Разумный выбор

Как ее везти? У нее ни одежды ни обуви. Взять ее в охапку и засунуть на заднее сиденье, довезти домой, а там разбираться? Так она не дается. Нашли компромисс. Посадили в коляску, отвезли вниз, на приемный пункт скорой, там же она перешла в машину — с каждым шагом держалась на ногах увереннее. Так и поехали домой. К нему домой. От ее дома у нее не было ключей. Да ничего у нее не было. Вот прямо как Ева из рая. Его персональная Ева из его персонального рая. Они зашли к нему домой. Он побежал на кухню, расспрашивал чем накормить, напоить. Она сразу пошла в ванную. Не в первый раз ночевала у него дома. Какое-то время они здесь даже жили. Когда-то. Когда она его выхаживала после смерти мамы. Когда-то это было. В другой реальности. Он быстро открыл кран, наполнять ванну водой. Бросил туда соли, аромокапсулы. Потом принес полотенца. Свою футболку и спортивный костюм. Хорошо, что они по комплекции были практически одинаковые. Одинаковый рост — это не только когда удобно целоваться во время секса. Но и носить вещи из гардероба друг друга. Они, когда жили вместе, так и делали. Однажды его клетчатая черно-белая рубашка, через Этери дошла аж до Дианы. Диана тоже любила заглядывать в мамин гардероб. А вот с обувью что делать? Он покопался в чемоданах и нашел нераспечатанные отельные тапочки. Пока так. Он внес вещи в ванную. Она сидела на бортике. И медитировала на воду. Он еще в пути заметил ее непривычное поведение. Он смотрела куда-то вдаль и как-будто зависала во взгляде. Она молча смотрела в окно, разглядывала город, словно видит его впервые в жизни. Он посмотрел на ее ноги. Они открывались из-под флизелинового больничного операционного халата — единственное, что было в реанимации во что ее можно укутать, чтоб перевезти домой. Никогда не замечал, какая у нее большая нога. Почти как у него. Ему всегда казалось, что она очень изящная. Наверное, из-за своей хрупкости. Ну что ж, это и к лучшему. Были у него где-то новые кеды — будет разнашивать. Надо еще найти носки. Заметил себе в уме еще Даня. А взгляд автоматически устремился вверх по ее четко очерченным мышцами голеням, потом коленям, а потом …что-то не то. Стоп-сигнал сработал немедленно. Колени — в подживающих ранках. А все, что выше в пятнах. И это не грязь — это синяки: желтые, серые, темно-бурые. Переливались мелкой россыпью, расходясь от темного эпицентра внутренней стороны бедер. Первым делом хотел броситься к ней. Рассмотреть. Спросить. Убить того, кто посмел. А потом затормозил … она не даст себя тронуть. Нельзя резких движений. Нельзя прикосновений. Чем дальше в лес, тем больше новостей. С каждой минутой все жутче и жутче. Посмотрел на руки — там тоже мелкие пятнышки, которые уже желтели. А на запястьях царапины — в районе косточки была снята кожа, ранка которая уже начала затягиваться жесткой корочкой. Она сидела на бортике ванной к нему спиной. И не видела, как он ее разглядывает. Она ничего вокруг не замечала и ни на что не реагировала. В ванну лилась вода. Она подставила руку под кран и смотрела, как вода стекает сквозь пальцы в купель. На его появление она снова не отреагировала. Даня тихо положил вещи на стиральную машину и вышел. Присел оперевшись на стену с обратной стороны ванной комнаты и у него было два желания: закурить и убить Эдика. Можно и не курить, а убить два раза. Он видел лично в Мексике, как тот ее ударил. И сейчас не сомневался, что синяки на ее теле его рук дело. То, что Эд ее и ногам бил об этом Даня даже в мыслях не мог додуматься. Эдуард ее бил. И судя по разноцветности синяков — давно и постоянно. А он ему еще звонить хотел. И тогда, когда она только обнаружилась, и в больнице. Хорошо, что не звонил. Тут он вспомнил ее реакцию на предложение с ним связаться. Страх. Теперь понятно. Господи. Какой ужас… Он спокойно отдыхал, а его …его… его… кого? … его девочку бил этот урод. И тут проскочила еще одна мысль в мозге. «Судя по локализации синяков, а только ли бил?»