально. Ты похож на повернутого! Речь заходит о Ли и все. Тебя перемыкает!       - Причем тут вообще Феликс? – тяжело вздыхает Хван, прикрывая глаза от глухого раздражения порожденного вымотанностью и постоянным напряжением. Они раньше разве не так же общались? - Почему ты постоянно втягиваешь его и выставляешь вселенским злом? У меня нет других возможных причин быть не в духе?       - Вот опять! – повышает немного голос Ким, усмехаясь, - Из всего, что я сказал, ты услышал только часть о Феликсе! Ты влюблен или одержим им?       Хенджин закрывает глаза, приподнимая брови. Что-то этот вопрос его уже задолбал за сегодня.       - Разве ты сейчас делаешь не тоже самое? Не сам ли ты все сводишь к Феликсу, м? К чему вообще этот вопрос, Сынмо? – все еще держит себя в руках Хенджин. Ему неприятно от русла в который сразу же свернул их диалог и от этого внутри что-то выключается, перемыкая, - Каков бы не был ответ, это не даст тебе ни единого шанса, если ты об этом. – Хван буквально чувствует чужое недовольство в воздухе, чужую агрессию и ему это не нравится. На агрессию внутри вспыхивает ответная. Вы думаете, его невозможно вывести из себя? Думаете, он все время будет все понимать и прощать? Может, он еще и драться не умеет? Не найдет острых как самое тонкое лезвие слов? У него огромный потенциал в этом и опыта еще больше. Только сейчас он не хочет выяснять отношения, терять понапрасну время. Не хочет ругаться, но если надо, значит, он будет, ведь агрессии вокруг слишком много, все может вспыхнуть из-за одного неверного вздоха с любой стороны, - А если, ты попытаешься навредить ему, то ты пожалеешь. Я не посмотрю на то, что ты мой друг, - прямой взгляд-обещание направлен прямо на Кима, заставив того вздрогнуть. Лучше сразу предостеречь от глупостей.       Хенджин очень надеется, что Сынмин успокоится, одумается, переболеет и перегорит. Что прислушается к нему и все обойдется. Но его глаза блестят недобрым огнем. Плохо дело.       - Вспомнил, что я друг? – ухмыляется Сынмин, мрачнея на глазах с каждой секундой все больше.       Друг. Как же бесит его это слово. Нет у него друзей! Нет у него их и не было никогда. Он всегда один, сам по себе и только Хенджина он любит. А этот заладил, друг, друг. Как приговор. Как проклятье. Что за глупец?! Сколько вообще можно испытывать его терпение? Сколько можно издеваться над ним? Сынмин же видит, что между ними возможно все. Им вообще суждено быть вместе тут и к гадалке ходить не надо.       Друг. – проносится в голове чужой голос.       - Я и не забывал, - пожимает плечами Хван, это не он тут признается и лезет целоваться, зато он пытается сохранить это общение, эту дружбу, - тебе бы тоже не помешало вспомнить, что вокруг тебя не враги, а друзья. И причем не только я один, - замечание острое, в самое яблочко. Хенджин тоже видит. Видит, что как бы он не старался, но Сынмин упрямо отнекивался от других людей, не спешил вливаться в их компанию и словно нарочно сторонился их. Зато всегда шагал хвостиком за ним. Частенько по началу создавал ситуации, где всегда стоял выбор провести время только с ним или с остальными из его компании. Ему говорили другие мальчишки, что это странно, что может тот влюбился. Но Хван всегда отмахивался. Кто? Сынмин? В кого? В него? Ой, насмешили. Он просто новенький. Сейчас привыкнет к пацанам и увидите от остальных так же не оттащите, просто стесняется. Просто мало их знает.       Что-то больше не смешно.       Только вот Сынмин фыркает. Он всегда считал «другом» только Хенджина, так что о чем речь? Кто виноват, что остальные так глупы и наивны, что не видят разницы в просто общении и дружбе. Хотя ему же лучше, эта компашка была удобным прикрытием, чтобы быть как можно ближе и чаще с Хенджином. Тот тоже то ли наивен, то ли хитер. Ким так и не понял, знал ли все с самого начала Хван, играет ли он с ним, проверяет ли он его или правда не догадывался ни о чем.       - Что мне толку от этой дружбы? Мне нужен только ты, - решает быть честным и откровенным Сынмин все же и правда устав от этих пряток и игр, - и то, далеко не в качестве друга.       - Нет, Сынмин, я тебе точно не нужен, - качает головой Хенджин, не отводя взгляда, - Я не знаю, что ты там себе придумал, как этому поспособствовал я сам, но это не так. Тебе точно нужен не я, - упрямо твердит Хван, - Возможно, это даже не любовь. ты мог перепутать то самое чувство привязанности, не знаю, может впечатлился, может еще что, не знаю, но у тебя ко мне точно не любовь. Может тебе стоит еще раз все осмыслить? Разобраться в себе? – взмахивает ладонью молодой человек.       - Я люблю тебя, - перебивает Сынмин весь этот бред. Господи, что он вообще несет. Что он там мог перепутать? - это все, что тебе нужно понимать и знать. Я люблю тебя. Люблю очень сильно. Больше всего на свете, больше жизни. У меня ее не будет без тебя, понимаешь? – Ким заглядывает в глаза напротив и если бы он только видел себя со стороны…       - Ты моя жизнь, Хенджин, мое божество, - коснуться хочется очень сильно, хотя бы за руки взять, но Ким держит себя в руках, - назови как угодно, но знай одно, мне без тебя не справиться.       Сынмину думается, что если он смог все это высказать Ли, то смелости хватит открыться до конца и Хенджину. Он уверен, тот поймет его. Услышит его. Его искренность. Его любовь. Услышит и примет наконец, может даже если и не сразу. Но точно поймет и примет. Исцелит его от одиночества, залечит все нанесенные ему обиды и согреет своей любовью. По другому быть не может. Не должно быть. Не когда он так сильно его любит.       Только вот парень совсем не замечает, как леденеет лицо Хенджина, как мрачнеет его взгляд. Ну или просто не хочет замечать. Он лишь любуется его красотой, наслаждается его присутствием рядом.       - Сынмин, - в голос невольно проскальзывает то самое чувство дискомфорта, неприятного смятения, но в целом парень держится спокойно, - Я точно не божество и точно не твоя жизнь. Начнем с того, что я обычный человек со своими плюсами и минусами. Ни какой-то идеал или что-то типа того. Это вообще, если честно, звучит крайне странно, - старается даже как-то смягчить ситуацию Хенджин, подбирая слова, - Такое отношение к человеку вовсе не льстит, даже наоборот пугает и отталкивает, - он пытается понять слушает ли его Сынмин, а самое главное, слышит ли он его. Сказать сложно, смотрит вроде во все глаза, сидит спокойно, но что-то настораживает, - И сегодня я тебе уже сказал, - голос становится непоколебимым, взгляд предельно прямым, что-то такое нужно прерывать на корню, пока это никому не навредило, - Я не люблю тебя. Между нами ничего и никогда не будет возможно, - Хенджин уверен в своих словах и очень старается донести их до Кима, - Я надеюсь, что я повторяю это последний раз. Пожалуйста, сосредоточься на выживании. Подумай о том, к кому бы ты мог отправиться из Австралии.       Сынмин внимательно слушал Хенджина, каждое его слово, следил за мимикой, за всеми жестами, но кажется не воспринимал их всерьез. Он говорит что-то странное, не понятное. Он говорит, чтобы Ким оставил его, что он не нужен ему. Говорит, что в Австралии ему рядом с ним не место. Но это же бред. Он значит раскрыл ему все карты, признался в чувствах, а тот прогоняет его? Это так не похоже на Хвана, что сейчас перед ним будто бы и не он сидит, а его злой брат-близнец, который ничегошеньки не понимает. Иначе как их можно разлучить? Как Сынмин может оставить его? Кому? Боже, что за глупости. Они же все равно должны быть вместе. Кто бы и как не изгалялся, итог будет один. Именно Сынмин будет рядом с Хенджином. Только ему он по настоящему интересен, только он на самом деле понимает его. Только он. Просто, Хенджину голову задурили, вот он и запутался.       Ухмылка расползается на его губах. Ну, это ничего, он умеет выжидать.       Хван изучает оппонента в ответ и чувство дискомфорта лишь увеличивается. Он чувствует какую-то скрытую угрозу от Сынмина. Он словно бомба замедленного действия, которая может рвануть в любой момент и неизвестно кому причинит вреда больше, себе или окружающим. Как уберечь? Как предотвратить? Он пытался говорить спокойно, не помогло. Может стоит быть решительней и категоричней? Не надавит ли он так, что сделает еще хуже? Надо пресекать.       - Хочешь избавиться от меня? – в лоб спрашивает Ким, прекрасно сохраняя на лице беспристрастное выражение лица, - Хочешь, чтобы я остался здесь?       - Не передергивай, - предупреждает Хван недовольным взглядом, - я сказал ровно то, что сказал.       - Мне интересно, - опускает взгляд на свои руки Сынмин, - кто же все же хочет от меня избавиться? Ты, - взгляд снизу-вверх на Хенджина, не поднимая головы, - или твой Феликс? Кстати, - не даёт возразить Ким, - почему ты так слепо доверяешь ему? Правда веришь, что он любит тебя? – парень насмехается над старшим, внимательно следя за реакцией, - Он? Учитывая, что ты для него один из многих? Готов быть одним из сотни? – Голова поднимается и лицо принимает чуть высокомерное выражение, он же знает как горделив и эгоистичен Хван, - Неужели, ты правда не видишь, что только я люблю тебя по-настоящему? Что кроме тебя в моей жизни больше никому нет места. Все еще…       - А должно быть, - вставляет комментарий Хенджин, чем больше он слушает парня напротив, тем больше убеждается, когда-то он очень сильно облажался и допустил вот это все, - и перво-наперво, место для себя. И для других людей, чтобы они могли стать твоими близкими, любимыми, друзьями. Не замыкайся на мне, - снова непрерывный зрительный контакт, - Мир гораздо больше, чем просто я. К тому же, я не буду любить тебя, я не буду спасать тебя, не буду лечить тебя. Мой предел для тебя – дружеская поддержка. Но, - пауза, чтобы убедиться, что его слушают, - Если и это опасно для тебя же, я оборву наше общение, - Хван не уверен, правильно ли он говорит, можно ли так, но он не знает, как еще достучаться. И если он правда является тем самым триггером, портящим жизнь Сынмина, то ему лучше исчезнуть из его жизни и дать шанс оправиться.       Ким фыркает, знал бы этот «просто я» насколько он важен для него. То, насколько много места он занимает в его голове и что значит в его жизни. Так пренебрежительно говорит о себе. Ужасно. Это все дурное влияние его дружков и этого Феликса. Они совсем не ценят его, даже наоборот обесценивают и принижают. Только вот Кима корежит сейчас. Хенджин говорит такие странные вещи, что ощущение чужака лишь укрепляется. Его Хенджинни ни за что бы не отказался от него ни при каком раскладе, ни при одной проблеме. Он ни за что не сказал бы ему убираться и других грубых слов. Он же всегда был рядом, всегда поддерживал, защищал, вдохновлял и мотивировал. А это что? Совсем на него не похоже.       - Все же хочешь избавиться от меня, - фыркает юноша, только ничего у него не получится. Что бы там себе не думал этот Феликс, как бы не был очарован другими Хван, он точно глубоко засел у него в голове.       - Нет, - сохраняет спокойствие Хван, - не от тебя, а от твоей влюбленности в меня. Мне не нужно, чтобы меня боготворили, чтобы обожали, любили больше себя. Мне не нужны никакие жертвы. Иначе это уже не любовь, - немного помолчав, Хван продолжает, - Сынмин, тебе они тоже на самом деле не нужны, они приведут только к саморазрушению и будет еще хуже, еще больнее. Пожалуйста, обрати свое внимание на себя. Это важно. Цени себя. Разберись в себе. Займись своей жизнью, саморазвитием. Утри всем выскочкам нос. И сделай это самостоятельно, без меня, без моей руки и не ради меня, а ради себя. Я…       Сынмин отрицательно качает головой. Нет. Это не слова Хенджина. Хенджин бы понял его. Хенджин знает, что нет ничего сильнее и важнее любви. Причем здесь ты сам? Твои амбиции и прочая лабуда? Если ты можешь сделать своего любимого человека своим и счастливым это и есть высшая награда. К чему эти соревнования и эгоизм? Ему не нужны карьеры, деньги и никакие другие, если рядом не будет Хенджина. Какой вообще смысл во всем если Хенджин будет не с ним? Сынмин снова смотрит на что-то говорящего Хенджина и, даже не слушая его, отрицательно качает головой. Нет. Его Хенджин понял бы его. Понял, что именно он его любит. Хенджин всегда понимал его даже без слов. А эти слова, что он сейчас ему зачем-то говорит, чужие. Он сегодня кажется уже слышал что-то подобное. Даже здесь же, на лоджии как будто. Но здесь он говорил только с Феликсом.       Кима осеняет. Эти слова похожи на слова Феликса.       Феликс… Глаза Кима темнеют. Точно, - тянет нараспев голос в голове. Как он сразу не понял. Это все дело рук Феликса. Этого маленького чудовища. Он морочит Хенджину голову. Настоящий демон. Даже среди толпы зомби выжил. Такими темпами он погубит Хенджина. Сведет его с ума.       - Сынмин? – до Хенджина слишком резко доходит, что последние несколько минут его никто не слушает и он распинается перед собой.       - Я слушаю тебя, - стихает Сынмин, беря эмоции под контроль, незачем волновать других, четко определившись с тем, что Хенджина нужно спасать, - я понял тебя. Только вот знаешь, я все никак не пойму, почему ты думаешь, что я не люблю себя? Что моя любовь ненормальна? Почему ты думаешь, что отдалившись от меня, ты сделаешь лучше?       Хенджин напрягается всем телом, хоть и не показывает этого, внимательно слушая каждое слово Сынмина. Слушал же значит все-таки, только походу так и не услышал.       - Почему ты уверен, что если ты оставишь меня, я разлюблю тебя? – на самом деле Сынмин хочет спросить, почему Хенджин уверен, что без него Ким останется в живых? Как ему жить без своего любимого? В чем смысл-то, если он окажется ненужным самому дорогому и важному человеку в своей жизни? Если его жизнь не нужна Хвану, то ему-то она зачем? Он еще когда хотел умереть. И кто ему не позволил? Правильно, Хван. А сейчас что?       - Сынмин, ты совсем не слушаешь меня, - хмурится устало Хенджин. У него нет времени вдалбливать одно и тоже казалось бы самому разумному человеку в своем окружении. Только что случилось? Где его разум сейчас? почему он сейчас смотрит на него как зачарованный и искажает реальность, как ему вздумается?       - Нет, Хенджин, - качает головой Ким, - это ты меня не слышишь. Я говорю тебе, что люблю тебя, а ты меня не слышишь. Ты мне не веришь, хоть я тебя никогда и не обманывал.       - Твоя любовь не взаимна, - снова повторяет Хван на этот раз жестче, вдалбливая эту мысль, - Когда тебе говорят нет, ты должен отступить. Ты можешь быть зол, расстроен, но ты не можешь давить на человека, угрожать и преследовать его или других важных ему людей. Это называется насилие, а не любовь.       Сынмин фыркает, проглатывая комментарий, что он еще никого не преследовал и никому не угрожал, та маленькая царапина на лице Феликса сущий пустяк, - А как же, если любишь, значит добейся?       - Добиваться можно свободного человека, - парирует Хенджин, - я же в отношениях.       - Брось, - злится Ким, брезгливо хмуря лоб, - ты же ведь даже не предложил ему встречаться. Не поцеловал. Просто в порыве эмоций сказал, что любишь, да? Так ты уверен, что любишь его?       У Хенджина в голове паззл сходится. Теперь понятно почему Феликс был так встревожен и подавлен, они вдвоем уже точно говорили. Черт, надо было сразу жестче поговорить с Кимом и все обсудить с Феликсом, - Уверен, - как приговор, - и встречаться предложу и партнером своим назову обязательно и поцелую. Только в подходящей обстановке, я все же романтик немного, - левый уголок губ ползет вверх, - А сейчас я показываю свою любовь не словами, а поступками.       Хенджин не хочет все это говорить, выставлять это на всеобщее обозрение, кому-то что-то доказывать, только вот уловки Сынмина с ним не сработают. У него не получится посеять сомнения у него в голове.       - Даже если что-то не так, мы обязательно разберемся и решим все сами, между нами. Без посторонней помощи, - намек прямее некуда и Хван надеется, что до адресата он дойдет.       Сынмин хмурится, сжимая руки от злости. Да как он не поймет?! Нет никаких их! Их просто не может быть. Не должно быть. Это неправильно. Сынмин его больше любит.        - Хенджин! – окликает парня отец из-за двери, - Идите сюда.       - Сынмин, я все тебе сказал, - поднимается с кресла Хенджин, - и это окончательно. А еще я тебя предупредил, не смей трогать Феликса.       Сынмин провожает старшего мрачным взглядом. Почему так? Почему они снова поругались и отдалились еще больше? Это же неправильно.       Хван выходит к отцу и дышать ему становится чуточку легче. Может стоит совета у него спросить?       - Что там? – интересуется высокий парень, бросая обеспокоенные взгляды вниз, - Нам уже можно туда?       Чан улыбается как-то снисходительно, перебросившись взглядами с Чанбином, и кивает, - да, мы можем спуститься.       Хенджин, кажется, даже не дослушав, сразу же бросается вниз, оставляя отца и его друга позади. Ему нужно к Феликсу. Он так волнуется за него. Как там его солнышко? Ему лучше? Пропускает он и взгляд вышедшего Сынмина себе вслед. Да ему и все равно если честно. Он уже все сказал, ничего нового не добавит. Они либо просто друзья, либо расходятся навсегда.       Чан, наблюдая за сыном, тихонечко посмеивается и приобняв Чанбина и Сынмина за плечи, повел всех вниз. Пора собираться и убираться отсюда.       Хенджин влетает в гостиную и сразу же бросается к широкому, мягкому дивану. Феликс бледный, измученный и весь влажный от воды и пота в его огромной оверсайз черной футболке, лежит, прикрыв глаза, слегка сведя брови к переносице. Шум привлекает его внимание и он медленно, немного сонно, открывает глаза. Увидев же Хвана, он улыбается ему, показывая, что все отлично, что они еще повоюют и нет причин для волнения, хоть и весь его вид сейчас говорит об обратном.       Хенджин сразу прижимается губами к его бледному, горячеватому лбу и переплетает их пальцы, сжимая ладошку в своей руке, - Как ты, ангел мой?       Минхо, вытиравший влажные руки белым, махровым полотенцем, вздрагивает, услышав невольно чужое обращение. Он так же называл мать Феликса. Случайно или же намеренно?..       Чан слегка улыбается ему и кивает, чтобы подбодрить. И мужчина слегка улыбается в ответ, решаясь подойти к нему ближе.       - Все нормально, - поглаживает большим пальцем чужую руку Ли, - чего ты так волновался, - во взглядах обращенных друг к другу читается нежность и беспокойство, - Чонин обколол меня обезболом так, что я даже ничего не почувствовал, - легкая улыбка на губах, не совсем правда, но маленькая ложь безобидна и поможет успокоить чужие нервы, - пришлось порезать одну твою футболку и стрельнуть еще одну.       Хенджин подносит маленькие пальчики к губам и целует невесомо каждый. Хоть все футболки пусть заберет и делает с ними что хочет, главное, чтобы был в порядке, - как нога?       Чанбин отходит от Чана с Минхо подальше и угрюмо подпирает спиной один из углов. Ему все еще стыдно и неловко. Он все еще боится Минхо. Хотя, кажется, сейчас, благодарно обнимая Чана, ему и вовсе нет никакого дела ни до кого другого. Разве что до Феликса, но там сейчас Хван никого не подпустит, заняв собой все пространство.       - Наложили нормально бинты, даже чем-то зафиксировали, так что если надо, я и бежать смогу, - подмигивает Феликс, стараясь рассмешить старшего.       - Я тебе дам бежать, - шутливо ругается Хенджин, который до сих пор волнуется о том, что им нужно найти нормальный мед. пункт, с нормальным врачом.       - Все хорошо, не волнуйся, - тянется второй рукой к чужой щеке Феликс. Хенджин сразу же ластится к ней как кот, оставив поцелуй на внутренней стороне ладони.       - Хоть бы спасибо младшеньким сказал, - насмехается над старшим Хан, вернувшись из ванной, отмыв наконец руки от чужой крови. Но его кажется игнорируют над чем смеется Ян, устало вытянув ноги, сидя на стуле в проходе на кухню.       Сынмин, мрачно наблюдая всю эту картину, чувствует себя лишним. Джисон смеется в стороне с Чонином. Ли-старший обнимается с Баном-ши. Хван прилип к Ликсу. И только Чанбин здесь такой же словно лишний и неприкаянный. К нему мальчишка и подходит. Встает рядышком такой же мрачной, безмолвной тенью и сверлит взглядом одну широкую спину.       - Люблю тебя, - шепчет Феликсу Хенджин, не отводя взгляда, вгоняя младшего в краску.       - А я люблю тебя, - вторит Ли старшему тихонечко, все еще смущаясь и не веря, что они правда говорят это вслух, говорят друг другу и самое главное открыто, не добавляя в конце трусливое «как друга», брата, свата, да хоть кота, и дыхание от этого все еще перехватывает, - выдыхай, Хенджин, выдыхай. Все хорошо.       И Хенджин правда выдыхает, не заметив когда успел задержать его, и дышит уже легче. Не отпуская руки Феликса, он оборачивается к остальным присутствующим в комнате. И нет, ему не стыдно и не неловко перед ними. Что может быть постыдного в чувствах? Если кому-то что-то не нравится, могут выйти, он прятаться по углам не собирается.       - Всем спасибо за заботу о Феликсе, - на полном серьезе благодарит Хван, не оценив шутку юмора друга, чем смешит еще больше, даже самого Феликса, что стал еле слышно пофыркивать от смеха.       - А поклониться? – входя в раж, обиженно дует губки Джисон, решая проверить насколько замкнуло Хенджина.       - А ножки тебе не омыть? – оборачивается к другу Хенджин, возвращаясь к привычной манере.       Феликс садится на диване, подтягиваясь ближе к подушкам и взмахом руки, зовет друзей сесть, заодно утягивая Хвана на подлокотник, чтобы можно было на него опереться и положить голову к нему на колени.       - Не, не надо, они чистые, - падает рядом с друзьями на диван Джисон, приглашая и Чонина к ним, похлопав рядом с собой.       - Так, дети, - берет слово Чан, понимая, что шутливая перепалка может надолго затянуться, не дав раскрыть рта Хенджину, что явно очень хотел ответить, но вместо этого просто дотянулся и отвесил другу легкий подзатыльник, - нам надо уходить.       - У нас есть план, - влезает Хан, тянясь за старшим в ответ, чтобы не остаться в долгу, но отступает, опасаясь задеть Феликса между ними.       - План? – скрещивает руки на груди Чанбин, - Какой?       - Мы решили взять байки и машину и уходить горной дорогой, - оборачивается к отцу Джисон, - эта дорога не самая близкая, но точно самая безопасная. Если там и будут зомби, то не так много.       - У нас нет столько времени, - сразу же отрицает план детей Со, - надо уходить прямо по дороге. Я на грузовике проложу путь легковушке.       - Это бред, - возражает Хенджин, пересекаясь взглядом с Джисоном, - это слишком рискованно. Полагаться только на грузовик? Что если он встанет? Застрянет? Легковушка-то его объедет может быть, но вы можете не выбраться. Легковушка может застрять следом за грузовиком и что тогда? Нужно выбирать безопасную дорогу, а лучше всего даже смотаться на разведку.       Чан внимательно слушает обе стороны, их аргументы и встречается взглядом с Минхо, молча спрашивая, что тот думает. Ли тоже не торопится с выводами и решает послушать еще немного.       - Хорошо, у нас нет времени, - не дает спорить отцу Джисон, - но горная дорога точно чище. С живыми справиться проще, чем со стадом.       - Снова убивать? – повышает голос Чанбин, хмурясь, - Почему вы так свободно раскидываетесь чужими жизнями?       - Потому что не хотим потерять свои, - рубит Хенджин, не давая Джисону поссориться с отцом, - это не убийства. Это борьба, нас или мы. И вообще, почему Инчхон? Тому человеку можно доверять? Есть запасные варианты? Что если нас сдали или уже ждут?       Одновременно все взгляды устремляются на Чанбина. Потому что будем честны, у каждого возникали эти вопросы в голове. Слишком уж все гладко и щедро. Какой прок какому-то человеку спасать незнакомцев? Не проще ли избавиться от того кому должен?       - Человек надежный, запасного плана нет, как и времени размусоливать. Тут в любой момент все просто взлетит на воздух, нам нужно убираться отсюда! – настаивает на своем Чанбин, изо всех сил стараясь сохранить последние крохи своего терпения и спокойствия.       - Хорошо, - так же упрямо кивает Джисон, - мы согласны, но только через горную дорогу.       - Мы не успеем выбраться, - давит Чанбин, нервно поглядывая на часы.       - По централке мы не проедем, - давит в ответ Хенджин, чувствуя, как поглаживаниями по руке, его то ли поддерживает, то ли пытается успокоить Феликс, - мы можем тупо не выехать. А выстрелами привлечем внимание всех и живых и мертвых.       Чонин переводит взгляд на еще двоих задумчивых взрослых. Опять дележка власти. Опять их считают никчемными детьми. Опять они в опасности. Как-то своей маленькой группой было надежнее.       - Да что ты говоришь, - хмурится Чанбин, которому не нравится, что дети никак не могут понять очевидное, счет идет на минуты, - поедешь, как миленький, если хочешь, чтобы все выжили.       - Чанбин! – хором одергивают друга Чан и Минхо. Не надо так говорить с детьми. Они высказывают свое мнение и причем даже с аргументами. Да, они все устали и все на взводе, но не время ругаться.       - Если разговор продолжится в таком духе, - взрывается Джисон, который прекрасно понимает, что имеет ввиду папа, и то почему он не хочет на горную дорогу, - то мы разобьемся по группам и поедем каждый своей дорогой, - Чанбин просто не хочет пересекаться и тем более убивать своих боевых товарищей и коллег. Но блин! А вдруг они не встретятся там? Вдруг все посты уже отозваны, а они будут рисковать на централке? Куда как раз скорее всего сначала и ударит авиация, в конце концов, там одно из самых больших скоплений зараженных.       Чонин испуганно переводит взгляд на Феликса. Они что правда разделятся?! Зачем тогда ждали друг друга так долго? Снова все будут волноваться друг за друга? Ёнбок удерживает его взгляд и медленно моргает. Все хорошо. Все под контролем. Сейчас разберемся. Не надо паниковать раньше времени.       - Пап? – подает голос Феликс, привлекая к себе разом всеобщее внимание, - Что вы думаете с Чаном-ши?       Минхо невольно покрывается мурашками. Все еще не отойдет, что его сынишка теперь точно с ним. Теперь все в порядке. Так о чем это он? А, что они с Чаном думают? А они с Чаном думают, да. Только вот что? Собравшись с мыслями, мужчина находит спокойный и мягкий взгляд Чана и лишь получив его утвердительный кивок, начинает говорить, - Мы думаем, что разделяться нельзя и горная дорога это хорошая, хоть все же и рисковая идея. Хенджин прав и дороги бы проверить, но прав и Бин, времени нет.       Минхо очень надеется, что он правильно понимает Чана и что тот согласен с ним. Ну а если не согласен, язык есть, пусть сам за себя скажет.       Чанбин вскидывает брови, округляя глаза. Да вы серьезно сейчас?! Какая горная дорога? Совсем мозги от радости потеряли? Ну ладно Минхо, но Чан-то куда? Или у них теперь решения Минхо принимает? Минхо, который далек от всех их систем и совсем не знающий, как это все работает?       - Вы че реально не догоняете? – перебивает Со, не выдержав, - С гор и начнут заваливать выезды из города, чтобы потом бомбануть как следует.       - Централку уже не проехать. Вы сами там были, - не унимается Хенджин, настаивая на их с Джисоном плане, - а начать могут и не с окраин, если они сконцентрируют угрозу в нескольких локациях. Это же логичнее, чем просто бомбить город.       - А если объездные? – подает голос Сынмин, так сказать не вашим, не нашим, лишь бы прекратить эту перепалку.       - Их уже могут заполонить бродяжки с центра, - отрицательно качает головой Чан, - да и до Инчхона так дольше. Отсюда только полтора часа выезжать будем.       Чанбин закатывает глаза, они теряют время.       - Хорошо, решили, едем по горной дороге, как едем? – подводит итог Джисон, сцепляя пальцы в замок меж колен.       - Феликс и Чонин в машине, думаю объяснять почему не придется, - безапелляционно заявляет Хенджин, окидывая каждого взглядом, - мы с Джисоном на байках. Один прокладывает дорогу, второй замыкает и устраняет хвост, если вдруг будет.       - Я за рулем тогда, - соглашается Минхо сразу же, звучит очень даже разумно и надежно, - Сынмин тогда тоже в машину.       - Я в хвосте, - решается Джисон, прекрасно понимая, какую ответственность и риск берет на себя, - пап, поедешь со мной, либо как снайпер, либо за рулем.       - Я могу поехать с тобой, - подает голос Феликс, встречаясь взглядом с Ханом, - в хвосте нужен лучник. Нам все еще нужна тишина.       - Ты ранен, - напоминает ему мрачно Хван, недовольно смерив его взглядом сверху-вниз, - тебе может стать плохо, да и кровью пахнет. Тебя нужно прятать. Но на счет лучника ты прав.       - Чанбин прокладывает дорогу, - решает до сих пор молчавший Чан, - я еду с Минхо и детьми, вы с Джисоном на одном байке, Хан ведет, ты стреляешь, - смотрит на сына Бан.       - Нет, - отказывается Джисон, не доверяя отцу. Он поведет их своим путем. Слишком упрям, - Дорогу прокладывает Хенджин, я еду с отцом. Он за рулем, я беру лук и ствол на крайний случай.       Хенджин согласно кивает, по его мнению идеально, - не проблема.       - Давайте, может машина будет прокладывать путь, а два байка зачищать? – предлагает Ликс, вспоминая как вылетел сам, а так следуя за ними они будут в безопасности.       - Нет, солнце, нам нужна разведка, а не таран сразу, - возражает Чан, мягко улыбаясь встревоженному ребенку сразу же обратившему на него внимание.       - Тогда решили, - кивает Хенджин, быстро пересекаясь взглядом с каждым.       - Поехали, - тут же подталкивает Минхо в спину Чан, - дети, вперед.       - А вещи? – напоминает Сынмин, бросив взгляд в сторону Хвана. Они же так толком ничего и не собрали.       - Уходим налегке и без палева, - напоминает Джисон, - мы и так хапанули деньги и документы некоторые.       Сынмин замолкает. Странно как-то. То надо, то не надо.       Хенджин аккуратно подхватывает Феликса на руки, - Все будет хорошо, не волнуйся, - тихо шепчет парень, унося младшего в сторону машины в гараже, - лучше поспи в дороге.       - Только пожалуйста не гони, осторожней на поворотах и внимательней, я тебя умоляю, - просит Ликс в ответ, опасаясь за возлюбленного. Вообще он эгоистично не хочет, чтобы именно Хенджин прокладывал им путь и рисковал собой. Он хочет, чтобы они все вместе сидели в одной машине и просто уехали из этого кошмара.       Жаль только, что не получится все так просто. И в машине они все вместе не поместятся и дорогу все же кто-то должен разведать.       - Обещаю, - старается подбодрить младшего Хенджин ласковой улыбкой, - сам тоже будь осторожней, хорошо? Аккуратней со спиной и ногой.       - Мгм, - не хочет отпускать чужую шею Ликс. Страшно. Казалось бы конец близко, только и нервов мало осталось.       - Чонин в машину, - кивает в сторону черной легковушки Хенджин, взглядом провожая макне, - а теперь аккуратненько, - сгибаясь пополам Хван устраивает в салоне Феликса словно хрустального, - вот так.       Минхо уверенно занимает место за рулем и в его движениях нет и капли страха или сомнений. Он внимательно проверяет показатели автомобиля, незаметно поглядывая на детей через зеркало заднего вида. Ладно. Он признает, этот Хван надежен.       Чан, проверив байк сына, занимает пассажирское кресло в авто, сразу же осматривая салон и приборную доску. Убедившись в том, что всё исправно и все на месте, немного расслабляется и поймав взгляд Минхо в зеркале, тепло улыбается. Они справятся. Остался буквально последний рывок.       Ли-старший уверен, что у такого человека как Чан и не мог быть другой сын. Что ж, ошибаются все, даже Минхо и у него есть смелость в этом признаться. Лино улыбается в ответ на красивую улыбку мужчины.       - Феликс, я помню, что ты хотел поговорить со мной наедине, - шепчет Хенджин младшему на ушко, - я не забыл, не подумай. Выберемся за город и там обязательно поговорим, хорошо?       Феликс быстро кивает, - Сейчас это вообще неважно. Выбрось все из головы и следи за дорогой. Если с тобой что-то случится, хорь, ты меня знаешь, я тебя из-под земли достану и еще добавлю, - парень, обещая все кары небесные, заглядывает в глаза Хвану, что усмехается в ответ, - понял меня?       - Что такое, - игриво фыркает Хенджин, - день встречаемся, а я уже жертва домашнего насилия, - подняв глаза на тихо хихикающего Чонина, Хенджин подняв раскрытую ладонь вверх, закрывает большой палец остальными, - помогите, - слишком притворно и наигранно, чем веселит взрослых и младших.       Феликс громко смешливо фыркает на чужую игривую улыбку, а потом до него доходит.       Встречаются день.       Они встречаются?!       Стоп! Что?! Сердечко ёкает, совершая кульбит в груди. Глаза расширяются, Феликс пытается ухватиться за футболку Хвана, но тот одарив его хитрой усмешкой, наконец вылезает из машины и пропускает внутрь Сынмина. Чонин же просто закатывается от смеха.       - Хен, видел бы ты сейчас свое лицо, - подначивает он Ли-младшего.       - Готов? – крепит на спине колчан со стрелами Джисон, пока Чанбин удобнее устраивается за рулем байка. Все же он не любитель, хоть и умеет.       А чему тут нравиться? Всегда фыркал мужчина, ветер в морду, песок туда же, если дождь, снег и прочие прелести – все твое. Даже кем-то выброшенная с окна бутылка может стать твоей. Не дай вселенная без экипировки поехать по дороге, где есть мелкие камушки…       - Да, - легко взбирается на отцовский байк Хенджин, проверив магазин в пистолете, - а ты?       - Мгм, - надевает специальные перчатки для стрельбы из лука Хан, - ты просто ведешь, не ввязываешься в бойни, помнишь же? – взгляд мельком из-подо лба в сторону пистолета, - не рискуй понапрасну.       - Помню, - в одно мгновение становится серьезным Хенджин, оборачиваясь ко взрослым в машине.       Минхо сразу же кивает ему в знак готовности, кладя одну руку на руль, вторую на коробку передач, - прокатимся, котики, - обращается он к своим пассажирам, - надеюсь, никого не укачивает.       Чан сразу после этих слов решает, что пристегнуться будет не лишним и тянется за черным ремешком под смешок мужчины.       - Давай через перекресток у школы, - предлагает маршрут Хенджину Чанбин, также заводя мотоцикл.       - Там много зомби, - сразу же встревает Джисон, высовываясь из-за его плеча, - лучше в объезд.       - Их везде много, - басит Со, которому не нравится, что все так сыро и не продумано, как они блин собрались выбираться, - скорее всего со школы они уже разбрелись.       Хенджин ничего не отвечает, вместо этого открывает дверь гаража и первым покидает безопасное укрытие. Он выберет дорогу сам.       Минхо тихо выезжает за ним, ощущая в салоне колоссальное волнение за темноволосого мальчишку впереди. Буквально все впились взглядами в его силуэт, боясь упустить. Он и сам за него переживает, но не так сильно как другие. Ли даже не уверен, что Чан и Феликс дышат вообще. Ёнбок моргает через раз, а Крис до побелевших пальцев вцепился в ремень безопасности. У Минхо заблестела улыбка на губах, почему-то в его голове появилась очень яркая картинка, что если впереди появятся зомби, то Чан выпрыгнет из машины прямо через лобовое стекло и разгонит всех этим самым ремнем, как укротитель тигров со своим кнутом. Однако поймав в зеркале взгляд Чана, лишь отрицательно качает головой.       Чонин же словно маленький совенок крутит головой вперед и назад, боясь упустить то Хенджина, то Джисона. Страшно. Очень страшно.       Сынмин же сидит тише воды и ниже травы сразу за водительским сиденьем. Рядом, едва прижимаясь к нему плечом сидит Феликс, не отводящий взгляда от спины Хвана. И Кима разрывает на части изнутри. Он так хочет сделать больно Феликсу. Хочет добить его, избавиться от него.       - Как вы? – тихонечко спрашивает Ёнбок у младших, - Все было в порядке после того как я уехал? Никто в дом не ломился? Никто не пострадал, не испугался? – ладошка аккуратно ложится на руку Чонина, согревая.       У Сынмина от одного его голоса выворачивает все жилы. Как Хенджин мог выбрать его? Как мог предложить ему встречаться? Почему его? Он же лишь милая кукла? Просто симпатичная мордашка с напускной заботой. Ким сморит на него и видит его гнилое нутро насквозь. То самое кумихо, что глумится и играется с человеческими сердцами, а потом съедает их, задурив голову несчастным.       - Все хорошо, почти сразу после тебя приехали ваши с хеном родители, - делится Чонин, снова оборачиваясь на мотоцикл позади них.       - Хорошо, - выдыхает чуть легче Ли, наконец отпуская одну из своих тревог и укладывая голову на плечо макне. Виски начинают ныть и тянуть, перед глазами немного дергается картинка от неровностей на дороге.       Феликс такой же. Пускает много пыли в глаза, ласковый и заботливый, только из-под ханбока торчат хвосты. Сынмин видит каким пустым, абсолютно не отличающимся от других, взглядом тот смотрит на Хенджина. Видит эти фальшивые слезы. Вообще видит всю его фальш. И сумел же так прочно задурить голову Хенджину, что тот и не видит никого кроме него.       Ким переводит мрачный взгляд на силуэт Хенджина, что в одиночку разрывает темноту, тревожа покой чудовищ и впервые думает, что если Хвана уже не получится спасти, то пусть он лучше умрет.       Озноб пробивает все тело. Мысль настолько инородна в голове, будто чужая, словно ее кто-то подбросил. Ким сразу же скашивает взгляд на старшего.       Феликс замечает нервное состояние друга и привычно мягко улыбается ему, желая немного разрядить обстановку, подбодрить, но трогать не решается.       Сынмина передергивает и он снова устремляет взгляд на дорогу. Когда он читал легенды и сказания, в них говорилось, что чтобы снять чары лисицы, ее нужно убить. Поможет ли это Хенджину? Или он свихнется как некоторые персонажи легенд и будет вечно искать лиса одурманившего его пока сам не сгинет?       Может тогда ему и правда было бы лучше умереть? Да, он не будет с Сынмином в этом мире, но может будет в другом? Ведь тот не раздумывая последует за ним. Он же не Феликс. Его чувства настоящие. Он сам настоящий, а не переродившийся злой дух. Разве злые духи не должны оставаться в местах подобных этому? Почему они везут его с собой?       - Сынмин, все в порядке? – замечает излишне тихого ребенка Чан, тот практически и не шелохнулся ни разу, - Ничего не болит? Может воды?       Сынмин поднимает взгляд на взрослого. Тот так внимательно смотрит на него, будто сканирует. Ким не понимает, как с таким взглядом он не видит зло перед собой?       Второй более острый, настороженный взгляд обжигает через зеркало. Ли-старший внимательно следит за детьми. Он подмечает волнение Чонина, что словно беспокойный фенек то и дело крутится на месте. Бледность и в целом болезненный вид Феликса, что храбрится и старается держаться бодрячком, не желая обременять и беспокоить других, но все равно падает на плечо к Чонину, что сразу же прижимает хвост к месту и сидит спокойно, будто боится спугнуть уснувшего на коленях кота. Сынмин же настолько тих, что похож на призрака. Он не нравится Минхо, настораживает его. Почему-то Ли-старший ожидает от него подвоха, может припрятанного укуса, а может и еще чего похуже. Поэтому он и реагирует моментально на настороженный тон Чана.       - Все в порядке, - лаконично отвечает Сынмин, находя ответ на свой вопрос.       Рядом с Чаном еще одна лисица. Более хитрая, взрослая и сильная, что уже оплела чужую волю своими хвостами. Все-таки Феликс и правда безумно похож на своего отца. Встряла же их семейка по самое не хочу.       Минхо хмурится, мутный этот парнишка, надо за ним присмотреть, - котенок, как ты? – обращается уже к своему сыну Ли.       - Жить буду, - снова тянет губы в улыбке Феликс, следя взглядом за Хенджином. Тот так уверено ведет их вперед, обходя все скопления и опасные места, будто все знает заранее. Неимоверное везение.       Хенджин бы сказал, что это хороший слух и быстрая реакция плюс преимущество темноты в которой зомби ничего не видят и не такие быстрые соответственно. И непременно знание множеств дорожек и дворов. Так, он спокойно доехал практически до школьного перекрестка, но свернул раньше по окраине квартала с забегаловками, объехал вокруг них, мимо жилого спального района и вот они уже позади школы вблизи зоны леса через который можно срезать и выйти на горную дорогу.       Чанбин на лесной дороге подает Хенджину знак остановиться и свернуть к обочине. Нужно поговорить.       Чан и Минхо хмурятся оба, быстро переглянувшись между собой. Не самое лучшее время и место для остановок. Им нельзя останавливаться.       - Пап? – мяучит взволнованный Ликс, что все же успел задремать под обезболивающими, - Что-то случилось? Что-то с Хенджином? С Ханни?       - Тише, котенок, - так же притормаживает Минхо, глуша мотор, - все хорошо, спи дальше.       - Не открывай, - перехватывает взгляд мужчины потянувшегося к кнопке для открытия окон, - не надо, - дурное предчувствие буквально душило Бана.       Ли кивнув, возвращает руку на руль и всматривается в спины трех активно что-то обсуждающих байкеров.       - Пап, что там происходит? – подается чуть вперед Ликс, стараясь получше рассмотреть причину остановки.       - Ликси, все хорошо, - отвечает вместо Минхо Чан, оглядываясь на ребенка и слегка трепля его по волосам, - они просто что-то обсуждают. Возможно дорогу. Не волнуйся, с ними все хорошо.       Хенджин что-то активно жестикулирует и настырно тычет пальцем прямо. Чанбин же показывает полукруг пальцем и на машину и снова машет рукой на парня выше себя. Джисон явно в замешательстве, он то и дело оглядывается на машину, а затем по сторонам.       Хенджин снова взмахивает рукой, что-то чертит на своей ладони. Чанбин отрицательно качает головой и снова указывает в противоположную сторону. Хенджин недовольно смотрит на Со из-подо лба пристальным взглядом.       - Спорят как ехать, - тихо анализирует тропы по памяти Ли, - Хенджин предлагает по бездорожью, немного в пригорок и сразу на горную трассу, а Бин предлагает вернуться к объездной дороге вдоль железных путей к развилке.       - По бездорожью можем не проехать, а вдоль железных путей и посты и кто знает, что еще. Люди могли идти на остановки в попытке запрыгнуть в последний вагон, - Чану не нравится ни один из вариантов, но он бы рискнул и поехал за сыном. В лесу зомби встретить вероятность меньше.        - Тут есть еще пути? – постукивает длинными пальцами по рулю Минхо, внимательно следя за спором Хенджина и Чанбина.       - Их много, но для большей части надо вернуться в город или на главное шоссе.       Чонин взволнованно сверкает глазами на заднем сиденье, ему совсем не нравится эта заминка. Что если сейчас на них выйдут зомби? Что если они окружат их? Что если их машина и правда застрянет?       - Я бы не рискнул сунуться к железным путям. Там много туннелей, а там и аварии и стадо, - выносит свой вердикт Минхо.       - Я считаю, нам нужно ехать в Инчхон не прямо, а через близлежащий к нему городок, чтобы мы даже с другой стороны к нему подъехали и нас заподозрить ни в чем не могли, - задумчиво сверлит спину сына взглядом Чан.       - Кстати, отличная идея, - подает голос Феликс, - там сможем привести себя в порядок, поменяем транспорт?       Минхо улыбается, - а что, и правда отличная идея, Чан. Можно через Кванмён и Пучхон.       - Можно, - соглашается Чан, - хоть и дольше, но можно, - мужчина открывает окно со своей стороны и машет рукой, привлекая внимание Джисона, тот же в свою очередь привлекает внимание остальных, похлопав их по плечам и указав пальцем на Чана.       Бросив мотоциклы, троица приближается к открытому пассажирскому окну.       - Поедем в Кванмен, оттуда в Пучхон и только оттуда в Инчхон, - не предлагает, а озвучивает план Кристофер полушепотом.       - Я дорогу не знаю, - тут же шепчет Хенджин, бегая взглядом от отца к встревоженным младшеньким на заднем сиденье.       - Я знаю, - шипит Чанбин, - но это пустая трата времени. Поехали напрямик, вдоль путей.       - Нам главное выбраться из Соннама, - берет слово Минхо, - а дальше можем петлять хоть по всей стране. Нам просто нужно максимально отвести подозрения и заехать сразу с другой стороны, а не петлять вокруг Инчхона.       Чанбин не в восторге от идеи. Хенджин и Джисон тоже явно в сомнениях. Дорога не близкая, хотя до Инчхона по хорошему полчаса напрямую от них.       - Хенджин? – интересуется мнением детей Чан, - Ваше слово с Джисоном?       Хван и Хан переглядываются между собой, - затеряться можно и в Инчхоне. Вряд ли до них дошли слухи, а если доберемся до Кванмена, то уходить надо сразу оттуда иначе наследим, - рассуждает вслух Хенджин, - да и время играет против нас. Я бы так не рисковал. Зачем отклоняться от первоначального плана?       Джисон согласно кивает, он тоже не видит в этом смысла.       - Тогда давайте напрямик, - принимает во внимание решение детей Чан, - веди, Хенджин.       Хван быстро кивает и возвращается к мотоциклу заводя мотор. Чанбин снова недоволен. Смысл обсуждать, если все равно никто не слушает? Вдоль рельс точно проедут, от зомби отбились бы, а тут они что будут делать, пешком идти?       Джисон поднимает байк и занимает свое прежнее место, пропуская отца за руль. Надо будет ему «поезд в Пусан» потом показать.       Минхо тоже заводит мотор. На душе спокойно как-то. Он за рулем. Рядом дети и надежные друзья. Прорвутся.       - Дети, можете поспать, ничего интересного не будет, - объявляет Лино, - я бы и рад включить радио, но боюсь начну подпевать.       Феликс улыбается. Он любит когда папа поет, у него голос красивый. Но глаза прикрывает. Тело ломит, голова побаливает противно ноя и тяня виски и уже уходя в затылок. Чонин тоже успокаивается и пристраивает голову на подголовнике. Вроде удобно. Сынмин же спать не хочет, он смотрит в окно и считает мелькнувшие в дали силуэты. Что же ему делать? Руки буквально связаны. Слишком много людей вокруг. Все друг за другом следят.       Неровная лесная дорога стелется вперед, не преподнося особо сюрпризов. Зомби, что бродили меж деревьев, услышав звук, путались в ветках и бросались на другие деревья, не видя своей цели. Если же проезжали слишком близко, Хенджин объезжал их быстрее, а Джисон уже убивал, не позволяя добраться до них.       В целом, путь их проходил достаточно спокойно и только Чанбин напряженно вслушивался в ночные звуки, ожидая услышать вертушки. Они точно не будут ждать до утра.       Джисон напрягается, как-то странно. Чем ближе они к дороге, тем больше то тут, то там мелькают зомби. Они, конечно, проезжают без столкновения, но даже просто замечать эти тени достаточно напрягает. Что-то тут не так.       - Хенджин, прибавь скорость, - басит Чанбин, поравнявшись с Хваном, у которого было очень нехорошее предчувствие.       Возможно это нервное ожидание долбит по его нервам, как один и тот же зацикленный бит из одной ноты по ушам, но оно гонит его вперед и он предпочитает прислушаться.       Хенджин оборачивается на машину и пропускает ее вперед. Если договорились держать строй, то не надо менять его как вздумается.       - Пап, - шипит Джисон, отчитывая отца за то, что тот втопил и вырвался вперед. Они не так договаривались, - че творишь?       Со стороны города протяжно взвывает воздушная тревога.       - Блять! – рычит Чанбин, - Прибавьте газу! – басит он, мельком обернувшись.       - Черт! – ругается Минхо, усиливая давление на педаль, - нам наоборот лучше затормозить. Сейчас эти утырки ринутся на звук и собьются на нас.       - Да, но сразу после тут все взлетит к херам, - оборачивается проверить Хенджина Чан.       Минхо открывает окно, - Хенджин, держись позади нас и не высовывайся, если что, я всех перееду. Если появится хвост, обгоняй нас, понял?       Хван показывает большой палец вверх. Он услышал его.       Минхо закрывает окно обратно и мчится следом за Чанбином, что кажется несся не разбирая дороги. Плохо дело.       Первое тело выскакивает на них слишком неожиданно. Подслеповато щурится, а потому и летит в сторону как кегля.       Хан оборачивается и стреляет по мельтешащим фигуркам, что вместо города, летят к ним, сбившись с пути.       - Держись за меня, не время стрелять! – перекрикивает ветер Со, внимательно следя за дорогой.       - Я Хенджина без оружия не брошу, - огрызается Джисон, продолжая устранять препятствия с чужого пути.       Чанбин очень старается успеть увести всех до начала зачистки. Эта тревога прозвучит не более трех минут. Дальше последует огонь. Но дорога все продолжает извиваться словно бесконечная, как в самых кошмарных снах, где главная задача от кого-то убежать и желательно спрятаться, и не собирается заканчиваться. Мимо проносятся деревья, вялые зомби, что совсем не понимают куда им бежать, но все же бегут. Благо, что Джисон реагируют быстрее и все что они успевают это рыкнуть или клацнуть челюстью в их сторону, не больше.       Чанбин ищет такие тропы, чтобы проехала и машина, и с этим сложнее. А он блять говорил, что надо возле ж/д путей ехать! Нет же, тут же восемнадцатилетние знатоки есть, куда до ним взрослым! Вот теперь пожалуйста.       Минхо внимательно следит за Чанбином, тот явно сильно торопится и паникует, но это не лучшие его советники. Он пропускает возможные пути, выбирает те, что длиннее. – Скажи ему, чтобы ехал за нами, - просит Чана Минхо.       И как только тот открывает окно, руль резко выворачивается влево. Черт с ней с дорогой поедут напрямик. Ли вывезет.       - За нами! – орет Чан, - вжимаясь в пассажирское кресло, снова закрывая окно, убедившись, что Чанбин его услышал и свернул за Хенджином.       Минхо подмигивает перепуганным, всполошившимся детям и вжимает педаль газа еще больше. Ветки мелкие и покрупнее бьются об машину, царапают крышу, стекла, неприятно скрежеча и пугая. Кажется, будто это кто-то попал под колеса или упал на крышу. И Лино не будет пугать детей тем, что это и правда не всегда только ветки хрустят снизу или падают на лобовое стекло.       Машина взлетает по пригорку, выходя на финишную прямую сразу к горной трассе. До нее осталось совсем не так много и напрямик в Инчхон. Лино щурится, пытаясь рассмотреть впереди хоть что-то, но так темно, что остается ехать вслепую.       Дети же не знают куда смотреть, на дорогу вперед, опасаясь худшего или же назад за близкими.       Два байка же к слову уже не едут позади, а мчатся вровень с машиной, перелетая все ухабы и кочки, молясь, чтобы не слететь.       - Не боись, малышня, - подзадоривает Минхо детей и бледного Чана, вцепившегося в дверь мертвой хваткой, - чуть-чуть осталось, сейчас вывезем! – голос Ли полон уверенности и насмешки, казалось бы, ничего не боится этот веселый шумахер, но Чан замечает то, как он принципиально не смотрит назад.       Сирена смолкает. Тишина поглощает город, ускоряя и без того учащенный пульс.       - Вот суки, - шипит Чанбин, - все-таки не дотерпели до утра.       Воздух разрезает пронзительный и очень громкий свистящий звук.